Не по скалам — по оскалам, А по ним больней Быть собой в большом и малом, В суматохе дней...

Ах, качели, вся жизнь — качели, Мерный маятник, маята. Только кажется: близко к цели, Останавливает черта. И падение, как распятье, Снова сердце оборвалось, Ветер вертит тонкое платье, Крутит кольца колких волос. И по новой, полёт, забава, И зевак разинуты рты. Выше всех раскачались, браво, Я и ты. Только я и ты.

Даже если сгораем, Вверх стремимся, не в низ. Между адом и раем Это всё-таки жизнь. Будут новые вёрсты, Будут разные дни, Рядом падают звёзды, Лишь ладонь протяни!

Я верил в дорогу сиреневым садом, Там солнца достаток и радости много, И милую, нежную, лучшую, рядом Вести через всё, что откроет дорога. Да кроме любви столько всякого вздора, И радость урывками, малая малость, А вместо сиреневого коридора Заборы, заботы, разлуки, усталость. Но разве забыть, как наивно мечтали? Я крикну из ада, из чёрного круга: Спасибо за то, что сквозь долгие дали Мы все-таки очень любили друг друга.

Ё — моё, а за моё дайте мне хоть половину, А вторую половину дайте так, ведь пропадёт. В невеселое житьё я судьбу свою подкину, С разворота прямо в тину, пусть соленого хлебнет. Ну а если что не так, ё — моё берите просто, посмотрите, покрутите, потрошите, не беда, Только видите ли я — это я, такого роста, Просто жить — ужасно просто... Так всего вам, господа!

Что я такое, что я значу? Нет мне покоя, нет удачи. В сплетнях базарных, в шуме листвы, Среди бездарных, хуже, чем вы...

Подведена черта. Корабль направлен в док. А, впрочем, ни черта, ещё покруче мог! Случалась благодать, и боль не как в кино, Всего себя отдать — не каждому дано. Неровность грубых слов, банальность громких фраз, Наивный графоман... прости меня, Пегас!

Не стоит в мыслях ворошить Что не сбылось, о чём мечталось, За годы, что успел прожить Со мной так многое осталось...

Что с вами, вы сегодня не в себе? Что с вами, сомневаетесь в судьбе? Что с вами, удивлённые глаза? Ну что ж вы, в нашем возрасте нельзя...

А может это лето виновато, А может скуки повседневный хлам, Как жаль, что не звонил из автомата, И воли не давал своим... Словам.

Да, я придумал все, ну что ж такого? Ведь сказки это не игра с огнём, И доброго в них больше чем плохого, Как впрочем, и во всём, чем мы живём.

Что наша жизнь, забавы и заботы, Проходят дни, и где-то там итог, Всё верится, что повстречаешь что-то... Не то, что вы подумали, не то...

А впрочем, как сегодня солнце светит! И зелень сумасшедшая кругом! И я ведь не бросаю слов на ветер... Автоответчик, блин, магнитофон.

Вези меня, кривая, сколько сможешь, Но вывези туда, где повезёт. С годами не становимся мы строже, Уже не важно, что нам: нечет, чёт, Что белое, что чёрное, не важно, На белом грех видней, на чёрном страсть, Страсть весела, греховность непродажна, И так легко запутаться, упасть. По глупости, наивности, от скуки Я падал в эти милые грехи, Был суд, но черти взяли на поруки, Условный срок: живи, пиши стихи. На сколько лет? Не знаю. Канут в Лету И бог, и чёрт, и водка, и стакан, И самые известные поэты, И я, простой наивный графоман. Но хочется сильнее и сильнее Перед обрывом, на кривом краю, Слегка смущаясь и слегка краснея Нет, не сказать а выдохнуть: «люблю».

Который день не пишется, но пьётся, Хотя и не до тяжести в ногах. Синица — рифма в руки не даётся, А журавли балдеют на югах.

Не ад, не рай, а серая усталость. Зачем копчу на этом свете свет? С лихвой досталось, но ещё осталось Так много и удачи, и побед,

Не время горевать, ещё не вечер, Кто выдумал: что можно, что нельзя? Я верю, что не встреченную — встречу, И загляну в знакомые глаза!

Я, как поэт, люблю сорить стихами, Но боже ж мой, летят не дни, года! Чего-почём давно мы знаем с вами, Но вот зачем? Не знали никогда. Зачем все эти суетности быта? Зачем сухая святость бытия? А храм забит, душа, увы, забыта, И не осталось больше ни ... Стоят ещё запреты и законы, Но долго ли осталось им стоять? Не дай вам бог, чтоб секс по телефону, Не дай мне нелюбимую ласкать...

Всё проходит. Не свят и не светел, Я живу, как когда повезёт. Время сыплет на голову пепел И толкает упрямо вперёд. Проще быть — не простая задача, Мягче быть научился уже, Только хочется кинуть "без сдачи" И проехаться на кураже. Не поэт, не дурак, не чиновник, Кто я есть и кому меня съесть? Вот растил бы на даче крыжовник Не пытаясь куда-нибудь влезть, Не гоняясь за птицами в синем, Подставляя дивану бока, Жить да жить, никаким и наивным... Только так — не умею пока.

Цветёт сирень, но дождь идёт с утра. Так зябко, неуютно под зонтом. Кто выдумал, что наша жизнь — игра? А впрочем, мысли вовсе не о том. Уткнуться носом в тёплое плечо И позабыть который день и год, Достала переписка ни о чём И хочется сорвать запретный плод... Я знаю, все проходит, всё пройдёт, Но вот теперь, сегодня и сейчас! Но где-то заблудился пароход Который ждал, да не дождался нас.

Рвите по струнам, бросьте трепаться, Ну-ка, Фортуна, выше два пальца, В доску весёлый вертится крик: Понт, даже голый, славный мужик! Вовсе не вечер, я не заплачу, Огненный ветер пью за удачу, Свят или светел? Пусть поседел, Если есть пепел, значит горел! Все мы лишь гости этого дня... Кто будет после, после меня?

Всё пройдёт, даже горе, даже Я не знаю, но всё пройдёт, Заморочками время свяжет, Да заботами заметёт. Что тут звания и награды, Ерунда всё, круги воды. Как мы часто бываем рады, Не заметив чужой беды. Как мы часто себя меняем На уют да на звон монет, В гонке глупой не замечая Что себя-то уже и нет. И бредут они, наши души, Не желая такого знать, На границу воды и суши. Может, можно ещё догнать?..

Смешно бывает вспоминать Порывы юности беспечной, Когда нам жизнь казалась вечной, Когда могли мы обогнать Весенний ветер. Было, было И вдохновение и мечта, А нынче пыль да суета, Предощущение могилы. Сожгите жизнь свою дотла! Бегите, пусть сверкают пятки! И без оглядки, без оглядки Творите добрые дела!

Из выдуманных слов, Холодных окончаний, Надежды нежных снов, Несбывшихся желаний, Постскриптумный привет. Последняя страница. Слетелись, как на свет Моих фантазий лица. Склонились, и стоят, Вокруг не протолкнуться, Надежду затая К нирване прикоснуться. Что около плеча Затеяли скандалить? Кто звал вас в этот час, Кто вёл вас в эти дали? Я вас любил, как мог, Но мне пора в дорогу., Ведь я, увы, не бог. Я — я, и слава богу.

Устал я, видит бог, От глупости и фальши, От гадостей друзей И нежности врагов. Переступлю порог, А что там будет дальше, Со стороны видней, Но ко всему готов. И пусть меня возьмут За жабры, или душу, Раскрасят, промычат Про глупую судьбу, Мной этот институт Закончен, я не трушу, Неловко лишь торчать В берёзовом гробу. И нет прекрасней сна Чем сон о всяком вздоре, Нет холоднее дна Чем этот, до поры Когда рукой достать От радости до горя, Где слабые сильны, А сильные добры.

Нет, нет, и нет! И снова нет! Остывшую не троньте душу. Кому-то мёдом звон монет И льстивая лапша на уши, Но это всё не для меня. Я стал давно добрей и проще, Ведь нет прекраснее огня Навзрыд осыпавшейся рощи, И голубого голубей Сквозь облака над небом — небо, И снова в памяти моей Все времена, в которых не был. Шиза? Наверное шиза, Но соберётся в океане Младенца первая слеза И то, чем мы дышали с вами, И снова в тучи, в облака, Дождём живительным пролиться. Но мне пора. Пока-пока. Такой вот. Леонид Брусницын.

На белом листе веселие строк, Чудачество строф и фраз. Я эти слова собирал, как мог, Слегка позабавить вас. Друзья и враги, простите меня За то, что ушел не в срок, За то, что сгорел, не видя огня, Но искренне, видит бог. А что не успел, и что не допел, Допойте, я подтяну, Под три аккорда, смешон и смел, На выцветшую луну...

