Я верил в дорогу сиреневым садом, Там солнца достаток и радости много, И милую, нежную, лучшую, рядом Вести через всё, что откроет дорога. Да кроме любви столько всякого вздора, И радость урывками, малая малость, А вместо сиреневого коридора Заборы, заботы, разлуки, усталость. Но разве забыть, как наивно мечтали? Я крикну из ада, из чёрного круга: Спасибо за то, что сквозь долгие дали Мы все-таки очень любили друг друга.

Где сад, ствол берёзовый? Дым над далью розовой, День слеп, всё туманнее, Дом — склеп без желания... Там звон — не венчания, Мой он — от отчаяния, Пал сон злыми росами, Чей стон под колёсами?

Мимо автобусов с гарью бензиновой, Мимо продрогших домов, Мимо знакомых с улыбкой резиновой, Умных, но пыльных томов, Мимо привычек, пожатий, подробностей, Спичек, окурков, огней, Мимо забот, откровений, нескромностей, Долгих непрожитых дней...

Быль, боль — не воротятся, Пыль, моль, чьи пророчества? Лишь смех не по поводу, Дней тех злые проводы... Был бал, было вечное, Мир пал в небо встречное, Где сад, ствол берёзовый? Дым над далью розовой...

Мимо автобусов с гарью бензиновой, Мимо продрогших домов, Мимо знакомых с улыбкой резиновой, Умных, но пыльных томов, Мимо привычек, пожатий, подробностей, Спичек, окурков, огней, Мимо забот, откровений, нескромностей, Полных надежды дней...

Опять сомнения, тревоги, Среди бездумной суеты Такие дальние дороги, Такие редкие цветы...

К нитке, солнечному лучу, Нанизаю за словом слово. Я поздравить тебя хочу С этим праздником, днём восьмого.

Не мимоз и не роз... Стрекоз! Над зелёным-зелёным лугом! Повстречаться не довелось, Поболтать то всегда друг с другом! * Мне на праздники наплевать, Да и ждать их занудно долго. Нужно нежную целовать Невпопад, не из чувства долга...

Как немало дано, как немногое надо, Заблудился давно в суете листопада. Теплота моих рук в холод улицы льётся, В заколдованный круг золотого колодца.

Люди мимо идут, обо всём понимая, Время желтых минут на себя примеряя, И ведёт, как в кино, свет сентябрьского сада. Как немало дано, как немногое надо...

Шла темнота, тиха, Роняя грусть на лица, Ещё в саду густом Сквозил беспечный смех, В преддверии греха Задумались блудницы, Наверное, о том, Зачем им этот грех. В чарующей заре Стыдливо никли плечи, Бокалов кольца вниз Клонились невпопад, О смерти на костре Напоминали свечи, Ласкал волшебный бриз И ждал далёкий ад.

нет, мне другого не надо, лишь бы случилось опять в осени старого сада губы твои целовать! Я о другой не мечтаю, Всё позабыто? Враньё! Чувств сумасшедшую стаю Выпущу в сердце твоё!

Не найдёшь зимой цветов, сколько ни аукай, Ходит нежная любовь под руку с разлукой. Снегопадная пора заведёт, обманет, Ожидание с утра лишь окно туманит. Были дали дальние, были голубые, Но цветы хрустальные — ломкие такие, Частыми печалями полон путь сердечный, По любви нечаянной, по любви не вечной.

В поездах, в поездах на восток и на юг, Мы спешим кто куда, от друзей и подруг. Нас заботы зовут, нас дела гонят прочь, Никому не понять, никому не помочь. Перепутали мы где снега, где цветы, И спешим, за собою сжигая мосты...

Среди сомнений и тревоги, Среди базарной суеты Такие дальние дороги, Такие редкие цветы...

Душе доступны все услады рая, Неведомы ни боль, ни страх, ни ты, Как радостно парить, не умирая, И слушать, как растут вокруг цветы. Ложиться тенью, зеленеть над лугом, Не нужен хлеб и не построен дом, Пройти который раз привычным кругом, И видеть необычное кругом. Наивность сохранит от огорчений, Незнание теплей ночной воды...

Но... Разрывая рой ограничений Рву воровски запретные плоды, И! Рвется власть души над грешным телом. Слепой полёт в колодец голубой. Скрутило рот лимоном недозрелым Познание, открытое судьбой. Не откровенье — оторопь. Понятна Змеиность слов и бессловесность змей. Всё свет и тень. На солнце вижу пятна. Блаженна нежность? Ненависть хмельней! Угарна ревность, жадность одиночки, Пожар порывов, горечь передряг... Нет рая, ад! Ад мной испит до точки, Девятый круг хронически набряк.

Но... Нежность. Ночь. Луна. Усталость тела. Влюблённость глаз и неподвижность рук. Звезда летела — падала — звенела... И это всё в тебе, последний круг. Теплом дыханья, трепетом тревоги Себя с тобой соединив навек, Живу. Дышу. И не ищу дороги. И это всё. Всего-то. Человек.

Зря приготовила праздничный стол, Нет никого у стола. Ласковым был, да с собой не увёл, Вот ведь какие дела, Куст георгинов устало отцвёл, Нежность — зима замела, Что же поделаешь, поезд ушёл, Вот ведь какие дела.

Зряшных и медленных дней череда Не задевая, прошла, Может, с любимым случилась беда? Вот ведь какие дела. Веришь и плачешь, и все-таки ждёшь, Что ты в нём только нашла, Слишком ненадолго был он хорош, Вот ведь какие дела,

Куст георгинов устало отцвёл, Нежность — зима замела... Кто ж это выдумал: поезд ушёл, Если ты столько ждала...

Весны настала дребедень, ловлю свою синицу, Да только не синичий день, ну пусть тогда приснится. Кому есть дело до моих забот и заморочек? Не говорите слово стих про ряд корявых строчек. Как все, я по кругу хожу, как кот, хоть не учёный, Хотите, сказку расскажу? А анекдот перчёный? А можно просто поболтать о птичках и погоде? Вот руки робко целовать я разучился вроде. Душа светла, душа чиста, а пол не мыт неделю. Тут к месту рифмочка "уста", да штампы надоели. И обручён и обречён, но пахнет плагиатом. А впрочем, это ни о чём, и ладно, что не матом. Весенний сад, весёлый взгляд, даёшь аплодисменты! Как правильно сказал Булат: счастливые моменты... Как правильно сказал Булат: друг другу потакая... Синицы пусть себе летят! Зачем? И сам не знаю.

Цветёт сирень, но дождь идёт с утра. Так зябко, неуютно под зонтом. Кто выдумал, что наша жизнь — игра? А впрочем, мысли вовсе не о том. Уткнуться носом в тёплое плечо И позабыть который день и год, Достала переписка ни о чём И хочется сорвать запретный плод... Я знаю, все проходит, всё пройдёт, Но вот теперь, сегодня и сейчас! Но где-то заблудился пароход Который ждал, да не дождался нас.

Мы живём, городские ромашки, Поднимая за это рюмашки, В день зарплаты, по будням и датам Хорошо шебаршиться поддатым! Обыватель затурканный скажет: Посмотрите, он лыка не вяжет, Что вязать, если лыко не в строку, Проще просто отдаться пороку. Прогуляться неровной походкой, Полирнуть все неровности водкой, И шары заливая по брови Ни простуды не знать, ни любови. Наплевать, что закусывать нечем, Что в разнос сразу сердце и печень, Требуха не важнее умища, Состояние нужнее, чем пища! Назюзюкаться славно до точки, В клумбе спать, где трава и цветочки, Подскажите мне, умные, ну-ка, Кто она, эта мымра зюзюка? Перемешивать красное с белым, Быть лихим и вовсю угорелым, Получить за порыв и дерзание Алконавта высокое звание!

Я не ёжик, хоть и пьяный, Я красавчик хоть куда, Если был бы обезьяной, Вот была бы лабуда! Мне б не надо было денег, Я б не знал, что есть душа, А сейчас торчу, как веник, Перегарами дыша.

Впрочем, всё не так уж сложно, Жил Максим, и хрен же с ним...

Улетаю, осторожно Превращаясь в серый дым. Хоть немного — полетаю, С летним ветром подружу, Вы дождитесь, обещаю: Всё, что видел, расскажу. Про любовь и про картошку, Как ромашка пьёт росу, И как встретил бабку Ёжку С бородавкой на носу.

Всё только начинается, в руках у вас диплом, Запомнится надолго эта дата, Сегодня соберётесь вы за праздничным столом, Завидую вам искренне, ребята!

На Институтской улице, где яблони цветут, Прошло пять лет, и это время свято, Вы навсегда запомните ваш первый институт, Экзамены, зачёты, рефераты.

Отец ваш Юрий Павлович и Филимоныч зверь, Смешно, но грустно с этим расставаться, Не раз ещё всё вспомните, но позже, не теперь, Так не забудьте им в любви признаться.

Недели долго тянутся, а годы так летят, Всё будет, и удачи и утраты, В очередной раз встретитесь лет через пятьдесят, И скажете "мы славные ребята!"

