А может бросить тормоза, Не выдаст чёрт, раз бог не спас, Из глаз покатится слеза От силы веры встречных глаз, Пьянея, выплеснуть до дна Всё, что мечтал, пред чем робел, И не гадать где чья вина, И не судить, где чей удел. И просто жить, и просто петь, И на руках тебя носить, Чтоб не бояться не успеть От ноты до до ноты си? Всё, что мечталось — будет днём, Всё, что хотелось — навсегда! И голубым горит огнём Моя звезда, твоя звезда.

Ах, качели, вся жизнь — качели, Мерный маятник, маята. Только кажется: близко к цели, Останавливает черта. И падение, как распятье, Снова сердце оборвалось, Ветер вертит тонкое платье, Крутит кольца колких волос. И по новой, полёт, забава, И зевак разинуты рты. Выше всех раскачались, браво, Я и ты. Только я и ты.

Бывало время: до утра Игра во взгляд, улыбку, слово, Но эта детская игра Мне надоела. Что ж такого? Ах, эти славные года, О невозвратном кто не плачет? Я с каждым днём люблю иначе, Но нет, не меньше, чем тогда!

Давным давно, такие вот дела, Принцесса на горошине сидела, На чём сидеть — кому какое дело, А между тем хорошенькой была. А папенька был рохля, но король, А маменька на венике гадала, И нагадала дочке генерала, Да видно генерала съела моль. И вот судьбы суровая рука (Ах, как она мучительно сурова), Раз нету генерала, что ж такого, Подсунула Ивана дурака. С любовью спорить — нет ужасней зла, Хоть ни чинов у зятя, ни фигуры, Диван, диплом, сто двадцать без халтуры, Но свадьба комсомольскою была. Гостями переполнен тронный зал, Дюймовочка напёрстки наполняла, И мальчик с пальчик весело плясал, И счастье ничего не омрачало.

Избитость тем, Банальность фраз. А между тем Любой из нас.

начальник наш, родной отец, преинтересная фигура: повсюду спец, всегда делец, одно лишь полу — полудурок.

овца барану дорога, любовь взаимна, без изъяна, но мучает вопрос барана: из-за чего растут рога?

налью в стакашек крепкую, чтоб хрупнул огурец, пойду, покукарекаю, такой я молодец, пускай смеются умницы, частушки буду петь, качать ногами улицы... а вам так не суметь!

в своём наивном шутовстве покувыркаться до упада, носить колпак на голове, и делать вид, что так и надо.

Что судьба? Судьба — химера. Что дела? Дела — зола. Что любовь? Ау, Венера, Почему с другим пошла? Прочь истерику гитары, Визг ненужных тормозов, Только фары, небо, фары... Будь готов! Всегда готов.

Даже если сгораем, Вверх стремимся, не в низ. Между адом и раем Это всё-таки жизнь. Будут новые вёрсты, Будут разные дни, Рядом падают звёзды, Лишь ладонь протяни!

Мне долго глаз твоих не видеть И нежность губ не ощущать, Ну что ж, в разлуке — не в обиде, Я знаю, встретимся опять. И шепот комнату качает, И льётся платья плотный шёлк... Никто не знает, нет, не знает Как это будет хорошо...

Лишь пачка старых писем на столе, Случайные любительские снимки, Забытые тобою "невидимки" И угольки наивности в золе...

Не по скалам — по оскалам, А по ним больней Быть собой в большом и малом, В суматохе дней...

Где сад, ствол берёзовый? Дым над далью розовой, День слеп, всё туманнее, Дом — склеп без желания... Там звон — не венчания, Мой он — от отчаяния, Пал сон злыми росами, Чей стон под колёсами?

Мимо автобусов с гарью бензиновой, Мимо продрогших домов, Мимо знакомых с улыбкой резиновой, Умных, но пыльных томов, Мимо привычек, пожатий, подробностей, Спичек, окурков, огней, Мимо забот, откровений, нескромностей, Долгих непрожитых дней...

Быль, боль — не воротятся, Пыль, моль, чьи пророчества? Лишь смех не по поводу, Дней тех злые проводы... Был бал, было вечное, Мир пал в небо встречное, Где сад, ствол берёзовый? Дым над далью розовой...

Мимо автобусов с гарью бензиновой, Мимо продрогших домов, Мимо знакомых с улыбкой резиновой, Умных, но пыльных томов, Мимо привычек, пожатий, подробностей, Спичек, окурков, огней, Мимо забот, откровений, нескромностей, Полных надежды дней...

Ну не смейтесь вы, из Тюмени я, Жизнь тут более, или менее...

Абрикосовый нектар Не укроет перегар...

Где поэты? Гудят трибуны, Нетерпеньем толпа набрякла. Лира есть, натянуты струны. Тьма ораторов, нет оракулов.

Ночь летит упасть, стать кусочком льда, Между нами страсть, это чья беда? Позабытый стол, зазвеневший снег, Я тебя нашёл, между нами век.

