А может бросить тормоза, Не выдаст чёрт, раз бог не спас, Из глаз покатится слеза От силы веры встречных глаз, Пьянея, выплеснуть до дна Всё, что мечтал, пред чем робел, И не гадать где чья вина, И не судить, где чей удел. И просто жить, и просто петь, И на руках тебя носить, Чтоб не бояться не успеть От ноты до до ноты си? Всё, что мечталось — будет днём, Всё, что хотелось — навсегда! И голубым горит огнём Моя звезда, твоя звезда.

Даже если сгораем, Вверх стремимся, не в низ. Между адом и раем Это всё-таки жизнь. Будут новые вёрсты, Будут разные дни, Рядом падают звёзды, Лишь ладонь протяни!

Арфы аккордом астру задуло, Бешеной болью быль набежала, Вечер волнений. Время вернуло Глупые грёзы, горечь начала. Дней догоревших дым деревянный, Есть ещё вера, если есть память, Жалкой надежды жест долгожданный, Злой завирухи зимняя замять. Искр исступленье, или искусство? Колкий кошмар комариных укусов? Лёгким полётом мысли и слова Милых мгновений море металось, Нежная нота, ночи основа От остального освобождалась. Прошлого память пеплом опала, Редкая радость, рая расплата, Силою слабость светлая стала, Тяжестью тело точно распято...

Бросьте аплодисменты, В лица алчные снова: Критики — импотенты Художественного слова! Родиться — это не мало, Счастье было и есть! Как меня задолбало Твердить эту божью весть. Проснитесь, прошу, проснитесь, Бог есть любовь, вообще, Хоть краешком прикоснитесь Не к мухам в своём борще... Попробуйте, полетайте Без жажды повыше влезть. И помните, знайте, знайте: Счастье на свете есть!

Ласкать волнующий бокал В тени вечерней, и при этом Воображать себя поэтом Так славно. Я воображал. Я не дурачил Вас, о нет, Ведь что бы там ни говорили, Есть в каждом ангел, чёрт, поэт Живёт. Иначе б мы не жили.

Чтобы скуки избежать — собираетесь. Чтобы грусти миновать — напиваетесь. Чтобы время провести — обнимаетесь. Что ж вы, господи прости, эдак маетесь?

Злая грусть на рубеже — неизбежная, Водка выпита уже, горечь прежняя, Бросьте лапать в темноте, после — каяться. Монна Лиза, вот же б...., улыбается...

Душе доступны все услады рая, Неведомы ни боль, ни страх, ни ты, Как радостно парить, не умирая, И слушать, как растут вокруг цветы. Ложиться тенью, зеленеть над лугом, Не нужен хлеб и не построен дом, Пройти который раз привычным кругом, И видеть необычное кругом. Наивность сохранит от огорчений, Незнание теплей ночной воды...

Но... Разрывая рой ограничений Рву воровски запретные плоды, И! Рвется власть души над грешным телом. Слепой полёт в колодец голубой. Скрутило рот лимоном недозрелым Познание, открытое судьбой. Не откровенье — оторопь. Понятна Змеиность слов и бессловесность змей. Всё свет и тень. На солнце вижу пятна. Блаженна нежность? Ненависть хмельней! Угарна ревность, жадность одиночки, Пожар порывов, горечь передряг... Нет рая, ад! Ад мной испит до точки, Девятый круг хронически набряк.

Но... Нежность. Ночь. Луна. Усталость тела. Влюблённость глаз и неподвижность рук. Звезда летела — падала — звенела... И это всё в тебе, последний круг. Теплом дыханья, трепетом тревоги Себя с тобой соединив навек, Живу. Дышу. И не ищу дороги. И это всё. Всего-то. Человек.

Вези меня, кривая, сколько сможешь, Но вывези туда, где повезёт. С годами не становимся мы строже, Уже не важно, что нам: нечет, чёт, Что белое, что чёрное, не важно, На белом грех видней, на чёрном страсть, Страсть весела, греховность непродажна, И так легко запутаться, упасть. По глупости, наивности, от скуки Я падал в эти милые грехи, Был суд, но черти взяли на поруки, Условный срок: живи, пиши стихи. На сколько лет? Не знаю. Канут в Лету И бог, и чёрт, и водка, и стакан, И самые известные поэты, И я, простой наивный графоман. Но хочется сильнее и сильнее Перед обрывом, на кривом краю, Слегка смущаясь и слегка краснея Нет, не сказать а выдохнуть: «люблю».

Который день не пишется, но пьётся, Хотя и не до тяжести в ногах. Синица — рифма в руки не даётся, А журавли балдеют на югах.

Не ад, не рай, а серая усталость. Зачем копчу на этом свете свет? С лихвой досталось, но ещё осталось Так много и удачи, и побед,

Не время горевать, ещё не вечер, Кто выдумал: что можно, что нельзя? Я верю, что не встреченную — встречу, И загляну в знакомые глаза!

Я, как поэт, люблю сорить стихами, Но боже ж мой, летят не дни, года! Чего-почём давно мы знаем с вами, Но вот зачем? Не знали никогда. Зачем все эти суетности быта? Зачем сухая святость бытия? А храм забит, душа, увы, забыта, И не осталось больше ни ... Стоят ещё запреты и законы, Но долго ли осталось им стоять? Не дай вам бог, чтоб секс по телефону, Не дай мне нелюбимую ласкать...

Да пошло оно всё! Что встали? Не такой я убогий вроде! Ваши чувства — от гениталий, Ваши мысли — не по погоде. Пусть расхристанный и в раздрае, Пусть бездомная кошка рядом, Мне не катят мечты о рае, Я сегодня доволен адом. Слышьте, сытые, ваше время, Не помрите, прошу, от смеха! Только я уже выбрал тему: Вдоль по венам ножом проехать. Не дождётесь, я не заплачу, Я спокойней чугунной тумбы. Я сегодня свою удачу Взяв за хвост, суну носом в клумбу. А потом под не летним ливнем Непонятностями заверчен Буду в небо смотреть наивно, Слушать, как прорастает вечность.

Как не крути, печаль не лечит, Не укрывает душу зонт, А парафиновые свечи Не приближают горизонт. Как не молчи, а нужно снова От ноты "до" до ноты "до", Одно нечаянное слово Меняет всё, что было до. Сгорят в желаниях тревоги, Но я не тот, а ты в дали, Зачем, за что, какие боги Нас на такое обрекли?

Я не вправо, не влево, Напрямки и вперёд! Бог, храни королеву Растопившую лёд. Я случайный обманщик, Балагур, сердцеед, Незнакомый шарманщик Из непрожитых лет. Только надо ли, надо В даль смотреть через ров, Где на выпасе стадо Заповедных стихов? Менестрельские бредни Завяжу в узелок, Я в ряду не последний, А какой — видит бог. Нет покоя, печали, Всё сегодня, сейчас: Наша лодка отчалит... С нами, или без нас?

Я не бог и не волшебник, И простите не убранство, Я наивный глупый сплетник Виртуального пространства. Поболтаем, полетаем, А потом пойдём по делу. А душа? Да кто же знает Что ей ближе, ближе к телу...

Из выдуманных слов, Холодных окончаний, Надежды нежных снов, Несбывшихся желаний, Постскриптумный привет. Последняя страница. Слетелись, как на свет Моих фантазий лица. Склонились, и стоят, Вокруг не протолкнуться, Надежду затая К нирване прикоснуться. Что около плеча Затеяли скандалить? Кто звал вас в этот час, Кто вёл вас в эти дали? Я вас любил, как мог, Но мне пора в дорогу., Ведь я, увы, не бог. Я — я, и слава богу.

Ну да, всё рядом, ангелы и черти, А жизнь течёт, и вот какой-то чёрт Подбросил мысли странные о смерти, С надеждой, что ему-то повезёт: Смотрите, сир, нет рая, есть нирвана, В аду есть кайф, вы посмотрите, сир, Здесь непонятно, здесь немного странно, А это вот зачитано до дыр…

Наивный чёрт, мы это проходили, Где "да" сказать, а где ответить "нет". Жаль, самых лучших рано выносили, Оставив нам лишь запах сигарет, Немытые гранёные стаканы, Святую недосказанность души… Я знаю, нет ни рая, ни нирваны. Пиши, кривое пёрышко, пиши!

Тупо пялится небо на белый дисплей, На котором пока ни души. Слева чёрт, всё канючит: налей да налей, Справа ангел: пиши да пиши. Я им всем удружу, я налью, напишу, Всех порадую массой идей, Только в душу заглядывать не разрешу. Как же холоден белый дисплей.

Полетать бы, да вот под дождём не летается, Лезет в строчку — летальный исход. А душа неприкаянной грешницей мается, Ей что день, что неделя, что год. Наша святость — не суть, и давненько потеряна Добродетель, остались грехи, Только кем это было лукаво замеряно, Сколько нервов отдать за стихи? Чёрта с два! Не спляшу я под дудку всевышнего, Не полезу в неведомый рай, Только губы твои, перезрелую вишню Я хочу. Ну а ты. Выбирай…

Что судьба? То пальба то гульба? На три четверти, в небо и выше. Одному — всё вообще лабуда, А другому — убейся, не слышит.