Завтра будет день-балдень, А потом работа, Вот собраться в лавку лень, А пивка охота. Выходной на выходной, И вдобавок праздник, Я какой-то никакой, Старый безобразник. То ли лето, то ли жар, То ли, блин, жар-птица, Но горит в душе пожар Перепохмелиться. Незнакомая, прошу, Не ругай заочно, По трезвяне напишу Хуже, это точно. А пока: любовь-морковь, И вино в рюмашках... Нет, постель мне не готовь, Я посплю в ромашках.

Согрело сердце солнышко весеннее, На Институтской яблони цветут, Здесь наша жизнь, здесь наша академия, Наш АТэИ, любимый институт!

Припев: Пускай промчится много зим и лет, Студенческого братства крепче нет, Мы соберемся и ещё не раз За АТэИ поднимем тост, за нас!

Ещё вчера экзамены и лекции, Ещё чуть-чуть и защищать диплом, Всего пять дней, пять лет и пара месяцев И ты уже "ученый агроном"!

пройдут года, разъедутся приятели, Но с доброй грустью будем вспоминать Наш институт, своих преподавателей, И яблонь свет, и корпус номер пять.

Ожидания, надежды, ожидания, Удивитесь, что прожили столько лет, Глупо сетовать, что осень слишком ранняя, Глупо сетовать, что счастья рядом нет. Ну а я махну рюмашку, и на улицу, Выну душу: нате, рвите в лоскуты! А на лавочках по-прежнему целуются, Только рядом — только осень, а не ты. Видно было зря задумано-загадано, И не в тему эти глупые стихи... Помнишь, в ельнике, как в церкви — пахло ладаном, И деревья отпускали нам грехи.

Надо-то, надо — такую малость: Чтобы дождей и любви досталось, Чтобы сирень цвела под окошком, Чтоб на коленях урчала кошка... Только нет дождика, нет сирени, От телевизора злые тени, Сколько же можно терпеть такое, И называть этот хлам судьбою? Рядышком души, да мы не вместе, Не подарю я цветы невесте, А виртуальные наши встречи Как не забавно, увы, не лечат. Может я смог бы, мне очень надо Ветреным вечером — звездопада, Ранним рассветом твоё дыханье! Что же мы делаем снами, с нами...

Наступила, твердят, весна! Ну, на что она наступила? У души не бывает дна Если хватит на это силы... Чуть поддатый для куражу, Променявший на шило — мыло, Я так просто, хожу, гляжу На горсад, всё не так, как было. Нет акаций, и яблонь чуть, Все столично — монументально, Знаю, прошлого не вернуть, Старый клоун глядит печально, Карусельки да детский визг, Рвутся шарики в неба просинь... Не хочу я не вверх, не в низ, У меня на сегодня осень.

Замёрзшие сады, Холодные поля, Три астры, три звезды В ладонях хрусталя. Струится сквозь стекло Их огненная суть, Надеется тепло Прошедшее вернуть. Не долго им цвести На скатерти стола, Короткое "прости" До нового тепла. Что прошлое жалеть, Наивно и смешно. И фото на столе Останется одно.

Прости мне, память, прошлые грехи, Я новых натворить ещё успею. Кручу сентиментальные стихи, На скорости душе ломаю шею. Прости мне мой метафоричный мрак, Слагать такие выверты не ново. Прости, что я бросаюсь, как дурак На первое протянутое слово. Прости мне, совесть, постоянный спор, Души моей беспутные порывы, Ты знала и обиды и позор, Ты победила. Мы остались живы. Любимая! Единственная! Ты! Среди разлук и встреч, и далей вьюжных, Простишь ли мне бумажные цветы Тех слов: обидных, глупых и не нужных?

Кружит жёлтого вальса осенний синдром, Намекая на то, что придет, Я с тобою так долго знаком-незнаком, То ли век, то ли день, то ли год.

Города, поезда, это всё ерунда, Если в сердце звучит этот вальс, Я сегодня поверил что жизнь — навсегда, Остальное, как дождик, на час.

Что заботы — забава, и грусть не с руки, Даже ветер холодный притих, Зажигает берёз золотых маяки Наша осень, одна на двоих.

И по тихой аллее, листвою шурша, Убежим мы, вдвоём навсегда, Разве может быть холодно, если душа Молода, молода, молода!

Здравствуй рыжая знакомая осень, Как делишки, не тая расскажи, Ну давай с тобой по листику бросим, Пусть их ветер по двору покружит.

Видно выпала забавная фишка, Мы сегодня повстречались не зря, Между лужами ты скачешь вприпрыжку По дорожкам моего сентября.

Кто придумал вдруг, что ты золотая, Это в небе тополя так желты, Пёстрых листьев перелётная стая, Пёстрых судеб исполнение мечты.

Что судьба? То пальба то гульба? На три четверти, в небо и выше. Одному — всё вообще лабуда, А другому — убейся, не слышит.

Дрель, иголка, да этим ли жить, Снова ищем, что в мире бесспорно, Только очень уж тонкая нить, Грань, что между любовью и порно...

А итог, это знает лишь Бог, Оставляет наивным надежду. Недотрога роняет одежду, Усмехается страсти цветок.

Не из принципов скандальных, Чтоб соседей удивить, Будем фиговую пальму, Не фигОвую, растить! Если план, гони не глядя, Делай, значит, красоту, На бригадном на подряде, На открытом на грунту. Горя нет — в беде неловко, Друг доцент, как Радж Капур Послан был в командировку В знойный город Сингапур. Чтоб была у нас рассада, И не ведая интриг Посреди всего Гор. Сада Вырос этот самый фиг. Митинг был, куда там прямо, Был оркестр из литавр, Закопали фигу в яму, Для контроля рядом лавр. Чтобы выросли на славу Иностранные ростки, Чтоб потом на всю державу Жать лавровые венки. Не взирая на погоду, Ясь, ядрёна, зеленей, Переделывай природу, Пестицидов не жалей! Зря мусолят дяди книги, Трёт затылки институт, Не растут в Тюмени фиги, Только кукиши растут. Чтобы не было двух мнений, Замахнулся — продолжай, Комбинат для удобрений, Знамо дело — урожай. Но не продано, не купишь, Непонятен лишь итог, Что нам надо, с маслом кукиш, Или фиговый листок.

Ну да, не ново, всё не ново, И час за часом, день за днём Живём мы глупо, бестолково, Но радуемся, что живём. Цветы меняем на улыбки, Соломку стелем, где бы — знать, Всё те же делаем ошибки, Влюбляться, маяться, терять.

В июльском поле васильков Лежим нагие.

Фантазии наивных снов, Шизофрения, Несовпадение вечных тем: Души и тела.

А в это время, между тем — Звезда летела. А загадать успела ты? Увы, я тоже.

Ласкают колкие цветы Нагую кожу. Зачем венок ненужных слов, Нет продолжения. В июльском поле васильков Любвикруженье…

Я стою, и без ромашки гадаю, В этом доме две похожие двери: На одной печатным листиком "знаю", На другой неровным почерком "верю".

Если верить, то ошибок навалом, Если знать, то приумножишь печали, Бродит ветер по обрывистым скалам, Студит остров, о котором мечтали.

Я поверю, всё равно не узнаю, А узнаю, всё равно не поверю, Я сегодня, между снегом и маем, Отыскал тебя, подарок — потерю.

Картинки-Валентинки, бумажные сердца, Они не убедят вас поверить до конца. На магазинной полке штампованный картон, Да разве это скажет о том, как любит он? Да разве это скажет о том, как любишь ты? Прошу вас, не дарите бумажные цветы...

Цветёт лишь на холод черёмуха. На зиму любовь зацвела. А бес не в ребро, а без промаха Под сердце. Такие дела.

Не дарю я цветы виртуально, Это было бы слишком банально, Поцелуй на холодном экране Как букетик засушенный в раме. Что же делать, ну просто не знаю. Разреши, я тебе пожелаю:

Пусть не тянет тебя повседневности тина, Пусть тебе улыбнётся любимый мужчина, Поцелует, обнимет, подарит цветы, И на тысячу лет — только он, только ты...

Улетели мухи на юга, Замела дороженьки пурга, Только с ягодиночкой Узенькой тропиночкой Мы бредём, не думая куда.

Не кричит кукушечка ку-ку, Две вороны мёрзнут на суку, Им бы в дали дальние, Где цветы хрустальные, За крыло, а может за руку.

И пускай сойдётся клином свет, Нам другой дорожки с милой нет, Мы идём, влюблёнными Глупыми воронами, Что с нас взять, когда семнадцать лет.

Радость горькую забыть, Домик старенький забить, Чаю крепкого налить, И в дорогу. Рядом жить — сойду с ума, А сума, так не тюрьма, И кобыла не хрома, Понемногу... Что по полю мне, что в лес, Пусть ведёт беспутный бес, Руки есть и ноги есть, Счастья нету, К чёрту память ворошить, Чему быть, тому и быть, Разменяю свою прыть Как монету. Может в городе другом Есть такой же старый дом Где живёт лукавый гном, Судьбы моет, Мне ни сказки, ни мечты, Только б знать, ну как там ты, Я пожёг свои мосты, Сердце ноет.

Ах, вечер выпускной, ах танцы до упада, Шампанского глоток и ветер в голове, И хочется душе шального звездопада, И манит — босиком по ласковой траве.