От нежности врагов и зла друзей Уйду туда, где дни себя не помнят, Махнув рукой на танцплощадки комнат, На быт, Бич-Бойз и прочую бурду. Вот допишу всё это, и уйду.

За дымчатым стеклом, изяществом оправы, В задумчивости глаз, я думаю, вы правы, За праздничным столом, соседей ублажая, Я снова вижу вас. Но вы совсем чужая.

Мы придумали от скуки Что нужна нам эта встреча, Всё слова, пустые звуки, Успокоить сердце не чем. Шепчет дождь листве осенней, Дни считает до метели, Сны несбывшиеся наши Словно лето, отгорели.

Пыл мелодрам, нас бы в музей, Снова к врагам вместо друзей, Но ни вина, ни сигарет, Только луны пасмурный свет.

Робко стою рядом с тобой, И говорю словно чужой, Плюнуть на всё, нежно обнять, Только не так могут понять.

Снова звенит в небе струна, Прямо в зенит лезет луна, Но с песней мне не улететь, Семь этажей, верная смерть.

Романтике внимая В грамматике хромал, Сонеты сочиняя Сюжеты воровал. Невинный похититель, Наивный графоман, Парящий сочинитель, Порядочный болван.

Я верил в дорогу сиреневым садом, Там солнца достаток и радости много, И милую, нежную, лучшую, рядом Вести через всё, что откроет дорога. Да кроме любви столько всякого вздора, И радость урывками, малая малость, А вместо сиреневого коридора Заборы, заботы, разлуки, усталость. Но разве забыть, как наивно мечтали? Я крикну из ада, из чёрного круга: Спасибо за то, что сквозь долгие дали Мы все-таки очень любили друг друга.

Ты вернешься не из сказки, Из-за злых разлук, Расплескаешь капли ласки Прежде робких рук. Пересохшими губами Будешь повторять То, что раньше было снами, Да пришло опять. Будет весело плескаться Ласковый бокал, И тебе не догадаться, Как я ждать устал.

Арфы аккордом астру задуло, Бешеной болью быль набежала, Вечер волнений. Время вернуло Глупые грёзы, горечь начала. Дней догоревших дым деревянный, Есть ещё вера, если есть память, Жалкой надежды жест долгожданный, Злой завирухи зимняя замять. Искр исступленье, или искусство? Колкий кошмар комариных укусов? Лёгким полётом мысли и слова Милых мгновений море металось, Нежная нота, ночи основа От остального освобождалась. Прошлого память пеплом опала, Редкая радость, рая расплата, Силою слабость светлая стала, Тяжестью тело точно распято...

А ночь — мрак, Распогодится может потом, А сон — сом, спрятал синюю спину, А снег так Всё замёл и засыпал кругом, Что путь — век, не пройду половину. И лёд глаз Холоднее чем прорубь в пруду, Луна дна Не смогла, не достала, Сквозь хруст фраз: Не могу, не хочу, не дойду, Дойду. Даже если с начала.

И я не для тебя, и ты не для меня, И что там говорить, понятно всё и ясно, Зря вспоминаю я свет нашего огня, Свет нашего огня, сгоревшего напрасно.

Я глупые слова твержу тебе опять, Но что тебе слова, ты выше слов и мнений, Ты понимаешь всё, как грустно всё понять, Без радости придя, уходишь без волнений.

В глазах твоих уже нездешняя печаль, И мысли далеки, лицо совсем чужое, Торопишься сказать, что расставаться жаль, Что время уведёт, обманет, успокоит.

Шаги узнаю я из тысячи шагов, Из миллиона глаз глаза твои узнаю, Но ты твердишь: пройдёт беспечная любовь. Беспечная любовь... А разве есть такая?

Футбольный мяч, овальный как арбуз, Со всех сторон заплата на заплате, Попробуйте, побегайте от бутс, Не в высшей лиге, на такой зарплате. Другим мячам почтенье и уют, А мне все будто сделались врагами, Лишь стоит появиться, сразу бьют, Куда хотят, и в основном ногами. Видно был я неровно скроён, Вкривь и вкось не по циркулю сшит, Но на весь заводской стадион Очень нужен был и знаменит. Олимпийцы, те штучный товар, Их лелеют с младенческих лет, Ну а мне достаётся удар Как за качество местных котлет. Кто выше прыгнет, те сильнее бьют, Чтоб показать, что тоже с головой, А мой удел — катись, куда пошлют. И не моги свернуть на угловой. Крутись, пока не дали, глупый путь, Не чувствую не рук своих не ног, Нет-нет да попытается надуть Какой-нибудь зарвавшийся игрок. Я завидую даже бичу, По ночам снится страшный кошмар Что опять, задыхаясь, лечу, Нарываясь на встречный удар. И пусть камеру надо латать, И ободран я курам на смех, Не беда, я умею летать Выше всех, дальше всех, лучше всех!