Дрель, иголка, да этим ли жить, Снова ищем, что в мире бесспорно, Только очень уж тонкая нить, Грань, что между любовью и порно...

А итог, это знает лишь Бог, Оставляет наивным надежду. Недотрога роняет одежду, Усмехается страсти цветок.

Покорной? Не поверю никогда. Покорность — не твоё, уж ты послушай. За что нам это счастье и беда, Зачем вот так соприкоснулись души? Потом... Прикосновенье губ и тел... Два полюса магнита так не смогут. Как сладко я тобою заболел, Кому поставить свечку? Чёрту? Богу? Рай — скукота! В аду горит пожар, Он нашему костру гораздо ближе. Считаю дни, смотрю на календарь, Когда, когда тебя опять увижу! Придет наш день. И час настанет наш. Стань ведьмой! Маргаритой незабвенной! Как скромный чёрт, прибывший на шабаш Я буду робко целовать колено... И всё. Потом себя на поводок, Твои слова: наденем платья, лица. Всё знаем и читаем между строк. Я подожду. Когда ни будь случится. Поверить можешь: я не тороплю. Когда нельзя, но хочется, то можно? Нет, слишком сильно я тебя люблю. Взаимно. Ярко. Нежно. Осторожно.

С каждым днём — поводок короче, С каждым годом — заборы выше...

Ошейники — мы сами надеваем, И подаём покорно поводки, И с этих пор не думаем о рае, Нам нужно лишь тепло родной руки.

Как хочется до одури влюбиться, Дарить себя, от нежности пьянеть... Опять глагол, ну, что там: ошибиться, Обидеться, расстаться, пожалеть.

Как мы похожи на собак. Но всё же Пойди, луна, лицо своё умой, Свобода ошибаться — мне дороже! Не привязать меня, хоть день, да мой!

Я перепрыгну через злую скуку, Я Что? Барбос? Тогда не вешать нос! Пожму с трудом протянутую руку, И губы в губы, до крови, в засос...

Стихи? Дались тебе стихи, ну вот: Ты стала старше ровненько на год, Что изменилось? Мы давно не дети. Ах, бедный многоместный самолёт, Который, блин, без устали везёт Работу, дом... А хочется о лете, Чтоб соловей, и рай, хоть в шалаше... Чтоб отдых дать затурканной душе... Расстроил? Извини, так написалось. Стряхни пылинки — глупую усталость, И вечером так просто погуляй, И повстречаешь не февраль, а май!

Мы жарко горели, в любви угорая: Три капельки ада на капельку рая И ложечка счастья на грусти стакан. Рецепт не для всех! Я, наверное, пьян.

К чему всё идёт, неужели не знали? Напиток из нежности, страсти, печали Блаженно растёкся по стенкам души. Задёрни окошко и свет потуши.

Да, любим, бьёмся лбом о стену, Прощая всё, враньё, измену, Себя не жалко, а в душе: Ну где тот рай, что в шалаше? Как жаль, что память не остыла, Но жить лишь тем, что раньше было, Прости, такая маята! Начать бы с чистого листа... Я знаю, сложно. Невозможно Судьбе поверить. Осторожно Ногой нащупываем брод. Вот это тот, или не тот? Зачем гадать, что будет — наше. Полна наивным чувством чаша, Как пронести, не расплескать? Что будет завтра? Надо знать?

А воздух свеж, а небо звёздно. Учись, ведь никогда не поздно Учебник за основу взять И хоть немного полетать.

Глаголы. Глупые по сути. Что есть, то есть, не обессудьте.

Ты говоришь лишь первый курс? Что будет дальше, я боюсь Представить. Есть седьмое небо, Где были нет, где только небыль, Где нам не нужен парашют, Где вечность сжата до минут, Минуты вечностью струятся, Где невозможно притворяться, Всё остальное просто муть. Свой трепет. Было. Не забудь.

Ах время, странная вещица. Прошло. Вернуть? Не возвратится.

Я не готов принять зачёт. Влюблённый всё-таки не чёрт. Обманывать я не умею. Хочу тебя. Люблю. Немею. Умею. Может покажу, Когда поддам для куражу. В переплетении двух тел Лишь то, что бог придумать смел, А мы, наивные, мечтаем И раз за разом повторяем.

Опять глаголы, вот же мрак. Прости, какой же я дурак.

Ну хватит лирики, и так уж забодал. Всё про любовь, в твои-то, старый, годы. Вон, настроение скачет от погоды, А что, свободы бог тебе не дал? Всё врёшь, юлишь, ужак на сковородке. Ждёшь компромисс, где только нет и да. Но на пороге страшного суда Тебе для храбрости не капнут водки! Там взвесят всё, и как всё объяснить? Кого ты там любил и с кем лукавил? Где честен был, а где играл без правил? Судьбы своей запутал насмерть нить...

Ах, старый бес, наверное, всё так. Но пару тысяч лет назад, ты тоже Не только кувыркался, строя рожи, А чувством сердце зажимал в кулак! Тот, кто любил, другим любовь простит. Запутался? Не думаю. Всё проще. Ведь даже в летней соловьиной роще Не каждый вечер соловей звенит. Он может петь, когда он хочет петь. А я люблю. Она об этом знает. И крылья мне никто не обломает! Из рая в ад? Ну что ж, тогда — гореть!

Осколком зеркала — души Нас зайчик солнечный согреет, Да, я могу без бога жить, А без тебя жить не сумею.

Прошедших зряшно сумрак дней Затянет тело в портупею, Да, я могу жить без друзей, А без тебя жить не сумею.

А если что не так, скажи, Я за тебя решать не смею, Я не могу жить без души, И без тебя жить не сумею.

Что дни? Пройдут. Что строки? Лгут. Из встреченных мужчин и женщин Я думал — я искусный плут, Но ты обманщица не меньше.

А встречи, ах, как хороши, И надо же такому делу, Чтоб замечталось ближе к телу Хлебнув созвучности души.

Умей. Имей. И всё отдай. И отзовётся, отзовётся! На дне глубокого колодца Луна покачивает рай.

Не всё. Не сразу. Не всегда. Скажи, ты этого хотела? Тепло отзывчивого тела Растопит капельки стыда.

Прописано вперёд на много лет: Кто бог, кто чёрт, кто ангел, кто поэт, У каждого был рай, что в шалаше, А капельки невинности в душе Мы променяли на адреналин, Тому причиной множество причин... Какая глупость, все эти любови, Когда кусаем губы мы до крови, А уж слова, что это в первый раз, Давайте обойдёмся без прикрас. Что говорить, ведь каждому известно Что пресно жить совсем не интересно, Что медленная проза бытия Ведёт к изрядной дозе пития. Нет логики. Душе покой не нужен, А телу лень, ему бы плед да ужин, Что бог, что чёрт, что ангел, что поэт, Противоречье многих тысяч лет.

На страшный суд вещественной уликой Притащат ангелы твою ко мне любовь, Ту, что была покорной и великой, Нежнее ласки, выше всяких слов.

Да, узнаю, и признаюсь покорно: Я грел её дыханием нежным губ, Не шутки ради, не от злобы чёрной, Не потому, что был настолько глуп,

А просто так. Поймёте или нет вы, Мне было скучно. Было всё равно. Ну, словом так, когда берут билеты На старое знакомое кино.

Живу без башни? Что вам эта башня. Душе не нужен глупый светофор. Я прыгаю порою бесшабашно Не закрывая взгляд заплаткой шор.

Я петь хочу. Соблазнов и сомнений. Дарить и брать. Но всё-таки дарить. Себя — сужу, и знаю, что не гений, А постараюсь — очень может быть.

Всё суета. Есть ночь, луна и вёрсты. Есть ветра бег. Я ветром стать хочу, Когда вперёд ногами, до погоста, Чтоб дунуть на последнюю свечу.

Прекрасное прощальное мгновенье. Цветов бумажных выкину венок. Ты ищешь, в чём твоё предназначенье? Всё ерунда, не знает даже Бог.

Нам тысяча лет, мы взрослее своих отражений. Всю тысячу лет мы искали, друг друга не знав. Мы ниже травы, выше слов и сложившихся мнений, Не бог нам судья, не указ нам церковный устав.

Судьба — не судьба, если нам это вовсе не надо, Друзья да враги, ах, какая вокруг суета, Я жизнь променяю на страстную ночь звездопада, Я в бога не верю, но есть назначенье креста.

Что рай или ад, всё наивно и слишком не прочно, Кому разбирать, кто был нежен, кто искренне груб, Зачатие было, придумали, что непорочно, Распятие было — распахнутой нежностью губ.