Последний раз открылись школы двери, Ещё чуть-чуть, назад дороги нет, Ах, эти поцелуи в старом сквере И первый в жизни встреченный рассвет.

Всё будет, всё придёт

Прикусил я травинку случайную, А она оказалась горька, Мы с тобой повстречались нечаянно, Справа поле, а слева река.

Трын-трава ты, трава окаянная, До чего ж ты меня довела, Вновь любовь невозможная, пьяная Прямо в душу, такие дела.

Был четверг, после тёплого дождика, Значит сбудется всё, чего ждёшь, Вдоль тропинки цветы подорожника Да как в песне, высокая рожь.

Чем поладили? Вам это надо ли? Я и так слишком много сказал. Провожал я любовь, звёзды падали, И туман по колено стоял.

В старом домике сонный покой, В деревеньке собаки не лают, Гриф привычно мозолю рукой Да прошедшие дни вспоминаю.

Вот и май на дворе, Звёзды в старом ведре, А вокруг ни души, Только мышка шуршит.

Не идут на аккорды слова И гитара не строит немного, И в печурке сгорели дрова, И калачиком ночь у порога.

Мне бы дверь на крючок Да тебя под бочёк, А вокруг ни души, Только мышка шуршит.

Всё пройдёт, заметёт, улетит, Тает прошлое в вечном движении, Только зеркала память хранит Нашей нежности робкие тени.

Снег черёмух в окно, Без тебя — всё равно, На душе — ни души, Только мышка шуршит.

Нам тысяча лет, мы взрослее своих отражений. Всю тысячу лет мы искали, друг друга не знав. Мы ниже травы, выше слов и сложившихся мнений, Не бог нам судья, не указ нам церковный устав.

Судьба — не судьба, если нам это вовсе не надо, Друзья да враги, ах, какая вокруг суета, Я жизнь променяю на страстную ночь звездопада, Я в бога не верю, но есть назначенье креста.

Что рай или ад, всё наивно и слишком не прочно, Кому разбирать, кто был нежен, кто искренне груб, Зачатие было, придумали, что непорочно, Распятие было — распахнутой нежностью губ.

Жарким летом на полянке Зажевал кусок поганки, Ноу комент, что потом. Обменяюсь опытом.

Закатил два колеса, И не зацепило. Только в лес, как колбаса, Уползла мобила.

Я курю да чушь несу, Эхо ухнуло в лесу, Я хи-хи, оно ха-ха, Значит, травка не плоха.

Возле речки на лугу Три коровы спят в стогу, Вот же окаянное Счастье конопляное.

Свадьба, значит снова всем петь про камыши, На соседскую жену оперевшись взглядом, Даже поп гармошку взял, сбацать для души, А козе баян зачем, был бы милый рядом. Утром, мятые с похмелья, что коза, что поп, Мятный орбит на рассол, морщит самогонка, Без претензий, собрались похмелиться чтоб, И опять про камыши, как всё в жизни тонко. Я морали не люблю, все мы хороши, Заблудился невзначай в закоулках улиц, Там с безбашенной козой слушал камыши, Жаль, не распрямится рожь, так деревья гнулись. Нам что свадьба, что ещё, любят на Руси: Пить так пить, чтоб пол качало, удержали б ноги… А потом помолимся: Господи, спаси!.. И спасёт. В который раз. Любит нас, убогих.

Не говори, не говори, Я всё прекрасно понимаю, В лучах бессовестной зари, В твоих руках я замираю. Не надо слов, не надо слов, Прости, пойми: слова — пустое, Ведь я давным-давно готов И в рай и в ад, но чтоб с тобою. Молчи, желанная, молчи Когда глаза в глаза — не видно, Когда сердечко так стучит, Когда забыто слово "стыдно", Нет слова "я", нет слова "ты", Есть мы, а прочего не надо. Как не стеснительны цветы Последним летним звездопадом...

Не то, не так, не там, да бросьте, Всё это пятницы синдром. Всё ерунда. Сходите в гости, Попейте кофе с коньяком, Знакомым кости перемойте, Погладьте ласково кота, А если есть гитара — спойте, Как ни крутите, суета. Но если возвращаясь поздно От точки там до точки тут, увидите, какие звёзды Вам нынче светят и ведут: Ступайте смело по дорожке, Отбросив накативший страх, Избушка ждёт с луной в окошке, Кикимора грустит в кустах, Русалка с лешим на качелях, Вон прикорнул Иван-дурак, И заблудитесь в днях, неделях... Слабо? Тогда не то, не так. Наивны детские потери, Всё крепче прагматизма лёд. Поймите: в сказку нужно верить, Тогда она сама придет.

Баю баюшки-баю, Про кикимору спою, Девушку болотную, Глупую животную: Ей весною маята От пустого живота, Молодцы прохожие Очень толстокожие, Ой… Надо внучке засыпать, Снами щёчки щекотать, Подрастёшь и тихою Станешь лешачихою. У берёзы у куста Тропки путать — суета, Прынца тебе выловим, Замуж тебя выдадим, Ой… В гости совы прилетят, Принесут вам лешачат, Придёт старенький медведь, Будет деткам песни петь. Дремлет серенький волчок, Поролоновый бочёк, Спят игрушки до утра, И тебе давно пора, Тссс…

Дойдём до рубежа, зальём пожар, Осталось перейти через дорогу, Хорош мычать, ты по карманам шарь, На водку не хватает нам немного.

Всё началось классически на пятое число, Как люди, в кассе парились, но после — понесло, Полсотнями нам выдали, топырился карман, Пивка по литре выдули и сели на стакан. * Не потому, что холодно в дому, Не потому, что в русских к водке тяга, А почему — и сам я не пойму, Вот хочется, и всё, такая шняга. * Заборы лбом бодали, сносили суету, В канавах ночевали от дома за версту, Дым коромыслом мерили, который из окон, Но в Бога где-то верили, хоть не было икон, И Он нас спас, когда тупой Камаз Нахально переехал вдруг дорогу, Ты не мычи, опохмелю сейчас, А завтра — на работу, слава богу. * Но было утро ломким и простым: На свято место очередь не жалась, И листья налезали на кусты, И пустота в душе себя боялась…

Ругать не умею, жалеть не желаю, Жизнь катится, словно по рельсам состав, Я помню, как ждал окончания мая, И нёс ахинею, привычно не прав. Смешной гороскоп мне пророчил удачу: Немножечко тополь, немножечко лев, Давно уже вырос из возраста мачо, Шутом был на свадьбах своих королев, Но, всё ерунда. Хочешь светлого? Пиво. Большого и светлого? Вымой слона. Уж рожь распрямилась, отплакалась ива, Вот только тревожит зануда Луна. Для смеха — повыть? Не добавится толку. Что было, то было, о чём тут жалеть? Но буду искать в стоге сена иголку, Пока не достанет костлявая…

Туман упал с каким-то странным вздохом, И кто поверит, что сегодня — май, Повыше нос, а что, совсем не плохо! Не так уж плохо, ты не привирай. Не сказаны слова, не спеты песни, Львы замерли, смотря на парапет Где мы забыли души, интересы, И начатую пачку сигарет. — Всё будет! — Ладно. — Всё пройдёт! — Я знаю, Зачем шуметь, черёмуха цветёт. — Я с каждым маем больше понимаю! — Прости, но это — високосный год. * Небыли, ад, атрибутика дна, Ангел не любит весеннюю кашу, Синее небо вечерним закрашу, Холодно, если в постели одна? Сырость сознания маем согреть Не удаётся, и не поддаётся Просто понять, что менять нам придется Слово «любовь» на понятие «смерть»…

Рощи золото — звон парчи, Днями тёплыми не обманется. А колёса стучат в ночи: Устаканится, устаканится. Этот поезд меня везёт По знакомой унылой местности, Не на месяц и не на год, К неизвестности, к неизвестности. Проводнице рубли за чай, Только этим навряд согреешься, Вот бы встретиться невзначай. Зря надеешься, зря надеешься. Может, выбрал не свой билет? Неужели нельзя надеяться? Кто сказал, что выхода нет? Перемелется, перемелется. Вылью водку в пустой стакан, Выпью. Что там судьбой обещано? Полустанок есть и стоп-кран, Моя женщина, моя женщина. Я залезу в запретный сад, Плод сорву с кожурою твёрдою, Не возьму судьбу за рога — Так удачу за хвост подёргаю!

В тихом омуте черти водятся, Куролесятся, хороводятся, Да с русалками по кустам… Врать не буду, я не был там. Просто хочется стать хоть чёртом, Чтобы только не быть за бортом, Чтобы выплыть на Валаам… Врать не буду, я не был там. Мне знакомо и незнакомо: Глаз твоих невозможных омут, Золотая волна волос… Врать не буду, не довелось. Ну а если бы вдруг случилось, Что такого, скажи на милость, Даже если не навсегда?.. В тихом омуте лишь вода. Спит карась — золотая рыбка, Спит луна отражением зыбким, И ни мостика, ни плота… Ну, поплаваем? Теплота!

Всё очень просто. Просто до поры Мы принимаем правила игры. Игра прекрасна, красочна, щедра: Бенгальские огни и мишура! Как весело! Как здорово!

Конец.

Не золушку, Не принц, Не под венец.