Идём втроём, я, ты и осень, Но только каждый по себе, Не по асфальту — по судьбе, А груз прошедшего не бросить. В переплетеньи мокрых брызг Смешалось горько — кривобоко: Друзья, ушедшие до срока, Любовь, разбившаяся вдрызг. Ну как всё это объяснить? И лишь наедине с собою Поплачем тихо над судьбою, Чтоб, как ни странно, дальше жить.

Ну, вот такой, не принимайте, Ругайте, есть за что, ругайте, Я не мечтал в поэты сам, И слава — мимо, по усам. Но если есть хотя бы строчка, Что даст вам на ночь заморочку, Я буду счастлив. Я — пою! Немного стою, да стою! Не достаю? Опять жеманство, Случайных слов непостоянство, Чифир и водка пополам.

Вы мне нужны. Я нежен Вам.

Может напечатать портрет Той, такой далёкой поры? Желтый электрический свет Красным светофильтром закрыт. Я уже нашёл негатив На котором ты так нежна, В голове знакомый мотив, Правда врёт шестая струна. Снимок позабывшихся лет, Слепок заблудившихся чувств, Время, где меня уже нет, Час, куда уже не вернусь. Просто суета сентября, Просто каждый выбрал свой путь, Знаю, всё что было, не зря, Знаю, ничего не вернуть...

Как мы смеялись, плакали, любили, Стихи писали, потеряв покой! Пройдут года и станут серой пылью Слова, и жизнь пронзительной строкой... Наступят времена и станут пылью Слова, бегущие пронзительной строкою. Про нас не вспомнят и не скажут: были, Но нет нам ни печали, ни покоя.

Ну да, не ново, всё не ново, И час за часом, день за днём Живём мы глупо, бестолково, Но радуемся, что живём. Цветы меняем на улыбки, Соломку стелем, где бы — знать, Всё те же делаем ошибки, Влюбляться, маяться, терять.

Стихи. Я не могу их продавать. Не так уж важно, что другие скажут, Увы, всегда сумеют обозвать И глупостью ворота мне намажут. Я жил как все: и злился, и любил, Хотя писал порой о всяком вздоре, То глупой преданной дворняжкой был, А то котом ленивым на заборе. Я пил и пел, и падал, и взлетал, Но так уж вышло, ни чинов, ни званий. Ах, злые критики, кем я сегодня стал? Пиджак потёртый с кукишем в кармане. Стихи. Я не могу их предавать. Я их пишу тебе! Вот это важно. Что мог сказать, и что хотел сказать — На распечатке маленькой бумажной.

Вернуть бы десять лет, а лучше двадцать. Когда я мог и плакать, и смеяться, Когда хотел и верить и любить. А так? Зачем на этом свете жить? Всё было, будет, есть, и всё пройдёт. Вам интересно? Мне такая скука. Ну да, ещё есть Пушкин как наука, А у Чапая с Анкой пулемёт. Я не могу. И просто не хочу. Мне скучно, бес, подбрось немного перца! Стихи сентиментальные кручу, Надеясь хоть случайно отогреться, Напрасный труд. Кто выгорел дотла Не загорится свечкою пасхальной. Любовь? Была. И как ещё была... Хотя, увы, была не идеальной. Но это так. Всё было, всё пройдёт. Прискорбно сознавать, что ты не птица. Ох, мне бы в руки этот пулемёт, Чтоб расстрелять себя. И вновь родиться.

Прости, я покажусь тебе занудой, Позволь поплакать на твоей груди. Как больно давит лет прошедших груда, И слишком слабый проблеск впереди. Да, ты сильней, я это раньше видел, Обидно, жаль, в переплетении тем Я просто жил, любил и ненавидел, А это оказалось всё не тем. Ты — старая? Ты ласка! Нежность свята! И даже глупый подзаборный кот Всё это шкурой собственной поймёт! И нам ещё не близко до заката.

Всё пройдёт, всё рассыплется пеплом и прахом, Всё пройдёт, а иначе не может и быть, Всё пройдёт, не смотрите на завтра со страхом, Всё пройдёт, успевайте сегодня любить.

Всё придет, и надежда и новое лето, И ладошки подставите под звездопад, Всё придёт, и не надо так думать об этом, Всё придёт, только жаль, не вернуться назад.

Будет новое небо и новые встречи, Будет новое чувство, хоть как ты его называй, И на новую нежность опустится вечер, А у нового счастья почувствуешь край.

Всё пройдёт, всё рассыплется пеплом и прахом, Всё пройдёт, а иначе не может и быть, Всё пройдёт, не смотрите на это со страхом, Всё пройдёт, успевайте сегодня любить.

Ну хватит лирики, и так уж забодал. Всё про любовь, в твои-то, старый, годы. Вон, настроение скачет от погоды, А что, свободы бог тебе не дал? Всё врёшь, юлишь, ужак на сковородке. Ждёшь компромисс, где только нет и да. Но на пороге страшного суда Тебе для храбрости не капнут водки! Там взвесят всё, и как всё объяснить? Кого ты там любил и с кем лукавил? Где честен был, а где играл без правил? Судьбы своей запутал насмерть нить...

Ах, старый бес, наверное, всё так. Но пару тысяч лет назад, ты тоже Не только кувыркался, строя рожи, А чувством сердце зажимал в кулак! Тот, кто любил, другим любовь простит. Запутался? Не думаю. Всё проще. Ведь даже в летней соловьиной роще Не каждый вечер соловей звенит. Он может петь, когда он хочет петь. А я люблю. Она об этом знает. И крылья мне никто не обломает! Из рая в ад? Ну что ж, тогда — гореть!

Живу без башни? Что вам эта башня. Душе не нужен глупый светофор. Я прыгаю порою бесшабашно Не закрывая взгляд заплаткой шор.

Я петь хочу. Соблазнов и сомнений. Дарить и брать. Но всё-таки дарить. Себя — сужу, и знаю, что не гений, А постараюсь — очень может быть.

Всё суета. Есть ночь, луна и вёрсты. Есть ветра бег. Я ветром стать хочу, Когда вперёд ногами, до погоста, Чтоб дунуть на последнюю свечу.

Прекрасное прощальное мгновенье. Цветов бумажных выкину венок. Ты ищешь, в чём твоё предназначенье? Всё ерунда, не знает даже Бог.

Не надо громких слов, о вечности — не надо, Вам даром дарит жизнь многообразье тем, И юности рассвет, и россыпь звездопада, Запомните, скажите: "Счастлив тем". По омутам судьбы надёжных карт нету, Над глубиной души — лишь неба высота, Так не меняйте жизнь на мелкую монету, Которая зовётся суета. Учитесь понимать осенних листьев шёпот, Учитесь узнавать, где правда, а где ложь, Умейте принимать ошибок грустный опыт, Пока не потеряешь, не найдёшь.

Мы сами себе напридумали разных концов Для писем, для песен, стихов и волнующих сказок, Но автор — судьба, и финал у неё не готов, Ведь даже в стакане вода не кончается сразу.

Пять капель течёт, золотого, как небо, вина, Пять капель души, что наивно и искренне верит, И слёзы — вода, у воды нет понятия дна, Есть дно у кастрюли, но разве кастрюлями мерять.

Находке не радуюсь, кто-то другой потерял, Удачу ценю, и пускай меня строго не судят, У каждого будет и дом, и билет, и вокзал, Вот только конца этой жизни, конечно, не будет.

всё, что было около, было, да не стало. Лето ломко смолкло, За спиной упало. Дремлет даль успехом, Лентой голубой, Или глупым смехом Над самим собой. А удачи горка- Только куча пыли. Если станет горько, Гляньте, это вы ли? Было лето около, Пелось без труда, Клокотало, смолкло, Вот ведь где беда.

Ругать не умею, жалеть не желаю, Жизнь катится, словно по рельсам состав, Я помню, как ждал окончания мая, И нёс ахинею, привычно не прав. Смешной гороскоп мне пророчил удачу: Немножечко тополь, немножечко лев, Давно уже вырос из возраста мачо, Шутом был на свадьбах своих королев, Но, всё ерунда. Хочешь светлого? Пиво. Большого и светлого? Вымой слона. Уж рожь распрямилась, отплакалась ива, Вот только тревожит зануда Луна. Для смеха — повыть? Не добавится толку. Что было, то было, о чём тут жалеть? Но буду искать в стоге сена иголку, Пока не достанет костлявая…

Избитые рифмы, затёртые ритмы. Живём? Существуем? О чём говорим мы?