Не просто быть шутом, уж вы простите. Мотать башкой, бубенчиком звенеть, Шутить, смеяться, веселиться, петь, Влюбиться, робким стать и не посметь. Знакомо вам? Тогда ещё прочтите: Так просто быть шутом! Без дураков! Камзол нарядный, и всегда готов Своё прочесть среди чужих стихов, Ведь не заметят критики подмену, Пьяны! А что на донышке, в душе, Я спрячу. Не в раю, не в шалаше, Я закопаю глубоко. Вообще. Таким, как я, нелепо лбом о стену. Мораль? Далась вам постная мораль. Слабо через заборы прыгать? Жаль. А на душе то март, а то февраль.

Скачут козлами между машинами Серые люди, маски мышиные, Удача — дача, там урожай, Деньги кончились, хоть рожай, Рай? Это там, это вовсе не вам, Вы повзрослели, вам не до драм, Дети, внуки, отвисшие руки От пакетов, покупок, харчей, Муки творчества? Что за штуки? Это, видимо, для бичей? Над Москвой однозначно смог, Над Тюменью опять течёт. Дал же бог, что поднять не смог, Дал же чёрт отвечать зачёт...

Но если убежать от суеты В тот уголок, где только я и ты, Где нежности прилив ласкает душу, Я снова повторю, а ты послушай: Люблю. Люблю! Что? Нет банальней тем? Ах, критики, пошли вы нынче, право, Не тема здесь, а сладкая отрава, А вы-то, сами? Да, а вам зачем...

Господь в один из дней творенья, Махнув рукой, придумал свет, Электроплитку, телевизор, Микроволновку, интернет. Ом, сколько мог, сопротивлялся, Но тут явился Фарадей, Сообразил, не растерялся, Шарахнул током без затей. Спасибо Вольту и Амперу Что много-много лет назад Из банки Лейденской не в меру Приняв, создали киловатт. Горит ночной фонарь сквозь ветки, И под торшером дремлет Бог, Как хорошо, что есть в розетке Бодрящий переменный ток!

Свадьба, значит снова всем петь про камыши, На соседскую жену оперевшись взглядом, Даже поп гармошку взял, сбацать для души, А козе баян зачем, был бы милый рядом. Утром, мятые с похмелья, что коза, что поп, Мятный орбит на рассол, морщит самогонка, Без претензий, собрались похмелиться чтоб, И опять про камыши, как всё в жизни тонко. Я морали не люблю, все мы хороши, Заблудился невзначай в закоулках улиц, Там с безбашенной козой слушал камыши, Жаль, не распрямится рожь, так деревья гнулись. Нам что свадьба, что ещё, любят на Руси: Пить так пить, чтоб пол качало, удержали б ноги… А потом помолимся: Господи, спаси!.. И спасёт. В который раз. Любит нас, убогих.

Не говори, не говори, Я всё прекрасно понимаю, В лучах бессовестной зари, В твоих руках я замираю. Не надо слов, не надо слов, Прости, пойми: слова — пустое, Ведь я давным-давно готов И в рай и в ад, но чтоб с тобою. Молчи, желанная, молчи Когда глаза в глаза — не видно, Когда сердечко так стучит, Когда забыто слово "стыдно", Нет слова "я", нет слова "ты", Есть мы, а прочего не надо. Как не стеснительны цветы Последним летним звездопадом...

Пули-дуры на смотрины Залетали звонко в окна, Постановщик пантомимы В рай хотел не раньше срока, Отворяет двери рая Девятиграммовый ключик, Он сомнения не знает, Он молчанию научит. А кусочки меди выли, Щебетали по щебёнке, Поднимали тучи пыли, Озорные, как ребёнки, И свистели в ре-миноре, Ритм отбрякивая рьяно, А вокруг синело море. Чудо остров, Чунга-Чанга.

Дойдём до рубежа, зальём пожар, Осталось перейти через дорогу, Хорош мычать, ты по карманам шарь, На водку не хватает нам немного.

Всё началось классически на пятое число, Как люди, в кассе парились, но после — понесло, Полсотнями нам выдали, топырился карман, Пивка по литре выдули и сели на стакан. * Не потому, что холодно в дому, Не потому, что в русских к водке тяга, А почему — и сам я не пойму, Вот хочется, и всё, такая шняга. * Заборы лбом бодали, сносили суету, В канавах ночевали от дома за версту, Дым коромыслом мерили, который из окон, Но в Бога где-то верили, хоть не было икон, И Он нас спас, когда тупой Камаз Нахально переехал вдруг дорогу, Ты не мычи, опохмелю сейчас, А завтра — на работу, слава богу. * Но было утро ломким и простым: На свято место очередь не жалась, И листья налезали на кусты, И пустота в душе себя боялась…

Вам, девочки, которым жить, Детей растить и быть за мУжем. Нет, не совет. Совет не нужен. А вы умеете любить?

Вы — откровенности — как флаг, И на витрину то и это, Всё вами прожито и спето, А я с моралями, дурак.

Зачем вам этот эпатаж? Ведь вас полюбят. Вас! Полюбят! Потом, пожалуй, стыдно будет За свой отчаянный кураж.

Пора серьёзней стать уже, Боюсь, вы малость заигрались. Сегодня модно неглиже, А что на донышке, в душе? В душе-то нежными остались!

Не скажет небо — выбирай. Но отзовётся. Отзовётся! На дне глубокого колодца Луна покачивает рай.

Туман упал с каким-то странным вздохом, И кто поверит, что сегодня — май, Повыше нос, а что, совсем не плохо! Не так уж плохо, ты не привирай. Не сказаны слова, не спеты песни, Львы замерли, смотря на парапет Где мы забыли души, интересы, И начатую пачку сигарет. — Всё будет! — Ладно. — Всё пройдёт! — Я знаю, Зачем шуметь, черёмуха цветёт. — Я с каждым маем больше понимаю! — Прости, но это — високосный год. * Небыли, ад, атрибутика дна, Ангел не любит весеннюю кашу, Синее небо вечерним закрашу, Холодно, если в постели одна? Сырость сознания маем согреть Не удаётся, и не поддаётся Просто понять, что менять нам придется Слово «любовь» на понятие «смерть»…

От скуки две взрослые кошки Условившись, что понарошку, По дому двух мышек гоняли, Как бантиком в детстве, играли.

А мышки метались, потели, Стать кошками очень хотели, Молили мышиного бога: Ну дай нам силёнок немного!

Что дальше? Придумайте сами, Тут многие, знаю, с усами, Из мышки пытаются в кошку… Но это всё так, понарошку.

Окончил дурдом! На руках диплом. Жаль, не красный. Только молчок! Я вам больше не дурачок.

Пора отмечать, С чего бы начать? Мне бы компанию по уму! Отпускают по одному.

В дорогу, в дорогу, В ночное небо, Шины стаптывают метраж, Ещё немного, я встречу Бога, Ну где ты, Господи, что мне дашь?

Дом, работа, Семья. Всего-то? А как же фантазии и полёты? Что, не очень сдавал зачёты?

Вот же, как же, а мог бы дать... Вернусь. И буду пересдавать.

Держит монашка свечку, Батюшка — пьяный в хрю, Бог разжигает печку Списками мест в раю. Ангелы, выпив виски, Грохаются с небес.

Бес, улыбаясь небу, Сам себе ладит крест. Каялся — не простили. Пробовал — не везло. Строго по блату крылья. Что есть добро, что зло?

Я просто статист, И не мне крик восторженный — «бис»! Неловко к массовке поношенный фрак примеряю И «подано кушать» из вечера в год повторяю, А главный герой, так, с ухмылочкой: ну, за-ши-бись.

Последняя скрипка. Поклон и маэстро улыбка. Улыбка — для зала, А я в чёрно-белом строю Как шпала, прибитая к рельсам, устало стою, А сбоку — уборщица: Ты тут, давай-ка, не шибко.

Бог видит! А может, накажет зловредных потом? Обидит? Припомнит мне рифмы глагольные — точно. (Напомнит не в тему, что был он зачат — непорочно). А может простит, ведь не те времена, чтоб кнутом. На то он и Бог, чтоб прощать нам ещё не такое. Слегка усмехнётся: ты что, на меня — с топором? Компота попьёт, и вселенную малость подстроит. Ты неба хотел? Так давай, полетай. Комаром.

Обидчивые девочки, навязчивые строчки, Внезапные наивности открытости души, Не дай вам бог на много лет такие заморочки, И дай вам бог увидеть свет, пиши, мой друг, пиши!

Слиплись смыслы. Сознанье скисло. Кармы клонится коромысло.

Я смеюсь: Кирдык? Диагноз нелеп. Загляни в свой старый настольный склеп. Красный с чёрным. Сакральное — золотым. Я на грани. Место в раю — живым Уступаю. Творите скорее тварей, Ватман выпуклой сажи и киновари, Вам же хочется, выложитесь в ударе!

Ты никогда не носила сари. Всё бикини да мини, даже в пустыне, Кукла Барби, иже еси, отныне...

