Пыл мелодрам, нас бы в музей, Снова к врагам вместо друзей, Но ни вина, ни сигарет, Только луны пасмурный свет.

Робко стою рядом с тобой, И говорю словно чужой, Плюнуть на всё, нежно обнять, Только не так могут понять.

Снова звенит в небе струна, Прямо в зенит лезет луна, Но с песней мне не улететь, Семь этажей, верная смерть.

Шла темнота, тиха, Роняя грусть на лица, Ещё в саду густом Сквозил беспечный смех, В преддверии греха Задумались блудницы, Наверное, о том, Зачем им этот грех. В чарующей заре Стыдливо никли плечи, Бокалов кольца вниз Клонились невпопад, О смерти на костре Напоминали свечи, Ласкал волшебный бриз И ждал далёкий ад.

То ли праздник, то ли просто пьянка, Ёлка да гирлянда на окне. Телевизионная шарманка С лицами, знакомыми вполне. Год прошёл, да только мало толку. Запахи закуски от стола... Я бы мог найти в стогу иголку, Если б только там она была. Мало смысла в этой круговерти, Снова за туманом, под дожди... В юности не думают о смерти... Я подумал. Грустно. Не суди.

Всё сыплется противный дождь в оконной раме. Ты до сих пор азартно ждёшь, что будет с нами, Но быть не может ничего. Всё было, было И вдохновения торжество, и мрак могилы. Апрель. Промозгло, но тепло. Кто б знал заранее Что одного быть не могло: двух душ слияния. Мне не такое по плечу, дела, заботы, Но знать сегодня не хочу ни с кем, ни кто ты. Быть нелюбимым и любить — судьба поэта. Спасибо, нежная, за то, что было это...

Смешно бывает вспоминать Порывы юности беспечной, Когда нам жизнь казалась вечной, Когда могли мы обогнать Весенний ветер. Было, было И вдохновение и мечта, А нынче пыль да суета, Предощущение могилы. Сожгите жизнь свою дотла! Бегите, пусть сверкают пятки! И без оглядки, без оглядки Творите добрые дела!

Устал я, видит бог, От глупости и фальши, От гадостей друзей И нежности врагов. Переступлю порог, А что там будет дальше, Со стороны видней, Но ко всему готов. И пусть меня возьмут За жабры, или душу, Раскрасят, промычат Про глупую судьбу, Мной этот институт Закончен, я не трушу, Неловко лишь торчать В берёзовом гробу. И нет прекрасней сна Чем сон о всяком вздоре, Нет холоднее дна Чем этот, до поры Когда рукой достать От радости до горя, Где слабые сильны, А сильные добры.

Ну да, всё рядом, ангелы и черти, А жизнь течёт, и вот какой-то чёрт Подбросил мысли странные о смерти, С надеждой, что ему-то повезёт: Смотрите, сир, нет рая, есть нирвана, В аду есть кайф, вы посмотрите, сир, Здесь непонятно, здесь немного странно, А это вот зачитано до дыр…

Наивный чёрт, мы это проходили, Где "да" сказать, а где ответить "нет". Жаль, самых лучших рано выносили, Оставив нам лишь запах сигарет, Немытые гранёные стаканы, Святую недосказанность души… Я знаю, нет ни рая, ни нирваны. Пиши, кривое пёрышко, пиши!

Выбирать между двух берегов? Ставить парус: наивность? Удачу? Если то запоёт, то заплачет Эта глупая птица — любовь.

Правый берег по праву надёжен. Левый берег как радостный сон. Компромисс, как всегда, невозможен, Как немыслимо спутать имён.

Ласка, ночь... это не было, было? Ласка, день, нет ни мыслей, ни сил... Всё забудем? Меня ты любила. Все забудем? Тебя я любил.

Я ничей, хоть порвите на части. Скромно в очередь встану в аду. А пока: то напасти, то страсти, Поцелуи у всех на виду,

И не важно, что будет, то будет, И так весело в этом огне. Обыватель, конечно, осудит, А в душе позавидует мне.

Угорать от любви — не от пьянства, В гороскопы не буду смотреть. Правит лодочкой непостоянство Вдоль по речке, до острова "смерть".

