А ночь — мрак, Распогодится может потом, А сон — сом, спрятал синюю спину, А снег так Всё замёл и засыпал кругом, Что путь — век, не пройду половину. И лёд глаз Холоднее чем прорубь в пруду, Луна дна Не смогла, не достала, Сквозь хруст фраз: Не могу, не хочу, не дойду, Дойду. Даже если с начала.

А может бросить тормоза, Не выдаст чёрт, раз бог не спас, Из глаз покатится слеза От силы веры встречных глаз, Пьянея, выплеснуть до дна Всё, что мечтал, пред чем робел, И не гадать где чья вина, И не судить, где чей удел. И просто жить, и просто петь, И на руках тебя носить, Чтоб не бояться не успеть От ноты до до ноты си? Всё, что мечталось — будет днём, Всё, что хотелось — навсегда! И голубым горит огнём Моя звезда, твоя звезда.

Что судьба? Судьба — химера. Что дела? Дела — зола. Что любовь? Ау, Венера, Почему с другим пошла? Прочь истерику гитары, Визг ненужных тормозов, Только фары, небо, фары... Будь готов! Всегда готов.

Даже если сгораем, Вверх стремимся, не в низ. Между адом и раем Это всё-таки жизнь. Будут новые вёрсты, Будут разные дни, Рядом падают звёзды, Лишь ладонь протяни!

Пыл мелодрам, нас бы в музей, Снова к врагам вместо друзей, Но ни вина, ни сигарет, Только луны пасмурный свет.

Робко стою рядом с тобой, И говорю словно чужой, Плюнуть на всё, нежно обнять, Только не так могут понять.

Снова звенит в небе струна, Прямо в зенит лезет луна, Но с песней мне не улететь, Семь этажей, верная смерть.

Я верил в дорогу сиреневым садом, Там солнца достаток и радости много, И милую, нежную, лучшую, рядом Вести через всё, что откроет дорога. Да кроме любви столько всякого вздора, И радость урывками, малая малость, А вместо сиреневого коридора Заборы, заботы, разлуки, усталость. Но разве забыть, как наивно мечтали? Я крикну из ада, из чёрного круга: Спасибо за то, что сквозь долгие дали Мы все-таки очень любили друг друга.

Где сад, ствол берёзовый? Дым над далью розовой, День слеп, всё туманнее, Дом — склеп без желания... Там звон — не венчания, Мой он — от отчаяния, Пал сон злыми росами, Чей стон под колёсами?

Мимо автобусов с гарью бензиновой, Мимо продрогших домов, Мимо знакомых с улыбкой резиновой, Умных, но пыльных томов, Мимо привычек, пожатий, подробностей, Спичек, окурков, огней, Мимо забот, откровений, нескромностей, Долгих непрожитых дней...

Быль, боль — не воротятся, Пыль, моль, чьи пророчества? Лишь смех не по поводу, Дней тех злые проводы... Был бал, было вечное, Мир пал в небо встречное, Где сад, ствол берёзовый? Дым над далью розовой...

Мимо автобусов с гарью бензиновой, Мимо продрогших домов, Мимо знакомых с улыбкой резиновой, Умных, но пыльных томов, Мимо привычек, пожатий, подробностей, Спичек, окурков, огней, Мимо забот, откровений, нескромностей, Полных надежды дней...

Там, далеко, не имеет значения где, Двое бродили, подставив под звезды ладони, Им повезло, им досталось по яркой звезде, В синем тумане, где бродят усталые кони.

Знаю, на завтра в тумане не видно следа, Где они нынче, по всякому в жизни бывает, Да и звезда, только тем, кто поверил, звезда, Так, уголек от костра, да и тот догорает.

Было давно, так давно, что не вспомнить лица, Двое бродили, и звезды им путь освещали, Только дорога и небо и ночь без конца, Только дорога, и ночь, и немного печали.

Свечи, видные едва, отцвели. Речи — глупые слова, не мели. Обручальное кольцо на виду. Я случайное лицо, я пройду. Я пройду, и все пройдет, ты поверь, На беду тебя ведет эта дверь, Слезы капают, в беде нет плота, Звезды в небе, а в воде теплота...

Лета малиновый полог, Солнца слепой уголёк. Радости ветер не долог, Грусти рубеж недалек. Ах, сумасшедшие судьбы, Где растеряли тепло? Горечью, грешные губы, Не поцелуем, свело.

Что с вами, вы сегодня не в себе? Что с вами, сомневаетесь в судьбе? Что с вами, удивлённые глаза? Ну что ж вы, в нашем возрасте нельзя...

А может это лето виновато, А может скуки повседневный хлам, Как жаль, что не звонил из автомата, И воли не давал своим... Словам.

Да, я придумал все, ну что ж такого? Ведь сказки это не игра с огнём, И доброго в них больше чем плохого, Как впрочем, и во всём, чем мы живём.

Что наша жизнь, забавы и заботы, Проходят дни, и где-то там итог, Всё верится, что повстречаешь что-то... Не то, что вы подумали, не то...

А впрочем, как сегодня солнце светит! И зелень сумасшедшая кругом! И я ведь не бросаю слов на ветер... Автоответчик, блин, магнитофон.

И звезда моя, и беда. Проклинаю, мечтаю, жду. Если это не навсегда, Значит вечного не найду. Наши нежности невпопад, Всё разъезды, разлуки, сны. А за окнами снегопад, Сто пятнадцать дней до весны.

Душе доступны все услады рая, Неведомы ни боль, ни страх, ни ты, Как радостно парить, не умирая, И слушать, как растут вокруг цветы. Ложиться тенью, зеленеть над лугом, Не нужен хлеб и не построен дом, Пройти который раз привычным кругом, И видеть необычное кругом. Наивность сохранит от огорчений, Незнание теплей ночной воды...

Но... Разрывая рой ограничений Рву воровски запретные плоды, И! Рвется власть души над грешным телом. Слепой полёт в колодец голубой. Скрутило рот лимоном недозрелым Познание, открытое судьбой. Не откровенье — оторопь. Понятна Змеиность слов и бессловесность змей. Всё свет и тень. На солнце вижу пятна. Блаженна нежность? Ненависть хмельней! Угарна ревность, жадность одиночки, Пожар порывов, горечь передряг... Нет рая, ад! Ад мной испит до точки, Девятый круг хронически набряк.

Но... Нежность. Ночь. Луна. Усталость тела. Влюблённость глаз и неподвижность рук. Звезда летела — падала — звенела... И это всё в тебе, последний круг. Теплом дыханья, трепетом тревоги Себя с тобой соединив навек, Живу. Дышу. И не ищу дороги. И это всё. Всего-то. Человек.

Я пальцы неловкие аккордами сковывал, И песенку хрипло Вам пел, как дурак, Ну да, очаровывал, Вас очаровывал, Я так очаровывал, но вижу — никак.

А месяц из облака язык мне высовывал, На улице холод, сугробы и мрак, А я очаровывал, Вас очаровывал, Я так очаровывал, а Вы, ну никак.

И лишь на прощание обнял застенчиво, И замерло сердце, упасть — не упасть... Как всё переменчиво, как переменчиво, А Вы улыбаетесь: вот, дождалась.

Нет никого рядом. Не для кого взглядом. Ни для кого слово. Знаю, что не ново. А за окном небо! А на душе небыль. Кто-то поймёт? Вряд ли, Проще копать грядки. Воздух не свеж, светел! И на душе ветер! Только зачем, если Близким не быть вместе.

Вечер светел и чист, Ясно, словно во сне. Тихо кружится лист, Это осень в окне. В небо падает стая, Улетающий крик. Для меня ты — святая, Для тебя я — старик. Входишь, словно на сцену, Горит голова. Я тебя не задену, Забуду слова. Я совсем не зануда, Тот же трепет в груди, Этой горечи груда У тебя впереди. Просто осень в окне, В опоздавшем огне. Только тень на стене. Что так холодно мне?

Да пошло оно всё! Что встали? Не такой я убогий вроде! Ваши чувства — от гениталий, Ваши мысли — не по погоде. Пусть расхристанный и в раздрае, Пусть бездомная кошка рядом, Мне не катят мечты о рае, Я сегодня доволен адом. Слышьте, сытые, ваше время, Не помрите, прошу, от смеха! Только я уже выбрал тему: Вдоль по венам ножом проехать. Не дождётесь, я не заплачу, Я спокойней чугунной тумбы. Я сегодня свою удачу Взяв за хвост, суну носом в клумбу. А потом под не летним ливнем Непонятностями заверчен Буду в небо смотреть наивно, Слушать, как прорастает вечность.

Опять с надеждой визави Гоняю мышку по экрану, В душе залечивая раны От не случившейся любви.

Нет, я не тот, простите, я не тот Кто сможет Вас и холить и лелеять, Такой вот никакой вот обормот Умеющий сомнения посеять. Ленив как кот, да вовсе не Баюн, Хотя могу цеплять за словом слово, И пролети хоть триста местных лун Я буду любоваться ими снова. Наверное, мне проще созерцать, А что потом, могу ли это знать я? Но боже ж мой, прекрасна Ваша стать И в платье, и тем более без платья!

Наступила, твердят, весна! Ну, на что она наступила? У души не бывает дна Если хватит на это силы... Чуть поддатый для куражу, Променявший на шило — мыло, Я так просто, хожу, гляжу На горсад, всё не так, как было. Нет акаций, и яблонь чуть, Все столично — монументально, Знаю, прошлого не вернуть, Старый клоун глядит печально, Карусельки да детский визг, Рвутся шарики в неба просинь... Не хочу я не вверх, не в низ, У меня на сегодня осень.

Замёрзшие сады, Холодные поля, Три астры, три звезды В ладонях хрусталя. Струится сквозь стекло Их огненная суть, Надеется тепло Прошедшее вернуть. Не долго им цвести На скатерти стола, Короткое "прости" До нового тепла. Что прошлое жалеть, Наивно и смешно. И фото на столе Останется одно.

Совесть — не колокольчик, Не василёк, василиск. Солнце в пыли клокочет, Корчится в лужах брызг. Потом душа промокла, Жаришься, как карась. Битых бутылок стёкла Не из песка, из нас. Грубые грани страсти, Плоские блёстки дней. Души мышиной масти, Тени на тёмном дне.

Нет, нет, и нет! И снова нет! Остывшую не троньте душу. Кому-то мёдом звон монет И льстивая лапша на уши, Но это всё не для меня. Я стал давно добрей и проще, Ведь нет прекраснее огня Навзрыд осыпавшейся рощи, И голубого голубей Сквозь облака над небом — небо, И снова в памяти моей Все времена, в которых не был. Шиза? Наверное шиза, Но соберётся в океане Младенца первая слеза И то, чем мы дышали с вами, И снова в тучи, в облака, Дождём живительным пролиться. Но мне пора. Пока-пока. Такой вот. Леонид Брусницын.

Нет, значит нет. Нет тем, нет дат, Редактор слеп, слегка поддат, А Вы, блюстители нюанса, В какой заначке ваши шансы? И на краю, на рубеже Вам близко "НЮ", или уже? Да жуйте, жуйте лебеду, И не смотрите на звезду Которой дела нет до вас... Вези, вези меня, Пегас!

На белом листе веселие строк, Чудачество строф и фраз. Я эти слова собирал, как мог, Слегка позабавить вас. Друзья и враги, простите меня За то, что ушел не в срок, За то, что сгорел, не видя огня, Но искренне, видит бог. А что не успел, и что не допел, Допойте, я подтяну, Под три аккорда, смешон и смел, На выцветшую луну...