Слава, слава красному! Я в кровИ. Над словами властвовать не зови. Мы словам — игрушки, как нам — зверюшки, Детки мордастые нас на мушки, Катят за палочки фразы — пушки, Дружно — залп! Кто тупой сказал Что СЛОВАМ не больно? Довольно!

Довольны? Прикольно: прожили, пережили? Вы ли не выли? И как скулили В тетрадках ломких седых от пыли, В зуде забраться на табуретку…

А небо — в клетку.

Прими таблетку, Наркоз. Забудешься, хоть на чуть. Ты цианистая. Я ртуть.

Ты, наверное, там? Я не верую здесь. Так смешны возражения: «может, всё взвесь». Слышим, дышим, сочувствуем, как показать? А потом лишь подушке: да * твою мать… Снег обмоченный стынет под скрипом шагов, Как сказать этим ангелам, что не готов Жить вне чувства, что нервная лопнет струна Если всё не скажу, только это им на. Облака. Мне туда? Замечтал, в облака… Проводница поддата, занудна слегка, Третий Липтон, седых подстаканников жесть, Я-то здесь, я-то есть, чья — я весть, кто я есть? Темнота. Кружат мысли, чаинки, слова, Оболванена звуков игрой голова. Думал: там, где вне времени смыслов и драм Обнажают поклонники избранных дам, Настоящее, нежное, и — навсегда. Позавидовать им? Ерунда. Е-РУН-ДА. Слов сундук да колёсной бессонницы стук, Проще — легче — понятней — верёвку на сук. Нет причины — нет следствия. Раз — на века. К чёрту! Верую! Ты! И ещё — облака.

Вечер мой привычно простужен, Ну и что, никому не нужен Божий дар, куда его деть? Передать-продать-умереть? Нате. Он не такой уж, в общем, Строчки нежности, грусти рощи, Тени лень, или лени тень, И немного от деревень. А немного, и ждёт дорога, Все мы первые, там, у Бога, В ряд: крещёныё, некрещёныё, Дай-то всем, чтоб снова-рождённые, Чтоб не стало злости и зависти, Чтоб без ярости. Как трава — расти, Чтобы вырасти — ясность обрести, Чтобы искренне говорить: прости, Не бубнить под нос: слякоть, лужи. Грустный вечер, мы сможем, ну же!

Подскажите мне: кто я? Ну, воспитывал Трою, Выводил из запоя, У неё — рецидив. А младенчиков Спарты Со скалы, без азарта, Глупо ножками дрыгать, Ох, полнейший наив. Но! Ни вправо, ни влево, Бог, храни королеву, Впрочем, после решили: Бог, храни короля!

Гля: Слева направо земля Или справа налево? Запутался. Где ты, Ева, Яблочка очень хочется, Нежностью заморочиться, Не для продления рода, Души отдушины для! Какие кругом уроды. Нет, ты серьёзно, земля Круглая? Не выпуклая, не впуклая И не на черепахах, Только на черепах? Ах...

Завтра буду печатать в Ворде, Жизнь бежит, что сегодня в моде? Ау, апостолы, где вы? Жаль, не дождался Евы. Мало ли, чего не было, Раз не было, что жалеть? Вот, не досталось яблока, Которому имя — "сметь".

Бедные глупые бесы, Сколько им суеты, Парятся поэтессы Чтоб перейти на "ты", А потом варят "суп с котом", Но всё искренне, полушепотом...

Ты оправдана в нежности за недостаточностью улик. Дэлет, эф один, крик?

Дяденька, ваша осень! Выиграли! Бесплатно! Подумаешь, пятна, в химчистку пятна, Халява, бери уже и вали Пока не выдали феврали...

Умирать, воскресать Так привычно поэтам, Слёзы лить, нервы рвать, Попытаться понять Для чего. А потом Это — самое — лето, чтоб никто не залапал, с собой унесём.

Никто не пропадает бесследно. В "нечто" — стыдно, хотя — легко. Не забудь, коту — молоко. Не забыл, никотин — вредно. Сухо свыше щёлкают счётами Меж зарплатами да работами, А тебе, по большому счёту Так и не рассказали, кто ты.

Поспи, пройдёт. Скоро Новый год, Табуреточка прочная, Не замороченная Сомнениями: Деревянная... Хоть стишок с неё, хоть повеситься, Скоро новый год, вьюга бесится...

Шизофрения — не я! Подумаешь, три лица. Нечаянно вот, сподобился, Не мёд лелеять Наполеончиков, В каждой палате — пять, Жрут круассаны, не любят пончиков, Где треуголок взять? Санитар. Не волк и не вол. Где бананчиком, где подмёл, А, просто яблочка хочется. Отключиться и заморочиться На лето, что было САМЫМ. Когда я не деревянным, Когда всё честно и чисто, Ну, я не помню по числам...

Замороченность. Кто я? Деревянная Троя. Ты оправдана в нежности за недостаточностью улик. Не дэлет. Эф один. Крик.

Меня судьба носила, хотя я не просил, Костлявая косила, случайно откосил, Ехидничать не надо, даёшь благую весть, Хочу дожить до ада, забавно, что там есть. Замаливают в храмах естественную суть, Одни шагают прямо, другие — как-нибудь, Садил сады — аллеи, от дома — только дым, Увы, не стал умнее, а просто стал седым. Омлет готовят куры, наивно, не со зла, На лоб глаза амура: ну не берёт стрела, Не то, чтоб толстокожий, но душу не найдешь, Настырные вельможи устроили гудёж, Расслабились не хило, рубах порвали — жуть... Я помню всё, что было. И не хочу вернуть. А завтра — будет завтра, хмельнее, чем вчера, Воскликнет юный автор: забавная игра, На френч наклеит стразы, и зарифмует жесть, А я состарюсь разным. Что выросло, то есть.

Не дай мне Бог прожить, не пережив. Не дай Вам бог сомнения в успехе. Театры интересны. В человеке Важнее нежность, искренность и пыл.

Вы нажили? Не отберут. Смешком сторонкой обойдут, Да не с мешком а с тихим смехом. Всю жизнь копили? Вот потеха, Кресты ржавеют. Незадача. Но самый искренний поэт Когда-нибудь сойдёт на нет. Хотя, по первости поплачут.

У ты какая! В ворота рая Тот, кто себя за шиворот прёт? А девочка в розовом очень искренне Истово слёзно и даже письменно Ножками дрыгает, детство вспомнила, Её — подзатыльником — успокоила? Где пилотаж? Написать: аццтой, Сама дура, заткнись, не вой, Вытри сопли, ваще, отстань! Нежнее надо. Усатый нянь.

Духи — не для него, на плоской — эпатаж, А здесь-то каково, Париж и Эрмитаж Синонимы почти, и слишком далеки. Зато сугробы есть, и есть игра в снежки, Не парься, посмотри, хоть форточку открой! Совсем не Гербалайф прописан нам судьбой. Суббота — не судьба. Ошибки? Кто тут свят? Как вечности семь нот под фонарём блестят...

Где баранки в кайф, Кому жизнь не лайф... Во — знаю. Хочется Го. Дру-гого. Иначе. Можно "без сдачи", С наших-то... Таксист усмехнётся. Алиса, Алиса, на дне колодца Не всегда листья. А скоро март, и кролик проснётся... Улыбкой лисьей: Как яблочко, не горчит? Миндаль? Жаль... Чипы запаяны в чужой сон. Слышишь звон? Я тоже. Проснулись храмы. Так славно...

странные-странные сны. до весны триста тридцать три раза изменится лестница. перепутаются этажи. да, вот яблоко, на, держи, и не забывай, что всем надо жить, даже тем, кому куражи сбили планку Планка, ну, как его... закопают всех одинаково. а пока — ползут облака, а те, кто потом и со стороны — переиначат странные сны...

Не стоИшь, спишь. Беспокоен сон: Чей-то стон, битых стёкол звон, Прыгнул в окно с первого этажа Глупый мальчик для куража... Глинтвейн под брют, привиделся Брут, А стоит подумать пару минут: Жизнь — хороша. Смотреть не спеша На поле поляну лес — настоящие. Не стоящие ни гроша Веб-голоса — забыть. Жить. Пока — спать. Пусть приснится книжка, Кресло-качалка, плюшевый мишка На тумбочке (не больничной). Всё отлично! Странное слово: отлично...

Красоваться рифмами, звуками, Между ангелами и суками, А бёйджики — перепутаны, Присяжные на перекуре. Мне кажется нас надули: Обули и подтолкнули, Выживите, а, гули,

Вы — живёте. И — можете. ТАК? Так. На завтрак — "тик-так", Всего две калории, А лучше б там было небо. Вы не были, и я не был, Но часто об этом спорили.

Нить — порвать. Где — соврать, Где подластиться. А, простится! Отрез цыганского ситца Раскрашен маками, Цена — одинакова, Праведникам, ворам, берите, Успею смыться. Просто в тени креста святым себя возомнить, (За крестом — отлить), Нет никого, значит, некого, Жизнь бекова, Грешникам, и не очень. Мальчик, что озабочен, Девочка, ей бы замуж, дабы детей рожать... (Кто бы стал возражать)...

