А может бросить тормоза, Не выдаст чёрт, раз бог не спас, Из глаз покатится слеза От силы веры встречных глаз, Пьянея, выплеснуть до дна Всё, что мечтал, пред чем робел, И не гадать где чья вина, И не судить, где чей удел. И просто жить, и просто петь, И на руках тебя носить, Чтоб не бояться не успеть От ноты до до ноты си? Всё, что мечталось — будет днём, Всё, что хотелось — навсегда! И голубым горит огнём Моя звезда, твоя звезда.

Что судьба? Судьба — химера. Что дела? Дела — зола. Что любовь? Ау, Венера, Почему с другим пошла? Прочь истерику гитары, Визг ненужных тормозов, Только фары, небо, фары... Будь готов! Всегда готов.

Где поэты? Гудят трибуны, Нетерпеньем толпа набрякла. Лира есть, натянуты струны. Тьма ораторов, нет оракулов.

Пыл мелодрам, нас бы в музей, Снова к врагам вместо друзей, Но ни вина, ни сигарет, Только луны пасмурный свет.

Робко стою рядом с тобой, И говорю словно чужой, Плюнуть на всё, нежно обнять, Только не так могут понять.

Снова звенит в небе струна, Прямо в зенит лезет луна, Но с песней мне не улететь, Семь этажей, верная смерть.

Арфы аккордом астру задуло, Бешеной болью быль набежала, Вечер волнений. Время вернуло Глупые грёзы, горечь начала. Дней догоревших дым деревянный, Есть ещё вера, если есть память, Жалкой надежды жест долгожданный, Злой завирухи зимняя замять. Искр исступленье, или искусство? Колкий кошмар комариных укусов? Лёгким полётом мысли и слова Милых мгновений море металось, Нежная нота, ночи основа От остального освобождалась. Прошлого память пеплом опала, Редкая радость, рая расплата, Силою слабость светлая стала, Тяжестью тело точно распято...

Где сад, ствол берёзовый? Дым над далью розовой, День слеп, всё туманнее, Дом — склеп без желания... Там звон — не венчания, Мой он — от отчаяния, Пал сон злыми росами, Чей стон под колёсами?

Мимо автобусов с гарью бензиновой, Мимо продрогших домов, Мимо знакомых с улыбкой резиновой, Умных, но пыльных томов, Мимо привычек, пожатий, подробностей, Спичек, окурков, огней, Мимо забот, откровений, нескромностей, Долгих непрожитых дней...

Быль, боль — не воротятся, Пыль, моль, чьи пророчества? Лишь смех не по поводу, Дней тех злые проводы... Был бал, было вечное, Мир пал в небо встречное, Где сад, ствол берёзовый? Дым над далью розовой...

Мимо автобусов с гарью бензиновой, Мимо продрогших домов, Мимо знакомых с улыбкой резиновой, Умных, но пыльных томов, Мимо привычек, пожатий, подробностей, Спичек, окурков, огней, Мимо забот, откровений, нескромностей, Полных надежды дней...

Где бы водки взять да коня украсть, Под весёлый свист прокатиться всласть, Чтобы бубенцы звоном до зари, Чтобы знать: на руках нынче козыри...

Но в который раз оборвал струну, Водка кончилась, всё ни тпру, ни ну, И костёр горит, только жара нет, А душа опять прёт на красный свет,

То ли спать пора, то ли вешаться. Снова звон топора стал мерещиться, На чужую дверь точат ножики, Не в цене теперь мы, острожники...

Хоть бы ты подошла, душу вынула, Отряхнула пыль, чисто вымыла, Только эта масть не моя опять, Не коня украсть, хоть бы водки взять.

Я пальцы неловкие аккордами сковывал, И песенку хрипло Вам пел, как дурак, Ну да, очаровывал, Вас очаровывал, Я так очаровывал, но вижу — никак.

А месяц из облака язык мне высовывал, На улице холод, сугробы и мрак, А я очаровывал, Вас очаровывал, Я так очаровывал, а Вы, ну никак.

И лишь на прощание обнял застенчиво, И замерло сердце, упасть — не упасть... Как всё переменчиво, как переменчиво, А Вы улыбаетесь: вот, дождалась.

Рвите по струнам, бросьте трепаться, Ну-ка, Фортуна, выше два пальца, В доску весёлый вертится крик: Понт, даже голый, славный мужик! Вовсе не вечер, я не заплачу, Огненный ветер пью за удачу, Свят или светел? Пусть поседел, Если есть пепел, значит горел! Все мы лишь гости этого дня... Кто будет после, после меня?

Всё пройдёт, даже горе, даже Я не знаю, но всё пройдёт, Заморочками время свяжет, Да заботами заметёт. Что тут звания и награды, Ерунда всё, круги воды. Как мы часто бываем рады, Не заметив чужой беды. Как мы часто себя меняем На уют да на звон монет, В гонке глупой не замечая Что себя-то уже и нет. И бредут они, наши души, Не желая такого знать, На границу воды и суши. Может, можно ещё догнать?..

Как не крути, печаль не лечит, Не укрывает душу зонт, А парафиновые свечи Не приближают горизонт. Как не молчи, а нужно снова От ноты "до" до ноты "до", Одно нечаянное слово Меняет всё, что было до. Сгорят в желаниях тревоги, Но я не тот, а ты в дали, Зачем, за что, какие боги Нас на такое обрекли?

Весёлый гам со всех сторон, Такое лето! Аккумулятор, микрофон, Штатив, кассета... Пылить просёлками в полях Пять дней в неделю, Который раз не при делах, Хотя при деле. Сейчас бы к речке, на простор, Предел мечтаний. С цепи сорвался режиссёр, Я снова крайний. Опять за триста вёрст пилить, Экстрим по-русски. Осталось горькую налить, И без закуски. Подснять, синхрончик записать, Побольше планов, А мне бы в роще зависать Под звон стаканов, Покувыркаться бы в стогу Вон с той дояркой, Нет, я так больше не могу, До визга жарко, Сейчас бы бросить да послать, Всё надоело... Но мне историю писать, Такое дело.

О ночи. Чёрной вечной теме, В которой мысли не таят, Когда раскаянью не время, Но в круг сомнения стоят. Когда до святости пол шага, Когда страстей пожар парит, Мечтами грешными бумага Как роща осенью горит, Звучат неведомые ноты, Нет слов, чтоб их определить, Пустыми кажутся заботы, С простым и вечным крепнет нить.

Нет, нет, и нет! И снова нет! Остывшую не троньте душу. Кому-то мёдом звон монет И льстивая лапша на уши, Но это всё не для меня. Я стал давно добрей и проще, Ведь нет прекраснее огня Навзрыд осыпавшейся рощи, И голубого голубей Сквозь облака над небом — небо, И снова в памяти моей Все времена, в которых не был. Шиза? Наверное шиза, Но соберётся в океане Младенца первая слеза И то, чем мы дышали с вами, И снова в тучи, в облака, Дождём живительным пролиться. Но мне пора. Пока-пока. Такой вот. Леонид Брусницын.