На продутом балконе курю, Непогода бормочет невнятно, Холод вымокшему октябрю На боках красит рыжие пятна. Бродит осень, листвою шуршит, К сарафану цвета подбирая, Что-то в небе свинцовом кричит Перелётная тёмная стая. Обещает вернуться назад, Или просто: до будущей встречи? Гасят ветер с дождём наугад Старой рощи берёзовой свечи.

Здравствуй рыжая знакомая осень, Как делишки, не тая расскажи, Ну давай с тобой по листику бросим, Пусть их ветер по двору покружит.

Видно выпала забавная фишка, Мы сегодня повстречались не зря, Между лужами ты скачешь вприпрыжку По дорожкам моего сентября.

Кто придумал вдруг, что ты золотая, Это в небе тополя так желты, Пёстрых листьев перелётная стая, Пёстрых судеб исполнение мечты.

Тупо пялится небо на белый дисплей, На котором пока ни души. Слева чёрт, всё канючит: налей да налей, Справа ангел: пиши да пиши. Я им всем удружу, я налью, напишу, Всех порадую массой идей, Только в душу заглядывать не разрешу. Как же холоден белый дисплей.

Что судьба? То пальба то гульба? На три четверти, в небо и выше. Одному — всё вообще лабуда, А другому — убейся, не слышит.

Дрель, иголка, да этим ли жить, Снова ищем, что в мире бесспорно, Только очень уж тонкая нить, Грань, что между любовью и порно...

А итог, это знает лишь Бог, Оставляет наивным надежду. Недотрога роняет одежду, Усмехается страсти цветок.

Сигарета горькая. Пепел горкою. Коньяка кривая волна. Что я про судьбу свою думаю, Ах, какая нынче луна.

На улице дождик, и мелкие-мелкие капли Осколками света летят в лобовое стекло, Про то, что случилось, мы всё понимаем едва ли, И ветер навстречу, и время жалеть не пришло. На улице дождь, словно с неба обрушилось море, И фары застряли в летящей навстречу стене, А там, далеко, утопая в уюте и вздоре Вам мило мечталось о нас, о тебе, обо мне. Что стоит мгновение в этом изменчивом мире? Случается, можно почувствовать даже спиной. В мгновение встретились фары, их стало четыре, А через мгновение не стало уже ни одной.

На диване — ты с гитарой Сочиняешь про меня: Он и глупый, он и старый, И с талантом не родня. У него не мысли, мыши, Появились — и бежать, Хоть убейся, не услышит, Что хочу ему сказать. Просто всё, как три аккорда, Что тут скажешь, ну и ну! За окном сугробов морды Грустно смотрят на луну...

Мы в разных измерениях живём. Нет острова, чтобы забыть заботы. Неделя — от субботы до субботы Невыносимым тянется шитьём. Ах, дедушка, стихи тебе зачем? Не поздновато бес в ребро ударил? Затеяли играть игру без правил, Как будто нет порядочнее тем. Нет. Чёрта с два. Я выплесну слова: Хочу, люблю, от нежности сгораю, Взлетаю в небо, таю, умираю, И как сейчас кружится голова... Ох... Хватит душу рвущих в клочья слов. Ты, умница, облей холодным душем, Вдруг стану дрессированным, послушным? На задних лапках? Я почти готов. Но нужен ли тебе беспутный пёс, Которому плевать, какая шкура, Который в небе скачет, как придурок, Стихи читает, не скрывая слёз...

Что важнее, душа или тело? Что прекрасней, весна или осень? Под колёса, не думая, бросим То, что было, да рано сгорело. А январь надвигается слепо, А на сердце до боли морозно. Как сказать, что сегодня мне слёзно? Понимаю, что это нелепо. Ты и я. Так созвучны аккорды. В этой песне не может быть фальши. А сугробов наивные морды Смотрят в небо: а что будет дальше?

С каждым днём — поводок короче, С каждым годом — заборы выше...

Ошейники — мы сами надеваем, И подаём покорно поводки, И с этих пор не думаем о рае, Нам нужно лишь тепло родной руки.

Как хочется до одури влюбиться, Дарить себя, от нежности пьянеть... Опять глагол, ну, что там: ошибиться, Обидеться, расстаться, пожалеть.

Как мы похожи на собак. Но всё же Пойди, луна, лицо своё умой, Свобода ошибаться — мне дороже! Не привязать меня, хоть день, да мой!

Я перепрыгну через злую скуку, Я Что? Барбос? Тогда не вешать нос! Пожму с трудом протянутую руку, И губы в губы, до крови, в засос...

Мороз и солнце! Плагиат. Мороз и ветер. А небо серое, и я на сером свете. И ни подруги, ни друзей, чтоб поддержали, Лишь толпы мелочных обид среди печалей. Хотя, о чём уж так грустить, и сыт и выпил, И настроение своё коряво вылил, Бывали хуже времена, да проходили, Оставив пальцем пару слов на старой пыли. Есть две руки, есть две ноги, проснись, парниша, И голова пока что есть, не едет крыша, У всех бывают злые дни, когда не светит. Но чтоб вот так-то, чтоб подряд? Мороз и ветер...

В июльском поле васильков Лежим нагие.

Фантазии наивных снов, Шизофрения, Несовпадение вечных тем: Души и тела.

А в это время, между тем — Звезда летела. А загадать успела ты? Увы, я тоже.

Ласкают колкие цветы Нагую кожу. Зачем венок ненужных слов, Нет продолжения. В июльском поле васильков Любвикруженье…

Есть я, есть ты, есть тьма и свет. Среди жующих и смотрящих Лишь сверху вниз, в салате спящих, Хрю-хрю! Как сладок звон монет!

Есть я, есть ты, есть свет и тьма. Я снизу вверх смотрю, там небо, Поляна летняя, и небыль Которая сведёт с ума.

Всё пройдёт, всё рассыплется пеплом и прахом, Всё пройдёт, а иначе не может и быть, Всё пройдёт, не смотрите на завтра со страхом, Всё пройдёт, успевайте сегодня любить.

Всё придет, и надежда и новое лето, И ладошки подставите под звездопад, Всё придёт, и не надо так думать об этом, Всё придёт, только жаль, не вернуться назад.

Будет новое небо и новые встречи, Будет новое чувство, хоть как ты его называй, И на новую нежность опустится вечер, А у нового счастья почувствуешь край.

Всё пройдёт, всё рассыплется пеплом и прахом, Всё пройдёт, а иначе не может и быть, Всё пройдёт, не смотрите на это со страхом, Всё пройдёт, успевайте сегодня любить.

А воздух свеж, а небо звёздно. Учись, ведь никогда не поздно Учебник за основу взять И хоть немного полетать.

Глаголы. Глупые по сути. Что есть, то есть, не обессудьте.

Ты говоришь лишь первый курс? Что будет дальше, я боюсь Представить. Есть седьмое небо, Где были нет, где только небыль, Где нам не нужен парашют, Где вечность сжата до минут, Минуты вечностью струятся, Где невозможно притворяться, Всё остальное просто муть. Свой трепет. Было. Не забудь.

Ах время, странная вещица. Прошло. Вернуть? Не возвратится.

Я не готов принять зачёт. Влюблённый всё-таки не чёрт. Обманывать я не умею. Хочу тебя. Люблю. Немею. Умею. Может покажу, Когда поддам для куражу. В переплетении двух тел Лишь то, что бог придумать смел, А мы, наивные, мечтаем И раз за разом повторяем.

Опять глаголы, вот же мрак. Прости, какой же я дурак.

Что дни? Пройдут. Что строки? Лгут. Из встреченных мужчин и женщин Я думал — я искусный плут, Но ты обманщица не меньше.

А встречи, ах, как хороши, И надо же такому делу, Чтоб замечталось ближе к телу Хлебнув созвучности души.

Умей. Имей. И всё отдай. И отзовётся, отзовётся! На дне глубокого колодца Луна покачивает рай.

Не всё. Не сразу. Не всегда. Скажи, ты этого хотела? Тепло отзывчивого тела Растопит капельки стыда.

Нет, мы не оторвёмся, вышел срок Когда душа была светла и свята, Когда не волновала нас расплата, Забор высок и крепок поводок.

Что, подкопать? Пролезть и воровать? Вот был бы псом, всё было бы иначе. А нынче солнце с крыш сосулькой плачет, Припомнились ненужные удачи, Давай по сто, и скажем "наплевать".

И будем жить. И будем не любить. Не будем вспоминать, что не досталось. Твой трепет? Он прошёл. Такая малость. Что, не со мною сонная усталость? Так обрывай запутанную нить!

Автобусы, маршрутки. Боже мой, Каблук, который взял да отвалился, Мужик поддатый смачно матерился, И триста метров ковылять одной. И Боже мой... Всю ночь сама с собой, А сон не сон, обрывки междометий, Не тот, не так, ты выдуман, ты третий, А этот — через чур уж заводной... Как нужен сон. Мечты, куда вы, где вы, Наполнитесь желаниями не девы, Но дамы, что всезнающе умна... Ах, чёрт, какая сочная луна!

Ах, чёрт, я не достоин королевы...

Живу без башни? Что вам эта башня. Душе не нужен глупый светофор. Я прыгаю порою бесшабашно Не закрывая взгляд заплаткой шор.

Я петь хочу. Соблазнов и сомнений. Дарить и брать. Но всё-таки дарить. Себя — сужу, и знаю, что не гений, А постараюсь — очень может быть.

Всё суета. Есть ночь, луна и вёрсты. Есть ветра бег. Я ветром стать хочу, Когда вперёд ногами, до погоста, Чтоб дунуть на последнюю свечу.

Прекрасное прощальное мгновенье. Цветов бумажных выкину венок. Ты ищешь, в чём твоё предназначенье? Всё ерунда, не знает даже Бог.

Не надо громких слов, о вечности — не надо, Вам даром дарит жизнь многообразье тем, И юности рассвет, и россыпь звездопада, Запомните, скажите: "Счастлив тем". По омутам судьбы надёжных карт нету, Над глубиной души — лишь неба высота, Так не меняйте жизнь на мелкую монету, Которая зовётся суета. Учитесь понимать осенних листьев шёпот, Учитесь узнавать, где правда, а где ложь, Умейте принимать ошибок грустный опыт, Пока не потеряешь, не найдёшь.

Прикусил я травинку случайную, А она оказалась горька, Мы с тобой повстречались нечаянно, Справа поле, а слева река.

Трын-трава ты, трава окаянная, До чего ж ты меня довела, Вновь любовь невозможная, пьяная Прямо в душу, такие дела.

Был четверг, после тёплого дождика, Значит сбудется всё, чего ждёшь, Вдоль тропинки цветы подорожника Да как в песне, высокая рожь.

Чем поладили? Вам это надо ли? Я и так слишком много сказал. Провожал я любовь, звёзды падали, И туман по колено стоял.

В старом домике сонный покой, В деревеньке собаки не лают, Гриф привычно мозолю рукой Да прошедшие дни вспоминаю.

Вот и май на дворе, Звёзды в старом ведре, А вокруг ни души, Только мышка шуршит.

Не идут на аккорды слова И гитара не строит немного, И в печурке сгорели дрова, И калачиком ночь у порога.

Мне бы дверь на крючок Да тебя под бочёк, А вокруг ни души, Только мышка шуршит.