Окончил дурдом! На руках диплом. Жаль, не красный. Только молчок! Я вам больше не дурачок.

Пора отмечать, С чего бы начать? Мне бы компанию по уму! Отпускают по одному.

В дорогу, в дорогу, В ночное небо, Шины стаптывают метраж, Ещё немного, я встречу Бога, Ну где ты, Господи, что мне дашь?

Дом, работа, Семья. Всего-то? А как же фантазии и полёты? Что, не очень сдавал зачёты?

Вот же, как же, а мог бы дать... Вернусь. И буду пересдавать.

Я сильно привередничать не стану, Махну рукой, скажу: по барабану, Не в первый раз, привычно — не в струю, А критика так вовсе по *! (Не по рублю, да-да, ненормативно, Но глупости нести совсем противно, А как же нынче совесть, ум и честь? Таких на сайте вряд ли пара есть). Занятно — не заманчиво. Пишите, Немыслимыми строками глушите Привязчивых к талантам прилипал, Я стал другим, Иначе б жить не стал. На "да" — есть "да", на "нет" — своё ИМХО, (Прилипло, как вульгарное "стихо")

Но нужно на себя примерить век, Чтобы понять, какой ты человек.

Топчу судьбу не первый год, Ни званий ни наград, Сказали просто: всё пройдёт, А я поверить рад, Ушла жена, прошла война, Привычным стал кабак, А я всё жду когда пройдёт, А я всё жду когда пройдёт, А я всё жду, когда пройдёт, Куда? А просто так...

Наивных рекрутов таких На пятачок — вагон, Надежда, вера, гонор, псих Торчат со всех сторон, Не нужен дом, гори огнём, Пропили ордена, И маршируем день за днём, И маршируем день за днём, И маршируем, день за днём, Куда? А просто на...

В неповторимый этот строй По глупости вступил, Я отрицательный герой, Иду, что было сил, Уймись статист, не крикнут "Бис" Мамзели, что тужить, Мы не опустим морды вниз, Но это жизнь, да, это жизнь, А лучше нас — не родились, Мы любим Просто Жить!

Всё очень просто. Просто до поры Мы принимаем правила игры. Игра прекрасна, красочна, щедра: Бенгальские огни и мишура! Как весело! Как здорово!

Конец.

Не золушку, Не принц, Не под венец.

Ромашку по привычке теребя Устало превращаемся в себя.

Я не помню ни дня, ни адреса, Помню, клёны в пыли сутулятся, Затуманенная до абриса Убежала в даль чья-то улица. Я не знаю себя по имени. Память смыло приливом прошлого. Неизвестная, ты прости меня, Невозможная и хорошая. Побирушкой живу, не нравится. Руки знают, судьба артачится. Отыскаться бы, не прославиться, Отовсюду ответ: не значится.

Я не помню ни дня, ни адреса. Я не знаю себя по имени. Побирушкой живу, не нравится. Ты хорошая, ты найди меня?

Ты, наверное, там? Я не верую здесь. Так смешны возражения: «может, всё взвесь». Слышим, дышим, сочувствуем, как показать? А потом лишь подушке: да * твою мать… Снег обмоченный стынет под скрипом шагов, Как сказать этим ангелам, что не готов Жить вне чувства, что нервная лопнет струна Если всё не скажу, только это им на. Облака. Мне туда? Замечтал, в облака… Проводница поддата, занудна слегка, Третий Липтон, седых подстаканников жесть, Я-то здесь, я-то есть, чья — я весть, кто я есть? Темнота. Кружат мысли, чаинки, слова, Оболванена звуков игрой голова. Думал: там, где вне времени смыслов и драм Обнажают поклонники избранных дам, Настоящее, нежное, и — навсегда. Позавидовать им? Ерунда. Е-РУН-ДА. Слов сундук да колёсной бессонницы стук, Проще — легче — понятней — верёвку на сук. Нет причины — нет следствия. Раз — на века. К чёрту! Верую! Ты! И ещё — облака.

Подскажите мне: кто я? Ну, воспитывал Трою, Выводил из запоя, У неё — рецидив. А младенчиков Спарты Со скалы, без азарта, Глупо ножками дрыгать, Ох, полнейший наив. Но! Ни вправо, ни влево, Бог, храни королеву, Впрочем, после решили: Бог, храни короля!

Гля: Слева направо земля Или справа налево? Запутался. Где ты, Ева, Яблочка очень хочется, Нежностью заморочиться, Не для продления рода, Души отдушины для! Какие кругом уроды. Нет, ты серьёзно, земля Круглая? Не выпуклая, не впуклая И не на черепахах, Только на черепах? Ах...

Завтра буду печатать в Ворде, Жизнь бежит, что сегодня в моде? Ау, апостолы, где вы? Жаль, не дождался Евы. Мало ли, чего не было, Раз не было, что жалеть? Вот, не досталось яблока, Которому имя — "сметь".

Бедные глупые бесы, Сколько им суеты, Парятся поэтессы Чтоб перейти на "ты", А потом варят "суп с котом", Но всё искренне, полушепотом...

Ты оправдана в нежности за недостаточностью улик. Дэлет, эф один, крик?

Дяденька, ваша осень! Выиграли! Бесплатно! Подумаешь, пятна, в химчистку пятна, Халява, бери уже и вали Пока не выдали феврали...

Умирать, воскресать Так привычно поэтам, Слёзы лить, нервы рвать, Попытаться понять Для чего. А потом Это — самое — лето, чтоб никто не залапал, с собой унесём.

Никто не пропадает бесследно. В "нечто" — стыдно, хотя — легко. Не забудь, коту — молоко. Не забыл, никотин — вредно. Сухо свыше щёлкают счётами Меж зарплатами да работами, А тебе, по большому счёту Так и не рассказали, кто ты.

Поспи, пройдёт. Скоро Новый год, Табуреточка прочная, Не замороченная Сомнениями: Деревянная... Хоть стишок с неё, хоть повеситься, Скоро новый год, вьюга бесится...

Шизофрения — не я! Подумаешь, три лица. Нечаянно вот, сподобился, Не мёд лелеять Наполеончиков, В каждой палате — пять, Жрут круассаны, не любят пончиков, Где треуголок взять? Санитар. Не волк и не вол. Где бананчиком, где подмёл, А, просто яблочка хочется. Отключиться и заморочиться На лето, что было САМЫМ. Когда я не деревянным, Когда всё честно и чисто, Ну, я не помню по числам...

Замороченность. Кто я? Деревянная Троя. Ты оправдана в нежности за недостаточностью улик. Не дэлет. Эф один. Крик.

Меня судьба носила, хотя я не просил, Костлявая косила, случайно откосил, Ехидничать не надо, даёшь благую весть, Хочу дожить до ада, забавно, что там есть. Замаливают в храмах естественную суть, Одни шагают прямо, другие — как-нибудь, Садил сады — аллеи, от дома — только дым, Увы, не стал умнее, а просто стал седым. Омлет готовят куры, наивно, не со зла, На лоб глаза амура: ну не берёт стрела, Не то, чтоб толстокожий, но душу не найдешь, Настырные вельможи устроили гудёж, Расслабились не хило, рубах порвали — жуть... Я помню всё, что было. И не хочу вернуть. А завтра — будет завтра, хмельнее, чем вчера, Воскликнет юный автор: забавная игра, На френч наклеит стразы, и зарифмует жесть, А я состарюсь разным. Что выросло, то есть.

Вы нажили? Не отберут. Смешком сторонкой обойдут, Да не с мешком а с тихим смехом. Всю жизнь копили? Вот потеха, Кресты ржавеют. Незадача. Но самый искренний поэт Когда-нибудь сойдёт на нет. Хотя, по первости поплачут.

Забавное занятие — макать пакетик чая, И сахара немножечко, не ложечку, чуток, А после чаепития... Да кто про это знает, А тот, кто знает, промолчит, макая между строк.

Вы на рояле можете, отгадывать кроссворды, Вы плоско не пошутите, разумница, ценю, Растрачены на мелочи не месяцы, а годы, По сундукам распиханы, завяли на корню.

И стоило ли рыпаться, плыть строго по течению, Равняться как по бакенам, по мужу — дураку, Хотя, всё это частности, как чай и настроение, А утром перемелется, куда девать муку.

Пусть удача меня оставила, И обид вокруг до *я, Я играть не буду по правилам, А иначе буду не я.