Ползком, но самостоятельно На операционный стол, Под нежный хирурга взгляд, Зубами сжимая мат, Поймёшь, что необязательно Выпендриваться звуками, Друзей обзывая суками, Ты всё-таки хочешь жить...

А потом вам приснится большая игра, Где вы были без лиц, но прошли на "ура", А чужие заботы склоняли на ноль. Извинитесь, сегодня рулил алкоголь, а...

Похороны — хандра.

Продолженье — не следует. Постоят, смолчат, отобедают, Хотя, мне немного рано.

Плёнка — 3000 единиц. Диафрагма — 1/128. Выдержка маловата. Без автомата.

* Зачем лежачего добивать? Да просто, чтоб стал святым. Была охота его пинать И нюхать весь этот дым. Ему-то, после, гляди, почёт, И образ на образа. А тут и водопровод течёт, И дурью орёт коза, Всех развлечений да добрых дел — Забить калику кольём. Во, окочурился, посинел.

Апостолы. Окоём. * Не мы выбираем когда умираем Черту, о которой ни слова не знаем, Там черти — улыбчивы, ангелы — серы, И нету границы сознанья и веры, Желание жить перевесит едва ли Все наши заботы, грехи и печали, Любовь и измену, и розы и маки.

Не стоит спешить. ТАМ нет времени? Враки. * Кружатся призраки в кругопадении, Мыслят мечту: стать бы деревом, вырасти, Тонкую грань между явью и временем Выпросить, выпросить, выпросить, выпросить!!! * А бог на облаке боком Разлёгшись, в бороду хмыкал, Обрыдло ему быть богом, Он, слившийся с мотоциклом Жал триста под вопли Вуду, По трассе (одно названье) Расхристанной тракторами, Разбился, но как-то выжил. Решили: вот это — чудо. Потом приходил Иуда, (Из автосервиса парень), Шутил: ну силён, Гагарин! И прятал глаза привычно. Все живы. Зачёт. Отлично. * Ох уж эти сервисы при вокзале, Проявили плёнку, сказали — брак. На замену — чистую мне отдали. Только я на чистую — ну никак.

Жил да был системный блок, Было вирусов — как блох, С ним не очень-то считались, Что не так — пинали в бок. Без отрыва на обед: Сетка, аська, интернет, Переписка и порнушка, И чего в нём только нет. Вентилятором шурша Он работал не спеша, И никто не мог подумать Что в железке есть душа. Даже Гиви, программист, Что трояны рвал на бис, Подходить к нему стеснялся, Но однажды блок — завис. * А блок осознал себя, он же — Бог! Пускай не хватает глаз, Начал ехидничать, как уж смог, Меняя ноли на раз, Стихи рифмовал, словари прочтя, Совсем отбился от рук, Большой и кремниевый дитя, Увидевший вкуса звук. * Падали в люльку пёстрые тени, Кто я, Онегин или Есенин, Зыбка застряла в коме мочала, Значит в корзину, значит сначала: Мёрзлые звуки катятся в руки, Творчества призрак выдумал муки, Кофе залило клавиатуру, Пить надо меньше, выкинут сдуру… * А после, на свалке, всё по частям, Под ветром, не вентилятором, Процессор зудел: да, поэтам, нам Всё в стельку и одинаково, Хоть всё фиолетово, хоть в струе, И гениям выйдет срок. * А в тучах, вспомнив себя всуе, Смешинку смахивал Бог. * Я — бог, конкретный. Офисный бог. Нынче — седьмое марта. Простой подстольный системный блок, Мне хочется — вентилятор. Но я потерплю, жаль, смета мала, Цветов купил на веб-мани. Любуюсь вами из под стола, А вам бы — погулеванить. * Ладно, выкусили все накуси. Себя видели в таком ракурсе?

подражание Митяеву По ночам зудят несуразности: На ветру грехи свои вытрясти, Но по технике безопасности Не положено, значит бог простит,

Я стоял под грузом несчитано, Я курю, где это запрещено… Но обманывать свою женщину Даже мне, обманщику, не дано,

«На дворе — трава, на траве — дрова», Я шептал — люблю, я шептал — слова, Были те — слова, были мысли — те… Выключайте, если уходите.

Развели мосты, и слова не в счёт, Разменял я нЕчет, не вышел чёт, А твоё окно до утра не спит, За свою любовь ты меня прости…

Я не чёрт и не ангел, я не прав и не лев, Неваляшка, не Ванька, не змея да не лев, Я люблю как умею, я дышу как дают, Я несу ахинею в непотребный уют. Шторы замерли в ужас, небо снегом темно,

шансон Вот и кончились пересылочки, Пятерик теперь в небо пялиться, Порвалась струна, жду посылочки, Не сдавал братву, не в чем каяться.

Заложила всех стерва рыжая, Я — с доверием, оказалось — блядь, И давлю теперь шконку нижнюю, Да не в этом суть, а струну где взять.

Маяком луна, да высока стена, А с утра опять по пять строиться, Мне б достать струну, остальное — на, Третий срок уже, типа троица.

На семи ветрах лишь снежинок звон, Купола церквей на спине моей, Из Крестов на крест, да не греет он, Всех делов — пятак, да не пять рублей.

Кто сказал, что образы — повторны? Знаю, было много тысяч раз. Иноки в ночи мехами в горны Загоняли непристойность фраз, Девственница, перед брачной ночью, Думала: ну вот и от*берут… И узнаю… Образы — порочны Десять миллионо-лет-минут. Нам осталась: нежность и усталость, Нам досталась горечь и печаль, Я сотру себя, такая малость, Я бы верил в Бога. Нету? Жаль. * Ну, ходил по воде, и носил её решетом. Ну, баюкал закат и выкатывал утро раннее. Успокоился. Свыкся. Обзавелся котом. Да кому это нужно, чужие переживания. Просто жить — не престижно, не денежно, всё равно Что под душем курить. А душе-то какая разница? Надоело быть вычурным. Вымытое окно Смотрит в небо, но ангелы — только блазнятся. Значит рано. Что раны, позарастут, Настроение? Тронет, без грусти проигнорирую. Надоело — быть, выглядеть, смысла — ни там ни тут. Выйду во поле, сам себе ямку вырою. Зря ходил по воде. Зря носил её решетом. Своё счастье не видел, а счастье нежилось около. Улыбалось глупому выдумщику. Потом Задождило, водой утекло и смолкло. * Правы все, все образы повторны: Амбразуры или образа, Иноки судьбу вдувают в горны, А слеза младенца — лишь слеза. Всем дано: на ладан да на запад, Каждому рассвет и листопад. Тлен нетленен, но имеет запах. Хочется обнять тебя и плакать. Впереди командировка в ад.

Три ключа у меня на брелке: От работы, от дома, от рая, Дом забит, рай весной протекает, А с работы ушёл налегке.

Три дороги лишь сказке нужны, Есть четвёртая: просто вернуться, Поскользнуться, упасть и проснуться, И принять за пророчество сны:

Полюбить, обмануться, забыть, Ни покрышки ни дна, ни покоя, Жизнь, ты знаешь что это такое (С), Обмануться. Узнать. Полюбить...

Всех виртуальненько пообнимаю, Рюмки, бокалы — подряд поднимаю, Даже букеты, шутя, принимаю, (И почему это всё, понимаю.) Нужно застолье, но не накрываю, Просто душа добежала до края, Надо бы прыгать, куда, я не знаю, Дома сижу, сам себе наливаю. Завтра придёт, своего не упустит: Дунет в похмелье, разгонит все грусти, Буду болтаться от Ада до Рая. Выйду, вернусь, расскажу, что узнаю.

На небесах, где ясен день, Как никогда прекрасен рай, Нектар назойливый не пей, Придет весна, тогда встречай.

На небесах, где в облаках Судов нестрашных суета — Рояли спрятаны в кустах, И все подряд звучат на "ах",

Росинки звуками с листа На небесах, где нет дождей, Я буду там. Дождись, не пей, Ты всё забудешь в облаках...

Ещё ромашки не цвели, Ещё рюмашки строем в ряд, Мне долго падать до земли, Потом совсем немного, в Ад,

Но я вернусь, и ты поверь Что эта дверь — туда сюда, А после — станет навсегда, Пробить бы твердь.

Были! Небыли нервы рвали, Проходили, и забывали. Так хотелось минуты рая!.. Ну, не знаю я, привыкаю...

На лужах снова пузыри, Ты не права, я не играю, Мура — гроза в начале мая, Но это здорово, смотри.

Стать богом было недосуг, И нету радуги в кармане, Нас замечательно обманет Простая встреча тёплых рук.

А что потом? А надо знать? Загадывать смешно и странно. Возможно, пошлая кровать, Или нирвана...