Всё пройдёт, заметёт, улетит, Тает прошлое в вечном движении, Только зеркала память хранит Нашей нежности робкие тени.

Снег черёмух в окно, Без тебя — всё равно, На душе — ни души, Только мышка шуршит.

Мелкий дождик стучится в окошко, Посветить солнцу сил не хватает, И в ладони замёрзла ладошка, Значит точно, похолодает.

Я на ладошки подышу, Перецелую каждый пальчик, Пусть я давным давно не мальчик, И строчки глупые пишу.

Летних дней остаётся немножко, И старушки закутались в шали, И свернулась калачиком кошка, Значит точно, похолодает.

Но этот холод не для нас, Негромко трону лета струны, А вечер колдовством бездумным Укроет от ненужных глаз.

Наползли в небо серые тучи Из каких-то неведомых далей, Колкий ветер — их вечный попутчик, Значит точно, похолодает.

А мы пойдём в наш старый дом, Запустим ходики на стенке, И ты мне сядешь на коленки, И свистнет чайник со свистком.

Слезой дождинка по стеклу, Дождинкой по щеке слеза, Нет, я тебя не обманул, Я просто правды не сказал.

Я ничей, как проснувшийся в марте ручей, Я ничей, убежал, как с ладошек вода, Я ничей, я дыхание тонких свечей, Что горели, когда ты была молода.

Мимо речки "Любовь" прямо в речку "Беда" Унесло меня, глупой наивности вслед, Заблудился, дороги назад не найду, Буду биться о берег три тысячи лет.

Я вернусь, если только меня подождёшь, Белым облаком, нежностью, счастьем, как знать, Выходи мне навстречу, под ласковый дождь, Буду каждою каплей тебя целовать.

Не то, не так, не там, да бросьте, Всё это пятницы синдром. Всё ерунда. Сходите в гости, Попейте кофе с коньяком, Знакомым кости перемойте, Погладьте ласково кота, А если есть гитара — спойте, Как ни крутите, суета. Но если возвращаясь поздно От точки там до точки тут, увидите, какие звёзды Вам нынче светят и ведут: Ступайте смело по дорожке, Отбросив накативший страх, Избушка ждёт с луной в окошке, Кикимора грустит в кустах, Русалка с лешим на качелях, Вон прикорнул Иван-дурак, И заблудитесь в днях, неделях... Слабо? Тогда не то, не так. Наивны детские потери, Всё крепче прагматизма лёд. Поймите: в сказку нужно верить, Тогда она сама придет.

Мы сами себе напридумали разных концов Для писем, для песен, стихов и волнующих сказок, Но автор — судьба, и финал у неё не готов, Ведь даже в стакане вода не кончается сразу.

Пять капель течёт, золотого, как небо, вина, Пять капель души, что наивно и искренне верит, И слёзы — вода, у воды нет понятия дна, Есть дно у кастрюли, но разве кастрюлями мерять.

Находке не радуюсь, кто-то другой потерял, Удачу ценю, и пускай меня строго не судят, У каждого будет и дом, и билет, и вокзал, Вот только конца этой жизни, конечно, не будет.

Так хочется взвыть: телефон, не молчи!!! Но мы же приличны. Приличны почти. Что, мы целовались? Не надо фантазий, Не скатимся мы до таких безобразий...

Но, приличные, между приличий, Поддаваясь наивности птичьей, Собираем слова — кирпичи. Огонёк загорится в печи? Собираем наивности — клетку? Собираем из слов — табуретку? День за днём по минутам ступаем, Словно возраст в мешок собираем.

Всё пройдёт. Ты пройдёшь, я пройду, Перебрежу и переболею. Показаться спокойным сумею, Мало ль, что там имея в виду. Спрячем нежность заветной тетрадкой И заглядывать будем украдкой, Вспоминая, как звёзды в пруду Целовались у всех на виду.

Вам, девочки, которым жить, Детей растить и быть за мУжем. Нет, не совет. Совет не нужен. А вы умеете любить?

Вы — откровенности — как флаг, И на витрину то и это, Всё вами прожито и спето, А я с моралями, дурак.

Зачем вам этот эпатаж? Ведь вас полюбят. Вас! Полюбят! Потом, пожалуй, стыдно будет За свой отчаянный кураж.

Пора серьёзней стать уже, Боюсь, вы малость заигрались. Сегодня модно неглиже, А что на донышке, в душе? В душе-то нежными остались!

Не скажет небо — выбирай. Но отзовётся. Отзовётся! На дне глубокого колодца Луна покачивает рай.

Ругать не умею, жалеть не желаю, Жизнь катится, словно по рельсам состав, Я помню, как ждал окончания мая, И нёс ахинею, привычно не прав. Смешной гороскоп мне пророчил удачу: Немножечко тополь, немножечко лев, Давно уже вырос из возраста мачо, Шутом был на свадьбах своих королев, Но, всё ерунда. Хочешь светлого? Пиво. Большого и светлого? Вымой слона. Уж рожь распрямилась, отплакалась ива, Вот только тревожит зануда Луна. Для смеха — повыть? Не добавится толку. Что было, то было, о чём тут жалеть? Но буду искать в стоге сена иголку, Пока не достанет костлявая…

Туман упал с каким-то странным вздохом, И кто поверит, что сегодня — май, Повыше нос, а что, совсем не плохо! Не так уж плохо, ты не привирай. Не сказаны слова, не спеты песни, Львы замерли, смотря на парапет Где мы забыли души, интересы, И начатую пачку сигарет. — Всё будет! — Ладно. — Всё пройдёт! — Я знаю, Зачем шуметь, черёмуха цветёт. — Я с каждым маем больше понимаю! — Прости, но это — високосный год. * Небыли, ад, атрибутика дна, Ангел не любит весеннюю кашу, Синее небо вечерним закрашу, Холодно, если в постели одна? Сырость сознания маем согреть Не удаётся, и не поддаётся Просто понять, что менять нам придется Слово «любовь» на понятие «смерть»…

От киоска, солнцем согретого, С тёплым пивом я отхожу, Не скажу, что всё фиолетово, Но немного, для куражу.

Ко мне любопытный дворник Заглядывает в окно. Полуподвал. Вторник. Собственно, всё равно.

А небо небрежно синее, Снежинки, вы стали ливнями, Завидую, подросли, Но мой снегопад — вдали.

Окончил дурдом! На руках диплом. Жаль, не красный. Только молчок! Я вам больше не дурачок.

Пора отмечать, С чего бы начать? Мне бы компанию по уму! Отпускают по одному.

В дорогу, в дорогу, В ночное небо, Шины стаптывают метраж, Ещё немного, я встречу Бога, Ну где ты, Господи, что мне дашь?

Дом, работа, Семья. Всего-то? А как же фантазии и полёты? Что, не очень сдавал зачёты?

Вот же, как же, а мог бы дать... Вернусь. И буду пересдавать.

За стаей глюков смысл не разобрать, Забыв про ритм лупите «белым» смело, Вот стул, там звёзды, можно про кровать, Вчера она загадочно скри-пела. Стихо без мата нынче моветон, Кровь голубая не потерпит жести. Не заценили? Шум со всех сторон? Но вы-то Автор, и на мягком месте! (Вагон эСВэ «Москва — Нью-Васюки»). Зачем туда? За обрАзами, ясно, Иначе не подаст Хазар руки! Ругаются? День прожит не напрасно.

Держит монашка свечку, Батюшка — пьяный в хрю, Бог разжигает печку Списками мест в раю. Ангелы, выпив виски, Грохаются с небес.

Бес, улыбаясь небу, Сам себе ладит крест. Каялся — не простили. Пробовал — не везло. Строго по блату крылья. Что есть добро, что зло?

Чашкой в ложке покручу, Заговорку пошепчу: Чухи-чухи — ешкин кот Перестань болеть живот! * утверждаться — ваще фигня, разбабахают и гранит. ох, чего-то башка звенит. неужели уже меня? * В разноголосии запахов и цветов — Разнообразие вмятых в подушки тем, Буйство цвета, наивность недетских снов, Поиск берега — пристани — насовсем. * Да не надо мне ни кофе, ни чаю. Ну скучаю по тебе, да, скучаю. Очень часто невпопад отвечаю. От ладошки и от родинки — таю... Не святой я, так и ты не святая. Звёзды падают. Пойдём, загадаем?

Я просто статист, И не мне крик восторженный — «бис»! Неловко к массовке поношенный фрак примеряю И «подано кушать» из вечера в год повторяю, А главный герой, так, с ухмылочкой: ну, за-ши-бись.

Последняя скрипка. Поклон и маэстро улыбка. Улыбка — для зала, А я в чёрно-белом строю Как шпала, прибитая к рельсам, устало стою, А сбоку — уборщица: Ты тут, давай-ка, не шибко.

Бог видит! А может, накажет зловредных потом? Обидит? Припомнит мне рифмы глагольные — точно. (Напомнит не в тему, что был он зачат — непорочно). А может простит, ведь не те времена, чтоб кнутом. На то он и Бог, чтоб прощать нам ещё не такое. Слегка усмехнётся: ты что, на меня — с топором? Компота попьёт, и вселенную малость подстроит. Ты неба хотел? Так давай, полетай. Комаром.

Просто кошка во дворе Тигра лучше Сумире ЗнакОм можно запинаться Очень плохо сомневаться Спит Пантера на луне Можно с Лебедем вполне Критики должны помочь Невозможно превозмочь.

Электронные осенние письма Разрисованы оранжевым цветом, Только память зацепилась и киснет: Ах какое же вчера было лето.

Было лето, ещё как было лето, А сегодня — на сентябрь два билета, Ты свободна? Так пойдём, погуляем, Два квартала, от любви до трамвая.

Погуляем, пошуршим бабьим летом, Два билета, повезло, два билета, На афише — невозможное небо, Под ногами то ли пыль, то ли небыль.

Только зря ты, я совсем не про это, Ведь всего-то, на сентябрь два билета... Билетёрша ничего не сказала, Два билета на двоих. В разных залах.

В тихом омуте черти водятся, Куролесятся, хороводятся, Да с русалками по кустам… Врать не буду, я не был там. Просто хочется стать хоть чёртом, Чтобы только не быть за бортом, Чтобы выплыть на Валаам… Врать не буду, я не был там. Мне знакомо и незнакомо: Глаз твоих невозможных омут, Золотая волна волос… Врать не буду, не довелось. Ну а если бы вдруг случилось, Что такого, скажи на милость, Даже если не навсегда?.. В тихом омуте лишь вода. Спит карась — золотая рыбка, Спит луна отражением зыбким, И ни мостика, ни плота… Ну, поплаваем? Теплота!

Музыка смолкла, слышно цветы, Около, рядом, милая, ты, Горькая сладость, боже прости, Глупую слабость не допусти. Время беспечно скачет вперёд, Нежность навечно, кто это врёт? Нота немая медной струны, Не понимаю, кто это — мы. Звёзды упали ломким стеклом, Мило болтали, но не о том, Мысли захлопни, свет погаси, Память, запомни, чудо, спаси. Тонкие вижу тени минут, Двигайся ближе, души не лгут, Чья ты потеря, чей ты покой, Кто в тебя верит, бредит тобой? Тени устанут нас повторять, Донна Нирвана, Господа мать...

Слиплись смыслы. Сознанье скисло. Кармы клонится коромысло.