Кто сказал, что образы — повторны? Знаю, было много тысяч раз. Иноки в ночи мехами в горны Загоняли непристойность фраз, Девственница, перед брачной ночью, Думала: ну вот и от*берут… И узнаю… Образы — порочны Десять миллионо-лет-минут. Нам осталась: нежность и усталость, Нам досталась горечь и печаль, Я сотру себя, такая малость, Я бы верил в Бога. Нету? Жаль. * Ну, ходил по воде, и носил её решетом. Ну, баюкал закат и выкатывал утро раннее. Успокоился. Свыкся. Обзавелся котом. Да кому это нужно, чужие переживания. Просто жить — не престижно, не денежно, всё равно Что под душем курить. А душе-то какая разница? Надоело быть вычурным. Вымытое окно Смотрит в небо, но ангелы — только блазнятся. Значит рано. Что раны, позарастут, Настроение? Тронет, без грусти проигнорирую. Надоело — быть, выглядеть, смысла — ни там ни тут. Выйду во поле, сам себе ямку вырою. Зря ходил по воде. Зря носил её решетом. Своё счастье не видел, а счастье нежилось около. Улыбалось глупому выдумщику. Потом Задождило, водой утекло и смолкло. * Правы все, все образы повторны: Амбразуры или образа, Иноки судьбу вдувают в горны, А слеза младенца — лишь слеза. Всем дано: на ладан да на запад, Каждому рассвет и листопад. Тлен нетленен, но имеет запах. Хочется обнять тебя и плакать. Впереди командировка в ад.

Вчерашнее спит под лавкой, А завтрашнее храпит, Сегодняшнее, не гавкай, С утра голова болит. Не надо совать мне в рыло Что, выпив, нарифмовал, Поспал, и в душе остыло, Я как бы умнее стал. Забавное это "как бы", Под рюмку приму на вид, Прут рифмы, такие жабы, Потом голова болит. Да, жил как хотел, не очень, Простите за куражи, А осень — такая осень, Оттянемся? Ну, держись!

Тучи, мрак, а мне смешно и грустно, Разменял судьбу на пустяки. Возвращаться в дом, где стало пусто, Неудобно. В общем, не с руки. Да, любовь, да, небо на ладони, После — слёзы, тысяча причин Чтобы я тебя неверно понял, Погоди, минутку помолчи, Я не прав, и ты не виновата, Может быть как прежде, да не так. Звон в ушах. Поверх упрёков — вата. Жизнь — театр? А вышло: жизнь — бардак. Выберем что лучше, выйдет хуже, Соглашаться проще, но, потом? На асфальте дождь. На небе лужи. Холодно, и никому не нужен. Выбрал сам. От прочего — зонтом.

Всё меньше врагов и всё больше знакомых, Друзей посчитать — хватит левой руки. Из памяти выплыли призраки комнат, Которые близко, и так далеки. Всё чаще болит и всё меньше тревожит. Всё призрачней мысли про рай в шалаше. А может быть, может Быть, Может быть? Может. Забудь про подсчёты. Доверься душе.

Нет зонта, снова дождь, неприкаянный, Золочёной незваной порой, Я гуляю без комплекса Каина, И не очень-то трезвый порой. Ах, Философ, все эти амбиции, Роли в руки, судьбу провести? Два суровых сержанта милиции Знают лучше, куда по пути. Столько прожито да наворочено, Манит новый крутой поворот, Да не золото, что позолочено. Хочешь водки? А будешь? Ну вот. * Злые критики в зените: Бу-бу-бу да бу-бу-бу. Не открою, не просите, Мне уютненько в гробу. Вечность, мудрая невеста, Наконец-то дождалась, Нет таким на свете места, Окочурился вчерась. Музы томные рыдают, Рдеют гвОздики гвоздик, Землекопы понимают: Я воскресну. Я привык. * Слова — лжецы. И надо ли винить Поэтов, что имеют место быть?

Я себя почувствовал старым, Лень да осень, холод Клондайка. Три струны, увы, не гитара. Балаболка я, бала_лайка. * Аберрацией звука По абстракциям слова. А была она — сука, Разве это так ново? Ну была, да не с вами, Мяла мыслями койку, И платила стихами За отказ неустойку… * Тумс-тумс, лЯ-диез, Я иду не на парад, Скр_ипучий протез Но на шее авто_мат, Вра_гам по рогам, Кто не понял тот не свой, Гремит барабан, Или что-то с головой… * Среди развалов навоза Найдёте жемчуг едва ли, Нужны козлы, чтобы козы С баранами не скучали. * Быть пророком не хило, только хлопотно очень. Улыбается стыло многомудрая осень. И обиды нелепы, и беда с головами, Вроде баек из склепа эти игры словами. * Погода не по фигуре И время не по размеру, Пойду-ка к набитой дуре С наивным именем Вера, Пусть тупо меня согреет. Смысл жизни играет в прятки, И принципы грустно тлеют Ботвой на осенней грядке. А, впрочем, не озабочен. Есть небо, и есть дорога, А прочее — между прочим. Нас много таких у Бога.

Нелепо начинать роман с начала, Когда последний перевёрнут лист, Шутил июль, весёлый пианист, Но… Осень за окошком зазвучала: Пронзительно, дождливо, о своём.

Себе соврать? пенять судьбе, к погоде Привязывать калейдоскоп потерь? Жалеть, что ничего не происходит, Так было славно, весело, теперь По осени гоняет ветер листья, И ноты «снег» никак не избежать.

Пронзительно, наивно, о своём, Прищурилась судьба улыбкой лисьей, Текут секунды, образы и смыслы, И… Продолжение следует. Живём.

Снежно, сонно, феврально, темно, Ветер воет привычно протяжно. Черновик своей жизни бумажный Лепестками отправлен в окно. Всё не так, всё не то, всё не те, Напридумано, неисполнимо. Все секунды — снежинками мимо, И минуты в пустой суете. Скоро март, и морока и грусть, Всё обыденно и кривобоко. Я не знаю последнего срока. Я, наверное, снова влюблюсь.

Прихватив бутылку пива я гулял по парапету, Мне была по барабану виртуальная жара, Я влюбиться собирался, я ладошкой гладил лето, И портвейном похмелился прямо с самого утра. Две задумчивых ромашки нарезали по дорожке, Нарезать дорожку с пОнтом, понимаю, не легко, Шаловливые чертята на гарнир сварили рожки, Знать не зря я пил неделю, и не зря — не молоко. Расставался и встречался, до упада налетался, Горячился, но случайно спотыкнулся и остыл. Приходите на поминки, кто не очень-то зазнался, Только в слух не говорите: ах, каким он парнем был. Не планирую покаместь, это так, промежду прочим, И рублём не озабочен, и судьбой не обделён, И готов по пионерски, и как лезвие заточен, Но лимит уже на грани... Вот такой приснился сон.

Присутствует ненормативная лексика

Уходят все, какая там игра, По глупости, по поводу, пора, Одним печаль, другим ехидный смех, Не дай нам бог стать прочерком для всех… * Родился — дата, умер — тоже дата. Одно тире. Я жил в тире пиздато. А критикам, что вякнут непременно, Скажу, что жил в тире я — охуенно!

Полюби меня, снег, Успокой, упокой. Мой кончается век, А брести за тоской Вслед, не лучший удел. Было, не разглядел, Поздно локти кусать. Как сверчок свиристел...

Был первым и последним много раз, Прохожим был среди расхожих фраз, Дышал как все и выглядел как все, Теперь по облакам, как по росе.

Гораздо проще быть самим собой И не грубить обиженным судьбой. Любить, лелеять, ошибаться, злиться, Простить, дожить до пенсии, напиться.

Без повода, но в поводу по дням и случаям иду, ведут дела, как на убой... Да ты ли это, бог с тобой! За годом год, за рядом ряд Укоры горькие стоят, Я был четырежды неправ, Хотя, единожды солгав.

Когда заползёт бессонница Чешуйчатою змеёй, Не дай-то вам бог, всё вспомнится, Так вспомнится, боже мой. Мечталось. Мечты расплывчаты. Наивненькие мечты. Зачёты ушли на вычеты, И сам ты давно не ты. С той, первою — были-небыли, Последнюю — не нашёл. Манили полётом лебеди, Но сам-то ты, брат, осёл. Пойду пускать пароходики. Мне шило не променять, Вам рано готовить гвоздики, И чётно гвоздики брать.

Ноты розданы, сыграны, даже на бис, За роялем бубнит пожилой пианист: Всё немного иначе б, немного не так… Только что это значит, ведь в зале — аншлаг. Выйдут зрители в осень и в зиму пойдут, Сохраняя созвучия нот и минут, Пианист хлопнет стопку и скажет: «Пустяк, Но немного иначе б, немного не так"…

Всё шире разрезы и глубже провалы, Так хочется стать и не хочется быть. Мечтала, случилось, а лучше не стало, Умеем иметь. Не умеем любить.