Не допускайте снежности, Пусть жизнь в любую полосу, Любовь — романс для нежности На два взаимных голоса...

На белом листе веселие строк, Чудачество строф и фраз. Я эти слова собирал, как мог, Слегка позабавить вас. Друзья и враги, простите меня За то, что ушел не в срок, За то, что сгорел, не видя огня, Но искренне, видит бог. А что не успел, и что не допел, Допойте, я подтяну, Под три аккорда, смешон и смел, На выцветшую луну...

Может напечатать портрет Той, такой далёкой поры? Желтый электрический свет Красным светофильтром закрыт. Я уже нашёл негатив На котором ты так нежна, В голове знакомый мотив, Правда врёт шестая струна. Снимок позабывшихся лет, Слепок заблудившихся чувств, Время, где меня уже нет, Час, куда уже не вернусь. Просто суета сентября, Просто каждый выбрал свой путь, Знаю, всё что было, не зря, Знаю, ничего не вернуть...

На диване — ты с гитарой Сочиняешь про меня: Он и глупый, он и старый, И с талантом не родня. У него не мысли, мыши, Появились — и бежать, Хоть убейся, не услышит, Что хочу ему сказать. Просто всё, как три аккорда, Что тут скажешь, ну и ну! За окном сугробов морды Грустно смотрят на луну...

На диване — я с гитарой, В сердце — осени синдром. Не обидно мне, что старый, Мысли вовсе не о том.

Был бы птицей — двинул к югу, Был бы умным — время спать, И под чувственную вьюгу Сны красивые листать.

Нет, мозолят пальцы струны Под восьмёрки вздорный бой, Я не робкий и не юный, Но не рядышком с тобой.

Продолженьем грустной мысли Грустный дождь стучит в окно, Рифмы полностью прокисли, Сыро, холодно, темно.

Кот мурлычет под аккорды, Что ему — обут, одет... Было счастье, било в морду, А теперь и счастья нет.

И снова ты. Игра эта не нОва, А я, наивный, лбом о стенки бьюсь. Люблю, хочу, надеюсь, но боюсь Обидеть даже жестом, даже словом.

Я слишком робок или слишком смел? А ты то как смела... По телефону! Не надо мне про возраст и гормоны Когда душа в переплетении тел.

И всю тебя поцеловать, до пятки, И звон в ушах, и нежности полёт! Пусть врут слова, ладошка не соврёт! Но с головой всё у тебя в порядке.

Умна и рассудительна всегда, И скромно анекдотик вспомнишь в тему... Рай в шалаше? Да тут покрепче стены, Но зря я жду услышать слово "да"!

Ну да, нас виртуалка повенчала, Но хочется поверить: в странный век, Вдруг встретились два сердца в зимний снег, Которые хотят начать сначала.

Что важнее, душа или тело? Что прекрасней, весна или осень? Под колёса, не думая, бросим То, что было, да рано сгорело. А январь надвигается слепо, А на сердце до боли морозно. Как сказать, что сегодня мне слёзно? Понимаю, что это нелепо. Ты и я. Так созвучны аккорды. В этой песне не может быть фальши. А сугробов наивные морды Смотрят в небо: а что будет дальше?

Есть я, есть ты, есть тьма и свет. Среди жующих и смотрящих Лишь сверху вниз, в салате спящих, Хрю-хрю! Как сладок звон монет!

Есть я, есть ты, есть свет и тьма. Я снизу вверх смотрю, там небо, Поляна летняя, и небыль Которая сведёт с ума.

Улетели мухи на юга, Замела дороженьки пурга, Только с ягодиночкой Узенькой тропиночкой Мы бредём, не думая куда.

Не кричит кукушечка ку-ку, Две вороны мёрзнут на суку, Им бы в дали дальние, Где цветы хрустальные, За крыло, а может за руку.

И пускай сойдётся клином свет, Нам другой дорожки с милой нет, Мы идём, влюблёнными Глупыми воронами, Что с нас взять, когда семнадцать лет.

Есть в музыке изысканная тайна

То зазвенит дождём по летним лужам, То вдруг обрушится как снежная лавина, То вдруг раскинется как млечный путь, то ветром унесёт тебя к вершинам или утешит шорохом листвы, засыплет снегом. И под ноги бросит Россыпью песка В лицо ударит ураганным ветром

И брызги нот, разбившихся о камни

Слезами освежат твоё лицо.

Который день удачи нет в делах, Пою никак, не попадаю в ноты, Запутываюсь в струнах и словах, Всё суета да глупые заботы.

Лукавый бес, как не пыхтел, не спас, Но чтобы я в запой, так это враки, И не смотрите, что смотрю сейчас Глазами потерявшейся собаки.

Хочу, могу и буду просто жить, Настанет судный день, за всё отвечу. Но вот узнать, поверить, полюбить... А, как там говорят? Ещё не вечер.

Прикусил я травинку случайную, А она оказалась горька, Мы с тобой повстречались нечаянно, Справа поле, а слева река.

Трын-трава ты, трава окаянная, До чего ж ты меня довела, Вновь любовь невозможная, пьяная Прямо в душу, такие дела.

Был четверг, после тёплого дождика, Значит сбудется всё, чего ждёшь, Вдоль тропинки цветы подорожника Да как в песне, высокая рожь.

Чем поладили? Вам это надо ли? Я и так слишком много сказал. Провожал я любовь, звёзды падали, И туман по колено стоял.

В старом домике сонный покой, В деревеньке собаки не лают, Гриф привычно мозолю рукой Да прошедшие дни вспоминаю.

Вот и май на дворе, Звёзды в старом ведре, А вокруг ни души, Только мышка шуршит.

Не идут на аккорды слова И гитара не строит немного, И в печурке сгорели дрова, И калачиком ночь у порога.

Мне бы дверь на крючок Да тебя под бочёк, А вокруг ни души, Только мышка шуршит.

Всё пройдёт, заметёт, улетит, Тает прошлое в вечном движении, Только зеркала память хранит Нашей нежности робкие тени.

Снег черёмух в окно, Без тебя — всё равно, На душе — ни души, Только мышка шуршит.

Всё так, цветов я не дарил, Красивых слов наговорил, Но встреч короткие минуты Порой безжалостно рубил.

Всё так. А то, что нежен был, Что проявлял излишний пыл, Не понимал порой и злился, И не ухаживал, любил...

Забудь. Забудь и прогони. Таких придурков в наши дни Воображал и самозванцев Табун, лишь пальцем помани.

Глядишь, и лучшего найдёшь. Про всё, что было, скажешь — ложь. А там и песенку напишешь, И на аккордах подберешь.

Что, легче станет? Эх ты, кактус. Не дам я слова, что исправлюсь, А дам, так знаешь, не сдержу. И в том, что делал, не раскаюсь.