Ромашку по привычке теребя Устало превращаемся в себя.

Музыка смолкла, слышно цветы, Около, рядом, милая, ты, Горькая сладость, боже прости, Глупую слабость не допусти. Время беспечно скачет вперёд, Нежность навечно, кто это врёт? Нота немая медной струны, Не понимаю, кто это — мы. Звёзды упали ломким стеклом, Мило болтали, но не о том, Мысли захлопни, свет погаси, Память, запомни, чудо, спаси. Тонкие вижу тени минут, Двигайся ближе, души не лгут, Чья ты потеря, чей ты покой, Кто в тебя верит, бредит тобой? Тени устанут нас повторять, Донна Нирвана, Господа мать...

Ну-ка, дети, встаньте в ряд, На прогулку, детский сад! На кого напал понос, Кто целуется в засос, Кто накрасил лаком лоб, Кто чужую фишку сгрёб, Кто не в тему водку пьёт — С нами вместе не пойдёт!

Я в ответе за человечество, Без него не могу ни дня, Только что-то моё отечество Не востребовает меня.

Испытывает бес, суёт забавы: На ломтик лести — два кусочка славы, Настоян чай на вычурности снов... Спасибо, нет. Прошу без докторов.

Повезло, я богат, как морские цари: У меня на рябине огнём снегири, У меня на ладони июньская синь, И слова, что хмельнее изысканных вин,

Отформатировать прошлое Как хард-диск: За-ши-бись. Всё такое пошлое. Смешное. Мы — рядом. Нежности — взглядом. Нам было надо, Но... Лезут обязанности. Ты прости, Я тебя очень-очень, А между прочим Вот та блондинка глазами в осень... Мне смешно и тебе смешно. Понимаем, не всё равно, А жить-то надо.

Ошибочка файликововой системы.

Мы — немы? Не — мы.

Дойдёшь до тюрьмы: Враньё и позы. Ты любишь розы? Врешь. Найдешь. Зачем эта ложь? Не спрашивай, И не буду врать. Мне бы поле... Диван-кровать Скрипуча-я... Что есть я? А, всякого до х*...

Я не знаю где и когда и с кем Нажму эту кнопку, убавить темп, А тем, между тем, ну какая разница, Крутись не крутись, всё такая задница!

А небо сегодня такое зимнее. Где ямщик, в мороз увези меня...

Вечер мой привычно простужен, Ну и что, никому не нужен Божий дар, куда его деть? Передать-продать-умереть? Нате. Он не такой уж, в общем, Строчки нежности, грусти рощи, Тени лень, или лени тень, И немного от деревень. А немного, и ждёт дорога, Все мы первые, там, у Бога, В ряд: крещёныё, некрещёныё, Дай-то всем, чтоб снова-рождённые, Чтоб не стало злости и зависти, Чтоб без ярости. Как трава — расти, Чтобы вырасти — ясность обрести, Чтобы искренне говорить: прости, Не бубнить под нос: слякоть, лужи. Грустный вечер, мы сможем, ну же!

Меня судьба носила, хотя я не просил, Костлявая косила, случайно откосил, Ехидничать не надо, даёшь благую весть, Хочу дожить до ада, забавно, что там есть. Замаливают в храмах естественную суть, Одни шагают прямо, другие — как-нибудь, Садил сады — аллеи, от дома — только дым, Увы, не стал умнее, а просто стал седым. Омлет готовят куры, наивно, не со зла, На лоб глаза амура: ну не берёт стрела, Не то, чтоб толстокожий, но душу не найдешь, Настырные вельможи устроили гудёж, Расслабились не хило, рубах порвали — жуть... Я помню всё, что было. И не хочу вернуть. А завтра — будет завтра, хмельнее, чем вчера, Воскликнет юный автор: забавная игра, На френч наклеит стразы, и зарифмует жесть, А я состарюсь разным. Что выросло, то есть.

Чуть-чуть вина, читать стихи, Слегка поддаться лёгкой грусти Что дни обратно нас не пустят, А, впрочем, эти не плохИ. Болтать о многом, ни о чём, Смотреть в покой на дне бокала, Что б раньше не было, так стало, И каждый глупо обречён Шуршать, искать, иметь, ласкать, Обманываться, всё сначала. Корабль у звёздного причала Устал задумавшихся ждать. А там-то, там-то, посмотри: Мечтать, искать, иметь, ласкаться, Придумать, сочинить, признаться, И на рябине снегири, Зима. Банальное "с ума, до дна"... Привычно и не можно. Чуть-чуть вина, но осторожно, Чтобы остался вкус вина.

Плёнка — 3000 единиц. Диафрагма — 1/128. Выдержка маловата. Без автомата.

* Зачем лежачего добивать? Да просто, чтоб стал святым. Была охота его пинать И нюхать весь этот дым. Ему-то, после, гляди, почёт, И образ на образа. А тут и водопровод течёт, И дурью орёт коза, Всех развлечений да добрых дел — Забить калику кольём. Во, окочурился, посинел.

Апостолы. Окоём. * Не мы выбираем когда умираем Черту, о которой ни слова не знаем, Там черти — улыбчивы, ангелы — серы, И нету границы сознанья и веры, Желание жить перевесит едва ли Все наши заботы, грехи и печали, Любовь и измену, и розы и маки.

Не стоит спешить. ТАМ нет времени? Враки. * Кружатся призраки в кругопадении, Мыслят мечту: стать бы деревом, вырасти, Тонкую грань между явью и временем Выпросить, выпросить, выпросить, выпросить!!! * А бог на облаке боком Разлёгшись, в бороду хмыкал, Обрыдло ему быть богом, Он, слившийся с мотоциклом Жал триста под вопли Вуду, По трассе (одно названье) Расхристанной тракторами, Разбился, но как-то выжил. Решили: вот это — чудо. Потом приходил Иуда, (Из автосервиса парень), Шутил: ну силён, Гагарин! И прятал глаза привычно. Все живы. Зачёт. Отлично. * Ох уж эти сервисы при вокзале, Проявили плёнку, сказали — брак. На замену — чистую мне отдали. Только я на чистую — ну никак.

Поздравлять блядей, Посреди идей Поскользнуться в луже. Кому ты нужен? Им, замужним, Потанцевать, Выпить, пофлиртовать... Эмоции рвут штанины? Малчег, ты — Буратино! Искреннее — интимно. Здесь — есть корпоратив. Нужен презерватив? Будь, и домой, К той, которой Ты не дарил цветы. Свинья, и всё-таки ты. Она живёт твоим запахом, Думает твоим голосом. Верит в светлые полосы, Любит, наверно, дура. Вечная Кама сутра Сознания и рассудка.

подражание Митяеву По ночам зудят несуразности: На ветру грехи свои вытрясти, Но по технике безопасности Не положено, значит бог простит,

Я стоял под грузом несчитано, Я курю, где это запрещено… Но обманывать свою женщину Даже мне, обманщику, не дано,

«На дворе — трава, на траве — дрова», Я шептал — люблю, я шептал — слова, Были те — слова, были мысли — те… Выключайте, если уходите.

Развели мосты, и слова не в счёт, Разменял я нЕчет, не вышел чёт, А твоё окно до утра не спит, За свою любовь ты меня прости…

Моя любовь как свечка на костре, Наивных чувств пожар задуть ты можешь, Но всё сильнее ты меня тревожишь Гулянием с собакой во дворе.

Собаке легче, у неё любовь Проста как куст, который метит часто, Когда увижу, закипает кровь Твой профиль что анфас родит любовь.

Я не поэт, но жду что ты войдёшь Ко мне, наивному, подаришь свою ласку Собаке, в миску супа я налью, И мы с тобой сольёмся без прикрасу...

Призрачные образы любят горевать, Розы вазам розданы, мысли про кровать, Знойная проказница, в темени минут Мне какая разница, как тебя зовут. Отзвенело зимнее, Лезет трын-трава, Вся любовь — лишь химия, Да движенья два.

Три ключа у меня на брелке: От работы, от дома, от рая, Дом забит, рай весной протекает, А с работы ушёл налегке.

Три дороги лишь сказке нужны, Есть четвёртая: просто вернуться, Поскользнуться, упасть и проснуться, И принять за пророчество сны:

Полюбить, обмануться, забыть, Ни покрышки ни дна, ни покоя, Жизнь, ты знаешь что это такое (С), Обмануться. Узнать. Полюбить...

Я не по чину нынче заскандалил, Я на корню карьеру зарубил, Сказал что хвалят только «трали-вали», И хлопнул дверью, сколько было сил.

Писать попсу мне не хватает тяму, Картавый критик, пробуя кефир, Сказал: фигня, отпгавтье это в яму, И я ушёл, и выбросил в сортир.

Захлёбываясь в приторности быта Запил всем злопыхателям назло, Нетрезво сеял рифмы через сито, А вдохновенье так и не пришло.

Замученные с детства три аккорда Задумчиво терзал по вечерам, Сидел на табуреточке нетвёрдо, На кухоньке, свидетельнице драм…

Нагрянет май соблазнами сирени, Бессонница пойдёт встречать зарю, Пегас — козёл, нет музы, я не гений, Но я свою нетленку — сотворю!