Я смеюсь: Кирдык? Диагноз нелеп. Загляни в свой старый настольный склеп. Красный с чёрным. Сакральное — золотым. Я на грани. Место в раю — живым Уступаю. Творите скорее тварей, Ватман выпуклой сажи и киновари, Вам же хочется, выложитесь в ударе!

Ты никогда не носила сари. Всё бикини да мини, даже в пустыне, Кукла Барби, иже еси, отныне...

Слава, слава красному! Я в кровИ. Над словами властвовать не зови. Мы словам — игрушки, как нам — зверюшки, Детки мордастые нас на мушки, Катят за палочки фразы — пушки, Дружно — залп! Кто тупой сказал Что СЛОВАМ не больно? Довольно!

Довольны? Прикольно: прожили, пережили? Вы ли не выли? И как скулили В тетрадках ломких седых от пыли, В зуде забраться на табуретку…

А небо — в клетку.

Прими таблетку, Наркоз. Забудешься, хоть на чуть. Ты цианистая. Я ртуть.

Ты, наверное, там? Я не верую здесь. Так смешны возражения: «может, всё взвесь». Слышим, дышим, сочувствуем, как показать? А потом лишь подушке: да * твою мать… Снег обмоченный стынет под скрипом шагов, Как сказать этим ангелам, что не готов Жить вне чувства, что нервная лопнет струна Если всё не скажу, только это им на. Облака. Мне туда? Замечтал, в облака… Проводница поддата, занудна слегка, Третий Липтон, седых подстаканников жесть, Я-то здесь, я-то есть, чья — я весть, кто я есть? Темнота. Кружат мысли, чаинки, слова, Оболванена звуков игрой голова. Думал: там, где вне времени смыслов и драм Обнажают поклонники избранных дам, Настоящее, нежное, и — навсегда. Позавидовать им? Ерунда. Е-РУН-ДА. Слов сундук да колёсной бессонницы стук, Проще — легче — понятней — верёвку на сук. Нет причины — нет следствия. Раз — на века. К чёрту! Верую! Ты! И ещё — облака.

Бокалы побиты, ди-джей собирается спать. И что это было? Какая-то скучная тема. Ну свадьба, ну прыгали, мне по дороге вон с теми, А им в настроение — трахнуться и на кровать, В отруб. Наплевать, одарили, попили, поели, И что вспоминать? Ну, свидетель, конечно — отпад, А эта, ну, жгла, я бы так же лет надцать назад... (Среда, на работу, кошмар в середине недели). И звёзды не в фокусе. Молодожёны давно Конверты вскрывают, считая им плюс или минус... Вам неба? Простите, сегодня всё только на вынос. А жизнь продолжается. Не наступите в г*

У коровы в глазах бездна неба, Она снова жевала травку. Будут веселы дети очень. * заглядевшись в рассветы вишни Я стал неприлично пахнуть. Невоспитанная собака. * По утрам холодной водою Обливаться — полезно очень. Фервекс приятно лимонен. * Все ищут мягкое место Не думая оглянуться. Сова — мудрейшая птица. * Прекрасна стезя самурая До самого харакири. А Просто, зараза, русский. * продолжать бесконечно — можно, провожать бесконечно — скучно. Две белых гвоздики — прекрасны...

Отформатировать прошлое Как хард-диск: За-ши-бись. Всё такое пошлое. Смешное. Мы — рядом. Нежности — взглядом. Нам было надо, Но... Лезут обязанности. Ты прости, Я тебя очень-очень, А между прочим Вот та блондинка глазами в осень... Мне смешно и тебе смешно. Понимаем, не всё равно, А жить-то надо.

Ошибочка файликововой системы.

Мы — немы? Не — мы.

Дойдёшь до тюрьмы: Враньё и позы. Ты любишь розы? Врешь. Найдешь. Зачем эта ложь? Не спрашивай, И не буду врать. Мне бы поле... Диван-кровать Скрипуча-я... Что есть я? А, всякого до х*...

Я не знаю где и когда и с кем Нажму эту кнопку, убавить темп, А тем, между тем, ну какая разница, Крутись не крутись, всё такая задница!

А небо сегодня такое зимнее. Где ямщик, в мороз увези меня...

Пиво, креветки, а дёргаться надо ли? Густо сегодня небесные падали, Всё истоптали за пухом охотники, Их недо-прадеды, нищие плотники, Мягче подушки — сонливее совести, Тише вопрос: а куда ты готов вести?

Вести, новости. Грамм по двести, Зажигает посмертно Пресли…

Пусть поспят. А потом котят Нет, не топят, отматерят, Носом тыкнут и посмеются, И нальют молока в блюдце, Маленький, всех тощей, И выловят мух в борще, И будут хлебать, чтоб не пропадать Добру. Только что — добро? А плотнику — бес в ребро, Хотя, тогда не было беса. Катерина, ты *!!! Поэтесса!!! * Небо — земля, нам дёргаться — надо ли? Ну подумаешь, с неба падали, Правда запах от этой падали… * И да будет свет! И стал свет. И в этом свете нас всех не стало. (Не видно). Обидно? Ну, так попало. * Котята славные. Они смогут Интуитивно найти дорогу К свету. Новому. А нам — пиво. А после — сверху, крылато, вдрызг, Успеть бы выдохнуть: За-ши-бись! Ну да, есть слову альтернатива, Да разве в плоских словечках — суть? Любил и выдохнул: не забудь! * Конечно решите: псих. Сам так думаю, На беду мою Я думаю за троих.

А между тем ещё струна Рояля старого звучала, И так хотелось — всё сначала, И так решалось — всё до дна,

На щёки — ямочки и мел, Наивный мельтешил поручик, Он интеллектом не замучен, Но утешение имел.

И каждый вздох и каждый взгляд Имели множество значений, Судьбы, сугробов и сомнений Сплетались тени невпопад.

Ты где, серебряный мой век, Ещё струна рояля плачет, Всё повторяется. Иначе. Танцполом нервных дискотек.

На дно не тянут ордена, Я в том же звании, поручик, Нас время ничему не учит, И всё такая же луна…

Мы выпили от пуза, понятно, что не квас, Но тут явилась Муза, и свара началась, Сказать пытался: тихо, мол, типа всё путём, Она же давит психа, и норовит ногтём. Заначку с гонорара отдал, ей всё не так, Удары не подарок, (в два кирпича кулак), Не скрыть за сковородкой всех мест своих святых, Я проклял пиво с водкой, отведав за троих. Я проклял древних скифов, придумавших Парнас, Махал гитарным грифом, а в двери прёт Пегас, Скотина любит сено, не любит под седлом, Пора пером по венам, дурдомом стал мой дом. Вот был бы я прозаик, по клавишам стучал, И сочинял про заек, а про любовь — молчал, Явилось вдохновение, осталось не у дел... Строчу стихотворение, душе на опохмел. Пускай всё это грубо, судьбину не виня Утру рубахой губы, не трогайте меня, Зовёт закатом небо, в углу стоит метла, Зачем ты меня, мама, поэтом родила.

Нас пронзительный взгляд не пронзит. Рубежи правды-кривды — условны. На границе эмоций и слова Плачет глупая крошка Лилит. Наши шкуры по граммам в развес. Имена позабыты и стёрты. Мы — драконы. Мы были (до чёрта) Властелинами смутных небес.

Время — без запаха, смысла и имени. Мятной конфеткой удачу не выманить. Лирикам — плоские лоджии с лыжами. Были драконы. Драконы не выжили. Их послесловие после исправили, В сказки смешными страшилками вставили, В жизни без прошлого — проще, не правда ли? Были. Летали. Любили. И падали...

Всё переврут воители наши. Пошло припишут душам упавшим Выгоды славы, выверты слова, Всё повторится снова и снова. Хлипкими стали наши потомки, Прячась от света ищут потёмки, Наши ошибки вкривь повторяют: Падают, любят, но не летают.

Немые грусти немытых улиц, Немного пёстрого да туман, Живу никем, никуда, любуясь Кленовой накипью сквозь стакан. Для нашей стылой тьму-таракани Столицы менее, чем мираж, Дассен в колонках, «шартрез» в стакане И хмурой осени антураж. Ноябрь под снегом окурки спрячет, Дороги выстудит насовсем, И только строчки кривые скачут На мятой пачке из-под эЛэМ. Пускай приснится что не случится, Пускай всё сбудется, пусть не мне, Я отпускаю свою синицу Летать нежинкою по луне.

Я не чёрт и не ангел, я не прав и не лев, Неваляшка, не Ванька, не змея да не лев, Я люблю как умею, я дышу как дают, Я несу ахинею в непотребный уют. Шторы замерли в ужас, небо снегом темно,

шансон Вот и кончились пересылочки, Пятерик теперь в небо пялиться, Порвалась струна, жду посылочки, Не сдавал братву, не в чем каяться.

Заложила всех стерва рыжая, Я — с доверием, оказалось — блядь, И давлю теперь шконку нижнюю, Да не в этом суть, а струну где взять.

Маяком луна, да высока стена, А с утра опять по пять строиться, Мне б достать струну, остальное — на, Третий срок уже, типа троица.

На семи ветрах лишь снежинок звон, Купола церквей на спине моей, Из Крестов на крест, да не греет он, Всех делов — пятак, да не пять рублей.

медитации, расстояния, из прострации в расставания, небо немо, а нет бы нежное, чтоб последнее — не подснежное.

Кто сказал, что образы — повторны? Знаю, было много тысяч раз. Иноки в ночи мехами в горны Загоняли непристойность фраз, Девственница, перед брачной ночью, Думала: ну вот и от*берут… И узнаю… Образы — порочны Десять миллионо-лет-минут. Нам осталась: нежность и усталость, Нам досталась горечь и печаль, Я сотру себя, такая малость, Я бы верил в Бога. Нету? Жаль. * Ну, ходил по воде, и носил её решетом. Ну, баюкал закат и выкатывал утро раннее. Успокоился. Свыкся. Обзавелся котом. Да кому это нужно, чужие переживания. Просто жить — не престижно, не денежно, всё равно Что под душем курить. А душе-то какая разница? Надоело быть вычурным. Вымытое окно Смотрит в небо, но ангелы — только блазнятся. Значит рано. Что раны, позарастут, Настроение? Тронет, без грусти проигнорирую. Надоело — быть, выглядеть, смысла — ни там ни тут. Выйду во поле, сам себе ямку вырою. Зря ходил по воде. Зря носил её решетом. Своё счастье не видел, а счастье нежилось около. Улыбалось глупому выдумщику. Потом Задождило, водой утекло и смолкло. * Правы все, все образы повторны: Амбразуры или образа, Иноки судьбу вдувают в горны, А слеза младенца — лишь слеза. Всем дано: на ладан да на запад, Каждому рассвет и листопад. Тлен нетленен, но имеет запах. Хочется обнять тебя и плакать. Впереди командировка в ад.

А мне по барабану, что запад, что восток, Пока на дне стакана плескается чуток, Хоть краскорастворитель, хоть фирменный бурбон, Я просто небожитель, допью и выйду вон.

Галактике навалом скандалов от пьянчуг, Одних уже не стало, другим всё недосуг, До ручки не до стенки: дойду и поверну, Чтоб выплеснуть оттенки на новую луну.

В прострации — любови, ещё чуток налей, Всё больше стало крови, всё меньше снегирей, Ребята, всё чревато, и запад и восток, Заткните уши ватой, найдите уголок,

Порадуйтесь на небо и непустой стакан, Вот жаль, в Париже не был, путёвка в Магадан, А там, у Магадана — зелёная волна, Лежат на дне стакана чужие ордена,

Атланты держат небо(С), а я держу фасон, Все времена, где не был, простят, и выйдут вон, И я за ними выйду, и дружно станем в ряд, А прошлые обиды мне каверзы простят.