Мелкий дождик стучится в окошко, Посветить солнцу сил не хватает, И в ладони замёрзла ладошка, Значит точно, похолодает.

Я на ладошки подышу, Перецелую каждый пальчик, Пусть я давным давно не мальчик, И строчки глупые пишу.

Летних дней остаётся немножко, И старушки закутались в шали, И свернулась калачиком кошка, Значит точно, похолодает.

Но этот холод не для нас, Негромко трону лета струны, А вечер колдовством бездумным Укроет от ненужных глаз.

Наползли в небо серые тучи Из каких-то неведомых далей, Колкий ветер — их вечный попутчик, Значит точно, похолодает.

А мы пойдём в наш старый дом, Запустим ходики на стенке, И ты мне сядешь на коленки, И свистнет чайник со свистком.

Всё чаще виртуально мы знакомимся, Случайное стечение причин, Недавно написала мне охотница, Охотница на уток и мужчин.

Мол, дайвингом по жизни увлекается, Оклад ништяк, хоть хочется вдвойне... Так что ж тебе ещё тогда, красавица, Какого прынца, на каком коне?

Да вот мол, чад воспитывать не просто, А муж за просто так ушёл, дурак, И дальше всё такое, как по ГОСТу, И без намёков на законный брак.

Уже хотел погладить по головушке, К себе прижать, глядишь и песня вся, Но испугался, что меня, соловушку, Подстрелит из двустволки, как гуся.

Ну вот, такое странное стечение, Раз испугался, значит не рискуй, Ох, это виртуальное общение, Застрял я в нём по самый "не балуй"...

Я зайцем еду в поезде твоём, Прошло немало дней, а мне всё мало. Настырная мораль зудеть устала — Ругаемся, надеемся. Живём? В банальном миксе тем, ночей и нот, Мы кружимся с тобою в бальном танце: — Ах, солнышко, твои протуберанцы… — Ах, заинька, какой ты идиот… Базар, вокзал. С годами всё смешней. В одном вагоне: зайцы, люди, волки, Бессонницей шуршат на верхней полке, А ты, как прежде, нежного нежней...

Свадьба, значит снова всем петь про камыши, На соседскую жену оперевшись взглядом, Даже поп гармошку взял, сбацать для души, А козе баян зачем, был бы милый рядом. Утром, мятые с похмелья, что коза, что поп, Мятный орбит на рассол, морщит самогонка, Без претензий, собрались похмелиться чтоб, И опять про камыши, как всё в жизни тонко. Я морали не люблю, все мы хороши, Заблудился невзначай в закоулках улиц, Там с безбашенной козой слушал камыши, Жаль, не распрямится рожь, так деревья гнулись. Нам что свадьба, что ещё, любят на Руси: Пить так пить, чтоб пол качало, удержали б ноги… А потом помолимся: Господи, спаси!.. И спасёт. В который раз. Любит нас, убогих.

Не то, не так, не там, да бросьте, Всё это пятницы синдром. Всё ерунда. Сходите в гости, Попейте кофе с коньяком, Знакомым кости перемойте, Погладьте ласково кота, А если есть гитара — спойте, Как ни крутите, суета. Но если возвращаясь поздно От точки там до точки тут, увидите, какие звёзды Вам нынче светят и ведут: Ступайте смело по дорожке, Отбросив накативший страх, Избушка ждёт с луной в окошке, Кикимора грустит в кустах, Русалка с лешим на качелях, Вон прикорнул Иван-дурак, И заблудитесь в днях, неделях... Слабо? Тогда не то, не так. Наивны детские потери, Всё крепче прагматизма лёд. Поймите: в сказку нужно верить, Тогда она сама придет.

Баю баюшки-баю, Про кикимору спою, Девушку болотную, Глупую животную: Ей весною маята От пустого живота, Молодцы прохожие Очень толстокожие, Ой… Надо внучке засыпать, Снами щёчки щекотать, Подрастёшь и тихою Станешь лешачихою. У берёзы у куста Тропки путать — суета, Прынца тебе выловим, Замуж тебя выдадим, Ой… В гости совы прилетят, Принесут вам лешачат, Придёт старенький медведь, Будет деткам песни петь. Дремлет серенький волчок, Поролоновый бочёк, Спят игрушки до утра, И тебе давно пора, Тссс…

Мы сами себе напридумали разных концов Для писем, для песен, стихов и волнующих сказок, Но автор — судьба, и финал у неё не готов, Ведь даже в стакане вода не кончается сразу.

Пять капель течёт, золотого, как небо, вина, Пять капель души, что наивно и искренне верит, И слёзы — вода, у воды нет понятия дна, Есть дно у кастрюли, но разве кастрюлями мерять.

Находке не радуюсь, кто-то другой потерял, Удачу ценю, и пускай меня строго не судят, У каждого будет и дом, и билет, и вокзал, Вот только конца этой жизни, конечно, не будет.

Я насмешник и обманщик, Потерявший где-то душу. Не найду, сыграю в ящик, А найду, наверно струшу. Лето — спелым виноградом И душистым сеновалом, Так хотел стать конокрадом, А пришлось стать коновалом. Обломали. Не дороже Мне рассвета — тёплый вечер. Не дождётесь, злые рожи, Вон вам всем, с горы навстречу. Как на счёт покуролесить Под полбанки да гармошку? И судьбу свою повесить, Пусть проветрится немножко.

Будь я другим — дезодоранты и грим. Будь я другим — дарил бы букеты цветов. Вздыхал под окном. Сочинял сонеты. А ты называла б меня поэтом. Если бы я был другим.

Но я не "Тойёта", не надо рулить. Всё что было — наше. Но этим жить? По субботам — тело. По воскресеньям — песни. Тесно. И надоело.

Ты не будешь покорной, и я не буду. Проживём обиду, среду, простуду, Найдём /не найдём/ другое плечо... Чёрт!

Не оторвать ни строчки, ни дня. Твой. Банально. Ты для меня — Всё! Всё.

Хочу весну, чтоб всё иначе, А сердце непонятно скачет От песен, слов и сарафана. Жаль, телефонная мембрана Не передаст твоё тепло. А может, время не пришло? Зачем, зачем всё это с нами? Мы жили головой и снами, Писали каждый о своём, А вот теперь, как мы живём? Адреналиновые бури, И думать о тебе до дури, И где тот май, который мой? Как я хочу сейчас с тобой...

Опошлят. Каждый о своём. Но есть любовь. Мы так живём. Да, повторился. Автор. Право. Но. Нежность. Ночь. Не надо "браво".