Каждому возрасту время — клин, На зеро в озеро как ни кинь, Полетит камешком: шлёп да шлёп, Близко мой краешек, мать их чтоб,

Тихо у озера на заре, Старому шулеру жить в игре, Камушек блинчиком: шлёп да буль, Мне за всё выпало: гнутый рубль. * На зеро в озеро как ни кинь, А судьба роздана, кляп да клин, Но летит камешек: шлёп да шлёп, Близко мой краешек, мать их чтоб, Мать их чтоб вымыла добела, Чтобы не выла и чтоб смогла, Детки по кочечкам прыг да скок, Судьбы по строчечкам, всем свой срок. Тихо у озера на заре, Грустно жить старому в сентябре, Камушек блинчиком: шлёп да ня, Мне зеро выпало, вот …..

Моей любимой и единственной жене посвящается Я, запивая спрайтом водку, Неровно топаю по стриту, Недалеко, однажды, Воланд Смутил посулом Маргариту. Мне всё попроще и покрепче, Боятся в гости даже черти, А тем, кто скажет: время — лечит, Не верьте, господа, не верьте. Наступит день, и в гроб. Прохлада. Сыра подушка в изголовье, Опилки. Прямиком до Ада. Любил придумывать любови.

Это не про промежность и мимо монет, Я запутался. Может, поможете? Нет? Вот судьба: постоянно мимо. В плоском гриме пошлые мимы Пантомимы за аплодисменты Повторяют заученно: Чьи мы? Скорость набрав Попытаюсь взлететь, Буду не прав, И в навязшей всем рифме себя утоплю: Я люблю, я люблю, я люблю, Я! Люблю!!!

Я распутаюсь. Хлам, эти игры в слова. А в себе разобраться — совсем не халва.

Знаешь, всё чаще тянет скатиться в прозу. В детстве манила сцена: цветы и позы, Полузатёрта временем жажда неги, Вязнет порыв в условностях, словно в снеге. Грусть, как в суставах хруст, неужели годы? Ящик почтовый пуст, сон — глоток свободы, Шрамы на одиночестве, не татушка, Раньше была царевна, теперь лягушка, Лезвием возраст чертит по тонкой коже, Толку-то в том что знаем, умеем, можем, Памяти вёрсты строк — черновик романа. Грустный такой итог, но для точки — рано. ниже — черновик. Знаешь, всё чаще тянет скатиться в прозу. В детстве манила сцена: цветы и позы, полузатёрта возрастом жажда неги, вязнет порыв в условностях, словно в снеге. Грусть, как в суставах хруст, неужели годы? Ящик почтовый пуст, монитор в разводах, лезвием возраст чертит по тонкой коже, толку-то в том, что знаем, умеем, можем, шрамы на одиночестве, не татушка, раньше была царевна, теперь лягушка, дети штурмуют сцены в плену обмана, проза течёт по венам. Для точки — рано.

Сотню правил 3 выпад Сотню правил: как жить, Огрызаться и умным казаться, Заучил наизусть, Но слова — это только слова. Спрячу в осени грусть, Разомну её в пыль между пальцев, Но себя не обманешь, Желтеет моя трын-трава. Сам я выбрал судьбу Быть шутом на потеху прохожим, И словами жонглирую, Глядя в улыбки без лиц, Доживу до весны, Вот тогда, может быть, подытожу, И сложу самолётики Из сокровенных страниц...

Катался дед Мороз на сноуборде, Но, почему-то, не позвал меня.

Мне чувство такта стало изменять. Задумчиво беру аккорды в Ворде. Увязли мысли в ватной голове. Хотелось бы иначе. Может, мятной? Идёт рассвет, бессонницей измятый, Будильником звенит на рукаве. Бубенчиком? Хоть яицами, мне-то. На все вопросы есть давно ответы.

Автобус будет танцевать канкан Кривляясь в ритме радио шансона, Работа — дом — работа, всё знакомо, Нет радости, есть искренний обман Что завтра будет лучше: птица счастья Уронит в руки синее перо. Потом три остановки на метро, Ноябрь, а снега нет, зудит ненастье. Есть дом, есть сын, и дерево растёт, Пора душе отправиться в полёт

За теплотой. Точнее, за вином. Над лужами и холодом гранита Хоть на минуту стану выше быта, Когда по телу градус босиком. И буду думать, что прожил как все Все эти дни и маски, годы, роли, И гордо на руках нести мозоли А не мечтать: босому по росе.

Да ладно, было, и роса и лето, И потные ладошки, и Джульетта.

Давно к нам не ходят гости. В случайностях жизнь прошла. Сомнения, словно гвозди Словами в свои тела. Весной у них будут листья, Грудь от корней болит. Счастье ещё приснится, То, что могло бы быть. Боль угнездилась прочно, Скоро птенцы пойдут, Прегрешно, а не построчно Я задержался тут. Старое моё зеркало, Возраст не отражай. Смело гулял по пеклу, Значит, не пустят в рай. Хватило бы только силы Из дыма да в полымя. Когда боль возьмет на вилы, Я попрошу огня. Здравствуй, страна без имени, В пору на карнавал! Время, похорони меня Там, где я не бывал.

Давно не ходили в гости. В случайностях жизнь прошла. Упрёки совсем как гвозди вбиваем в свои тела. Весной у них будут листья, будет ещё больней. Счастье потом приснится, но не тебе, не мне.

Когда ноябрь на пороге, Когда промозгло на дворе, И возраст вытирает ноги На лет затоптанном ковре, Хандре найдётся сто дорожек, А отступать — уже предел. Влюблялся, аж мороз по коже… Да жаль, судьбу не разглядел.

Из меня плохой садовник: Как сорняк растёт крыжовник, А фиалки не цветут. Может мне не место тут?

Из меня плохой сапожник: Мало пью, и столько ножек Каблучками тук-тук-тук. Видно мне не место тут.

И не ткач и не механик, Не философ, не ботаник,

Мы отдохнём, когда нас закопают, Ну а пока покоя не дают: Соседский кот и запах яблонь в мае, Рабочий день и водка "Абсолют".

Всё было: и попойки и пожары, Вся жизнь прошла как несколько минут, Хотя не вся, ведь я не очень старый, И мне пока покоя не дают

Соседский кот, назначенные встречи, Открытый взгляд и мой нескромный взгляд, Какой дурак сказал, что время лечит, От нежности в душе не найден яд.

Кто выдумал, что счастья не бывает? Хочу любви, надеюсь и боюсь. Лукавый взгляд, и снова сердце тает, Потом пусть закопают, ну и пусть.

Забавно рифмовать о всяком вздоре, Я парень не из этого села. Проходит всё, ни счастья, ни тепла, А резюме читайте на заборе: Там крупно и понятно слово "хуй". Кому в руках, кому для примененья, Вам восемнадцать, всё ещё сомненья Отдаться, или прежде поцелуй? Вселенная перевернётся в атом, Подохнет от цирроза третий кит, Сексологопатологоанатом Всему живому вынесет вердикт: Могли, но не ебли, закройте дверь! Эх, личности, и где же вы теперь?..

Нет счастья, есть немного для души: Под рюмочку грибочки хороши, И рюмочка приятна под грибочки, А после третьей поздно ставить точки, Хоть пой под караоке, хоть пляши.

Блаженна юность: жар и неуменье. Бегут минуты, муторит взросленье, Когда виски зацепит седина, Подумается: да пошло всё на...

Стареют дети, подрастают внуки, Пустые встречи, горькие разлуки, Никто не запретит, не разрешит, И думаешь: грибочки — хороши!

Я не прожил и трети из прожитых лет, Пережитков скопилось навалом. Мне бы маленький домик в провинции "net", Чтобы розы по зелени алым. Сколько слов ни крути, а наверно помру Неожиданно, с кем не бывало, Перекрасят забор возле дома на "ru", Где я мелом писал: за*... Прочитав позабудут, и плюнут тайком, Всех уже эта тема достала, И построятся в очередь к домику "com", Подождите, всё дело за малым. Мне дано пережить каждый прожитый год, Ну не зря же цыганка гадала, Не собрал я все камни, что в мой огород Между делом судьба накидала.

Вся наша жизнь — сплошная суета, Амбиции, пластмассовые лица. Иван-дурак поймал свою жар-птицу, А многим и синица, лишь мечта...

Шары послушны прихоти шута, Всё так легко, сегодня он в ударе, Мозоли, пот, работа, ремесло. А на слуху лишь те, кому везло, Харон давно устал махать веслом Перевозя скончавшихся в угаре От звания, медальки, иль поста. * — Играть — одна из множества традиций, Ведь каждый, хоть чуть-чуть, да лицедей!