Опять провокатором обзовут?

А-б * А снег ничуть не холоднее, чем лёд. А грусть пройдёт между было и мне приснилось. А левый тапок больше, чем правый, жмёт. А, просто вспомнил, забыл, и опять случилось. Бегут по проводам-годам города, Балдеют мыши, что их не поймали кошки, Блажат сокурсники, вспомнив портвейн "Агдам". Блядь, можно я поживу, ну чуть-чуть, немножко?

Продолжение Мерлезорского балета

Все понимают, что не доживу до ста, Вонь поднимают, а чувство понять — не катит, Выдра выхухоли, выдумали, сестра, Вечно так, я к поэзии просто катет. Грач в гнезде, им на юг улетать пора, Грусть в узде, но пока не настало срока Гнусь да выгнусь с отметиной топора, Голосистый, задиристый, как сорока.

День как ночь, если нечего дню надеть, Дон не выдаст, лампасы пришил, и фиглость? Да неуж мечты изойдут на нет Деревянными пулями, мимо виска, на вырост. Если Ева была, так и Змей искуситель жив, Ежли грех случился, так что уж так горько плакать, Ерундой в голове с похмелия позитив: Еремеевской девке, гляди ко, нашёлся хахаль.

Жизнь железом по темечку, я привык, Жесть, конечно, но не разводить же слякоть, Жаль что мысли с рельсами стук не в стык, Жало в жопе, и как бедной пчёлке какать?

За зимой, как обычно, придёт весна, Залюбуется цветом черёмух белых, Зайка с нежностью, только идёт всё на, Задумчиво, очумело...

Индикатором инея лёд в руке. Или я или нет, мне шипы, вам розы. Извините, просто крупнее нет, Иллюзорно, глупо, но небо в звёздах.

Конь по краю, но дата — лишь календарь, Ковырять в душе — да к чертям собачьим, Колокольня рядышком, лишь ударь, Кошка чёрная, значит вперёд, к удаче!

Л-М в добавку.

Лжи в любви не бывает, бывает блуд, Ляжешь с принцем, принцессой, увы, не станешь. Ласки-нежности утром так плечи трут, Лабутены? Чем ты себя обманешь?

Маята у кота блох ловить с хвоста. Мята мается над заговорным зельем. Мерный маятник хочет пробить до ста, Меня не трогайте, я с похмелья.

Н-О Ночь накосячила: мысли прокисли, Некто незлобно шуршит камышам: Не от наивности падают листья, Но не стесняйтесь припудренных дам.

Осень — понятно, всем ёжики в зад. Очень. Опять. Все фантазии детства, От напридуманного королевства Осликом серым везут в детский сад. П -Р Помните: "попа полна огурцов"? Память туманят загадки из детства, Принцу — принцессу и пол королевства, Пришлому память великих отцов.

Рыкнуть? Да кто мою рыкность поймёт. Рыть и рыдать? Да кому это в тему. Радость любви, расставания лёд, Рвётся сложиться в "прощай" теорему. С-Т-* Сон не приснится, пока не заснёшь. Серое небо и осень как плесень. Стоит лишь мысли мечтами завесить, Снова в секундах которого ждёшь.

Тварь тишина растворяет до дна, Тихо, товарищи, духом воспрянем, Ты не жена мне? Почти не жена, Только давай всё пройдёт и помянем.

Интермеццо. * Волк выл так долго, что выковырял звезду. Кубарем падала, клетку кота задела. Часто мне блазнится близость души и тела. Кот убежал, нет звезды, может, после их заведу. * Как целовались на выпускном, взасос, Ширина проспекта не шире комнат, Я цветы с соседних клумб преподнёс, Ты сказала адрес, жаль, не запомнил. * Жизнь бежала: будто бы от собак, Память прёт и прёт, покаянья просит, Понимаю, многое шил не так, Понимаете, что ещё не осень. * У-Ф

Утром, с похмелья, ну, знаете сами, Утки походка но мысли как сани, Утюшки-путюшки, гусю не в пасть, Ум был вчера, умудриться б не пасть. Фифа сморкалась в платочек укромно, Флаг, засмущавшись, пореял негромко, ,

У меня, у меня в огороде ни хреня, Рифмоплётство — ремесло, что садил, то выросло.

На небесах, где ясен день, Как никогда прекрасен рай, Нектар назойливый не пей, Придет весна, тогда встречай.

На небесах, где в облаках Судов нестрашных суета — Рояли спрятаны в кустах, И все подряд звучат на "ах",

Росинки звуками с листа На небесах, где нет дождей, Я буду там. Дождись, не пей, Ты всё забудешь в облаках...

Ещё ромашки не цвели, Ещё рюмашки строем в ряд, Мне долго падать до земли, Потом совсем немного, в Ад,

Но я вернусь, и ты поверь Что эта дверь — туда сюда, А после — станет навсегда, Пробить бы твердь.

На лужах снова пузыри, Ты не права, я не играю, Мура — гроза в начале мая, Но это здорово, смотри.

Стать богом было недосуг, И нету радуги в кармане, Нас замечательно обманет Простая встреча тёплых рук.

А что потом? А надо знать? Загадывать смешно и странно. Возможно, пошлая кровать, Или нирвана...

У меня сегодня вторник, У тебя уже среда, Ты смеёшься: вот негодник! Я в постскриптум: навсегда. Вдруг негодник будет годен, Неназойлив и лукав, Мы в который раз проходим Про правописанье прав. Падать в небо проще с крыши, Ты боишься высоты? Мыши? А при чём здесь мыши, Если души вы-мы-ты... Я под банный лист подстрижен, Кровь любовь, и все дела, Любишь? Очень. Ненавижу. Не просил. И не дала. Так со вторника на среду Ненавязчивый четверг По следам, да не по снегу, Нету правил. Правил нет...

Дышу последним днём июля Под серым прессом облаков. Судьба ехидничает. Пуля: Ты не готов? На стыке слов и настроений, Слогов, не сложенных в стихи, Среди соблазнов и сомнений, Прости грехи? Наив, банальность, то, что пОшло, Где кромкой хриплая кровать, Но, впрочем, это было, в прошлом. Дай додышать?

не только за себя

Это глупость, которой не кончиться, Это сказка, смутившая явь. Небыль былью привычно морочится, Мне хоть щелочку в небо — оставь. Я устал от игры, А игра до поры, По пирам — топоры, И зудят комары. Мне привычней бездомная вольница, Небо куполом — краше всех крыш, Ты ведь знаешь, о чём тебе стонется, Ты ведь знаешь, о чём промолчишь. И не вправо, не в бровь, Всё гульба да любовь, Всё бы твой, да на явь, Ради бога — оставь. Я не знаю, что дальше получится, Сказки, присказки, глупые сны, Не моя ты, моя ты попутчица, Разве только дожить до весны. А уж там — заживём, По любви, о своём, зазудят комары, только я — вне игры.

Мне навыла волчица-пророчица Долю глупую, серую явь, Небо былью привычно морочится, Небыль в омуте, облаком вплавь. Я устал от игры, Топоры да костры, Ладно, ноги шустры До поры. Мне привычна бездомная вольница, Звёзды куполом — краше всех крыш, Жаль, ночами всё та же бессонница, Что надумаешь, то промолчишь. Не налево, так в бровь, Всё гульба, не любовь, За забором — стена, Без окна. Не моя ты, моя ты попутчица, Хоронили, а всё-таки жив. Я не знаю, что после получится, Сказки, присказки, новый наив, Заживёт, поживём, По любви, при своём, Угорю от жары, Комары…

Тучи, мрак, а мне смешно и грустно, Разменял судьбу на пустяки. Возвращаться в дом, где стало пусто, Неудобно. В общем, не с руки. Да, любовь, да, небо на ладони, После — слёзы, тысяча причин Чтобы я тебя неверно понял, Погоди, минутку помолчи, Я не прав, и ты не виновата, Может быть как прежде, да не так. Звон в ушах. Поверх упрёков — вата. Жизнь — театр? А вышло: жизнь — бардак. Выберем что лучше, выйдет хуже, Соглашаться проще, но, потом? На асфальте дождь. На небе лужи. Холодно, и никому не нужен. Выбрал сам. От прочего — зонтом.

Знойный мачо из жаркой Италии Очень нежно любил гениталии: Он им зонтик купил и шампунями мыл, И с утра обувал их в сандалии. * Прокатился приказ по стройбату: Обходиться в командах без мата. Капитан прочитал, генерала послал, Да, вот именно, на... На лопату. * Про начальство придумалась фраза, Неприличность я выкинул сразу: Если в тексте звезда, это вам не, ну да, Это орган такой, для оргазма. * Коровёнка была непорочна, Про любовь знала только заочно, Привозили раз в год ей в пробирке приплод, Но пастух объяснил очень сочно.

Опять ни о чём / вечный вопрос

Окна с рифмами на запад Открываются на запах Огорчений и улыбок, Знойных лет и злыдней-зим, Зря застенчивые шторы Этим окнам ладят шоры, Треплет ветер разговоры, Заходи, поговорим. Не по возрасту за славой, Заморочены отравой междометий и причастий, Без намёков на интим, Стынет кофе в чашке чайной, Тучка в небе новой тайной, Слушай, что такое — счастье?.. Заходи, поговорим.

Рецидив: не гриппом, так осенью, Это лечится, всё пройдёт, Для двоих — уютно, под простынью, Одному — болеть круглый год. Наши мысли — небыль, не главное, С неба листья — звёздным дождём, Не имею права я, славная, Остужать тебя сентябрём.

Я оранжевым шаром (катается эР во рту) Полечу, и обратно. Привязана крепко нитка. Небо не было белым. Ладошки? Я выбрал ту, Но они перепутались, выбранную — найди-ка. Так забавно разгадывать: ну-ка, в какой руке? Только жаль, не осталось в загадках и тени смысла. Здравый смысл держит крепко на поводке, Зря придумывал фразы и нежные мыслил мысли. Мы любили-любили, да вылюбили. Теперь? Наблюдаем разницу в цвете кусочка неба. Я оранжевым шаром разбился, упав под дверь. Собери осколки. И выбрось. Ни разу не был.

Позабыть да забить, нежность — злая зараза, Слева боль, и ничем не стереть. Мне сегодня приснилась та синяя ваза, В ней мы ставили розы на смерть. Жизнь грохочет по нервам порожним составом, Много было, да быстро прошло, А увядшие розы так искренне алы, Им никто не ответит: за что.

Ошибался, шутил, это было приятно, Быть не первым? Последним бы быть. Но на солнце опять появляются пятна, И на сердце. Нельзя не любить.

Среди образов, снов, несложившихся слов, Я искал, кто окажется самой, Что я гнул из себя? Ноль да пара понтов. Воду дали. Побулькаюсь в ванной. Ты живёшь выше слов, ты идёшь выше строк, Дорогой, ненаглядной, желанной. Чем ты лучше других? У тебя поперёк? Воду дали, побулькайся в ванной. Незаметны минуты, седеют года, Я, конечно, умнее не стану, Да и ты… Только знаешь, ведь всё ерунда. Воду дали. Пойдём лучше в ванну. * Я шептал по слогам, я шагал напрямик, По привычке немножечко пьяным, С грузом глупых надежд и заученных книг, За надеждой, ну да, за туманом. Томно-звонко гитарная ныла струна Предвещая обрыв при настройке. На душе никого, лишь гулёна Луна Примостилась на краешке койки…

Выпал первый робкий снег, Он растает, но вернётся. Где от стужи оберег, Где украсть кусочек солнца? Чудеса, да не мои, А случись, так не поверю. Две недели до любви, Ровно месяц до потери. Всё приходит и пройдёт, Упадёт осколком слова, Только каждый Новый год Я загадываю снова.