А-б * А снег ничуть не холоднее, чем лёд. А грусть пройдёт между было и мне приснилось. А левый тапок больше, чем правый, жмёт. А, просто вспомнил, забыл, и опять случилось. Бегут по проводам-годам города, Балдеют мыши, что их не поймали кошки, Блажат сокурсники, вспомнив портвейн "Агдам". Блядь, можно я поживу, ну чуть-чуть, немножко?

Продолжение Мерлезорского балета

Все понимают, что не доживу до ста, Вонь поднимают, а чувство понять — не катит, Выдра выхухоли, выдумали, сестра, Вечно так, я к поэзии просто катет. Грач в гнезде, им на юг улетать пора, Грусть в узде, но пока не настало срока Гнусь да выгнусь с отметиной топора, Голосистый, задиристый, как сорока.

День как ночь, если нечего дню надеть, Дон не выдаст, лампасы пришил, и фиглость? Да неуж мечты изойдут на нет Деревянными пулями, мимо виска, на вырост. Если Ева была, так и Змей искуситель жив, Ежли грех случился, так что уж так горько плакать, Ерундой в голове с похмелия позитив: Еремеевской девке, гляди ко, нашёлся хахаль.

Жизнь железом по темечку, я привык, Жесть, конечно, но не разводить же слякоть, Жаль что мысли с рельсами стук не в стык, Жало в жопе, и как бедной пчёлке какать?

За зимой, как обычно, придёт весна, Залюбуется цветом черёмух белых, Зайка с нежностью, только идёт всё на, Задумчиво, очумело...

Индикатором инея лёд в руке. Или я или нет, мне шипы, вам розы. Извините, просто крупнее нет, Иллюзорно, глупо, но небо в звёздах.

Конь по краю, но дата — лишь календарь, Ковырять в душе — да к чертям собачьим, Колокольня рядышком, лишь ударь, Кошка чёрная, значит вперёд, к удаче!

Л-М в добавку.

Лжи в любви не бывает, бывает блуд, Ляжешь с принцем, принцессой, увы, не станешь. Ласки-нежности утром так плечи трут, Лабутены? Чем ты себя обманешь?

Маята у кота блох ловить с хвоста. Мята мается над заговорным зельем. Мерный маятник хочет пробить до ста, Меня не трогайте, я с похмелья.

Н-О Ночь накосячила: мысли прокисли, Некто незлобно шуршит камышам: Не от наивности падают листья, Но не стесняйтесь припудренных дам.

Осень — понятно, всем ёжики в зад. Очень. Опять. Все фантазии детства, От напридуманного королевства Осликом серым везут в детский сад. П -Р Помните: "попа полна огурцов"? Память туманят загадки из детства, Принцу — принцессу и пол королевства, Пришлому память великих отцов.

Рыкнуть? Да кто мою рыкность поймёт. Рыть и рыдать? Да кому это в тему. Радость любви, расставания лёд, Рвётся сложиться в "прощай" теорему. С-Т-* Сон не приснится, пока не заснёшь. Серое небо и осень как плесень. Стоит лишь мысли мечтами завесить, Снова в секундах которого ждёшь.

Тварь тишина растворяет до дна, Тихо, товарищи, духом воспрянем, Ты не жена мне? Почти не жена, Только давай всё пройдёт и помянем.

Интермеццо. * Волк выл так долго, что выковырял звезду. Кубарем падала, клетку кота задела. Часто мне блазнится близость души и тела. Кот убежал, нет звезды, может, после их заведу. * Как целовались на выпускном, взасос, Ширина проспекта не шире комнат, Я цветы с соседних клумб преподнёс, Ты сказала адрес, жаль, не запомнил. * Жизнь бежала: будто бы от собак, Память прёт и прёт, покаянья просит, Понимаю, многое шил не так, Понимаете, что ещё не осень. * У-Ф

Утром, с похмелья, ну, знаете сами, Утки походка но мысли как сани, Утюшки-путюшки, гусю не в пасть, Ум был вчера, умудриться б не пасть. Фифа сморкалась в платочек укромно, Флаг, засмущавшись, пореял негромко, ,

У меня, у меня в огороде ни хреня, Рифмоплётство — ремесло, что садил, то выросло.

На небесах, где ясен день, Как никогда прекрасен рай, Нектар назойливый не пей, Придет весна, тогда встречай.

На небесах, где в облаках Судов нестрашных суета — Рояли спрятаны в кустах, И все подряд звучат на "ах",

Росинки звуками с листа На небесах, где нет дождей, Я буду там. Дождись, не пей, Ты всё забудешь в облаках...

Ещё ромашки не цвели, Ещё рюмашки строем в ряд, Мне долго падать до земли, Потом совсем немного, в Ад,

Но я вернусь, и ты поверь Что эта дверь — туда сюда, А после — станет навсегда, Пробить бы твердь.

Принца ждала, а припёрся какой-то конь. Замок, оно конечно, аж два окна. Знаки судьбы рисуют тебе ладонь, ты их стираешь и снова сидишь одна. Знать бы да подстелить бы, а может, пусть? Конь, он ведь тоже лошадь, почти как ты, помнит всего Онегина наизусть, жаль, забывает к дате дарить цветы... Конь заходил опять, но не снял пальто, видно стесняется, (вроде бы все свои). Лето болеет осенью. Под зонтом холод и пожелание: доживи

Позабыть да забить, нежность — злая зараза, Слева боль, и ничем не стереть. Мне сегодня приснилась та синяя ваза, В ней мы ставили розы на смерть. Жизнь грохочет по нервам порожним составом, Много было, да быстро прошло, А увядшие розы так искренне алы, Им никто не ответит: за что.

Ошибался, шутил, это было приятно, Быть не первым? Последним бы быть. Но на солнце опять появляются пятна, И на сердце. Нельзя не любить.

Прихватив бутылку пива я гулял по парапету, Мне была по барабану виртуальная жара, Я влюбиться собирался, я ладошкой гладил лето, И портвейном похмелился прямо с самого утра. Две задумчивых ромашки нарезали по дорожке, Нарезать дорожку с пОнтом, понимаю, не легко, Шаловливые чертята на гарнир сварили рожки, Знать не зря я пил неделю, и не зря — не молоко. Расставался и встречался, до упада налетался, Горячился, но случайно спотыкнулся и остыл. Приходите на поминки, кто не очень-то зазнался, Только в слух не говорите: ах, каким он парнем был. Не планирую покаместь, это так, промежду прочим, И рублём не озабочен, и судьбой не обделён, И готов по пионерски, и как лезвие заточен, Но лимит уже на грани... Вот такой приснился сон.

Возможна любовь необычная — к трём апельсинам, Возможно любить свою родину просто и мудро, Возможно пристойно любить у калитки рябину, Возможно мечтать, полистав перед сном «кама-сутру»

А вы не мечтайте, ведь всё в этом самом не ново, Любовь — это то, что по Марксу, дано в ощущенье, Влюбляйтесь, сердечные, снова и снова и снова… Ведь завтра не будет… Измене не будет прощенья.

Проста технология: плоть жмёт желанием — леской, Рыбак рыбака, уж рыбачку увидит — за милю, Умею любить, а в словах рассказать не осилю.

Хотя, ерунда, и она всё поймёт, без сомненья, Разрежет любовь на полоски и сварит варенье, Отечество любят в манере пристойной и светской.

Дедулечка, здравствуй! Надвинулся праздник, Пишу эСэМэСкой стишок: Давай, надевай полушубок свой красный, Бери бутафорский мешок, Мы ждём тебя очень, наш старый проказник, Снегурочку только смени: Та, прошлая, губы накрасила ваксой, Кричала: «Банзай хомини». * Часть сообщения потеряна * Рубанок и гвозди принёс Буратино, Мальвина явилась в белье, А Хрюша опять притащил апельсины, И ослик — салат оливье. Подарков не надо, мы все тебе рады, И Лунтик, и Кузя, и я, Когда осчастливишь детей из дет-сада… Опять Винни-Пух как свинья * Часть сообщения потеряна * Шалтая болтает, а Шляпник и Соня Не могут встать из-за стола, А кролик посеял перчатки и веер И вдруг превратился в осла. Меня закачало, а чем, я не понял, Вот номер, вот взрослая жизнь! Ну ладно, ты, дедушка, как там, не помер? Давай, заходи, похмелись * Получатель находится вне зоны действия

Если хочется сказать — не молчи, Если хочется налить — не пролей, Если хочешь уходить — вот ключи, Уходи, но возвращайся скорей.

Без тебя моя судьба — не судьба, А с тобой моя судьба — пара строк, Ты не думай, я совсем не слаба, Да и сам-то: не король, королёк,

Птаха певчая, лети, не сдержать, Жаром пёрышки и страсть в голове, Но когда-нибудь вернёшься опять, Чтобы рядом: босиком по траве.

И нитью Ариадны могут быть Подарки, и тупым предметом быта, Пытаемся букетом угодить, А старой надо новое корыто.

Усыпан пухом тополя июнь, Дарю, бери, владей, ходи и властвуй! Ах, бабушка, ну что же ты, не нюнь, Далось тебе под старость это царство.

Увязли в вазе импортной цветы. Оплыли от жары бока конфеты. Принц долгожданный заблудился где-то.