— Рвать нервы для совсем чужих людей, Стоять на сцене, зал — не видно лица, Аплодисменты, вот и весь елей?

— Пятак, полушка, гонорар — не важно, Есть алый парус!

— Но корабль — бумажный, Попробуй, да потом не пожалей. * Планеты, государства, города, Скукоженные от амбиций лица, Всем хочется, завидуется, снится, И катится, смывая всё, вода.

Нынче в душу заглянула осень-грусть, Шелестит цыганским золотом — монисто, Я сегодня обязательно напьюсь, Настроение такое, чтоб напиться.

Возраст вычерпан, и смерти не боюсь, Малость боязно узнать, что за порогом, Я сегодня обязательно напьюсь, Это будет замечательным итогом.

Мой попутчик — моросящий вечер-блюз, Не умею на врагов подолгу злиться, Я, наверное, нечаянно влюблюсь, Настроение такое, чтоб влюбиться.

Эта осень заморочила меня, Что влюбиться, что напиться — ненадолго, Только хочется немножечко огня. А за глупости — отвечу. Перед Богом.

Всё чаще просыпаюсь по ночам, Всё реже настежь оставляю двери, А заманухам, в форме калача, Уже давным-давным-давно не верю.

Мой бес в ребре не вынес седины, Сбежал искать сговорчивых и страстных, Намечена черта, где все равны, А всякие претензии напрасны.

Смахну строку высокопарных слов, Как паутину в грустном антураже, Друзья поймут, помянут, раз готов, А вот враги... За столько лет не нажил.

Придется жить, придётся постараться: Ну, надо же кому-нибудь являться.

Растерял наивности на большой дороге, Седина побрита, мелкий бес живёт в ребре, Жил как все, любил как все, правил был не строгих, Сотню гор облазил, нету раков на горе. Ну что им стоит вылезти, да негромко свистнуть, Я б им кружку дождичка в будущий четверг, Счастья зачерпнуть ведром, да на коромысло, И совсем не жалко, подходи, дели на всех. Значит поздно пить «боржом», соли не люблю я, И на зеркало совсем не хочу пенять, Мне не надо ничего, кроме поцелуя, Первого, из юности, да где же его взять. Боли с небылью совью, мелко зарифмую, Выдумаю остров, тот, где счастье в шалаше, Сразу после четверга пятницу найду я, Хорошо-то — хорошо, но свербит в душе. А душа ужом скользит между безобразий, И жена давно зудит: «Надо меньше пить», Мне не надо ничего, ни Европ, ни Азий, *Закончите?

Ниточкой к памяти прошлое ластится, Крутит клубочек, по датам скользя, Я хулиганистый, ты безобразница, Прошлое рядом, да только нельзя… * На самом кончике пера Трепещет взлёт моей Жар-птицы, А жизнь — беспечная пора, И никогда не повторится. Не ровен час, не властен суд, Как плиты в памяти — утраты, Друзья приходят и пройдут, Они ни в чём не виноваты. В беде соломки не готовь, Ложь затыкает уши ватой, Не трогай прошлую любовь, Она ни в чём не виновата. Пожар души в сплетении тел — В прошедшем времени — лишь дата, Стремился, веровал, хотел, Так в чём Жар-птица виновата? Судьба сурова и щедра, И справедлива, и жестока, Вчера — для всех уже — вчера, А завтра, кто их знает, сколько. * Пусть не однажды споткнёмся, но выстоим, Кто нам посмеет навеять итог, Бросим монетку и радости выспорим, Чижику — водки, сверчку — свой шесток… Памяти — «завтра» дорожки неведомы, Гуси бабуси спасут третий Рим, Делимся радостью, прячемся бедами, Может, не зря в этой жизни горим? * Глупо просчитывать промахи в прошлом, Глупо сжимать в кулаке естество, Малое нажито, многое прожито, И для чего, для чего, для чего?!! * Но тихо-тихо нежностью шурша, «Всё образумится», твердит душа.

нынче

Зря жду, когда на кончике ножа Судьба преподнесёт кусочек счастья. Мой возраст, осень, водка и ненастье: Кури да не тужи, грусти в окно. Желание природой нам дано, Чтоб полной ложкой хапнуть в одночасье, А уж потом пусть плющит и колбасит, И можно за границу рубежа. * Неправильный подход? Да, автор врёт. Когда не врёт, то всё равно лукавит. Потом, конечно, многое поправит, Но смысл будет далеко не тот. * Джульетты? Были, как зовут, не помню. Их нравственность меня с ума свела. Когда соприкасаются тела И тени смело шторят стены комнат, Но: невтерпёж и замуж? Я сбегал. Ну, не всегда, ну, ворошить не стоит, У всех дела, заботы и тела Которые лелеять нужно нежно. (Где рифма побанальнее?) Небрежно Дарил подружке чувственный оскал, И уходил, такие вот дела. Флиртуем, спутав: где любовь, где страсть, Зажав в уме заветные желанья… * Есть я, есть осень, есть воспоминанья, Мы все не постелили, где упасть. * Что-то не так, и карма не роздана? Щас пройдут с освежителем воздуха, Пять минут, и не будет запаха. * Жили эхово, сдохли ахово.

Что-то не так, и карма не роздана? Щас пройдут с освежителем воздуха, Пять минут, и не будет запаха. Жили эхово, сдохли ахово.

Не хочу я в лукавую стаю, По утрам мне в ней не по нутру. Я немножечко тут полетаю, Полетаю, и завтра умру.

Пускай надежда с верой смотрят в окна, Пускай считают: мне не повезло, У ангела-хранителя промокло Его по жизни белое крыло, До ада — шаг, до рая — бить колени, Все злые тени — шутки для детей, Я осенью хочу листвы весенней, Весну прошу: мне осени налей… Да, знаю жизнь, и видел без одежды, И битым был, за дело, или так, Был нежным. Иногда напрасно нежным, Но жизнь не пропиваю за пятак.

Пить умел, как смел, И любил, как мог. Многоглупость тел Да простит мне Бог. Многоточие Не касается. Что порочности, Ты — красавица. А потом с котом, Дело прошлое. Рассказал, как мог. Запорошено.

Ни к чему обсуждать мои качества, Мои хочества и чудачества, Я живу, никого не трогаю, И хожу своею дорогою. Поучать, доля тех, кто юн, Кто не понял ворчанья струн Возле тёплого грифа. Лихо? Щерилось из угла Бормотало, что всё зола, И что с ним-то гораздо лучше… Случай Свёл нас и вмиг развёл, Выбирать из нескольких зол Не хочу, не могу, не стану. Птицам — небо, коту — сметану, Я высказался дотла. А вы знаете, что зола — Удобрение для растений. Да, гений, Но стеснительный, блин, И если с судьбой один на один, Я ей уступлю дорогу, Которая прямо к Богу. Нежности хочется хоть чуть-чуть, Только она выбирает путь Не взирая на лица, Блудница, Иду, улыбаюсь, мне легко, Я её встретил!!!

Глупить, чудачить, дурью маяться, И жизнь прожить, и не раскаяться.

День недели — никакой, на судьбу махну рукой, Ночь недели интересней, а пока: Не за рупь, не за пятак, всё берите, просто так, Утром капните мне в кофе коньяка.

Намечается раз вод, мышка с нами не живёт, И кукушка не уверена в ку-ку, То ли осень, то ли ночь, то ли ёжику помочь, Как барсук, развешу душу на суку.

Где заботы, там дела, раньше б мышка помогла, А теперь — тоска, сегодня третий снег, Даже водка не к душе, я как слон на вираже, Только пятками по кочкам: бек-бек-бек.

Ничего, придёт весна, доживу, пошлю всё на, Уберите похоронный пошлый грим, Я не молод и не стар, жаль, что кем хотел — не стал, Встречу мышку — обо всём поговорим. * Лето кончилось. Буду и честен, и смел: Соблазняться любил, соблазнять не умел. .

Я, как муха, завяз между есть и могу, Только жжёт уголёк, тот, что слева, Подобрел, и желаю удачи врагу, Только где ты, моя королева? Сам придумал тебя, лет, наверное, в семь, А потом понеслось, и — забылось; Между мелких забот и навязчивых тем: Не пришлось, не свезлось, не случилось. Я не буду ромашки стелить на снегу, Снег трезвит, в быт навязчивый тянет, Да, конечно живу, да, могу что могу, Уголёк вот никак не отстанет.