Был первым и последним много раз, Прохожим был среди расхожих фраз, Дышал как все и выглядел как все, Теперь по облакам, как по росе.

Время тёмной воды Нас несёт по теченью. Тени чёрной звезды В небе вместо свеченья. Мы без боли давно По земле не ходили, Небо мерили дном Там, где нас не любили. Здесь искали мы свет Что не видим без тени, Свой счастливый билет В переулках сомнений... И с вокзалов судьбы От зрачков циферблатов Время тёмной воды Нас уносит куда-то.

Знаю, перехочется, пройдёт, И совсем не за горами, скоро Сумасбродный праздник — Новый год.

Лучше б он остался за горами. (Очень уж не хочется стареть). Звёздно в декабре, но вечерами Мне на небо лучше не смотреть.

Хочется страница за страницей Сжечь лет надцать, словно лабуду. Звёздно в декабре. Опять не спится. Где тот «белый лебедь на пруду».

Впрочем, это только разговоры, Днём всё славно, дел невпроворот, Но совсем не за горами, скоро Самый грустный праздник. Новый год.

Пока звезда Рождественна и чИста, Пока мир — нем, а простыня бела, Прошу вас: не стреляйте в пианиста. Тем более — потом. Из-за угла.

Я, конечно, не Кобзон, Время тратить не резон, Но уж если напросился, То отметиться должон:

Ты, пока что, не зевай, Чего можно — наливай, Ну а мы порядок знаем, И поводим "каравай"

Про не пью мне не дави И супругу не зови, Юбилей бывает редко, Нынче вышла селяви.

Был весёлым моряком, Но подался в агропром, Для поднятья урожая Стал снабжать народ "Ростком".

Этот чудо препарат Можно лить на всё подряд, Грядку раз полей из лейки, Все морковочки торчат.

Бабке хватит пузырька, Урожай — под облака, Вот на деда не влияет, В перспективе всё пока.

Это шутки, мы-то знаем, Любим, ценим, уважаем, Лет до ста таким же будь! К стати, стопку не забудь.

Написано в соавторстве и по мотивам Разговори мою осень, Голосом — синевой. Жёлтые листья очень Ломкие под ногой.

Рощам зачем печали, Будет весна, не раз, Только постой, в начале Мне пошепчи про нас.

Звёзды падут росою, Солнышек кутерьма, Утро, и всё другое, И не страшна зима.

Рощам утрём печали, Будет весна, не раз, Только постой, в начале Я пошепчу про нас.

Стать бы мне комариком, Сытым быть — сухариком, Пьяным со стопарика, Лёгким на подъём, Ни рублей ни дозочки, Лишь луна да звёздочки, Сплю с разбитой форточкой, Вот такой облом. И зовут по матери Чаще чем по отчеству, Тянет одиночество До немого дна, Жизнь моя — смородина, То под дых, то в морду — на, А что есть два ордена, То ж была война…

Я хотел бы стать дождём. Без печали Незатейливо пошлёпать по лужам, Чтобы радугою дети играли… Я хотел стать водой. В твоём душе.

Время инеем синим По пластинке виниловой, Из динамиков — имя, Так когда-то любимое,

Половинка луны. Половинка меня. Половинка любви. Половинка огня.

А иголка всё пилит По пластинке виниловой, И цепляет за имя, Так когда-то любимое,

Кто же это сказал, Чей-то враг, чей-то друг, Кто придумал вокзал Не для встреч, для разлук.

Время пылью шипит По пластинке виниловой, Да любовь не простит, Что забыла любимого,

И назад не придёт, Даже если внезапно Ты посмотришь вперёд, Там ненужное "завтра".

Половинка луны. Половинка меня. Половинка любви. Половинка огня.

Ни радости, ни темы. Что продать? Стакан, и спать. Сомнения заели: Не стоит столько пить среди недели? Свербит душа, не любит горевать, Всё хлам из сериала пошлых спален. Частушки вспомнить? В них я гениален!.. * Я шучу, всегда шучу, А про душу промолчу, (И луна — на убыль, И в кармане — рубель)...

Тише, тише, сокровенно, Темнота бежит по венам, Шелест крышки пива "Пит", Кто не верил, тот убит...

Кот на лунную дорожку, Паучки залезли в ложку, А рассветная звезда — Закатилась в никуда... * Сны... Забавные, смешные, Вы ли не теряли Свои мысли, запятые В лоскутном одеяле...

Я словами играю, но ты не права: Все эмоции — между вода и дрова. Только если мы стали словами играть, Всё сгорело. Остыло. Но Ё твою мать...

Помню темень и шорох и звёзды в глаза, И когда было можно всё то, что нельзя, Но, Словами играю, ты в этом права. И запутался, где ж ты была, голова.

Чужие крылья, чужие роли, На хвост привычно насыплют соли, А главный герой За правду горой, (пока). Стена прогнётся, струна порвётся, Мне усмехнётся кусочком солнца Знакомый бес: — Не ходи, птенец, В облака.

Всё потом станет опытом, Принцем быть слишком хлопотно, Мне играть — даже нравится, Сон к судьбе прикасается, Роль играть — не дрова рубить, Шепотом в уголке курить.

Пусть игла — по винилу лишь, Поняла, так помилуешь, Впереди? Хоть себе не лги, Не ходи, по воде — круги, Было счастье, летальное, Берегли, да летали ли,..

Мы дойдём, нам осталось немного, Я тебя подытожу плечом, Продержись, ну не падай, Серёга, Было пиво, но пиво при чём?

Не нужны нам ни Верки ни лодки, Как по льду, по асфальту скользя, Девяносто два шага до водки, Девяносто три смерти ферзя.

Бог не съест, а свинья нас не выдаст, Вот он, рядышком, супер-киоск, Мы возьмём там по литре на вырост, Чтоб фантазии кинулись в рост.

Был бы шест, продержаться до точки, Сделать шаг, и ещё накатить, Небо в клочья и звёзды в кусочки, Но осколки в: "так хочется жить!!!"

По над облачком солнышко вышито, А под облачком речка да луг. Почему ж это в жизни всё вышло так, Разлюбезный мой ласковый друг.

Было весело, да загрустилося, Были нежности, да не сошлось, Солнце в осень за лес опустилось и Свет запутался в цвете волос.

И осталась лишь вышивка солнышка, Ниток цвет отгорел и поблёк, Пожалела жар-птица нам пёрышка, Горек стал полевой стебелёк.

А могли бы рядком, да с припевочкой, Нынче в печке печаль да зола, Ах ты, девочка, милая девочка, Дай-то Бог, чтоб ты счастье нашла.

Мне небо пало оторопью чайной И вся любовь сошла на разговор, Ну вот такой дурында неприкаянный, Емеля мелет, я сметаю сор.

Гулял с делами порознь, Проспектам мял бока, Знакомые здоровались, "Ну, здравствуй" да "пока", Какие к чёрту жалобы, Раз истина в вине,

Для телефона двушку Который век ищу... Не угостите девушку? Ведите, угощу.

Электрические контакты, Телефонной мембраны жесть, Истерическое: "Не так ты", А в душе — да какой уж есть. Фонарями дорога в небо Разукрашена, жми на газ! — Прихвати по дороге хлеба, Я тебя уже заждалась.

Я лечу на северо-запад. И не то, чтобы странствий запах Поманил, но юга достали, Только телу тепло, душе Ближе севера акварели, Косолапые мишки, ели, Ну не спрашивайте, что ели, Шутка плоская, а вообще Я — лечу! Сам собой довольный, Вслед мне целятся колокольни, В них веками камень намолен, Да не каждый служитель свят, Но какое мне, в общем, дело, Не по чину я нынче смелый, Если холодно, это тело, Если хочется, это я. Мы увидимся. На минуту. Перекинемся парой фраз. Я сыграю роль баламута, Ты сыграешь мадам — соблазн, И расстанемся без печали. Нет, чтоб это сказать в начале, Даже зрители заскучали, Ожидали, что будет страсть. Страсти будут в другом романе, В том, где он тебя не обманет, Но потом нелюбимым станет, А сегодня жизнь удалась, Я лечу на северо-запад. * А удача — такая птица, Вдруг случайно в четверг приснится, А за хвост её хвать, и нате, Не полати, а небеса. Вроде всё так совсем случайно, Небо серое, цвета чаек, А гляди-ка, мы с ней летаем, Начинаются чудеса. Не Иванушка, что уж там уж, И лягушек не сватал замуж, В подворотне придурком вырос И не чаял и не гадал, Но удача, уж так бывает, И медведь сверху вниз летает, Сон приснился, сбылось, случилось. А над кладбищем галок гвалт.

Когда срывает тормоза, Всё прошлое — считай, неправда, Беда всегда со счастьем рядом, И вроде можно, да нельзя. Живём, наперекор судьбе, Хоть бес в ребре и колет шило, Так хочется забыть, что было... Эх, умереть бы, на тебе.

Не умерев, наверно, не проверить, А умирать не хочется пока. Один вопрос: какому бесу верить? И надо ли кому-то в жизни верить, Когда вокруг такие облака.

А знаете, надоело мне рифмовать. Ну так, по привычке приватно шуршу словами Про то, как ромашки нам головами, Когда мы с внучей решили их не срывать. Через дорожку бежал симпатичный жук, Не стали ему мешать, вдруг он занят очень, А день был ласков и летень, и небо прочно, И сердцу совсем не больно, твердит «тук-тук». Зачем рвать нервы и биться об рифы рифм, В руке ладошка и я не такой уж старый, А вечером заходите, поговорим, Про ритм, размеры, под рюмочку, под гитару.

Мои стишки — богов обноски. Ну напиши я: Жириновский Влюбился в Ксению Собчак! Пошлют на НТВ, в скандалы, А там подобного не мало, Как ни крути, кругом бардак. А так?:

Зевс был зело похмельем болен, Хотя вчера гудел, как бог, Но всё кончается, итог — В башке, как триста колоколен, А надо молнии метать. Вот тут, впервые: вашу мать!.. Вчера он пил, сервиз разбил, Махнул рукою, и забыл, Все чашки ложки вмиг на месте. (Вот так бы девственность невесте). Но, я отвлёкся: двести лет Не помнил Зевс, где туалет, С горы не так уж много видно, Такая мелочь — Атлантида, Да в рот вас всех кентавр имеет, И выдохнув последний раз Опять уселся на Парнас, Убытки боги не жалеют. Отвлёкся. Ладно, ближе к телу, Да не про это, не красней, Я — кот Баюн, кошачье дело — Искать богов среди людей. Шагают рядом: сын Венеры И дочь воительницы Геры, И тот, кому дорога в ад, Гермафродит и Герострат, Звезда то в шоке, то в беде, А то в какой-нибудь… * звезде… Потомки Музы и Пегаса, Всем подавай кусок Парнаса, Кругом сплошной кордебалет, Копни, а золота в них нет. * Геракл был деревенским дурачком. Задумавшись над местом общих брений Среди настырных запахов сирени, присев над тем, что все зовут "толочком", подумал... ... А не взять ли в жёны Геру? И в самом деле, рожей — не Венера, Возьми меня хоть тысяча Аид, Пора жениться, много лет стоит Сундук с приданным самого Гефеста. Она мила, и до сих пор невеста, А если что не так, и поделом, Скажу адью и шастну за руном.