Я разделить хотел с тобою лето... Ну, отдохни от глупой суеты! Нет, всё же, всё же прав герой мультЫ!

Май раскрашивал сирени, Утирал дождю слезинки, Паучки сплетали время В золотые паутинки. Паутинки стали сетью: Липнут дни и пыль садится. Скоро август. Мы не дети. Только помнится и снится.

Не потеряешь — не найдешь, Найдешь не то, что потеряешь, Пойдешь — пути не разберешь, Вернешься — дома не узнаешь. А старый сад как старый сон, Наивных мыслей представление, А этот "он" уже не он, Он был давно, одно мгновение. Бледнеют сонные цветы, Не отдохнув, пора в дорогу, И эта ты — уже не ты, А жизнь идет, и слава богу, Все километры долгих дней, Все киноленты судеб ваших Храните в памяти своей, А кто-то вновь ладошкой машет, И удаляется, и вновь Вам улыбается и тает... Такая странная любовь, Ей целой жизни не хватает.

Жуткий кризис в российском лесу: Волк сухую жуёт колбасу, И в шале, (без обмана), Запивает чинзано, Распоясался кризис в лесу.

Май замаял. Скоро лето, Хватит буйствовать сирени, Время липам, время ливням, Время томности вечерней, Вечер медленных прогулок И забегов многоножки, Не молчи, не стой сутуло. Объясняю на картошке: Май — замаял…

Многоцветье на пакете, На плакате — многоточье, На душе мечты о лете, На ладони холод ночи. Было всё, полёт и пламя, Серый саван — пыль упрёков. Чья вина, что между нами Нынче стало одиноко? А цветы цветут, не вянут, А душа надежды хочет, Пусть опять меня обманут Наши ночи. Там где шёпот, там где лепет, Там где Ласка — это имя, Мысли растеклись о лете, Там мы были молодыми.

У меня всего добра — кот босой, В холодильник влез паук на постой, А чего коту, наловит мышей, Вот меня, сказал не так, так взашей. Затаю и намотаю на ус, Скоро лето, может ягод дождусь, А потом грибы да сад-огород, Так, гляди, к зиме и кризис пройдёт.

Поздний вечер, уставшие свечи чадят, И пора расходиться, надеждам назло, И на клавиши, черные с белыми в ряд, Загрустивший рояль опускает крыло.

За окном, в темноте, притаились цветы, Как собаки, готовые никнуть к ногам, Где им, ласковым, знать, что прощаешься ты, И уходишь к заботам, делам и долгам...

Только тени в углах да испуганный свет, Только темень таращит из окон глаза, Не спеши, вдруг рассвет нам подскажет ответ, Если выйдешь, обратно вернуться нельзя.

Что за вечер, и что эти свечи чадят? И зачем расходиться, надеждам назло? Но на клавиши, чёрные с белыми в ряд Загрустивший рояль опускает крыло...

Не думай о сусеках свысока, У каждого своё предназначение, Кому хранить муку для колобка, Кому лишь муки жажды похудения... * В доме видимо неладно, Все сусеки подмели, Что там говорить, Взяли колобка за гланды, И на краешек земли, Некого винить. Глупо верить в чудо, хуже, чем простуда, Хоть с волками, ну да ладно, был бы жив, Выйдешь из сусека, злобным человекам Однозначно попадёшься на ножи... * Колобок, колобок, что ж ты бросил меня, Я ж хотел тебя больше коня, Колобок не рыбачка, но нам, морякам, Вся путина ведёт к косякам. Полем, полем, полем колобочек пролетел, Полем, полем, полем я давно его хотел, Полем, полем, полем, там трава да сорняки, Кони ржут на воле, но они не моряки... * На ковре из прелых листьев, прямо под кустом, Колобка лиса небрежно уболтала, Подкатила в ритме вальса, мол, почём бостон, А потом, ни о чём, и грустно пел патефон...

Я иду по ягоду, да беду несу, Я беда и ты беда, смешинки на носу, Такое впечатление Что светопреставление В лесу.

Мама моет раму, пиво ждёт футбол, Я люблю блондинку, а блондинка рок-н-ролл, На этой маленькой планете, Где от чувств бывают дети, Слабый пол…

Я ботинки голубые не ношу давно, В этом танце все вторые, первым быть смешно, А на маленькой планете, Где росли в капусте дети, Снег взошёл.

Мама раму вымыла, закончился футбол, Меня подружка кинула, такой вот рок-н-ролл, Но маленькой планете Где блондинки верят йети, Всё равно.

Я бреду, несу беду, руки до колен, Рама Кришна харе, но пиво тянет в плен, А завтра снова пятница, Что сбудется то сладится, Сразится несуразица Со всем…

По над облачком солнышко вышито, А под облачком речка да луг. Почему ж это в жизни всё вышло так, Разлюбезный мой ласковый друг.

Было весело, да загрустилося, Были нежности, да не сошлось, Солнце в осень за лес опустилось и Свет запутался в цвете волос.

И осталась лишь вышивка солнышка, Ниток цвет отгорел и поблёк, Пожалела жар-птица нам пёрышка, Горек стал полевой стебелёк.

А могли бы рядком, да с припевочкой, Нынче в печке печаль да зола, Ах ты, девочка, милая девочка, Дай-то Бог, чтоб ты счастье нашла.

Стихи совсем не про кровать. Завидую Эзопу, Не выражаясь посылать, И всем понятно: в жопу. Неприменим ненорматив, Довольно нелогично: Мой оппонент — презерватив, Сказать так — неприлично. Налить винца, влепить свинца, Плюя на вопли чаек… Но жаль, нельзя начать с «конца», Что сильно удручает, Эссенция вас не берёт, Ботаник, выпей йяду! Летит фанерный самолёт По срубленному саду…

Знаешь, всё чаще тянет скатиться в прозу. В детстве манила сцена: цветы и позы, Полузатёрта временем жажда неги, Вязнет порыв в условностях, словно в снеге. Грусть, как в суставах хруст, неужели годы? Ящик почтовый пуст, сон — глоток свободы, Шрамы на одиночестве, не татушка, Раньше была царевна, теперь лягушка, Лезвием возраст чертит по тонкой коже, Толку-то в том что знаем, умеем, можем, Памяти вёрсты строк — черновик романа. Грустный такой итог, но для точки — рано. ниже — черновик. Знаешь, всё чаще тянет скатиться в прозу. В детстве манила сцена: цветы и позы, полузатёрта возрастом жажда неги, вязнет порыв в условностях, словно в снеге. Грусть, как в суставах хруст, неужели годы? Ящик почтовый пуст, монитор в разводах, лезвием возраст чертит по тонкой коже, толку-то в том, что знаем, умеем, можем, шрамы на одиночестве, не татушка, раньше была царевна, теперь лягушка, дети штурмуют сцены в плену обмана, проза течёт по венам. Для точки — рано.

Вышел гулять расхристанным, выпившим и смешным, Кисок кормил ирисками, был для них вдрызг тупым. Мойры — посудомойками нынче на авеню. Воскресну назло всем герцам и тысячам каменюг (Которые бросят критики в непаханый огород, В котором растёт рябина, а смыслы наоборот), Злорадное «Не дождётесь» выдохну на ходу, Зря вы мне в след смеётесь, знаю, чего я жду: Осени, синей-синей, в мокром плаще весны, Ту, что назвал любимой, к радости Сатаны, Ту, что сказала «Поздно» и перешла на шаг. Холодно. Сыро. Звёздно. Ветрено. И аншлаг. Знаю, увы, всё будет: вынесут, отпоют, Тело туман остудит… и полечу на юг, К той, что ласкал и верил, к той, что придумал сам, Смазать бы только двери к выдумкам-чудесам.

Сотню правил 3 выпад Сотню правил: как жить, Огрызаться и умным казаться, Заучил наизусть, Но слова — это только слова. Спрячу в осени грусть, Разомну её в пыль между пальцев, Но себя не обманешь, Желтеет моя трын-трава. Сам я выбрал судьбу Быть шутом на потеху прохожим, И словами жонглирую, Глядя в улыбки без лиц, Доживу до весны, Вот тогда, может быть, подытожу, И сложу самолётики Из сокровенных страниц...

Катался дед Мороз на сноуборде, Но, почему-то, не позвал меня.

Мне чувство такта стало изменять. Задумчиво беру аккорды в Ворде. Увязли мысли в ватной голове. Хотелось бы иначе. Может, мятной? Идёт рассвет, бессонницей измятый, Будильником звенит на рукаве. Бубенчиком? Хоть яицами, мне-то. На все вопросы есть давно ответы.

Автобус будет танцевать канкан Кривляясь в ритме радио шансона, Работа — дом — работа, всё знакомо, Нет радости, есть искренний обман Что завтра будет лучше: птица счастья Уронит в руки синее перо. Потом три остановки на метро, Ноябрь, а снега нет, зудит ненастье. Есть дом, есть сын, и дерево растёт, Пора душе отправиться в полёт

За теплотой. Точнее, за вином. Над лужами и холодом гранита Хоть на минуту стану выше быта, Когда по телу градус босиком. И буду думать, что прожил как все Все эти дни и маски, годы, роли, И гордо на руках нести мозоли А не мечтать: босому по росе.