Туман упал с каким-то странным вздохом, И кто поверит, что сегодня — май, Повыше нос, а что, совсем не плохо! Не так уж плохо, ты не привирай. Не сказаны слова, не спеты песни, Львы замерли, смотря на парапет Где мы забыли души, интересы, И начатую пачку сигарет. — Всё будет! — Ладно. — Всё пройдёт! — Я знаю, Зачем шуметь, черёмуха цветёт. — Я с каждым маем больше понимаю! — Прости, но это — високосный год. * Небыли, ад, атрибутика дна, Ангел не любит весеннюю кашу, Синее небо вечерним закрашу, Холодно, если в постели одна? Сырость сознания маем согреть Не удаётся, и не поддаётся Просто понять, что менять нам придется Слово «любовь» на понятие «смерть»…

Дураки да дороги, беда на беде. Холодает. Пора, о которой не просим. Лабух томно мелодию мял в лабуде, Старый блюз-полуночник окурками рдел, Настроение многих «заводит» под осень.

Ненавязчивый ритм, незатейливый цвет, Ностальгия о прошлом, а прошлого много, За окошком штрихами осенний рассвет, Одиночества_net? Да куда уж без бед, Скоро снег, а зима заметёт, слава богу.

Что потом? Зарифмуем недели в года, Поседеет Билан, додымит «Крематорий», Будут частые «нет» и немногие «да», Дуракам по дороге, увы, навсегда. Снова осень. И множество летних историй.

Всё ерунда. Синицы, журавли, Не мой размер, не мой шесток, не пара, Так хочется удрать за край земли, Но жаль, земля имеет форму шара. Семь пятниц на неделе, не одна, Семь нежностей — цвета бесчинства мая, В углу гитара, спереди стена… Не хороните, я ещё сыграю.

Нынче — давеча

Нисходит на убогих дух святой, Всем остальным довольно перегара. А если завалюсь к тебе: босой, Футболка, джинсы, «прима» и гитара?

Достану ум твой глупой простотой, Долги раздал, а мелочь — это малость. Оставил пару песен на пропой, Да у тебя их несколько валялось.

В созвучьях нот — банальных песен суть, Суть прозы в паре: Моцарт и Сальери. Не завалюсь. Ты не волнуйся. Будь. Не верь словам. Я им давно не верю.

С душой раздрай, так завтра помирюсь, Куда мне — выше крыши, я не гений. На фенечках — дождинки вместо бус, Случайное стеченье настроений.

Рощи золото — звон парчи, Днями тёплыми не обманется. А колёса стучат в ночи: Устаканится, устаканится. Этот поезд меня везёт По знакомой унылой местности, Не на месяц и не на год, К неизвестности, к неизвестности. Проводнице рубли за чай, Только этим навряд согреешься, Вот бы встретиться невзначай. Зря надеешься, зря надеешься. Может, выбрал не свой билет? Неужели нельзя надеяться? Кто сказал, что выхода нет? Перемелется, перемелется. Вылью водку в пустой стакан, Выпью. Что там судьбой обещано? Полустанок есть и стоп-кран, Моя женщина, моя женщина. Я залезу в запретный сад, Плод сорву с кожурою твёрдою, Не возьму судьбу за рога — Так удачу за хвост подёргаю!

Я просто статист, И не мне крик восторженный — «бис»! Неловко к массовке поношенный фрак примеряю И «подано кушать» из вечера в год повторяю, А главный герой, так, с ухмылочкой: ну, за-ши-бись.

Последняя скрипка. Поклон и маэстро улыбка. Улыбка — для зала, А я в чёрно-белом строю Как шпала, прибитая к рельсам, устало стою, А сбоку — уборщица: Ты тут, давай-ка, не шибко.

Бог видит! А может, накажет зловредных потом? Обидит? Припомнит мне рифмы глагольные — точно. (Напомнит не в тему, что был он зачат — непорочно). А может простит, ведь не те времена, чтоб кнутом. На то он и Бог, чтоб прощать нам ещё не такое. Слегка усмехнётся: ты что, на меня — с топором? Компота попьёт, и вселенную малость подстроит. Ты неба хотел? Так давай, полетай. Комаром.

Песенка Синей Гусеницы (наше время, нелёгкая невменяемость)

Конкретно кролик забухал за грань самоконтроля, Он веером перепахал три половины поля, А поле мялось в левый спин, и электроны пели Про время выбритых мужчин на кончике недели. Стеной стояли зелюки за праведное дело, Забудь с какой ходить руки, маши ушами смело, Прибор по прозвищу домкрат дремал за косогором, Как продувной аристократ мечтал родиться вороном, Шалтай-болтай под сталью лат напряг остатки силы, Со смеху мордами в салат промазали дебилы, Среди продрогшего добра кружили злые мухи, От камикадзе комара затрепетало в брюхе, На ногу пал ребром вопрос по поводу субботы, Сазан сочувствие принёс и наложил на ноты, Мне серафимный шестикрыл сказал: вот это сила!

Музыка смолкла, слышно цветы, Около, рядом, милая, ты, Горькая сладость, боже прости, Глупую слабость не допусти. Время беспечно скачет вперёд, Нежность навечно, кто это врёт? Нота немая медной струны, Не понимаю, кто это — мы. Звёзды упали ломким стеклом, Мило болтали, но не о том, Мысли захлопни, свет погаси, Память, запомни, чудо, спаси. Тонкие вижу тени минут, Двигайся ближе, души не лгут, Чья ты потеря, чей ты покой, Кто в тебя верит, бредит тобой? Тени устанут нас повторять, Донна Нирвана, Господа мать...

Ты, наверное, там? Я не верую здесь. Так смешны возражения: «может, всё взвесь». Слышим, дышим, сочувствуем, как показать? А потом лишь подушке: да * твою мать… Снег обмоченный стынет под скрипом шагов, Как сказать этим ангелам, что не готов Жить вне чувства, что нервная лопнет струна Если всё не скажу, только это им на. Облака. Мне туда? Замечтал, в облака… Проводница поддата, занудна слегка, Третий Липтон, седых подстаканников жесть, Я-то здесь, я-то есть, чья — я весть, кто я есть? Темнота. Кружат мысли, чаинки, слова, Оболванена звуков игрой голова. Думал: там, где вне времени смыслов и драм Обнажают поклонники избранных дам, Настоящее, нежное, и — навсегда. Позавидовать им? Ерунда. Е-РУН-ДА. Слов сундук да колёсной бессонницы стук, Проще — легче — понятней — верёвку на сук. Нет причины — нет следствия. Раз — на века. К чёрту! Верую! Ты! И ещё — облака.

А между тем ещё струна Рояля старого звучала, И так хотелось — всё сначала, И так решалось — всё до дна,

На щёки — ямочки и мел, Наивный мельтешил поручик, Он интеллектом не замучен, Но утешение имел.

И каждый вздох и каждый взгляд Имели множество значений, Судьбы, сугробов и сомнений Сплетались тени невпопад.

Ты где, серебряный мой век, Ещё струна рояля плачет, Всё повторяется. Иначе. Танцполом нервных дискотек.

На дно не тянут ордена, Я в том же звании, поручик, Нас время ничему не учит, И всё такая же луна…

Баритон, нежно Твоя душа ни в чём не виновата, Наивным сном любовь твоя была, Но день угас, и за спиной заката Холодный вечер, злая мгла.