Ну, Одиссей, так тот совсем маньяк: Рулил и правил, разрешал бардак С сиренами, и что уж говорить, А Пенелопе есть, что предъявить, Хотя, и тут как у простых людей: Муж в плаваньи, и четверо детей…

Так я о чём? Ну, в общем, жил да был… …….

А сказочник просто устал сочинять и верить В реальных драконов, в победу незлобных сил, Ему только раз не открыли случайно двери, А он почему-то второго не попросил. Она на третьем, и он до сих пор на третьем, А до седьмого, хоть неба, хоть этажа... Шагайте, верьте, прощайте и снова верьте, И сказка сбудется в солнечных витражах. Потом поймёте, когда это станет важным, Потом простите, хотя, да чего прощать, Кораблик алый и парус такой бумажный, И тень от трепета призрачного плаща.

Я просто статист, И не мне крик восторженный "бис"! Неловко в массовке поношенный фрак примеряю, И "подано кушать" из вечера в год повторяю, А главный герой, так, с ухмылочкой: — Ну, за-ши-бись.

Последняя скрипка. Поклон и маэстро улыбка. Улыбка — для зала, А я в чёрно-белом строю Как шпала, прибитая к рельсам, устало стою, А сбоку — уборщица: Ты тут, давай-ка, не шибко.

Бог видит! А может, накажет зловредных потом? Обидит? Припомнит мне рифмы глагольные — точно. (Напомнит не в тему, что был он зачат — непорочно). А может, простит, ведь не те времена, чтоб кнутом? На то он и Бог, чтоб прощать нам ещё не такое. Слегка усмехнётся: ты что, на меня, с топором? Компота попьёт, и вселенную малость подстроит. Ты неба хотел? Так давай, полетай. Комаром.

Когда я был ролью, а ты — собой, На мои колени примостилась судьбой, Было просто, легко, хорошо вдвоём, Но закрались сомненья в размахе крыл, Ты писала стихи, а я только пил, Тебе хотелось тепла, мне — за окоём.

Так бывает часто, всё славно вроде, Мы ласкаем счастье, оно уходит, А зачем, куда, почему, не спросить: ушло, Ты за ним, а поздно, смотри на небо, Там сияют звёзды, их путь неведом, И зазря кричать: "Не единым хлебом!" в стекло.

Так и живу, сам с собой и с судьбой в раздрае, Видел не раз и себя и других в гробу, Словно ночую пьяным в чужом сарае. Только не надо всё сваливать на судьбу. Лето не кончилось, просто оно устало. Лето вернётся, как множество лет назад. Помнишь, как в августе неба нам было мало? Помнишь, смотрели и думали? Невпопад..

Ни к чему обсуждать мои качества, Мои хочества и чудачества, Я живу, никого не трогаю, И хожу своею дорогою. Поучать, доля тех, кто юн, Кто не понял ворчанья струн Возле тёплого грифа. Лихо? Щерилось из угла Бормотало, что всё зола, И что с ним-то гораздо лучше… Случай Свёл нас и вмиг развёл, Выбирать из нескольких зол Не хочу, не могу, не стану. Птицам — небо, коту — сметану, Я высказался дотла. А вы знаете, что зола — Удобрение для растений. Да, гений, Но стеснительный, блин, И если с судьбой один на один, Я ей уступлю дорогу, Которая прямо к Богу. Нежности хочется хоть чуть-чуть, Только она выбирает путь Не взирая на лица, Блудница, Иду, улыбаюсь, мне легко, Я её встретил!!!

Я не прав, как обычно, не в этом суть, И прогнозы не строю, подумал просто, Мы ж не будем меряться как-нибудь, Всем свои берега, и к тому же возраст, Мы знакомы давно. Надоело? Да. Невозможно шутя поболтать о главном. Посмотри на небо, гляди, звезда, И не падает!. Славно? Конечно, славно. А потом эта всякая суть сует Отвлечёт и запутает годы с днями. Мы сидели рядышком, помнишь, нет, И не думали, что там случится с нами.

Я вчера, как баран, прошагал на убой. Жизнь была неприятной и славной. Жалко, зря начал спорить с гадюкой-судьбой, Только счёт-то у нас вышел равный. В небе очередь на получение прав Выпить, выдохнуть, глупо влюбиться. А на сердце удавкой свернулся удав, Сердце мёрзнет, не хочется биться.

Сон над мятою кроватью распустил крыло, Если шёпота не хватит, значит, не дошло. * Небо, смотри, весеннее! Жаль, что стою на грани я Общества потребления С обществом вымирания. Видел по телевизору сказку про витамины. Кто бы слепил обратно меня из прожжённой глины. Душа, как чёрствый вчерашний хлеб, Не доедят, так выкинут. Было вкусно, было искусство, был полёт, был! Критики высказались. Грустно. Остыл. Скучно, не говорю взахлёб, Кому Парнас, кому гроб, Одни к вымени, других по имени, Третьим с гуся вода, Мне, как верблюду, таскать горб — навсегда. * Чёрт с ним, за бока одеяло, Сон, сон, Мне тебя всегда не хватало! Слон, слон, После тысячи двести пятого, гадил тут, Появляются модераторы, подотрут. Улететь бы мне, неспокойному, Спати, спати, Не хватает наших безобразий в кровати.. * Небо ещё весеннее, И качаюсь на грани я От общества вымирания К обществу понимания. Проснусь, и небо будет синЕй, И выше взлетят птицы. Мне бы воды, похолодней, Чтоб напиться.

Шут. А что остаётся? Солнце на дне колодца, Радость на дне времени, Возраст клюёт по темени, Память ранит, и совесть жжет, Не могу я наоборот: Срублю тополя, Под которыми целовались! Не буду, пускай растут. Мне этих пяти минут Хватило на двести каюсь.

Сколько сказок для отмазок, Всякой суеты, Я сказать стеснялся сразу Что нужна лишь ты. Нам давно уже не двадцать, Опытны вполне, Продолжаем улыбаться, Я тебе, ты мне, Так и будем улыбаться, Мимо проходя, Под зонтом к тебе прижаться, Только нет дождя. Вьюга крутит снег на палец, Снова Новый год, Улыбаясь да стесняясь, Так и жизнь пройдёт. Инеем рисует вечер Звёзды сквозь стекло, А давай, назначим встречу, Ангелам назло?

Не живу, а по жизни кочую. Собираю слова вместо бус. Ну, ещё пару строф зарифмую, И ещё пару губ поцелую, Изумительно нежных на вкус..

А что потом? На страшный суд, Без сожаленья и конвоя. Пусть будет небо голубое Другим, они его так ждут.

Я шёпотом шептал слова... А что ещё шептать? На гильотину голова Легла, как на кровать. Всегда готов на раз-два-три, Судьба, не мучай дам, Меня сегодня не казнят, А завтра пополам.

Судьба — капризная подруга, Её так сложно уболтать, Попросишь год, отвалит пять, Попросишь пять, лишь ночь и вьюга.

Я всех люблю, садитесь на колени, Всех обниму, насколько хватит рук, Но жажда строк до умопомраченья, Желание рожать и жажда мук...

Как живу? Не увидеть, И люблю не любя, Мне кого ненавидеть, Наверно себя. Среди зимнего неба и морозной земли, Я сижу и строгаю из берёст корабли. А чуток потеплеет, И они поплывут, А вокруг ротозеи: вот даёт, баламут. А ещё потеплеет, И они полетят. Кто на это успеет, Не вернётся назад.

продолжение стихов системного блока

В глаза мне смотрит синяя рыба, Мне небо, а рыбе — дно, Мы с ней вполне поболтать могли бы, Но с рыбой болтать — смешно.

Любила рыба бродить по суше, Глотнув немного вина, Ей вроде звёздочек наши души, Её душа как струна.

Совсем негромко, чуть-чуть неверно, Но радужна чешуя, Кровь холодна, мечты многомерны, А я это просто я.

Поверить грустности так не ново, Прочна фантазии нить, Ах, рыба-рыба, скажи хоть слово, Поверю и буду жить…

Весна! Гаи синеют знаки, Хотел про звуки, вышли враки, А счастья не было, и нет. (будь ангелом, стрясут монет). Весна кипит, и привкус мая Мне губы ветром зажимает. Звезда нахальная в окно, Она всё может, ей дано, Но, ни совета, ни ответа. А тупо дожидаться лета (Чтоб посоветовал потом) (Ну, лето, не Оно, а Он,) Я б рад поцеловать тебя, Но, неприличности любя, Оставлю для фантазий место. Весна! Умнющая невеста.

Муж у тебя, у меня жена, Знаю, что хочем послать всё на, Но, опоздали. Музы и талии, Стресс и сахар, ну, и так далее, Хочется, верится, да не сбудется, Ничего у нас не получится, Мы на капельку разминулись, Рядом души шли, улыбнулись, И целуемся, словно небо Говорит: А ничего не было.

Мы на капельку разминулись. Рядом души шли, улыбнулись, Переглядывались сквозь небо, Ничего такого и не было. Телу хочется под одеяло, Лета лёд, а душа устала Верить сердцу и биться в окна. Грустно. Холодно. Жарко. Блёкло.

Пиво не пьётся и водки не хочется, Пара недель, и мой отпуск закончится,

Как хорошо смотреться в небо, И между тем малину есть, Забыть места, где раньше не был, И полюбить места, что есть. От совершенства до разлуки Прошли недели, не года.

Оставьте критикам их муки, Они на пару строк, как мухи, Была любовь, пришла беда.

Легко цеплять за словом слово, Плести унылую мораль, И отвечать «Всегда готовы!», Ещё немного про мистраль… Устал я жечь глаголом уши, Очнись, вокруг себя послушай:

Ночка тё-омная, Только пле-еск весла, А любима-ая Не со мной ушла. Значит мне теперь Не быть соколом, Не входить во дверь, Только около.

И ладно, нам, шутам, не привыкать Покорности судьбе изображать.

Ночка тёмная, Луна полная, Слову данному Ты покорная.

Нет-нет, я не увёл из под венца, Мне не к лицу личина подлеца. Я целую твои глаза, уставшие от ожидания.

Ночка тёмная, а светлым-светло, Счастье рядышком возле нас прошло…

только что Тюмень

А весна пошла бы на, не согреет, Хоть спиной, хоть чем другим к батарее, Звёздно, поздно про любовь, Суть да тело, Отпущу свою судьбу, прогорело. ё* Быть ласковым — нерадостно, Быть верным — поводок. Меня глухие граждане Читают между строк. Полуслепые совести, Мне жаль их так следить, Во всех грехах, для повести, Признаюсь, так и быть. ж* Есть одна мечта, та, что искренне, Жаль, она судьба не моя, Смотрят в небо правды да истины, У меня забот до ...