Да ладно, было, и роса и лето, И потные ладошки, и Джульетта.

Когда наливаю И выпиваю, То забываю Где и куда, Булькает пиво, Хочется криво, Дерево — ива, Вот лабуда.

Да не страшны нам темы скользкие, Недавно вспомнилися мне Мои любови комсомольские, В кустах сирени по весне! Со стороны — порвёшь животики, А я таким наивным был, Уроки первые эротики Совсем наощупь проходил.

А знаете, надоело мне рифмовать. Ну так, по привычке приватно шуршу словами Про то, как ромашки нам головами, Когда мы с внучей решили их не срывать. Через дорожку бежал симпатичный жук, Не стали ему мешать, вдруг он занят очень, А день был ласков и летень, и небо прочно, И сердцу совсем не больно, твердит «тук-тук». Зачем рвать нервы и биться об рифы рифм, В руке ладошка и я не такой уж старый, А вечером заходите, поговорим, Про ритм, размеры, под рюмочку, под гитару.

Это многим так знакомо: Цвет черёмух сыплет зря, По углам пустого дома Середина декабря, Боль, обиды, грусть, печали, Пепел страсти, жар разлук, К чёрту всё, пожму плечами, Прибирать — не хватит рук. Годом раньше я бы выжил, Малость раньше — загрустил, А сегодня взял, да вышел. Так уж вышло. Разлюбил.

Мы отдохнём, когда нас закопают, Ну а пока покоя не дают: Соседский кот и запах яблонь в мае, Рабочий день и водка "Абсолют".

Всё было: и попойки и пожары, Вся жизнь прошла как несколько минут, Хотя не вся, ведь я не очень старый, И мне пока покоя не дают

Соседский кот, назначенные встречи, Открытый взгляд и мой нескромный взгляд, Какой дурак сказал, что время лечит, От нежности в душе не найден яд.

Кто выдумал, что счастья не бывает? Хочу любви, надеюсь и боюсь. Лукавый взгляд, и снова сердце тает, Потом пусть закопают, ну и пусть.

Ёлки были из лесу, нынче из Китая, Каждый Старый Новый Год — детство вспоминаю. По глазам нещадно лупит Мельтешение гирлянд, Я в пальто, таксист в тулупе, — Увези меня назад. Бутербродики с икрой да сугробы с горкою, Раньше милую любил, нынче водку горькую. От мороза стынут слёзы, С горки саночки летят, Надувные Дед-морозы Раскорячившись стоят. Шарики стеклянные, цепи из бумаги, Годы окаянные, ямы да овраги. Наши сани ездят сами, Часто — задом наперёд, От Калуги до Рязани Кажду зиму гололёд. Слева — колотье в боку, справа — одиночество, Чик-чирик, кирдык, ку-ку, только... Жить-то хочется, Значит мы ещё споём, Сядем рядом в сани, На сугробы так дыхнём, Что растают сами!!!

Я не прожил и трети из прожитых лет, Пережитков скопилось навалом. Мне бы маленький домик в провинции "net", Чтобы розы по зелени алым. Сколько слов ни крути, а наверно помру Неожиданно, с кем не бывало, Перекрасят забор возле дома на "ru", Где я мелом писал: за*... Прочитав позабудут, и плюнут тайком, Всех уже эта тема достала, И построятся в очередь к домику "com", Подождите, всё дело за малым. Мне дано пережить каждый прожитый год, Ну не зря же цыганка гадала, Не собрал я все камни, что в мой огород Между делом судьба накидала.

Рвут нерв провинциальные актёры, Традиции незыблемой верны, На сцене — дуэлянты и фразёры, В гримёрке — болтуны и ворчуны. Потом, в насквозь прокуренной кафешке, Под водку, сигареты и пельмешки Отеллы с чебурашками на "ты": Обсудят смысл наставшей суеты, Политику, инфляцию, ботинки, Взгляд Штирлица. Усталые блондинки Идут ловить последний свой трамвай, А, ну их. Там осталось? Наливай. Всё суета. Где истина святая? По одному, не надо так орать. Пусть ключник у ворот раздутых рая Успеет вникнуть. Выслушать. Понять. Случайный гость среди чужих сомнений, Продолжу я по правилам игру, Ищу пять лепестков в цветах сирени. Навеки ваш. Собака, mail. ru

Я, как муха, завяз между есть и могу, Только жжёт уголёк, тот, что слева, Подобрел, и желаю удачи врагу, Только где ты, моя королева? Сам придумал тебя, лет, наверное, в семь, А потом понеслось, и — забылось; Между мелких забот и навязчивых тем: Не пришлось, не свезлось, не случилось. Я не буду ромашки стелить на снегу, Снег трезвит, в быт навязчивый тянет, Да, конечно живу, да, могу что могу, Уголёк вот никак не отстанет.

Нежная, снежная, небрежно Королева проходит мимо. Я не то чтоб судьбой отверженный, Зарисовка и пантомима:

Так хочется закусить. Удила, или водки стопку? Закуски — море, удила — грызи не грызи... Жизнь прожита, три четверти можно в топку, Слёзы лить и хрюшей лежать в грязи?

Есть множество тем: Туманное утро, Всем известная пошлая "Кама-сутра", Просроченная, как позавчерашний кефир, Миру — мир..

Всё в прошлости. На дне любви — ошибки. Мечты так неоправданны и зыбки, Хотюльки нам самим давно смешны, Надежды в ножны, глупости в штаны.

Живём и дышим. Воздух морозный Рвём зубами, идём вперёд, Ничего никогда не поздно, Отчаянным — повезёт. *У меня башка, как ромашка, Качается, не сломается. А рифмы и признаки их — Псих.

Я приникну взглядом, губами, Я проникну в что для меня, А потом читатели сами Будут дать и жаждать огня.

Мы разные. Небом связаны, Ничем никому не обязаны. Тссс...

Это шутка и зарисовка Кому? Коту. Когда жить неловко А мы куражимся, Да куда уж нам Говорить о нежности и ромашках...

Уходят мужчины, для вас — без причины, Уходят, романтики для... Возможно, без повода? Дома им холодно? Пухом нам будет земля.

Себя испытать и судьбу послать.

Как ни крути, а манит сука смерть, Приветливая, как ромашка в мае. Возможно, жизни я не понимаю, За столько лет не научиться сметь... Любил любить и телом, и взахлёб, Но вы моих грехов не повторяйте, Потом так грустно и дебильный гроб... Хотя, кому какой. Венок "От зайки" Забавен. Положите, было дело. Я повторюсь, но в рифму только "тело", А не дождётесь. Передумал, возраст. Ещё раз повторюсь: А не дождётесь!

А пойду я во поле, Да срублю три тополя, Распилю их на дрова, Ох, дурная голова. Чем дурней, тем веселей, Гуси мои гуси, Бульончика налей, А страховка — пусть им.

Кони строем ходят в ряд, И никто вприсядку, Хорошо, на первый взгляд, Только нет порядку. Неположено ежу Задирать лисицу, Ляжу в гробик, полежу, Может жизнь приснится:

Тот край, где рай, Где душой вместе, Струна, рыдай Пока гриф не треснет.

Третью оборвал струну, Мне бы в омут, в глубину, Не подумайте плохого, Только я не утону. Кот не лопает сметану, Подавайте вискас, Я судьбе грубить не стану Ежели не высплюсь!

Шут. А что остаётся? Солнце на дне колодца, Радость на дне времени, Возраст клюёт по темени, Память ранит, и совесть жжет, Не могу я наоборот: Срублю тополя, Под которыми целовались! Не буду, пускай растут. Мне этих пяти минут Хватило на двести каюсь.

Минус тридцать пять, деревья в инее, Красотища, примерзает взгляд, Мчатся люди, красные и синие, Синих больше, значит победят!

Первый лёд будет помниться, как никогда, Первый мёд позабылся с рассветом. Это строчки, которые есть навсегда. Ради них я родился поэтом. Да, потом будут всхлюпы про жизнь и судьбу, я родился, и жил, мог и выжил. Всех, кто в счастье не верил, я видел в гробу. А которых не видел, на лыжах. Но пойми, поцелуй, это больше, чем чмок, Были, верили в счастье, итог?

Дума думала, гадала, В темя семечко попало, Может голубь пролетал, Или мудрости осКал... Но решили запретить То, чего не может быть. Запретили курево, Да здравствует дурево!!! глупым, нам, на дне колодца Часто хочется бороться, Жить, зарплата не ага, Дом, так посели врага, Лучший враг прожив там сутки Враз ударится в бега. Знали мы сухой закон, Кто не помнит, выйди вон, Горбачёвские замашки Это детские ромашки, Но запрет на курево, Это точно, дурево.

Рябиновый иней, нет места стихам от простуды, И в горле першит, и шагается с жизнью не в такт… Дурак я, дурак, мне мерещится¨сколько я буду? А всё остальное придумаем, если немного не в такт. А яблони будут цвести, наши яблоки, вместо мелодий, Им, яблокам, падать, и кто их заставит всё знать.. Мы просто проснулись среди всепонятливых улиц. Любовь? Ты иди, а я так себе, буду ходить погулять.