Очень в тему: достали, гады, Жаль, заботит: какие годы. А зависимость от погоды, Когда каждый день перепады... Так и надо? Нет рая, ада, Радость ломтику мармелада, Что в мороженку крепко впаян... Детям хочется звездопада, Даже детям глухих окраин, Даже тем, кто не рос под вишней, Кто не слышал про харе Кришна... Но, на цыпочках, еле слышно Подбираются наши годы. Гады? Пусть им, живут, уроды...

Что думал плотник, вытесавший крест? Крест, на котором после — распинали. А — про жару. Про новые сандалии, И что на ужин вечером поест. Работа как работа, спор топор. Другим тащить его творенье в гору, Виднее сверху. Слышно разговоры: Очередной, мол, коммивояжер. Не умничай, руби, простое дело, Медяк заплатят — радость для жены. (Ох, жадный был, исчадье сатаны — Твори умело, дела нет до тела!) А я — кузнец. А гвозди всем нужны.

Уродилась лабуда в этот год, Значит было ей в достатке дождей, Каждый третий то пиит, то поёт, Остальные кто танцор, кто ди-джей. А у критиков ядрёный елей, Кроют всех, кто наложил между строк, Рифмы вольные, лажай, не жалей, Вот и я тут приложился чуток. Авторессы поэтессы — навзрыд, Запустили, мол, козла в огород, А животное жуёт да лежит, И блажит, ну, это так он поёт. Только грустно: скоро снова зима, Мне бы в баню, а не банят, враги, Дай ты, господи, сумы да ума, Верных слов насобирать помоги.

Перевирая правила сонета, Подстраиваясь к мнению молвы, Я вынесу на суд в заглавье лета Сентенции, что, впрочем, не новы: Шалун, с библейским именем, ломал Каноны, превращая шутки в строки, Великим был, но в ровный строй не встал, Экзерсисы остались одиноки. Среди осколков солнечных зеркал, Опёршись на Невы гранитной плечи, Выдумывал, шутил и прожигал. Мы нынче зажигаем "в память" свечи, Я думаю, он многих обыграл, Забив заряд классической картечи. * В заглавье — звук, или исконен смысл? Коломбо стар, а Коломбина — стерва. Банально, и не стоит тратить нерва, Поскольку знак первичности прокис. Перевирая строй банальных струн язык что крыса, копошится в соре, Коту был кайф: с рождения — баюн, А тут увязли мысли в мелком вздоре, я пел про встречу в некоем саду, Имел от этих встреч одну беду И вечно был по жизни всем обязан... Мари, ты не бери, с тобой ни разу, Фантазий сонм украсит сон, как стразы, Не отражаясь в будущем бреду. * Я был умаян водкой и вокзалом Когда от скуки Бродского читал, Задумчиво старушка шкондыляла, Которой Бог на ушко пошептал, (Таких сюжетов, знаете, немало). и так как "всё былое ожило..." Надумал, примостясь на помело, Фланировать, где смелое смело. (Что в лоб, что по лбу, глупое трепло), Наивный. Там, где боги, ты не вхож, Достаточно вокруг дородных рож, Засунут в гроб на постаменте алом, Гвоздики — бросят... А, заколебало. В отечестве признанья не найдёшь.

Созрели яблоки в Раю, Работа змею. А я на паперти стою И в портупее. На фейс-контроле. Пропускать Лишь Ев невинных. Ну это ж надо, вашу мать, Одни Мальвины.

Люблю читать как книгу, между строк, Хотя, порой, не думая листаю, Люблю любить. И счастье, и порок, И крест, и груз, что больше — я не знаю...

Присутствует ненормативная лексика

Уходят все, какая там игра, По глупости, по поводу, пора, Одним печаль, другим ехидный смех, Не дай нам бог стать прочерком для всех… * Родился — дата, умер — тоже дата. Одно тире. Я жил в тире пиздато. А критикам, что вякнут непременно, Скажу, что жил в тире я — охуенно!

Смотрю в твои глаза и улыбаюсь осени, По лету бабьему легко гулять вдвоём, И если вдруг запнусь слегка, Я знаю, есть твоя рука, Мы столько лет с тобою рядышком идём.

Встречать рассвет нам вместе не наскучило, И нежность губ любимых все еще пьянит, нам повезло не сжечь мосты Среди случайной суеты, Для нас двоих одна мелодия звучит.

Бывает все, мы пережили многое, Жизнь полосатая, но Бог свидетель сам: Любовь осталась и жива И до сих пор свои слова Диктует нам на зависть разным дуракам.

Когда заползёт бессонница Чешуйчатою змеёй, Не дай-то вам бог, всё вспомнится, Так вспомнится, боже мой. Мечталось. Мечты расплывчаты. Наивненькие мечты. Зачёты ушли на вычеты, И сам ты давно не ты. С той, первою — были-небыли, Последнюю — не нашёл. Манили полётом лебеди, Но сам-то ты, брат, осёл. Пойду пускать пароходики. Мне шило не променять, Вам рано готовить гвоздики, И чётно гвоздики брать.

Искренне верил — в рай попадёт, Нимб примерял, Но повстречался неглупый чёрт, И уболтал. Было забавно со стороны, Чёрту — смешно, Впрочем, кому мы в раю нужны, Проще — в окно.

Когда б не парился сонетом, И «Просто» выглядит поэтом: Он, кнопкой красною играя, Готов дарить ключи от рая, Меняет часто юзерпик, Как ни крути, смешной мужик.

Сегодня я на себя злой, Спешно, небрежно, итог: отстой. Куда гнать? Пора спать, И пусть приснится не бес, А ангелы, которым не нужен секс... Ещё этот сакс: жизнь — джаз, Он эго — Аистичнее нас, Но дарит драйв и имеет кайф, Сам сомневается: лив ин лайф? А после, как все, на зелёный. Мы только на сцене пижоны.

Мы дойдём, нам осталось немного, Я тебя подытожу плечом, Продержись, ну не падай, Серёга, Было пиво, но пиво при чём?

Не нужны нам ни Верки ни лодки, Как по льду, по асфальту скользя, Девяносто два шага до водки, Девяносто три смерти ферзя.

Бог не съест, а свинья нас не выдаст, Вот он, рядышком, супер-киоск, Мы возьмём там по литре на вырост, Чтоб фантазии кинулись в рост.

Был бы шест, продержаться до точки, Сделать шаг, и ещё накатить, Небо в клочья и звёзды в кусочки, Но осколки в: "так хочется жить!!!"

По над облачком солнышко вышито, А под облачком речка да луг. Почему ж это в жизни всё вышло так, Разлюбезный мой ласковый друг.

Было весело, да загрустилося, Были нежности, да не сошлось, Солнце в осень за лес опустилось и Свет запутался в цвете волос.

И осталась лишь вышивка солнышка, Ниток цвет отгорел и поблёк, Пожалела жар-птица нам пёрышка, Горек стал полевой стебелёк.

А могли бы рядком, да с припевочкой, Нынче в печке печаль да зола, Ах ты, девочка, милая девочка, Дай-то Бог, чтоб ты счастье нашла.

Сердце ёкало Громко около Правой части. В баню веники, Есть вареники — Ваше счастье. Небылицами Не напиться мне, Ядом — были, А могли спасти. Бог вас всех прости. Рядом были.

Закат с огнём себя мешал, а дом вовсю пылал, Кота забыли, вынесли посуду, Сосед не поздоровался, наверно не узнал, Раз не узнал, гляди — богатым буду. Ведро, держу, куда нести, эх, Господи спаси, Махало пламя жадной жаркой лапой, Да нахрен тебе валенки, ты ноги уноси, Воды в колодце нынче — кот наплакал, Беги, дымятся валенки, бросай свой самовар, Спасли посуду, а кота — забыли… * Стихия — это страшно, огонь или потоп, Жара за тридцать — нам и это слишком, Но если жар до палева и пламя пулей в лоб: Посуду нахрен, а кота под мышку. * Наверное, поэтому нет песен про пожар, Чтоб лихо невзначай не разбудили.

Грустно бродил по Бродвею я, Виски с текилою пил, Вышла из темени фея, Бархат одежды томил. Шёлк её кожи — тревожил, Губы, как рай — хороши, Но она прятала ножик В складках невинной души. Нынче я стал привидением, Песен не петь и не пить, Но за такое мгновение Жизнью не жаль заплатить.

Что за шум, богиня наша, Всё собрали, ну и каша, Не идёт вам быть скандальной, Вам — на танцы, в зале бальной Томно веером махать И эклером заедать, Восхищать нас звуком лиры, Вы ж, наш ангел, про кефиры...

Давно к нам не ходят гости. В случайностях жизнь прошла. Сомнения, словно гвозди Словами в свои тела. Весной у них будут листья, Грудь от корней болит. Счастье ещё приснится, То, что могло бы быть. Боль угнездилась прочно, Скоро птенцы пойдут, Прегрешно, а не построчно Я задержался тут. Старое моё зеркало, Возраст не отражай. Смело гулял по пеклу, Значит, не пустят в рай. Хватило бы только силы Из дыма да в полымя. Когда боль возьмет на вилы, Я попрошу огня. Здравствуй, страна без имени, В пору на карнавал! Время, похорони меня Там, где я не бывал.