У тебя своя голова, у меня своя, Мы ведём друг друга вполне этично. Прятать ум за разум для нас — практично, Я по жизни уж, ты моя змея. * Было, было да прошло, словно лестница В небо шла, оборвалась. Околесица Приголубит, всем назло, да не надолго. Одиночка — моя масть, моя каторга. * Я улыбчивый, отзывчивый и добрый, Мне бы телик, чипсы, пиво да диван… Быть шутом перед глазами грустной кобры, Перед вечностью, которой океан… * Я живу, как глупый кот, многожизние. В каждой жизни есть своё многосмыслие. Выпускал из рук синиц в небо — стаями, В след им весело свистел. Кем же стали мы? * Давай закроем двери между нами. Всё было в юности, но это между снами, И жажда нежности, и жар упругих рук, А нынче счастью просто недосуг: Есть юные, весёлые, лихие, Которым первый поцелуй — стихия! Судьба, прошу, меня к ним не ревнуй, А счастье есть: последний поцелуй.

Тюмень

По дорожке, которой совсем не знаю, Шёл да брёл устало, себя искал, Мне не надо Рая, на грани края Я б хоть раз, немножечко, полетал. Осень мне усмехнулась улыбкой лисьей, И на зонтик выжала хмарь с небес, А под ноги листья, чужие письма, Адресат их выбыл, а я вот здесь. Поднимать не буду, читать не буду, У меня и так неотложных дел, Я немного выпил, лечил простуду, Зря я это, осенью заболел.

В ад не хочу, там жарко и воняет. Ой, плохо пахнет. Так удобней вам? В рай не хочу, меня не впечатляет Хождение босым по облакам. Оставьте жить ещё на четверть века? Я был, я есть и буду человеком.

Угощайтесь, кусочки нервов, почти рагу, Я не первый, но не последний, пока могу, Блюду вкус придумайте сами, пока-пока Не придут за вами мутные облака. Я порезал солнце на части, вам есть, Но не завтра и не сегодня, а здесь. Вот такой я в уме неловкий. Такси! Ты меня, мимо старости, провези.

Грустно мне. Что зима, что тюрьма. За корону? Так вряд ли устроит Быть укованым в стенку замёрзшим героем, За принцессу. Да шла бы она... И когда вам луну сменит солнце, И прикидываться не придётся, Драматургу в глаза б посмотреть. Эта умная женщина Смерть, Что над нами смеётся, Мне простит, Только нежностью с ней поделится придётся, Это мелочи, главное — сметь!

Я зажигалкой грею батарею, Мне холодно от глаз твоих и губ. Ты извини, я не настолько глуп Чтоб за намёки повисеть на рее. Да, чайки, небо… Парус слишком ал. И где Ассоль, которую мечтал? Быт, возраст, манит старенький диван Привычным и придуманным уютом, Титаник? Хочешь, закажу каюту? Но не тебе, я не настолько пьян. С утра метель, и чуточку морозно. Любое слово рано или поздно…

Лежу, гляжу сквозь небо на множество планет, Но кто бы мне сказал, что можно выбрать, Себе легко не только яму вырыть, Но тёплый и глубокий туалет. По клавишам на делет эф и же Я обнулюсь, вам повторять не стоит, Страна имеет право знать героев, Вы не страна, а я на кураже. Мне не пора! Мне снова не пора. Да, седина и бес в ребре скучает, А пенсионный фонд куда-то тает, Забавна эта новая игра. А вот возьму, назло вам не помру. И что вы делать будете с обедом? Хотя, дай повод, тут же понаедут, Компот на сувениры разберут. Лежать, глядеть на небо сквозь множество планет, А выбора-то не было и нет.

Мы не считали звёзд в пруду, не замечали. Я нынче многое найду среди печали: Обрывки голоса, осколки пантомимы, И счастье, что задев крылом, летело мимо. Не уловил, не удержал, да пусть летает. А что я вслед ему сказал, лишь ветер знает.

А ноты всё темней, а небо всё синей, Несносный листопад, ногой пинаю листья, И хочется чтоб жизнь была хоть чуть длинней, Пусть небо на меня всё также будет литься.

Губы были целованы, плечи — согреты, Не для счастья, а так, невзначай. На балконе одна за одной сигареты, У тебя, не по возрасту, чай, Спать не даст, память помнит сентябрь и ненастье, Память помнит ладошку в руке… Мы не раз ещё спишемся, милое счастье, Вдалеке, вдалеке, вдалеке. Сядем к яблоне, в запахи майской сирени, Под луны неназойливый глаз, Невозможны сплетения чувства и тени, Но для радости будет как раз.

Ритмы глупые, рифмы банальные где-то, Не поможет ладошка в руке. На балконе — одна за другой сигареты, Ты так близко, и так вдалеке.

Вдоль по улице — беда, То дожди, то холода, Липнет рифма «никогда» И усталость, Мокнет зонтик под дождём, Мы под зонтиком идём, Не по возрасту живём, Как досталось. Будет солнце, всё пройдёт, И сентябрь, и Новый год, Время лечит и сотрёт Дождь унылый, Руки тёплые в руках, Поцелуи впопыхах, Наша нежность не в словах, В том, что было.

Наши ласки лишь чёрту знать, После — мелкой монетой. Всё, что я могу пожелать: Счастья в осени этой. Буду в сотый раз рифмовать: Небо серое, сырость. Только хочется пожелать Чтоб ты снова влюбилась.

Мы плетёмся, дети деревень, По привычным городским маршрутам. Очень скоро зацветёт сирень, Каждый год любуюсь этим чудом. Помните черёмуху весной? Воздух, лепестки белее снега… Дом, работа, магазин, домой. Дети интернетовского века. Снилось мне, что в детстве я заснул, В этой жизни не смогу проснуться. Мысли вслух. Весенний ветер дул, И луна, огромная, как блюдце.

Ко времени стоит добавить состояние написания

Ну нужно же критикам поморщить извилины, Может и мне пригодится. * В зомбоящике балык да икра, Мне б минтая, котик жрал на ура, А ещё бы среди дат и имён Вспомнить запахи наивных времён. Не по Сеньке шит камзол, а кому? Я на пенсию ушёл как в тюрьму, Та же пайка, да жулью за жильё, Комсомольское ты счастье моё. * Мысли серые дождём сеются, Тучки радугу ждут родить, Детям времени в радость верится, А так хочется просто жить. * Я с гранатами не брал высоты, По гранитным берегам нёс цветы, Память каменная вспомнит не так, Отмахнётся: ну ошиблась, пустяк. Я с тех пор живу в таких пустяках Что не выдумает совесть и страх, Так неловко на сидении судьбы,.. Помечтал? Бери весло и гребы. * Мысли серые солнце высветлит, Всем светя, не пряча лица... И не нужно жить, чтобы выжить, Нужно просто жить до конца.

Косяк на косяке и наперекосяк, Не пятница, а недоразуменье, И не в струю и не в дугу, С утра в душе сквозняк, И на рубашку капнуло варенье. Задумавшись, на кончике луны сидит звезда, Ей страшно падать в нашу жизнь и слякоть, , А не приснится, значит никогда.

Идите нафиг, всё моё со мной: Черёмухи и яблони весной, Ласкало лето, осень золотила Дорожки, где к чертям меня носило, А, вы там были? Да, красиво очень, Шуршишь себе, ничем не заморочен, Пол неба звёзд, сегодня упадут, А я такой иду, и царь и шут... * Не стоит в столбик множиться обидам, К делению на ноль я не готов, А плюс на минус — бубенцы зубов, Купите лифчики кариатидам... * Метель мечты гоняет со двора, Наступит завтра, и пройдёт вчера.

Мысли мылись, классика жанра. Ночь приветлива и румяна, Сны неловкости рук полны, Пол распятия до луны. Ночь шевелится понарошку, Откушу от тебя немножко, Поцелую и будем пить. За квартиру бы не забыть.

В чертей и ангелов не верю, Поверю — небо может пасть. Жена привычно хлопнет дверью, Не повезёт — разинет пасть. И как ей объяснить, не знаю, У нас в руках ключи от рая, (Бывает очень разной страсть.)

У седьмого неба ждёт нас птица, Посинела, ожидая душ, Думаю: не стоит торопиться, Винограда я хочу и груш, Да, ещё неробкого дыханья, Губы в губы, (перегара жуть), Память в бок пихает: утром ранним Ты коня с покоса не забудь.

Давай договоримся, поживу? Ты Бог, я так, прокуренный пройдоха, Но с этого момента не совру До самого назначенного срока. Назначь, но если можно, не спеши, Тебе таких как я — ведро в напёрстке, А может позабавлю от души На правды и неправды перекрёстке? Ты видел всё, так покажи мне часть, Я понимаю, ты заелся в небе...

Луна танцует выдуманный вальс Под скрип давящей на бока телеги. О чём, почём, да сверху кирпичом. И не пустили, и ума не дали. А осенью вдали такие дали. Считайте, что рифмовка ни о чём.

Сколько раз придумывал небыли, Намекал судьбе между строк, Вдоль по небу летели лебеди, Как всегда, несёт поперёк.

Придумаю, приснится, зарифмую. Вам от меня? А мне от вас зачем? Придурочной кукушкой в ус не дую, Скользя как слизень между скользких тем. Что непонятно? Солнце лижет пятна, Улавливайте, где судьба, где вы, Мечта не водка, чтоб туда-обратно,

Выглянули звёзды, спряталась луна, Я лежу, тверёзый, вот тебе и на. С пенсии к обеду взяли на троих; Пили под ириску, а ириска — псих: В одно ухо песни Агнии Барто, А в другое слушать можно, но не то. Мы портвейном мерзким шлифовали дно, Мухи — цокотухи лезли пить вино... Памяти заначку не расковырять, Что бы я не значил, кем бы мне ни стать, Но пока тверёзый, трезвый, так и быть, Влезу на берёзу, белочку кормить.

Ни уму не сердцу? Знаю, пустяки, Не было бы берегов, не было б реки, А без крыши небо может и упасть, Кто бы без меня бы озадумал вас?

(Всё потом продлили пивом под коньяк, Тоником разбили, всё равно не так.) Встречный огуречный проходил рассол, Мы куда послали, он туда ушёл. Выше крыши небо, а над ним кураж. Закусывал хлебом це два аж пять о аж.

Когда весна на солнце щурится, Зима сугробами сутулится, Иду, весь из себя, по улице, Счастливый, словно в новый год, Снуют мечты неугомонные, В пакете молоко с батонами, На ужин супчик с макаронами, Но завтра пенсия придёт.

Ну, мало ли, что я хочу? Прижаться к тёплому плечу, Заснуть без снов, проснуться утром, И босиком сквозь Камасутру Бежать, где небо голубей! Подумали про голубей?

Я стою возле окна И на тучи вою. Если бы была луна, Было бы нас двое.

Ничего у нас не происходит, Всё гусей гоняем со двора, Из шестой палаты переводят, Говорят, на выписку пора.

На луну не время выть, На судьбу без толка, С детства душу бередит Песенка про волка. Спал и с краю, и один, И в лесу и в поле, А волчок не укусил. Обманули, что ли?

Не пью! Ну, не то, чтоб не манит, Курить не бросаю пока, Шуршит мятый кукиш в кармане, А над головой облака.

К семидесяти в праведники поздно, Не будит ЗОЖ, подзуживает бес, И лишь всепонимающие звёзды Ехидно улыбаются с небес. * Посредине года, на границе века, Соблазнила муза взглядом человека. Неземною страстью воспылал, дебил, Муза ему лирой охладила пыл. * А розам что, они цвели, Ночами пахли, как могли. Про всё, что будет, понимали... Их продавали за рубли. * Ох уж, были в меню кутежи и попойки, Но пора заниматься долгами. Золотится значок "инвалид перестройки", В центре крестик веночек и знамя.