Обманом были вздохи и признанья, А ты наивно сердце отдала, Осталось только разочарованье, Холодный вечер, злая мгла.

Засыпал снег знакомую аллею, Зачем грустить, ну что ты в нём нашла, Пускай его, а не тебя лелеет Холодный вечер, злая мгла.

У ты какая! В ворота рая Тот, кто себя за шиворот прёт? А девочка в розовом очень искренне Истово слёзно и даже письменно Ножками дрыгает, детство вспомнила, Её — подзатыльником — успокоила? Где пилотаж? Написать: аццтой, Сама дура, заткнись, не вой, Вытри сопли, ваще, отстань! Нежнее надо. Усатый нянь.

Духи — не для него, на плоской — эпатаж, А здесь-то каково, Париж и Эрмитаж Синонимы почти, и слишком далеки. Зато сугробы есть, и есть игра в снежки, Не парься, посмотри, хоть форточку открой! Совсем не Гербалайф прописан нам судьбой. Суббота — не судьба. Ошибки? Кто тут свят? Как вечности семь нот под фонарём блестят...

Где баранки в кайф, Кому жизнь не лайф... Во — знаю. Хочется Го. Дру-гого. Иначе. Можно "без сдачи", С наших-то... Таксист усмехнётся. Алиса, Алиса, на дне колодца Не всегда листья. А скоро март, и кролик проснётся... Улыбкой лисьей: Как яблочко, не горчит? Миндаль? Жаль... Чипы запаяны в чужой сон. Слышишь звон? Я тоже. Проснулись храмы. Так славно...

странные-странные сны. до весны триста тридцать три раза изменится лестница. перепутаются этажи. да, вот яблоко, на, держи, и не забывай, что всем надо жить, даже тем, кому куражи сбили планку Планка, ну, как его... закопают всех одинаково. а пока — ползут облака, а те, кто потом и со стороны — переиначат странные сны...

Не стоИшь, спишь. Беспокоен сон: Чей-то стон, битых стёкол звон, Прыгнул в окно с первого этажа Глупый мальчик для куража... Глинтвейн под брют, привиделся Брут, А стоит подумать пару минут: Жизнь — хороша. Смотреть не спеша На поле поляну лес — настоящие. Не стоящие ни гроша Веб-голоса — забыть. Жить. Пока — спать. Пусть приснится книжка, Кресло-качалка, плюшевый мишка На тумбочке (не больничной). Всё отлично! Странное слово: отлично...

Случайному стечению обстоятельств задумываться не стоит. *набору молекул, бьющимся в ворде* лицу, личности, сущности, морде, осознающему, стоит ли? Ласково, холодно, выпендрёжно, Невозможно понимающему себя В мере времени. Лира — деревяшка со струнами. Будем умными, Случайные стечения обстоятельств. Есть. То есть? Глупая повесть Про невозможность выбора. Прописано, значит будь добра, Королева моя, кикимора, Иванушка — наивняк, ждёт. Жгёт. Пока. Что значит "пока"? Загадка для дурака, Случайного стечения обстоятельств.

Ваниль и мята, постель не смята, Призрачны фонари, пастель. Очень недалеко твой Лель, Но Выдох вдохнуть обратно Невозможно и незачем. Будет ядом, Отравой. Отраву — рано. Лейкопластырем раны Не стянутся, так, царапины бы прикрыть. Некрасиво. Да хватит ныть. Петь! Иметь! Жить, Вырваться! Состоится? Страна цыганского ситца, Где честность и враки — рядом, И те и другие — ядом Друг для друга. А слово "друг" не имеет статуса. Карусель, крУгом, Наподобие страуса. А там, где была роса, * два тела пели песню вне времени. * они были беременны друг другом. * Почём настоящее в ящике истории? * Не летай ты на кровати, для полётов есть метла. На кровати надо спать, и перелистывать слова. Поспешные, нежные, небрежные, По полочкам, По иголочкам Бабочки летние. Самые-самые — под подушку, чтоб шептались тебе на ушко, только тебе...

Лирическая грусть, лиловая, как вечер,(С) Лаванды томный вздох и ласка на двоих, Мне плакалось навзрыд, тобою незамечен, Ты с дискотеки шла, решила: вот же псих... Задумчивый закат ласкал чужие плечи, Небрежный бриз парил от ноты до до си, О смерти на костре напоминали свечи (С) А ты, как фуете, исчезла на такси. И вот один брожу, на гальке ноги раню, От сырости лежак мне сторож подарил, Ты — профилем в окне. Подраненной геранью. Я — тенью на песке. Но этот вечер был... вчера не помню

шансон Вот и кончились пересылочки, Пятерик теперь в небо пялиться, Порвалась струна, жду посылочки, Не сдавал братву, не в чем каяться.

Заложила всех стерва рыжая, Я — с доверием, оказалось — блядь, И давлю теперь шконку нижнюю, Да не в этом суть, а струну где взять.

Маяком луна, да высока стена, А с утра опять по пять строиться, Мне б достать струну, остальное — на, Третий срок уже, типа троица.

На семи ветрах лишь снежинок звон, Купола церквей на спине моей, Из Крестов на крест, да не греет он, Всех делов — пятак, да не пять рублей.

Я не по чину нынче заскандалил, Я на корню карьеру зарубил, Сказал что хвалят только «трали-вали», И хлопнул дверью, сколько было сил.

Писать попсу мне не хватает тяму, Картавый критик, пробуя кефир, Сказал: фигня, отпгавтье это в яму, И я ушёл, и выбросил в сортир.

Захлёбываясь в приторности быта Запил всем злопыхателям назло, Нетрезво сеял рифмы через сито, А вдохновенье так и не пришло.

Замученные с детства три аккорда Задумчиво терзал по вечерам, Сидел на табуреточке нетвёрдо, На кухоньке, свидетельнице драм…

Нагрянет май соблазнами сирени, Бессонница пойдёт встречать зарю, Пегас — козёл, нет музы, я не гений, Но я свою нетленку — сотворю!

Тучи, мрак, а мне смешно и грустно, Разменял судьбу на пустяки. Возвращаться в дом, где стало пусто, Неудобно. В общем, не с руки. Да, любовь, да, небо на ладони, После — слёзы, тысяча причин Чтобы я тебя неверно понял, Погоди, минутку помолчи, Я не прав, и ты не виновата, Может быть как прежде, да не так. Звон в ушах. Поверх упрёков — вата. Жизнь — театр? А вышло: жизнь — бардак. Выберем что лучше, выйдет хуже, Соглашаться проще, но, потом? На асфальте дождь. На небе лужи. Холодно, и никому не нужен. Выбрал сам. От прочего — зонтом.