Осень — просто осень, ну подумаешь, пришла, Ну бывает, холодно и грустно, Жизнь-то не кончается, не стороной прошла, Зацепила, чтоб ей было пусто. И любови были, увлечения за так, И судьба пинала, было больно, Я катался колобком, не умный, не дурак, Мне казалось: главное, что вольный. Знаю, если осень, то пора подбить итог, Только это очень-очень лично: Ошибался, куролесил и шутил, как мог, Скоро Новый год, и всё отлично.

Я вчера, как баран, прошагал на убой. Жизнь была неприятной и славной. Жалко, зря начал спорить с гадюкой-судьбой, Только счёт-то у нас вышел равный. В небе очередь на получение прав Выпить, выдохнуть, глупо влюбиться. А на сердце удавкой свернулся удав, Сердце мёрзнет, не хочется биться.

Нежная, снежная, небрежно Королева проходит мимо. Я не то чтоб судьбой отверженный, Зарисовка и пантомима:

Так хочется закусить. Удила, или водки стопку? Закуски — море, удила — грызи не грызи... Жизнь прожита, три четверти можно в топку, Слёзы лить и хрюшей лежать в грязи?

Есть множество тем: Туманное утро, Всем известная пошлая "Кама-сутра", Просроченная, как позавчерашний кефир, Миру — мир..

Всё в прошлости. На дне любви — ошибки. Мечты так неоправданны и зыбки, Хотюльки нам самим давно смешны, Надежды в ножны, глупости в штаны.

Живём и дышим. Воздух морозный Рвём зубами, идём вперёд, Ничего никогда не поздно, Отчаянным — повезёт. *У меня башка, как ромашка, Качается, не сломается. А рифмы и признаки их — Псих.

Я приникну взглядом, губами, Я проникну в что для меня, А потом читатели сами Будут дать и жаждать огня.

Мы разные. Небом связаны, Ничем никому не обязаны. Тссс...

Это шутка и зарисовка Кому? Коту. Когда жить неловко А мы куражимся, Да куда уж нам Говорить о нежности и ромашках...

Уходят мужчины, для вас — без причины, Уходят, романтики для... Возможно, без повода? Дома им холодно? Пухом нам будет земля.

Себя испытать и судьбу послать.

Как ни крути, а манит сука смерть, Приветливая, как ромашка в мае. Возможно, жизни я не понимаю, За столько лет не научиться сметь... Любил любить и телом, и взахлёб, Но вы моих грехов не повторяйте, Потом так грустно и дебильный гроб... Хотя, кому какой. Венок "От зайки" Забавен. Положите, было дело. Я повторюсь, но в рифму только "тело", А не дождётесь. Передумал, возраст. Ещё раз повторюсь: А не дождётесь!

Зажги хоть сто свечей, а душу не зажжешь, До хруста на зубах ненужные победы, Незваные друзья и званые обеды, Свободен, и ничей, а счастья не вернёшь. И в яблоке червяк, и в счастье многоточье. Сказать бы: всё не так! Да разворота нет. И суетливый мрак плетёт тенёта ночи, Держите свой нетак, где наш велосипед?

Не живу, а по жизни кочую. Собираю слова вместо бус. Ну, ещё пару строф зарифмую, И ещё пару губ поцелую, Изумительно нежных на вкус..

А что потом? На страшный суд, Без сожаленья и конвоя. Пусть будет небо голубое Другим, они его так ждут.

Я шёпотом шептал слова... А что ещё шептать? На гильотину голова Легла, как на кровать. Всегда готов на раз-два-три, Судьба, не мучай дам, Меня сегодня не казнят, А завтра пополам.

Судьба — капризная подруга, Её так сложно уболтать, Попросишь год, отвалит пять, Попросишь пять, лишь ночь и вьюга.

Я всех люблю, садитесь на колени, Всех обниму, насколько хватит рук, Но жажда строк до умопомраченья, Желание рожать и жажда мук...

Ни слова про любовь:

Зачем вы так благоговейно Над жаркой чашечкой глинтвейна? От виски, водки и портвейна Один и тот же перегар. Для блеска глаз и от простуды, Нет-нет, я укорять не буду, И утром вымою посуду, Я мавр. Увы, четвёртый, а не третий, Среди цветов и междометий Меня не сложно не заметить, Статист. Шучу, смотрю и понимаю, Неловко душу пропиваю, Зачем живу, и сам не знаю. На бис?

Похмелье, кофе, на работу, Нет, мы не люди, бегемоты.

Любовь в халатике из ситца, Я верю, счастье ей приснится

Минус тридцать пять, деревья в инее, Красотища, примерзает взгляд, Мчатся люди, красные и синие, Синих больше, значит победят!

Первый лёд будет помниться, как никогда, Первый мёд позабылся с рассветом. Это строчки, которые есть навсегда. Ради них я родился поэтом. Да, потом будут всхлюпы про жизнь и судьбу, я родился, и жил, мог и выжил. Всех, кто в счастье не верил, я видел в гробу. А которых не видел, на лыжах. Но пойми, поцелуй, это больше, чем чмок, Были, верили в счастье, итог?

Слов пустых немую стаю — отпущу. Что ищу? И сам не знаю, но ищу. Жизнь плетётся, косолапо, грязь да ил. Не ценил я маму с папой. Схоронил. Сколько было поцелуев, всё прошло. Дальше даже не рискую об стекло. То по комнате осколки, то бабах! Вот, живу на верхней полке, сам дурак.

Буйны молоды года — пролетели, Был собою, как всегда, полнедели, Пел да пил да наливал, не жалея, А теперь души тепло — батарея.

У тебя своя голова, у меня своя, Мы ведём друг друга вполне этично. Прятать ум за разум для нас — практично, Я по жизни уж, ты моя змея. * Было, было да прошло, словно лестница В небо шла, оборвалась. Околесица Приголубит, всем назло, да не надолго. Одиночка — моя масть, моя каторга. * Я улыбчивый, отзывчивый и добрый, Мне бы телик, чипсы, пиво да диван… Быть шутом перед глазами грустной кобры, Перед вечностью, которой океан… * Я живу, как глупый кот, многожизние. В каждой жизни есть своё многосмыслие. Выпускал из рук синиц в небо — стаями, В след им весело свистел. Кем же стали мы? * Давай закроем двери между нами. Всё было в юности, но это между снами, И жажда нежности, и жар упругих рук, А нынче счастью просто недосуг: Есть юные, весёлые, лихие, Которым первый поцелуй — стихия! Судьба, прошу, меня к ним не ревнуй, А счастье есть: последний поцелуй.

Тюмень

В ад не хочу, там жарко и воняет. Ой, плохо пахнет. Так удобней вам? В рай не хочу, меня не впечатляет Хождение босым по облакам. Оставьте жить ещё на четверть века? Я был, я есть и буду человеком.

Днём позже или днём раньше, Но я повишу на рее, На самой высокой рее, Радуя горожан. А мне эта рея в радость: Место для вас осталось, Будем, забыв усталость, Отплясывать там канкан ) Кто присоединится? Стоит ли дешевиться? Соратников глупых лица Лишь отблески от зеркал. А я всё про вас продумал, И нагадал и дунул, И не возьму вас, глупых, Счастья просить у Баньши. * Я от ангелов спрячусь, Чёрт меня подери, Важно то, что я значу, Не снаружи, внутри.

Но время всем напомнит про шесток, И впереди уже не сто дорог, А то, что мы успели не сказать, Наверное, всё к лучшему, как знать.

Собирал по буквам сказки, да свистел в свирели, Дамы строили мне глазки, возраст, надоели. Был шутом и славным малым, робким был и смелым, Видел белое на алом, алое — на белом, Продал душу за бутылку, выкупил, покаясь, Вот и возраста развилка, что ж я спотыкаюсь? Что мне море, по колено, надоели пули, Жизнь, она, конечно, сцена, дали роль, надули: Счастья нет и колет слева, да идёт всё прахом. Королева? Королева — баба с прибабахом.

Стихи? Рифмую по теченью. Здоровье? Печень в решето. Любовь? Бывали увлеченья, Что страсть, что нежность, всё не то. Рисунок: рюмка, огуречек, Был, да и вышел человечек.

Я с памятью своей не обручён, Но обречён листать воспоминанья. Соломки? Жаль, не верил в предсказания, А разговоры будут ни о чём: Простите, раз уж вы ко мне зашли, То мне решать, какие журавли Летя, нагадят на мою могилу. Прут рифмы: мило, сгнило, через силу … Не выберу навскидку ни одной, Наверное у музы выходной. А помните: весна была ручьём, И отражала сапоги и зданья, Листала многомерность мирозданья, И я там был немножечко при чём.