Твои руки нежнее травы, Твои губы вкуснее рассвета. Весь в осколках уставшего лета Я лежу, не поднять головы. Ты летаешь на отсветы снов, И никто над тобою не властен Между призраков прошлого счастья... Это поиски смысла "любовь". Спрячет прошлое злюка метель, Да, гуляли, намёками, снами, Жаль, не капля я, ты мне не камень, Но когда-нибудь будет апрель.

Губы были целованы, плечи — согреты, Не для счастья, а так, невзначай. На балконе одна за одной сигареты, У тебя, не по возрасту, чай, Спать не даст, память помнит сентябрь и ненастье, Память помнит ладошку в руке… Мы не раз ещё спишемся, милое счастье, Вдалеке, вдалеке, вдалеке. Сядем к яблоне, в запахи майской сирени, Под луны неназойливый глаз, Невозможны сплетения чувства и тени, Но для радости будет как раз.

Ритмы глупые, рифмы банальные где-то, Не поможет ладошка в руке. На балконе — одна за другой сигареты, Ты так близко, и так вдалеке.

Мы плетёмся, дети деревень, По привычным городским маршрутам. Очень скоро зацветёт сирень, Каждый год любуюсь этим чудом. Помните черёмуху весной? Воздух, лепестки белее снега… Дом, работа, магазин, домой. Дети интернетовского века. Снилось мне, что в детстве я заснул, В этой жизни не смогу проснуться. Мысли вслух. Весенний ветер дул, И луна, огромная, как блюдце.

Ко времени стоит добавить состояние написания

В чём суть судьбы? Сказать, что решено. А боги в гольф играют, им не спится, Игре мешает глупая синица, Хотел сказать живите — суждено, Какие узнаваемые лица.... От а до я длинней чем я до а. Вам не понять, по шею вы не в теме, Среди берёз, борозд и настроений Не налегайте водкой на вину, Лягушки ластятся, а мне ни тпру ни ну, Такие глупости: судьба со мной напротив, ( спаситель ангел был неповоротлив, Не выспался, я тоже, что теперь?) Тихонько за собой закрою дверь.

Ну нужно же критикам поморщить извилины, Может и мне пригодится. * В зомбоящике балык да икра, Мне б минтая, котик жрал на ура, А ещё бы среди дат и имён Вспомнить запахи наивных времён. Не по Сеньке шит камзол, а кому? Я на пенсию ушёл как в тюрьму, Та же пайка, да жулью за жильё, Комсомольское ты счастье моё. * Мысли серые дождём сеются, Тучки радугу ждут родить, Детям времени в радость верится, А так хочется просто жить. * Я с гранатами не брал высоты, По гранитным берегам нёс цветы, Память каменная вспомнит не так, Отмахнётся: ну ошиблась, пустяк. Я с тех пор живу в таких пустяках Что не выдумает совесть и страх, Так неловко на сидении судьбы,.. Помечтал? Бери весло и гребы. * Мысли серые солнце высветлит, Всем светя, не пряча лица... И не нужно жить, чтобы выжить, Нужно просто жить до конца.

Меня не ждёт признание в Париже, Я лапоть, лапать будут не меня, Зря этот конь, в пальто, который рыжий, Улыбится, бубенчиком звеня.

Я в лес хочу, где ёжики да белки, Суп на костре, конечно, подгорел, На ёлках улыбаются хотелки, Ловить? Как будто нет серьёзней дел.

Ноябрь — как чемоданы на вокзале. Смотрите, для души таможни нет. Слова, слоняясь, топчут тусклый свет Обид, ошибок, глупостей, моралей...

Да, рыжий конь нашёл себе седло. Наезднице не очень повезло, Принц прискакал, был озабочен снами, Был твёрдым дуб. А я шутил стихами, Сон оробел, смешинки ждали дня, Не для меня — пел хор, не для меня. * Напишите, если поняли,

Идите нафиг, всё моё со мной: Черёмухи и яблони весной, Ласкало лето, осень золотила Дорожки, где к чертям меня носило, А, вы там были? Да, красиво очень, Шуршишь себе, ничем не заморочен, Пол неба звёзд, сегодня упадут, А я такой иду, и царь и шут... * Не стоит в столбик множиться обидам, К делению на ноль я не готов, А плюс на минус — бубенцы зубов, Купите лифчики кариатидам... * Метель мечты гоняет со двора, Наступит завтра, и пройдёт вчера.

Простите снам придурковастость лета, Болонский лес приснился невзначай, Поэт среди вчера потом и где-то Рвал нервом рифмы, уважаю, зай.

Сегодня снова осени не спится, Считает дни последнего листа, Под первым снегом мёрзнет суета Того куста, где сон стирает лица.

Глупости, мысли вслух. Осенью били мух, Ждали весну — сирень, Прочую дребедень...

Почему так всегда: среди осени — грусть, А друзья — только листья с берёз, Мне пора в никуда, уходя, обернусь: Чтоб читателям счастья, авось.

Память, зараза, не надо так сразу Ошибки и ласки мешать, Щепоточку пыли от дня, где любили Оставь, и не правь всё на ять. Давай потанцуем, ни нашим ни вашим, И выпустим кролика в лес, И будем смотреть, пока падают башни Наивного поля чудес.

Выглянули звёзды, спряталась луна, Я лежу, тверёзый, вот тебе и на. С пенсии к обеду взяли на троих; Пили под ириску, а ириска — псих: В одно ухо песни Агнии Барто, А в другое слушать можно, но не то. Мы портвейном мерзким шлифовали дно, Мухи — цокотухи лезли пить вино... Памяти заначку не расковырять, Что бы я не значил, кем бы мне ни стать, Но пока тверёзый, трезвый, так и быть, Влезу на берёзу, белочку кормить.

Ни уму не сердцу? Знаю, пустяки, Не было бы берегов, не было б реки, А без крыши небо может и упасть, Кто бы без меня бы озадумал вас?

(Всё потом продлили пивом под коньяк, Тоником разбили, всё равно не так.) Встречный огуречный проходил рассол, Мы куда послали, он туда ушёл. Выше крыши небо, а над ним кураж. Закусывал хлебом це два аж пять о аж.

Деревья вокруг, сорок лет скоро старому дому, Пейзаж подрастает под шелесты шин и шагов, Мой поезд отходит, но поздно мне жить по другому, Грустинки снежинками падают между стихов.

Ладошку подставлю, снежинка грустинка растает, Судьбу загадаю, чтоб мёдом она не была, Боюсь высоты, но встаю возле самого края, (Здоровье не то, чтобы лихо косить под орла.)

Стихи ни о чём. Мало смысла и образов мало. Другой бы кто спорил, а лирику — стопка и спать, Но есть предложение: залезем, давай, под одеяло! Да я не про это, там в ладушки можно играть.

Как смыслы метались, совсем как от веника мыши, Берёзы белели, осины февраль укачал, А то, что подумали вы, я случайно услышал, И чувства, как мог, между рюмками зарифмовал. * Машины шуршат, переплавка им будет итогом, Деревья растут, кто им может расти запретить, Однажды я встану босой перед Господом Богом, Захочет ли он хоть в кого-то меня превратить?..

Весна прошлась по почкам, била вскользь, Черёмуха распустится к июню, К судьбе привык, не распускаю нюни, Живу как все, навзрыд и на авось.

Будут петь рулады соловьи, Будет рюмка водки новогодней, Ты живи, парнишка, ты живи, Не сегодня, слышишь, не сегодня. Нынче май, ждёт сад и огород, Дед опять всю пенсию пропьёт... Выживи, вернись из преисподней.

Не сегодня, слышишь, не сегодня.

На луну не время выть, На судьбу без толка, С детства душу бередит Песенка про волка. Спал и с краю, и один, И в лесу и в поле, А волчок не укусил. Обманули, что ли?

Тридцать три богатыря Прожигают время зря, Не снимаются в рекламе, Прививаться не хотят. Черномора сократили, Вышла сверху ипостась: Во саду ли на могиле; Не привился, не залазь. Раньше мама мыла раму, Нынче руки каждый час, Дети ходят нюхать маму, Пахнет спиртом, потом, матом, (Без намёка на Кавказ.) Про Кавказ, для куражу, Разговор сквозь неглижу, Захотели мысли тело, Три в одном не удержу.

К семидесяти в праведники поздно, Не будит ЗОЖ, подзуживает бес, И лишь всепонимающие звёзды Ехидно улыбаются с небес. * Посредине года, на границе века, Соблазнила муза взглядом человека. Неземною страстью воспылал, дебил, Муза ему лирой охладила пыл. * А розам что, они цвели, Ночами пахли, как могли. Про всё, что будет, понимали... Их продавали за рубли. * Ох уж, были в меню кутежи и попойки, Но пора заниматься долгами. Золотится значок "инвалид перестройки", В центре крестик веночек и знамя.

Пули, по сути, не злые, Смысла не видят, лишь цели. Песню свою недопели Губы, как осень, сухие. Поле засеяно пеплом, Всходы — снаряды да мины, Парни мечтают о светлом Будущем для Украины. Тлена и пороха запах Вместо ромашек и сена, Парни не просят замены, Рвутся снаряды на запад, Вместо имён — позывные, Вместо могилы — воронка. Пули, по сути, не злые. Плачет в подушку девчонка.