Туман упал с каким-то странным вздохом, И кто поверит, что сегодня — май, Повыше нос, а что, совсем не плохо! Не так уж плохо, ты не привирай. Не сказаны слова, не спеты песни, Львы замерли, смотря на парапет Где мы забыли души, интересы, И начатую пачку сигарет. — Всё будет! — Ладно. — Всё пройдёт! — Я знаю, Зачем шуметь, черёмуха цветёт. — Я с каждым маем больше понимаю! — Прости, но это — високосный год. * Небыли, ад, атрибутика дна, Ангел не любит весеннюю кашу, Синее небо вечерним закрашу, Холодно, если в постели одна? Сырость сознания маем согреть Не удаётся, и не поддаётся Просто понять, что менять нам придется Слово «любовь» на понятие «смерть»…

Кому-то бы в кому, кому-то в окно, Кто скажет "Как здорово!", кто-то — "Говно", Но шутим в закрытые намертво двери, И, что бы там ни было, глупо, но верим В признанье, в удачу. А как же иначе? Надежду лелеем и нежим незряче Заразный азарт, зажигательный вдрызг, Завидуем, ждём феерических брызг Успеха и славы (такая отрава!), Но будни грохочут порожним составом, И дождь, как пощечина. Надо ли? Надо По речке надежды — от взгляда до взгляда?

Течёт, всё смывая, простая вода. Не я. Не тебе. Не приснюсь. Никогда.

Меня — полтора! Я рулю на ура. Играю, болтая что жизнь не игра, А где-то есть Ра. Солнцесвет, солнцебог, Который всё видит и скажет итог. В компьютерный век ранит косточек счёт: Сегодня не вам, но потом повезёт, Пройдёт не задев, а задев старых дев Вы станете крайним, придумав припев Для Димы Билана (попал же в струю). Меня ноль по вдоль. Но смотрите, стою, Сминая сомнений навязчивый хлам, Одно в голове: А за что же я вам?

Простите, любители снов про интим. Пройдёт. Успокоимся. Так и проспим.

Так смешно: Между "есть" и "хочется" что дано? Дано одиночество. Больно? Довольно, не в первый раз. Даже прикольно: Опять не спас Тот, которому свечку ставил. Аве, Цезарь, игра без правил: Идущих на смерть не радуют смерти, Глазки узкие, пляшут черти Между выиграл-проиграл! Одиночество правит бал. Поздно. Морозно. Смотри как звёздно, Надо плакать, а мне не слёзно, Вот, без крыльев стоим, нагие, Что присудят эти, другие, Им всё ведомо, да не хочется, Мне — пустяк, вот там — одиночество...

Так смешно: Между "есть" и "хочется" что дано? Дано одиночество. Больно? Довольно, не в первый раз. Даже прикольно: Опять не спас Тот, которому свечку ставил. Аве, Цезарь, игра без правил: Идущих на смерть не радуют смерти, Глазки узкие, пляшут черти Между "выиграл-проиграл" Одиночество правит бал. Поздно. Морозно. Смотри как звёздно, Надо плакать, а мне не слёзно, Вот, без крыльев стоим, нагие, Что присудят эти, другие, Им всё ведомо, да не хочется, Мне — пройдёт, вот там — одиночество...

Лирическая грусть, лиловая, как вечер,(С) Лаванды томный вздох и ласка на двоих, Мне плакалось навзрыд, тобою незамечен, Ты с дискотеки шла, решила: вот же псих... Задумчивый закат ласкал чужие плечи, Небрежный бриз парил от ноты до до си, О смерти на костре напоминали свечи (С) А ты, как фуете, исчезла на такси. И вот один брожу, на гальке ноги раню, От сырости лежак мне сторож подарил, Ты — профилем в окне. Подраненной геранью. Я — тенью на песке. Но этот вечер был... вчера не помню

Прочны ордена, нержавеющий сплав, Кто был награждён, тот, наверное, прав. Простые ребята встают под ружьё, Прошитые пулей лишь выдохнут: Ё!.. Потом победителей будут качать, Потом побеждённые будут молчать, Потом ордена, нержавеющий сплав… А мёртвым — не важно, кто прав, кто неправ, Лежат они рядышком, в братской могиле, И нет орденов, правоты и фамилий…