Праведником не был никогда, Грешен, но ни разу не повешен, Жил, среди метелей и черешен, Не считал мелькнувшие года. Ангел от страстей не сохранил, Бес ленился, так я сохранился. Я не к богу, он ко мне явился, Плюнул, громыхнул и схоронил. Каждому дано своё смотреть: Бабы, баня, горе и дорога, Но в конце пути я видел Бога. Видел. Повезло мне умереть.

матушка Тюмень

Мы плетёмся, дети деревень, По привычным городским маршрутам. Очень скоро зацветёт сирень, Каждый год любуюсь этим чудом. Помните черёмуху весной? Воздух, лепестки белее снега… Дом, работа, магазин, домой. Дети интернетовского века. Снилось мне, что в детстве я заснул, В этой жизни не смогу проснуться. Мысли вслух. Весенний ветер дул, И луна, огромная, как блюдце.

Ко времени стоит добавить состояние написания

Жизнь прожил, для выводов нет повода, Так хотел. Эта осень — просто лета проводы, Не предел. Хочется дурачить и дурачиться, Просто так. Жизнь махнула на мои чудачества, Ну, дурак. Суета забавна: лайки копятся, Рейтинг жмёт, Жаль, меня ночное одиночество Не поймёт.

Ну нужно же критикам поморщить извилины, Может и мне пригодится. * В зомбоящике балык да икра, Мне б минтая, котик жрал на ура, А ещё бы среди дат и имён Вспомнить запахи наивных времён. Не по Сеньке шит камзол, а кому? Я на пенсию ушёл как в тюрьму, Та же пайка, да жулью за жильё, Комсомольское ты счастье моё. * Мысли серые дождём сеются, Тучки радугу ждут родить, Детям времени в радость верится, А так хочется просто жить. * Я с гранатами не брал высоты, По гранитным берегам нёс цветы, Память каменная вспомнит не так, Отмахнётся: ну ошиблась, пустяк. Я с тех пор живу в таких пустяках Что не выдумает совесть и страх, Так неловко на сидении судьбы,.. Помечтал? Бери весло и гребы. * Мысли серые солнце высветлит, Всем светя, не пряча лица... И не нужно жить, чтобы выжить, Нужно просто жить до конца.

Прошлое как фурункул. Нынче даю ответ.

Бог в мою душу дунул: Хочешь другую? Нет.

Всё дороже и ближе Непутёвая жизнь.. Подарите мне лыжи, Я на лыжах тудысь...

От сумы да от тюрьмы Рысью к празднику зимы. Вы меня поймёте: Дольче идиоте.

Могу я выбрать камушек, ну тот, Который мне положат на могилу?

Идите нафиг, всё моё со мной: Черёмухи и яблони весной, Ласкало лето, осень золотила Дорожки, где к чертям меня носило, А, вы там были? Да, красиво очень, Шуршишь себе, ничем не заморочен, Пол неба звёзд, сегодня упадут, А я такой иду, и царь и шут... * Не стоит в столбик множиться обидам, К делению на ноль я не готов, А плюс на минус — бубенцы зубов, Купите лифчики кариатидам... * Метель мечты гоняет со двора, Наступит завтра, и пройдёт вчера.

Поднесла судьба привередина Кучу глупостей да потерь, Настроение ниже среднего, Ну не на ночь его за дверь. Сам же выбрал занозу в заднице: Мысли в рифму, и два по сто, Осень, пенсия, поздно каяться, И не хочется, если что. Прочитали рифмовку вы мою, Парой строчек понятней, ближе? Хоть и на ночь, посуду вымою, Мусор вынесу, в неглиже уже, Ну да ладно вам, не в Париже.

Листнуть бы дни назад, а не вперёд, Но время не допустит исправлений, Ему плевать: алкаш ты или гений, А два в одном отправятся под лёд Умелых критиков в болоте пояснений. Я рад, что эта чаша не моя. Сайт маленький, надеюсь, есть друзья.

Почему так всегда: среди осени — грусть, А друзья — только листья с берёз, Мне пора в никуда, уходя, обернусь: Чтоб читателям счастья, авось.

На гитаре — как могу, В нервы — как умею, Рифма — лошадь на лугу Щиплет ахинею, От колодезной воды Помогает водка, Кабы не было беды От авось да вот как, И рубашка нараспашку, И без пуговок душа. Сны осенние взатяжку Курят листья не спеша, Листьев дым неотличим От вина с похмелья, Не хочу я стать другим, Возраст невеселья.

Кому судьба как мачеха, кто сам себе дурак, Одним-то сладко, остальным-то кисло, А я пенсионер уже, гуляю просто так, Удобный, как корове коромысло.

Я никакой для жизни и для смерти ни к чему, Меня футболят шариком пинг-понга, Листаю дни, но все они ни сердцу ни уму, А рифмы — погремушка для ребёнка.

Но знаете, мне нравится с балкона вдаль глядеть, Не хочется считать, где чёт, где нечет, Смерть, это тоже женщина, попробуйте ей спеть, А жизнь вам предположит рядом вечность.

* К чему я это? Так, зарисовка дня. Старый, седой, и сегодня ездил за водкой. Надеюсь что вы вдруг вспомните про меня, Мальчика, неуча, что получил селёдкой.

* Мимо мгновений, мимо любимых дам, Мысли летают, морщась от чёт до нечет, Если бы М было с водкой напополам, Можно, минуточку, память судьбу не лечит.

* Помните? Помните. Память такая тварь, Не увернуться, возраст давно не детский, Шустро шуршит страницами антиквар, Мне по записи — королевство.

Жил как все, за годом год, Не ходил спиной вперёд, Знал где выход, а где вход, Всё ж написано, А удача по усам, Седина по волосам, Нету места куражам? Чёрта лысого.

Деревья вокруг, сорок лет скоро старому дому, Пейзаж подрастает под шелесты шин и шагов, Мой поезд отходит, но поздно мне жить по другому, Грустинки снежинками падают между стихов.

Ладошку подставлю, снежинка грустинка растает, Судьбу загадаю, чтоб мёдом она не была, Боюсь высоты, но встаю возле самого края, (Здоровье не то, чтобы лихо косить под орла.)

Стихи ни о чём. Мало смысла и образов мало. Другой бы кто спорил, а лирику — стопка и спать, Но есть предложение: залезем, давай, под одеяло! Да я не про это, там в ладушки можно играть.

Как смыслы метались, совсем как от веника мыши, Берёзы белели, осины февраль укачал, А то, что подумали вы, я случайно услышал, И чувства, как мог, между рюмками зарифмовал. * Машины шуршат, переплавка им будет итогом, Деревья растут, кто им может расти запретить, Однажды я встану босой перед Господом Богом, Захочет ли он хоть в кого-то меня превратить?..

Вёдра в руки, снежинки тают! Керосинок горят огни. ДНК моё разгадают, Ох, наслушаются они...

Зигзаги судьбы (без пятнадцати пять) Решили, что будут хотеть и желать, Вершить! Отвалите, заразы. (Рифмуется с унитазом).. Всё самое главное я не сказал. Не то, чтобы смыслы от взглядов зажал, Но рано мне в мнимые двери, Где больше чудес, чем поверий.

Снежинки были, есть и будут, Пока зима. Мечтай, рифмуй, тебя забудут, Жизнь — кутерьма. Стихи останутся в альбомах У зрелых дам, Альбом забудут возле дома

К семидесяти в праведники поздно, Не будит ЗОЖ, подзуживает бес, И лишь всепонимающие звёзды Ехидно улыбаются с небес. * Посредине года, на границе века, Соблазнила муза взглядом человека. Неземною страстью воспылал, дебил, Муза ему лирой охладила пыл. * А розам что, они цвели, Ночами пахли, как могли. Про всё, что будет, понимали... Их продавали за рубли. * Ох уж, были в меню кутежи и попойки, Но пора заниматься долгами. Золотится значок "инвалид перестройки", В центре крестик веночек и знамя.

Когда потащат к чёрному костру, Дай Бог мне вспомнить все мои любови, И губы, что целованы до крови, Всё остальное попросту сотру, Там подмигнёт мне, ёрничая, чёрт, Мой ангел улетит, слезу стирая, Да, жизнь была совсем не первый сорт, Но жизнь была. Зачем мне кущи рая?.

Когда мой голос, внутренний, конечно, Вдруг возвопил как тысяча котов, Я понял, что к финалу не готов, Мне б водочки сто грамм и огуречек. А если вам приспичит позвонить, Автоответчик бодро выдаст фразу: Ушёл в туман, пивасика купить, И от себя добавит: вот зараза.

Когда чужие лица крутят пьесы, Когда вокруг и ангелы и бесы, И от могилы затекут бока, Я попрошу: налейте молока.