Не приклеивайте бороды из ваты, Дети трезвые, в отличие от вас, Ждут подарков, верят в чудо, Я обманывать не буду, Что куранты, бьют куранты каждый час. ...................... Не загадывайте счастье под куранты, А шампанское — вино да пузыри, Я обманывать не буду, Мы любили бить посуду, И любили, только прятали внутри. ......... Будет праздник, будут хлопоты-зануды, Ёлка-пластик, мишура и фейерверк, Может вспомните о детстве, Может сможете согреться, Шоколадка, мандарины, белый снег. ... Всё потом, селёдка кутается в шубу, Дай нам Бог хоть в этот день не возжелать, Не завидовать, не злиться, И как следует напиться, И хоть капельку о прошлом помечтать.

Ты слышишь, не прыгай с крыши. К летальности не лети. Бог может и не простить, Пока ты живёшь и дышишь, Ты можешь всё изменить!

Я парнишка хоть куда, сапоги со скрипом, Вчера коня украл, продал, да купил гитару, В кабаке, по вечерам, цыган, друг, со скрипкой, За игру — по медяку, а душа задаром.

Курочка по зёрнышку, а мне б вина да воли, То, что стоит вспоминать, то, что нужно помнить, Стопку кверху донышком, и не видно боли, Всё притрётся, всё мука, сколько уж смололи.

Струн — семь, зазвенят, каблуки с подковками, На четыре стороны, хоть куда гуляй, Эх, как не чисти сапоги, да не станут новыми, Как не кайся к старости, да не пустят в Рай.

Я — ангел, но бывают в жизни кочки. Как только замечаю слабый пол, Фиксируется взгляд на пятой точке, И я уже не ангел, а козёл.

Конечно, будь немного помоложе... Опять же, стоит мне взглянуть на грудь, Размер и рифму ощущаю кожей, И хочется в богатстве утонуть.

Не Херувим, другим не стану сватать, Имею честь и с крыльями мундир, Но так и тянет нежничать и лапать. Наверно гены, папа был Сатир.

Мои стишки — богов обноски. Ну напиши я: Жириновский Влюбился в Ксению Собчак! Пошлют на НТВ, в скандалы, А там подобного не мало, Как ни крути, кругом бардак. А так?:

Зевс был зело похмельем болен, Хотя вчера гудел, как бог, Но всё кончается, итог — В башке, как триста колоколен, А надо молнии метать. Вот тут, впервые: вашу мать!.. Вчера он пил, сервиз разбил, Махнул рукою, и забыл, Все чашки ложки вмиг на месте. (Вот так бы девственность невесте). Но, я отвлёкся: двести лет Не помнил Зевс, где туалет, С горы не так уж много видно, Такая мелочь — Атлантида, Да в рот вас всех кентавр имеет, И выдохнув последний раз Опять уселся на Парнас, Убытки боги не жалеют. Отвлёкся. Ладно, ближе к телу, Да не про это, не красней, Я — кот Баюн, кошачье дело — Искать богов среди людей. Шагают рядом: сын Венеры И дочь воительницы Геры, И тот, кому дорога в ад, Гермафродит и Герострат, Звезда то в шоке, то в беде, А то в какой-нибудь… * звезде… Потомки Музы и Пегаса, Всем подавай кусок Парнаса, Кругом сплошной кордебалет, Копни, а золота в них нет. * Геракл был деревенским дурачком. Задумавшись над местом общих брений Среди настырных запахов сирени, присев над тем, что все зовут "толочком", подумал... ... А не взять ли в жёны Геру? И в самом деле, рожей — не Венера, Возьми меня хоть тысяча Аид, Пора жениться, много лет стоит Сундук с приданным самого Гефеста. Она мила, и до сих пор невеста, А если что не так, и поделом, Скажу адью и шастну за руном.

Ну, Одиссей, так тот совсем маньяк: Рулил и правил, разрешал бардак С сиренами, и что уж говорить, А Пенелопе есть, что предъявить, Хотя, и тут как у простых людей: Муж в плаваньи, и четверо детей…

Так я о чём? Ну, в общем, жил да был… …….

Я просто статист, И не мне крик восторженный "бис"! Неловко в массовке поношенный фрак примеряю, И "подано кушать" из вечера в год повторяю, А главный герой, так, с ухмылочкой: — Ну, за-ши-бись.

Последняя скрипка. Поклон и маэстро улыбка. Улыбка — для зала, А я в чёрно-белом строю Как шпала, прибитая к рельсам, устало стою, А сбоку — уборщица: Ты тут, давай-ка, не шибко.

Бог видит! А может, накажет зловредных потом? Обидит? Припомнит мне рифмы глагольные — точно. (Напомнит не в тему, что был он зачат — непорочно). А может, простит, ведь не те времена, чтоб кнутом? На то он и Бог, чтоб прощать нам ещё не такое. Слегка усмехнётся: ты что, на меня, с топором? Компота попьёт, и вселенную малость подстроит. Ты неба хотел? Так давай, полетай. Комаром.

Рвут нерв провинциальные актёры, Традиции незыблемой верны, На сцене — дуэлянты и фразёры, В гримёрке — болтуны и ворчуны. Потом, в насквозь прокуренной кафешке, Под водку, сигареты и пельмешки Отеллы с чебурашками на "ты": Обсудят смысл наставшей суеты, Политику, инфляцию, ботинки, Взгляд Штирлица. Усталые блондинки Идут ловить последний свой трамвай, А, ну их. Там осталось? Наливай. Всё суета. Где истина святая? По одному, не надо так орать. Пусть ключник у ворот раздутых рая Успеет вникнуть. Выслушать. Понять. Случайный гость среди чужих сомнений, Продолжу я по правилам игру, Ищу пять лепестков в цветах сирени. Навеки ваш. Собака, mail. ru

Нынче в душу заглянула осень-грусть, Шелестит цыганским золотом — монисто, Я сегодня обязательно напьюсь, Настроение такое, чтоб напиться.

Возраст вычерпан, и смерти не боюсь, Малость боязно узнать, что за порогом, Я сегодня обязательно напьюсь, Это будет замечательным итогом.

Мой попутчик — моросящий вечер-блюз, Не умею на врагов подолгу злиться, Я, наверное, нечаянно влюблюсь, Настроение такое, чтоб влюбиться.

Эта осень заморочила меня, Что влюбиться, что напиться — ненадолго, Только хочется немножечко огня. А за глупости — отвечу. Перед Богом.

Увязли в предсказаниях пророки, Считают числа, чресла теребя, У света нет конца, проходят сроки, А глупый Рок бормочет про себя: Конечно, есть всевидящее око, Но мал размах карающей руки, На сцене мельтешит дитя порока, И в горькой глупо тонут мужики. Во все века в семье не без урода, Менять привычно совесть на уют, Но рано или поздно — перед Богом, А там по четвергам не подают.* Судьба лишь равнодушна, не жестока, Зашёл инфаркт, и вот она, черта. На свете есть всевидящее око, Но нет предупреждающего рта.

Пегасу не пойдут хомут и вожжи, Емеля мелет, варится лапша.** Читали? И что скажете? О то же. А что спросить с такого алкаша? Всё суета, слова горохом скачут, Чтить нечего, не читана мораль, А Таня уронила в речку мячик, Жаль мячик мне, а девочку не жаль.

*-четверг — чистый ** на уши, неужели непонятно?!.

Я в лёгком росчерке пера Был гениален! Но, вчера. (Хоть не шампанское, рекою, С кем не случается такое.)

Сегодня трезв. Дела, работа, Огрехи вижу и грехи, А править вовсе неохота: Стихи и в Африке стихи.

Пройдут года, уйдут герои, Кто поумнеет, кто помрёт, Бог дал какой-то горький мёд, Но не даёт он мне покоя.

Пускай надежда с верой смотрят в окна, Пускай считают: мне не повезло, У ангела-хранителя промокло Его по жизни белое крыло, До ада — шаг, до рая — бить колени, Все злые тени — шутки для детей, Я осенью хочу листвы весенней, Весну прошу: мне осени налей… Да, знаю жизнь, и видел без одежды, И битым был, за дело, или так, Был нежным. Иногда напрасно нежным, Но жизнь не пропиваю за пятак.

Ангелы целовали, ласкали черти. Мне как-то боязно было и тех и тех. Нынче вот на пороге, в гостях у Смерти. Ты извини, не останусь, тебе утех Разных и безобразных, каких захочешь, Зря ты с утра хлопочешь, не повезёт, Если одну дорожку так долго топчешь, Он будет твой, только это совсем не мёд.