Нет зонта, снова дождь, неприкаянный, Золочёной незваной порой, Я гуляю без комплекса Каина, И не очень-то трезвый порой. Ах, Философ, все эти амбиции, Роли в руки, судьбу провести? Два суровых сержанта милиции Знают лучше, куда по пути. Столько прожито да наворочено, Манит новый крутой поворот, Да не золото, что позолочено. Хочешь водки? А будешь? Ну вот. * Злые критики в зените: Бу-бу-бу да бу-бу-бу. Не открою, не просите, Мне уютненько в гробу. Вечность, мудрая невеста, Наконец-то дождалась, Нет таким на свете места, Окочурился вчерась. Музы томные рыдают, Рдеют гвОздики гвоздик, Землекопы понимают: Я воскресну. Я привык. * Слова — лжецы. И надо ли винить Поэтов, что имеют место быть?

Позабыть да забить, нежность — злая зараза, Слева боль, и ничем не стереть. Мне сегодня приснилась та синяя ваза, В ней мы ставили розы на смерть. Жизнь грохочет по нервам порожним составом, Много было, да быстро прошло, А увядшие розы так искренне алы, Им никто не ответит: за что.

Ошибался, шутил, это было приятно, Быть не первым? Последним бы быть. Но на солнце опять появляются пятна, И на сердце. Нельзя не любить.

Прихватив бутылку пива я гулял по парапету, Мне была по барабану виртуальная жара, Я влюбиться собирался, я ладошкой гладил лето, И портвейном похмелился прямо с самого утра. Две задумчивых ромашки нарезали по дорожке, Нарезать дорожку с пОнтом, понимаю, не легко, Шаловливые чертята на гарнир сварили рожки, Знать не зря я пил неделю, и не зря — не молоко. Расставался и встречался, до упада налетался, Горячился, но случайно спотыкнулся и остыл. Приходите на поминки, кто не очень-то зазнался, Только в слух не говорите: ах, каким он парнем был. Не планирую покаместь, это так, промежду прочим, И рублём не озабочен, и судьбой не обделён, И готов по пионерски, и как лезвие заточен, Но лимит уже на грани... Вот такой приснился сон.

Многоцветье на пакете, На плакате — многоточье, На душе мечты о лете, На ладони холод ночи. Было всё, полёт и пламя, Серый саван — пыль упрёков. Чья вина, что между нами Нынче стало одиноко? А цветы цветут, не вянут, А душа надежды хочет, Пусть опять меня обманут Наши ночи. Там где шёпот, там где лепет, Там где Ласка — это имя, Мысли растеклись о лете, Там мы были молодыми.

Моей любимой и единственной жене посвящается Я, запивая спрайтом водку, Неровно топаю по стриту, Недалеко, однажды, Воланд Смутил посулом Маргариту. Мне всё попроще и покрепче, Боятся в гости даже черти, А тем, кто скажет: время — лечит, Не верьте, господа, не верьте. Наступит день, и в гроб. Прохлада. Сыра подушка в изголовье, Опилки. Прямиком до Ада. Любил придумывать любови.

Мы дойдём, нам осталось немного, Я тебя подытожу плечом, Продержись, ну не падай, Серёга, Было пиво, но пиво при чём?

Не нужны нам ни Верки ни лодки, Как по льду, по асфальту скользя, Девяносто два шага до водки, Девяносто три смерти ферзя.

Бог не съест, а свинья нас не выдаст, Вот он, рядышком, супер-киоск, Мы возьмём там по литре на вырост, Чтоб фантазии кинулись в рост.

Был бы шест, продержаться до точки, Сделать шаг, и ещё накатить, Небо в клочья и звёзды в кусочки, Но осколки в: "так хочется жить!!!"

Я? Уже по дороге к дому.

Там привычно впадаю в кому У экрана и монитора: Телевизор и старый комп. Слева новости, справа вести, Накатить бы так граммов двести, Только в душу не надо лезть, и, Сам залезу, купите гроб.

Не, хотя, хоронить-то рано, Я, как та ещё обезьяна: Есть граната и нет банана, Или пряника от судьбы, Буду нервничать и метаться: Счастье где-то, а мне — усраться, Или нет никакого счастья, Абы, около, без борьбы?

Все идут по дороге к лету, Собирая в кулак приметы, Жизнь, конечно, немного «Лего», Но, скорее, как «Индезид», Я к вам тут, на дороге: «Здрассте, Акварели, любови, страсти, Не возьмете мои напасти?»