Я себя почувствовал старым, Лень да осень, холод Клондайка. Три струны, увы, не гитара. Балаболка я, бала_лайка. * Аберрацией звука По абстракциям слова. А была она — сука, Разве это так ново? Ну была, да не с вами, Мяла мыслями койку, И платила стихами За отказ неустойку… * Тумс-тумс, лЯ-диез, Я иду не на парад, Скр_ипучий протез Но на шее авто_мат, Вра_гам по рогам, Кто не понял тот не свой, Гремит барабан, Или что-то с головой… * Среди развалов навоза Найдёте жемчуг едва ли, Нужны козлы, чтобы козы С баранами не скучали. * Быть пророком не хило, только хлопотно очень. Улыбается стыло многомудрая осень. И обиды нелепы, и беда с головами, Вроде баек из склепа эти игры словами. * Погода не по фигуре И время не по размеру, Пойду-ка к набитой дуре С наивным именем Вера, Пусть тупо меня согреет. Смысл жизни играет в прятки, И принципы грустно тлеют Ботвой на осенней грядке. А, впрочем, не озабочен. Есть небо, и есть дорога, А прочее — между прочим. Нас много таких у Бога.

Нелепо начинать роман с начала, Когда последний перевёрнут лист, Шутил июль, весёлый пианист, Но… Осень за окошком зазвучала: Пронзительно, дождливо, о своём.

Себе соврать? пенять судьбе, к погоде Привязывать калейдоскоп потерь? Жалеть, что ничего не происходит, Так было славно, весело, теперь По осени гоняет ветер листья, И ноты «снег» никак не избежать.

Пронзительно, наивно, о своём, Прищурилась судьба улыбкой лисьей, Текут секунды, образы и смыслы, И… Продолжение следует. Живём.

Юная девушка бегала по волнам, Штопала платье, хотела казаться милой. Робкого мальчика флейте и колдовству Мама учила.

Стройная девушка, ноги от волн — лёд, Верила и ждала своего капитана Грэя. Мальчик подрос, и уже не путался среди нот, Руны чертил, пальцы под мышкой грея.

Крыс уводил, и встретил её у воды, Думал — забава, минутное, зацепило. Век был серебряным, парень был молодым, Так оно было.

Многое в книжках забавно, но наяву Всё прозаичнее, проще, и по погоде. Да, я Гаммельнский, да, я с Ассоль живу, Трое детей. А Грэй? Стал пиратом вроде.

Среди образов, снов, несложившихся слов, Я искал, кто окажется самой, Что я гнул из себя? Ноль да пара понтов. Воду дали. Побулькаюсь в ванной. Ты живёшь выше слов, ты идёшь выше строк, Дорогой, ненаглядной, желанной. Чем ты лучше других? У тебя поперёк? Воду дали, побулькайся в ванной. Незаметны минуты, седеют года, Я, конечно, умнее не стану, Да и ты… Только знаешь, ведь всё ерунда. Воду дали. Пойдём лучше в ванну. * Я шептал по слогам, я шагал напрямик, По привычке немножечко пьяным, С грузом глупых надежд и заученных книг, За надеждой, ну да, за туманом. Томно-звонко гитарная ныла струна Предвещая обрыв при настройке. На душе никого, лишь гулёна Луна Примостилась на краешке койки…

Смотрю в твои глаза и улыбаюсь осени, По лету бабьему легко гулять вдвоём, И если вдруг запнусь слегка, Я знаю, есть твоя рука, Мы столько лет с тобою рядышком идём.

Встречать рассвет нам вместе не наскучило, И нежность губ любимых все еще пьянит, нам повезло не сжечь мосты Среди случайной суеты, Для нас двоих одна мелодия звучит.

Бывает все, мы пережили многое, Жизнь полосатая, но Бог свидетель сам: Любовь осталась и жива И до сих пор свои слова Диктует нам на зависть разным дуракам.

Ноты розданы, сыграны, даже на бис, За роялем бубнит пожилой пианист: Всё немного иначе б, немного не так… Только что это значит, ведь в зале — аншлаг. Выйдут зрители в осень и в зиму пойдут, Сохраняя созвучия нот и минут, Пианист хлопнет стопку и скажет: «Пустяк, Но немного иначе б, немного не так"…

Он все-везде себе велик, Саморекламный русский "Линк", В день два стиха и четверть песни. Уж сколько тужится, не треснет.

В старом-старом-старом доме, Где хозяин дрыхнул в коме, Был всего один стакан, Из него пил таракан. Тараканище усатый, И в тельняшке полосатой, Хоть на монстра не похож, Но детей бросало в дрожь. Отыскал он грамм-пластинку И задумал вечеринку, Ну, а как знакомых нет, Обратился в интернет. И припёрлись, глупо глядя: Леди, Золушка, два дяди, Пьяный ёжик, три ужа, Ну, и я для куража. Было весело в начале: У ужей хвосты торчали, Водка, пиво и коньяк, Только с дамами никак. То есть танцы, обжимансы, Под Митяева романсы, Всё катило, а интим Говорят, обговорим. Таракану было внове На коммерческой основе, Но, другие времена, И всему своя цена. Всё закончилось печально В этой байке виртуальной, Ночью вдруг петух завыл, И хозяин глаз открыл. Отряхнулся от пылищи, Не найдя достойной пищи Зажевал, увы, ужей, А компанию в зашей...

А мораль? Морали нету, Только хочется сказать: Доверяйте интернету Осторожно, вашу мать...

Свеча и блюз, и марочный коньяк, Шуршит прибой песком на сонном пляже, И рядом ты. Когда б всё было так... Нет острова, не рядом ты, и даже Не месяц март. Зима и две свечи, Снег за окном, а где ему ещё-то? Ах, сердце, ты наивно, замолчи, И так уже попрыгало без счёта... Хотя... Такое счастье дураку Не каждый день, не каждый год, и даже Не каждый век. Кукушечка, ку-ку! Надолго это? Всё равно не скажет, Обманет. Я поверю. Я хочу Поверить. Что коньяк, ведь ты хмельнее. Поставлю блюз, зажгу одну свечу, И помечтаю, или пожалею. Любил. Люблю. Надолго? Не скажу. Ответишь? Ну соври, а я поверю. Снежинкою случайной покружу, И лягу белым ковриком под дверью. Противоречим, словно "Ох" и "Ах", Несхожие, как прописные буквы... Мне нравится держать тебя в руках И целовать распахнутые губы.

Чужие крылья, чужие роли, На хвост привычно насыплют соли, А главный герой За правду горой, (пока). Стена прогнётся, струна порвётся, Мне усмехнётся кусочком солнца Знакомый бес: — Не ходи, птенец, В облака.

Всё потом станет опытом, Принцем быть слишком хлопотно, Мне играть — даже нравится, Сон к судьбе прикасается, Роль играть — не дрова рубить, Шепотом в уголке курить.

Пусть игла — по винилу лишь, Поняла, так помилуешь, Впереди? Хоть себе не лги, Не ходи, по воде — круги, Было счастье, летальное, Берегли, да летали ли,..