Блок системный опять шумит.

Ну что вам нужно? Тёплое плечо? Так не надейтесь, я изрядно вреден. Да-да, и не служу по пять обеден, Хотя вчера так было горячо... Конечно напишу "Навеки твой", Но, на заборе, ласка, рот закрой!

Удел шута: влюбляться, ошибаться, Избитым быть, а может убежать, В двадцатом веке можно посмеяться, А в двадцать первом — только осуждать, О-о, ловите, нежные, меня, А я ведь знаю, хочется огня! Я вам давал, а после — замуж — ждите, И говорите, ласка, говорите..

Но вот за это, То, что раньше было, Я выроюсь из собственной могилы.. Сумеете продолжить? Флаг в плечо, Хотя, все ваши вздохи ни о чём.

Задел не плох, а дальше — как хотите, Пишите, мои критики, пишите.

Нынче в душу заглянула осень-грусть, Шелестит цыганским золотом — монисто, Я сегодня обязательно напьюсь, Настроение такое, чтоб напиться.

Возраст вычерпан, и смерти не боюсь, Малость боязно узнать, что за порогом, Я сегодня обязательно напьюсь, Это будет замечательным итогом.

Мой попутчик — моросящий вечер-блюз, Не умею на врагов подолгу злиться, Я, наверное, нечаянно влюблюсь, Настроение такое, чтоб влюбиться.

Эта осень заморочила меня, Что влюбиться, что напиться — ненадолго, Только хочется немножечко огня. А за глупости — отвечу. Перед Богом.

Ангелы целовали, ласкали черти. Мне как-то боязно было и тех и тех. Нынче вот на пороге, в гостях у Смерти. Ты извини, не останусь, тебе утех Разных и безобразных, каких захочешь, Зря ты с утра хлопочешь, не повезёт, Если одну дорожку так долго топчешь, Он будет твой, только это совсем не мёд.

Так и живу, сам с собой и с судьбой в раздрае, Видел не раз и себя и других в гробу, Словно ночую пьяным в чужом сарае. Только не надо всё сваливать на судьбу. Лето не кончилось, просто оно устало. Лето вернётся, как множество лет назад. Помнишь, как в августе неба нам было мало? Помнишь, смотрели и думали? Невпопад..

Дед Мороз, конечно же, не жмот, И морозов дал, и снегопада... Если честно, всё сильнее жмёт, Праздники — преграда, не награда. Проскрипят по снегу каблуки, Вот вам и финал стихотворенья. Сон: лежу в гробу, кругом венки, Ложкой ем любимое варенье, И пока до донышка не съем, (Банка трёхлитровая, не хило), Не случится похоронных сцен, И не будет вырыта могила. Злой будильник, утро, Новый Год, Хмурое с похмелья настроенье, Дед Мороз, конечно же, не жмот... Стоп, ребята, где моё варенье? Ангелы какие-то снуют, Черти с ними так и лезут драться, В комнате невиданный уют... Посмотреть, и снова жить остаться! Мы встречаем Новый Год Без особенных хлопот, После всех корпоративов Оливье не лезет в рот. Но, уж ежли он пришел, Мечем вкусности на стол: Восемь тазиков салатов, Самогонка, (свой засол), Ну, и всякая мура, Мандаринки да икра, Три банана, два стакана И в бутылочку игра. Если вдруг придёт мысля, Думать будем опосля, Пусть идея запотеет В морозилке, вкуса для.

Тема всем понятная, Нынче двадцать пятое, А шампанское шипит, Раз открыл, так надо пить, И в желудке жжение Просит продолжения.

Чуть вздремнул, и 26, Надо что-нибудь поесть, Без еды бутылка водки В организм не может влезть, Вилка, банка, огуречек, Снова в теме человечек, Точка, рюмка, запятая, Вышла рожица кривая.

Как ни крути, а манит сука смерть, Приветливая, как ромашка в мае. Возможно, жизни я не понимаю, За столько лет не научиться сметь... Любил любить и телом, и взахлёб, Но вы моих грехов не повторяйте, Потом так грустно и дебильный гроб... Хотя, кому какой. Венок "От зайки" Забавен. Положите, было дело. Я повторюсь, но в рифму только "тело", А не дождётесь. Передумал, возраст. Ещё раз повторюсь: А не дождётесь!