Закат с огнём себя мешал, а дом вовсю пылал, Кота забыли, вынесли посуду, Сосед не поздоровался, наверно не узнал, Раз не узнал, гляди — богатым буду. Ведро, держу, куда нести, эх, Господи спаси, Махало пламя жадной жаркой лапой, Да нахрен тебе валенки, ты ноги уноси, Воды в колодце нынче — кот наплакал, Беги, дымятся валенки, бросай свой самовар, Спасли посуду, а кота — забыли… * Стихия — это страшно, огонь или потоп, Жара за тридцать — нам и это слишком, Но если жар до палева и пламя пулей в лоб: Посуду нахрен, а кота под мышку. * Наверное, поэтому нет песен про пожар, Чтоб лихо невзначай не разбудили.

Грустно бродил по Бродвею я, Виски с текилою пил, Вышла из темени фея, Бархат одежды томил. Шёлк её кожи — тревожил, Губы, как рай — хороши, Но она прятала ножик В складках невинной души. Нынче я стал привидением, Песен не петь и не пить, Но за такое мгновение Жизнью не жаль заплатить.

Алкоголь, конечно, яд, Правду люди говорят, Но известно: малой дозе Организм будет рад. Поболтать горазды все мы, Иногда уйдём от темы, Темя чешем, (не при дамах), Изгибаем пальцы в гаммах, Чтобы нежно петь романсы... (Вдрабадансы — мало шансов)

Катался дед Мороз на сноуборде, Но, почему-то, не позвал меня.

Мне чувство такта стало изменять. Задумчиво беру аккорды в Ворде. Увязли мысли в ватной голове. Хотелось бы иначе. Может, мятной? Идёт рассвет, бессонницей измятый, Будильником звенит на рукаве. Бубенчиком? Хоть яицами, мне-то. На все вопросы есть давно ответы.

Автобус будет танцевать канкан Кривляясь в ритме радио шансона, Работа — дом — работа, всё знакомо, Нет радости, есть искренний обман Что завтра будет лучше: птица счастья Уронит в руки синее перо. Потом три остановки на метро, Ноябрь, а снега нет, зудит ненастье. Есть дом, есть сын, и дерево растёт, Пора душе отправиться в полёт

За теплотой. Точнее, за вином. Над лужами и холодом гранита Хоть на минуту стану выше быта, Когда по телу градус босиком. И буду думать, что прожил как все Все эти дни и маски, годы, роли, И гордо на руках нести мозоли А не мечтать: босому по росе.

Да ладно, было, и роса и лето, И потные ладошки, и Джульетта.

Приняв на грудь, не трезов и не пьян, Взял в руки авторучку графоман.

Пегас готов и Муза под рукой, Сменила, правда, лиру на гитару, Хитончик откровенненький такой, «Бушует море, манит белый парус»!

Сюжет не нов, ряд образов банален, Потёрты рифмы, расковался ритм, Но колкость шила мучает в анале, …Про осень, про разлуку, про интим…

Четыре строчки, стопочка, закуска, Дым сигареты. Явно — чётный ряд, И пусть потом потомки говорят: — признать талант при жизни — не по русски.

Когда в руках лишь маленькие формы, Напрасно причиндалом не тряси, Поэма, вот что ценят на Руси! (цензура зачеркнула строчку — порно).

Лишь гениев увенчивают лаврами, лаврушку можно скинуть за рубли,) Увы, не ваши предки были маврами, Емелюшка, хлебалом не мели.

Романтики — наивные мошенники, Вас не берёт ни яд ни дихлофос, Давно уже не вяжет фирма веники, На розги спрос значительно возрос.

Я парнишка хоть куда, сапоги со скрипом, Вчера коня украл, продал, да купил гитару, В кабаке, по вечерам, цыган, друг, со скрипкой, За игру — по медяку, а душа задаром.

Курочка по зёрнышку, а мне б вина да воли, То, что стоит вспоминать, то, что нужно помнить, Стопку кверху донышком, и не видно боли, Всё притрётся, всё мука, сколько уж смололи.

Струн — семь, зазвенят, каблуки с подковками, На четыре стороны, хоть куда гуляй, Эх, как не чисти сапоги, да не станут новыми, Как не кайся к старости, да не пустят в Рай.

А знаете, надоело мне рифмовать. Ну так, по привычке приватно шуршу словами Про то, как ромашки нам головами, Когда мы с внучей решили их не срывать. Через дорожку бежал симпатичный жук, Не стали ему мешать, вдруг он занят очень, А день был ласков и летень, и небо прочно, И сердцу совсем не больно, твердит «тук-тук». Зачем рвать нервы и биться об рифы рифм, В руке ладошка и я не такой уж старый, А вечером заходите, поговорим, Про ритм, размеры, под рюмочку, под гитару.

Я просто статист, И не мне крик восторженный "бис"! Неловко в массовке поношенный фрак примеряю, И "подано кушать" из вечера в год повторяю, А главный герой, так, с ухмылочкой: — Ну, за-ши-бись.

Последняя скрипка. Поклон и маэстро улыбка. Улыбка — для зала, А я в чёрно-белом строю Как шпала, прибитая к рельсам, устало стою, А сбоку — уборщица: Ты тут, давай-ка, не шибко.

Бог видит! А может, накажет зловредных потом? Обидит? Припомнит мне рифмы глагольные — точно. (Напомнит не в тему, что был он зачат — непорочно). А может, простит, ведь не те времена, чтоб кнутом? На то он и Бог, чтоб прощать нам ещё не такое. Слегка усмехнётся: ты что, на меня, с топором? Компота попьёт, и вселенную малость подстроит. Ты неба хотел? Так давай, полетай. Комаром.

Нынче в душу заглянула осень-грусть, Шелестит цыганским золотом — монисто, Я сегодня обязательно напьюсь, Настроение такое, чтоб напиться.

Возраст вычерпан, и смерти не боюсь, Малость боязно узнать, что за порогом, Я сегодня обязательно напьюсь, Это будет замечательным итогом.

Мой попутчик — моросящий вечер-блюз, Не умею на врагов подолгу злиться, Я, наверное, нечаянно влюблюсь, Настроение такое, чтоб влюбиться.

Эта осень заморочила меня, Что влюбиться, что напиться — ненадолго, Только хочется немножечко огня. А за глупости — отвечу. Перед Богом.

Ни к чему обсуждать мои качества, Мои хочества и чудачества, Я живу, никого не трогаю, И хожу своею дорогою. Поучать, доля тех, кто юн, Кто не понял ворчанья струн Возле тёплого грифа. Лихо? Щерилось из угла Бормотало, что всё зола, И что с ним-то гораздо лучше… Случай Свёл нас и вмиг развёл, Выбирать из нескольких зол Не хочу, не могу, не стану. Птицам — небо, коту — сметану, Я высказался дотла. А вы знаете, что зола — Удобрение для растений. Да, гений, Но стеснительный, блин, И если с судьбой один на один, Я ей уступлю дорогу, Которая прямо к Богу. Нежности хочется хоть чуть-чуть, Только она выбирает путь Не взирая на лица, Блудница, Иду, улыбаюсь, мне легко, Я её встретил!!!

А пойду я во поле, Да срублю три тополя, Распилю их на дрова, Ох, дурная голова. Чем дурней, тем веселей, Гуси мои гуси, Бульончика налей, А страховка — пусть им.

Кони строем ходят в ряд, И никто вприсядку, Хорошо, на первый взгляд, Только нет порядку. Неположено ежу Задирать лисицу, Ляжу в гробик, полежу, Может жизнь приснится:

Тот край, где рай, Где душой вместе, Струна, рыдай Пока гриф не треснет.

Третью оборвал струну, Мне бы в омут, в глубину, Не подумайте плохого, Только я не утону. Кот не лопает сметану, Подавайте вискас, Я судьбе грубить не стану Ежели не высплюсь!

продолжение стихов системного блока

В глаза мне смотрит синяя рыба, Мне небо, а рыбе — дно, Мы с ней вполне поболтать могли бы, Но с рыбой болтать — смешно.

Любила рыба бродить по суше, Глотнув немного вина, Ей вроде звёздочек наши души, Её душа как струна.

Совсем негромко, чуть-чуть неверно, Но радужна чешуя, Кровь холодна, мечты многомерны, А я это просто я.

Поверить грустности так не ново, Прочна фантазии нить, Ах, рыба-рыба, скажи хоть слово, Поверю и буду жить…

Рябиновый иней, нет места стихам от простуды, И в горле першит, и шагается с жизнью не в такт… Дурак я, дурак, мне мерещится¨сколько я буду? А всё остальное придумаем, если немного не в такт. А яблони будут цвести, наши яблоки, вместо мелодий, Им, яблокам, падать, и кто их заставит всё знать.. Мы просто проснулись среди всепонятливых улиц. Любовь? Ты иди, а я так себе, буду ходить погулять.

Ощущение, что время таких стихов прошло. Я вам авансы не верну в момент. Да, кстати, не просил, но вы давали. Зачем унылый медный звон монет, Вкусней гораздо капелька печали В бокале недопитого вина, Наутро. Вы и сами замечали. Про реверансы, это не ко мне, Умею пить, но не стоять на сцене, И если душу выкурю до дна, Меня легко на встречного заменят. Давно нет привередливых коней, Оврагов и обрывов — выше крыши. Бог есть? Поймёт, поверит и услышит: Я помню всё, я думаю о ней. О чём стихи? Да, в общем, ни о чём. Какие вам стихи такою ранью. Так хочется, чтоб тёплое плечо, И чтоб на ушко нежное дыханье.

А ноты всё темней, а небо всё синей, Несносный листопад, ногой пинаю листья, И хочется чтоб жизнь была хоть чуть длинней, Пусть небо на меня всё также будет литься.

Я от сумы ничуть не зарекался, Пока живу, живу, как я хочу. И не в любви, в сочувствии признался, В созвучии признался. Помолчу. Меня ты помнишь? Я в быту несносен, Жгёт утром горло жуткий перегар, А в комнате звук искренних гитар, А за окном несбывшаяся осень. Что, всё прошло? Согласен, но не верю. Заметили? Ни слова про кровать. Стою, боюсь нажать звонок. За дверью Застыла ты, боишься открывать.

Змий зелёный, мой слушатель грустных стихов, Мысли искренне бродят по кругу, Побуяню чуток, сочиню про любовь, Предпоследний аккорд про разлуку.

Ну дойдёт же до вас, то, что здесь — это там,

Свой последний аккорд посвящу дуракам, Строчкам — нежности, глупостям — вечер,

Жду, Новый Год! Я пожилой, ты старый, Побалуемся водкой и гитарой, А на закуску сыр и колбаса. Я не ребёнок — верить в чудеса, Чуток на сон грядущий помечтаешь, Хотя, ты старый, сам прекрасно знаешь, Но мучает меня один пустяк: Желания сбываются не так.

Новогоднее, постскриптум * Юности листательный альбом, Пузырьки шампанского играли, Снег блестел, снежинки пролетали... Вы сейчас подумали о чём? Вам не грустно? Праздники прошли. (Хорошо — не сильно наступили.) Хоровод салатов и промилле, И мечты пылали корабли...

Из развлечений: рюмка да окно. Молчит гитара, видимо не хочет Соседей сон аккордами морочить, А мне не спится. Времени? Темно.

Ну да ну да, мне завтра не вставать. Сюжеты память представляет в лицах, Сто раз смотрел. Увы, не возвратится То время, где с тобой могли летать.

Читателям хотятся завитушки Моралей, смыслов, откровений дно, Не отвлекайте, я гляжу в окно.

Простите, зря я в глупости зашёл. Пел понедельник песни про субботу, Был кролик белым и искал работу, А мне часы сказали что козёл.

Настроенье проспится, встанет, Перегаром прохожих бесим, У судьбы не кончилась плёнка-память, У меня не кончились песни.

Привычно осень стелет листья, Звон оборвавшейся струны, Не надо хмуриться и злиться: Совсем немного до весны.

На гитаре — как могу, В нервы — как умею, Рифма — лошадь на лугу Щиплет ахинею, От колодезной воды Помогает водка, Кабы не было беды От авось да вот как, И рубашка нараспашку, И без пуговок душа. Сны осенние взатяжку Курят листья не спеша, Листьев дым неотличим От вина с похмелья, Не хочу я стать другим, Возраст невеселья.

Выглянули звёзды, спряталась луна, Я лежу, тверёзый, вот тебе и на. С пенсии к обеду взяли на троих; Пили под ириску, а ириска — псих: В одно ухо песни Агнии Барто, А в другое слушать можно, но не то. Мы портвейном мерзким шлифовали дно, Мухи — цокотухи лезли пить вино... Памяти заначку не расковырять, Что бы я не значил, кем бы мне ни стать, Но пока тверёзый, трезвый, так и быть, Влезу на берёзу, белочку кормить.

Ни уму не сердцу? Знаю, пустяки, Не было бы берегов, не было б реки, А без крыши небо может и упасть, Кто бы без меня бы озадумал вас?

(Всё потом продлили пивом под коньяк, Тоником разбили, всё равно не так.) Встречный огуречный проходил рассол, Мы куда послали, он туда ушёл. Выше крыши небо, а над ним кураж. Закусывал хлебом це два аж пять о аж.

Май — маята несбывшихся желаний, Воспоминанья из осколков нот, Сны, где сюжеты — чёрт не разберёт, Кто выдумал, что мы мудрей с годами?

Пули, по сути, не злые, Смысла не видят, лишь цели. Песню свою недопели Губы, как осень, сухие. Поле засеяно пеплом, Всходы — снаряды да мины, Парни мечтают о светлом Будущем для Украины. Тлена и пороха запах Вместо ромашек и сена, Парни не просят замены, Рвутся снаряды на запад, Вместо имён — позывные, Вместо могилы — воронка. Пули, по сути, не злые. Плачет в подушку девчонка.