Сон над мятою кроватью распустил крыло, Если шёпота не хватит, значит, не дошло. * Небо, смотри, весеннее! Жаль, что стою на грани я Общества потребления С обществом вымирания. Видел по телевизору сказку про витамины. Кто бы слепил обратно меня из прожжённой глины. Душа, как чёрствый вчерашний хлеб, Не доедят, так выкинут. Было вкусно, было искусство, был полёт, был! Критики высказались. Грустно. Остыл. Скучно, не говорю взахлёб, Кому Парнас, кому гроб, Одни к вымени, других по имени, Третьим с гуся вода, Мне, как верблюду, таскать горб — навсегда. * Чёрт с ним, за бока одеяло, Сон, сон, Мне тебя всегда не хватало! Слон, слон, После тысячи двести пятого, гадил тут, Появляются модераторы, подотрут. Улететь бы мне, неспокойному, Спати, спати, Не хватает наших безобразий в кровати.. * Небо ещё весеннее, И качаюсь на грани я От общества вымирания К обществу понимания. Проснусь, и небо будет синЕй, И выше взлетят птицы. Мне бы воды, похолодней, Чтоб напиться.

Минус тридцать пять, деревья в инее, Красотища, примерзает взгляд, Мчатся люди, красные и синие, Синих больше, значит победят!

Первый лёд будет помниться, как никогда, Первый мёд позабылся с рассветом. Это строчки, которые есть навсегда. Ради них я родился поэтом. Да, потом будут всхлюпы про жизнь и судьбу, я родился, и жил, мог и выжил. Всех, кто в счастье не верил, я видел в гробу. А которых не видел, на лыжах. Но пойми, поцелуй, это больше, чем чмок, Были, верили в счастье, итог?

Когда ко мне в первый раз пришла моя смерть, Я так боялся зря умереть, Что укусил её за... Потом у неё был оргазм, Смешно, об этом болтать не сметь, Пришло время мне умереть, Про два пальца и асфальт помните? Ковёрный. Гимнаст навернулся, слеза, Но её показывать всем нельзя, Как сказать, что не люблю? Предложить помыть посуду. Проводите меня, я не знаю, куда уезжаю, Надоели претензии, глупости, злые слова, Мне четыре дорожки на выбор от ада до рая, Ты со мной? Нет? Прощай. Да, любили. Немножко, едва.

Нерв для стерв, им надо. Раскаянье тоже им. Знаешь, в аду есть прохлада, Сядем, поговорим? Осталось совсем немного времени, Ночь беременную тошнит, Идиот или индивид. Маньяк.

Грустно мне. Что зима, что тюрьма. За корону? Так вряд ли устроит Быть укованым в стенку замёрзшим героем, За принцессу. Да шла бы она... И когда вам луну сменит солнце, И прикидываться не придётся, Драматургу в глаза б посмотреть. Эта умная женщина Смерть, Что над нами смеётся, Мне простит, Только нежностью с ней поделится придётся, Это мелочи, главное — сметь!

Я с памятью своей не обручён, Но обречён листать воспоминанья. Соломки? Жаль, не верил в предсказания, А разговоры будут ни о чём: Простите, раз уж вы ко мне зашли, То мне решать, какие журавли Летя, нагадят на мою могилу. Прут рифмы: мило, сгнило, через силу … Не выберу навскидку ни одной, Наверное у музы выходной. А помните: весна была ручьём, И отражала сапоги и зданья, Листала многомерность мирозданья, И я там был немножечко при чём.

Не пачкайтесь вдоль дороги, Там муть и немного жаль, Оххонюшка криворогий Да на разворот печаль. Налево сподручней очень, Удобно, как во взгляд глядеть, Кому никакая осень, Кому не по теме смерть, Давайте продолжим блажить, Свалите, все, кому вновь, А я подарю каждому Любовь!

Муза с лирой, не много не мало, Попотеть? Синяки потерпеть? Чу, трезвею, не надо скандала, Пригласите в свидетели смерть.

Всё дороже и ближе Непутёвая жизнь.. Подарите мне лыжи, Я на лыжах тудысь...

От сумы да от тюрьмы Рысью к празднику зимы. Вы меня поймёте: Дольче идиоте.

Могу я выбрать камушек, ну тот, Который мне положат на могилу?

Смотрю в окно и себя калякаю; Фломастер выцветет, вам достанется Старый, но чистый лист. Нет похорон на бис. Грусть насмешливо улыбается: Не связывайся с Бякою.

Бяку баюкаю, заболела, У Бяки буки болит душа. Куплю сочувствий на три гроша, И бублик с маком под пудрой белой.

Градусник ртутный подмышкой грею, Говорливой судьбой контужен, Скорую вызвать, так не успеет, Память позвать, будет только хуже...

Ну зашибись, протёр глаза — тут осень. Конечно, пить неловко при судьбе, Заснул вчера, проснулся в сентябре. Вокруг аплодисменты: браво, просим!.. За упокой утопленных котят Не служат, как по людям, рады смерти, Подвинусь, прилетели к чёрту черти, Наивными глазёнками глядят. Незваный меч метался всех сберечь, Ну так то были б слёзы выше плеч.

Кому судьба как мачеха, кто сам себе дурак, Одним-то сладко, остальным-то кисло, А я пенсионер уже, гуляю просто так, Удобный, как корове коромысло.

Я никакой для жизни и для смерти ни к чему, Меня футболят шариком пинг-понга, Листаю дни, но все они ни сердцу ни уму, А рифмы — погремушка для ребёнка.

Но знаете, мне нравится с балкона вдаль глядеть, Не хочется считать, где чёт, где нечет, Смерть, это тоже женщина, попробуйте ей спеть, А жизнь вам предположит рядом вечность.

* К чему я это? Так, зарисовка дня. Старый, седой, и сегодня ездил за водкой. Надеюсь что вы вдруг вспомните про меня, Мальчика, неуча, что получил селёдкой.

* Мимо мгновений, мимо любимых дам, Мысли летают, морщась от чёт до нечет, Если бы М было с водкой напополам, Можно, минуточку, память судьбу не лечит.

* Помните? Помните. Память такая тварь, Не увернуться, возраст давно не детский, Шустро шуршит страницами антиквар, Мне по записи — королевство.

Костлявая старушка-няшка смерть: Что за жильё, косой не размахнуться! Чай заварил, вареньице на блюдце, И сели рядом, мультики смотреть.

Накося не выкусил, Уху ел намедни я, Ох, перевернусь в гробу, Люди ждут трагедию. * Посредине года, на границе века, Соблазнила муза взглядом человека. Неземною страстью воспылал, дебил, Муза ему лирой охладила пыл.

Тридцать три богатыря Прожигают время зря, Не снимаются в рекламе, Прививаться не хотят. Черномора сократили, Вышла сверху ипостась: Во саду ли на могиле; Не привился, не залазь. Раньше мама мыла раму, Нынче руки каждый час, Дети ходят нюхать маму, Пахнет спиртом, потом, матом, (Без намёка на Кавказ.) Про Кавказ, для куражу, Разговор сквозь неглижу, Захотели мысли тело, Три в одном не удержу.

Пули, по сути, не злые, Смысла не видят, лишь цели. Песню свою недопели Губы, как осень, сухие. Поле засеяно пеплом, Всходы — снаряды да мины, Парни мечтают о светлом Будущем для Украины. Тлена и пороха запах Вместо ромашек и сена, Парни не просят замены, Рвутся снаряды на запад, Вместо имён — позывные, Вместо могилы — воронка. Пули, по сути, не злые. Плачет в подушку девчонка.

Когда потащат к чёрному костру, Дай Бог мне вспомнить все мои любови, И губы, что целованы до крови, Всё остальное попросту сотру, Там подмигнёт мне, ёрничая, чёрт, Мой ангел улетит, слезу стирая, Да, жизнь была совсем не первый сорт, Но жизнь была. Зачем мне кущи рая?.

Когда мой голос, внутренний, конечно, Вдруг возвопил как тысяча котов, Я понял, что к финалу не готов, Мне б водочки сто грамм и огуречек. А если вам приспичит позвонить, Автоответчик бодро выдаст фразу: Ушёл в туман, пивасика купить, И от себя добавит: вот зараза.

Когда чужие лица крутят пьесы, Когда вокруг и ангелы и бесы, И от могилы затекут бока, Я попрошу: налейте молока.