Пить умел, как смел, И любил, как мог. Многоглупость тел Да простит мне Бог. Многоточие Не касается. Что порочности, Ты — красавица. А потом с котом, Дело прошлое. Рассказал, как мог. Запорошено.

Ползут по комнате злые тени, Творится, видимо, колдовство, А я с работы, хочу пельмени, И независимо из кого. Судьба за пятки клыком цепляет, Я на царапины не ворчу, А бог всё видит, и он всё знает, Что я с работы, и жрать хочу. Унылый ангел с другого света Твердит про прошлое и судьбу, Да дайте мне, наконец, котлету, А всех, кто в перьях, видал в гробу. Свет отрубили, видать надолго, Судьба провинции — не сварить,

Есть чувство ритма, есть чувство долга, Есть чувство нежности, не ревнуй. Мух жалко, сварятся, кому есть? Вот вам весть.

Ни к чему обсуждать мои качества, Мои хочества и чудачества, Я живу, никого не трогаю, И хожу своею дорогою. Поучать, доля тех, кто юн, Кто не понял ворчанья струн Возле тёплого грифа. Лихо? Щерилось из угла Бормотало, что всё зола, И что с ним-то гораздо лучше… Случай Свёл нас и вмиг развёл, Выбирать из нескольких зол Не хочу, не могу, не стану. Птицам — небо, коту — сметану, Я высказался дотла. А вы знаете, что зола — Удобрение для растений. Да, гений, Но стеснительный, блин, И если с судьбой один на один, Я ей уступлю дорогу, Которая прямо к Богу. Нежности хочется хоть чуть-чуть, Только она выбирает путь Не взирая на лица, Блудница, Иду, улыбаюсь, мне легко, Я её встретил!!!

А пойду я во поле, Да срублю три тополя, Распилю их на дрова, Ох, дурная голова. Чем дурней, тем веселей, Гуси мои гуси, Бульончика налей, А страховка — пусть им.

Кони строем ходят в ряд, И никто вприсядку, Хорошо, на первый взгляд, Только нет порядку. Неположено ежу Задирать лисицу, Ляжу в гробик, полежу, Может жизнь приснится:

Тот край, где рай, Где душой вместе, Струна, рыдай Пока гриф не треснет.

Третью оборвал струну, Мне бы в омут, в глубину, Не подумайте плохого, Только я не утону. Кот не лопает сметану, Подавайте вискас, Я судьбе грубить не стану Ежели не высплюсь!

Сколько сказок для отмазок, Всякой суеты, Я сказать стеснялся сразу Что нужна лишь ты. Нам давно уже не двадцать, Опытны вполне, Продолжаем улыбаться, Я тебе, ты мне, Так и будем улыбаться, Мимо проходя, Под зонтом к тебе прижаться, Только нет дождя. Вьюга крутит снег на палец, Снова Новый год, Улыбаясь да стесняясь, Так и жизнь пройдёт. Инеем рисует вечер Звёзды сквозь стекло, А давай, назначим встречу, Ангелам назло?

Когда ко мне в первый раз пришла моя смерть, Я так боялся зря умереть, Что укусил её за... Потом у неё был оргазм, Смешно, об этом болтать не сметь, Пришло время мне умереть, Про два пальца и асфальт помните? Ковёрный. Гимнаст навернулся, слеза, Но её показывать всем нельзя, Как сказать, что не люблю? Предложить помыть посуду. Проводите меня, я не знаю, куда уезжаю, Надоели претензии, глупости, злые слова, Мне четыре дорожки на выбор от ада до рая, Ты со мной? Нет? Прощай. Да, любили. Немножко, едва.

Нерв для стерв, им надо. Раскаянье тоже им. Знаешь, в аду есть прохлада, Сядем, поговорим? Осталось совсем немного времени, Ночь беременную тошнит, Идиот или индивид. Маньяк.

Я на званом месте, или где-то? Дамы курят и молчат бомжи, А в подсветке ультрафиолета Столько всякой пыли, зла и лжи, Свет не может даже Бог настроить, Бес, конечно, выдаст полный звук. Мы — герои. Триста раз герои: Нежностей, обманов, и разлук.

Весна! Гаи синеют знаки, Хотел про звуки, вышли враки, А счастья не было, и нет. (будь ангелом, стрясут монет). Весна кипит, и привкус мая Мне губы ветром зажимает. Звезда нахальная в окно, Она всё может, ей дано, Но, ни совета, ни ответа. А тупо дожидаться лета (Чтоб посоветовал потом) (Ну, лето, не Оно, а Он,) Я б рад поцеловать тебя, Но, неприличности любя, Оставлю для фантазий место. Весна! Умнющая невеста.

Не в названии дело?

Что делает на кухне праздник? Привычный быт разнообразит. А для души? А для души После застолия — шиши. Ждала? В жгут старые обиды, Про душу я, не про тебя, Салат строгаю, не любя, Служу селёдке «панихиду»… Но, ты красива. В профиль, сзади, Я о тебе, не о душе, Бог, дай возможность, в шалаше, Вот это точно будет праздник!

Не мешайте мужикам бухать. Ваша и потеря, и опора. Если гавкнет в энный раз "Аврора", Будем за отечество стоять. Извини, я проще не могу. Буду рядом с ними, возле, между, И погибшим подарю надежду, И надежду подарю врагу. Я не бог, но мне сказали так.

Если случайно Бог шельму обидит, То не пробыть ему богом и дня, Пусть он всё знает и пусть он всё видит, Но хоть немножечко терпит меня. Мне в испытанье грехи присылая, Знает, что я в них легко растворюсь, Жить-бомжевать на окраинах рая Мне не впервые, и мух не боюсь.

По дорожке, которой совсем не знаю, Шёл да брёл устало, себя искал, Мне не надо Рая, на грани края Я б хоть раз, немножечко, полетал. Осень мне усмехнулась улыбкой лисьей, И на зонтик выжала хмарь с небес, А под ноги листья, чужие письма, Адресат их выбыл, а я вот здесь. Поднимать не буду, читать не буду, У меня и так неотложных дел, Я немного выпил, лечил простуду, Зря я это, осенью заболел.

В ад не хочу, там жарко и воняет. Ой, плохо пахнет. Так удобней вам? В рай не хочу, меня не впечатляет Хождение босым по облакам. Оставьте жить ещё на четверть века? Я был, я есть и буду человеком.

Кажется? Не крестись, а иди вперёд. Боги любят глупых ловить на мёд, Каждый тужится, каждый в душе герой, Но не ты судьбу, а она тебя за собой. Можно бегать по кругу и гнуть в дугу, Можно нервы натягивать в немогу,.. Хоть драконов не трогайте, рыцари славных дел. Я сегодня не гриппом, я осенью заболел, Но скажу вам через её неземную грусть: Вы драконов не трогайте, всё остальное — пусть.

Днём позже или днём раньше, Но я повишу на рее, На самой высокой рее, Радуя горожан. А мне эта рея в радость: Место для вас осталось, Будем, забыв усталость, Отплясывать там канкан ) Кто присоединится? Стоит ли дешевиться? Соратников глупых лица Лишь отблески от зеркал. А я всё про вас продумал, И нагадал и дунул, И не возьму вас, глупых, Счастья просить у Баньши. * Я от ангелов спрячусь, Чёрт меня подери, Важно то, что я значу, Не снаружи, внутри.

Ощущение, что время таких стихов прошло. Я вам авансы не верну в момент. Да, кстати, не просил, но вы давали. Зачем унылый медный звон монет, Вкусней гораздо капелька печали В бокале недопитого вина, Наутро. Вы и сами замечали. Про реверансы, это не ко мне, Умею пить, но не стоять на сцене, И если душу выкурю до дна, Меня легко на встречного заменят. Давно нет привередливых коней, Оврагов и обрывов — выше крыши. Бог есть? Поймёт, поверит и услышит: Я помню всё, я думаю о ней. О чём стихи? Да, в общем, ни о чём. Какие вам стихи такою ранью. Так хочется, чтоб тёплое плечо, И чтоб на ушко нежное дыханье.

Я не знаю, откуда берутся стихи. Может бес провоцирует нас на грехи, Может ангел ровняет нам чёлку крылом…

Можем врозь засыпать, но проснёмся вдвоём, Каждый раз подхожу к тебе, словно к невесте, И мы вместе, мы вместе, мы вместе, мы — вместе! Вместе радость поделим, разгоним печали…

Мы так жили с тобой, только не замечали.

Да, грешу, разберусь, отмолю все грехи. Ну, не знаю, откуда берутся стихи.

Вдоль по улице — беда: налетели холода, Дождь царапает стекло, лета просит, Опоздал, мой мокрый друг, листья жёлтые вокруг, Это осень, извини, это осень. Листья жёлтые вокруг, сердцу хочется: а вдруг, Мимо возраста и текста не зная, Две беды — одна беда: то дожди, то холода, Только осень, как ни кинь — золотая. Тлеет искорка в душе: где наш рай, что в шалаше, Чтобы было там тепло и мало света, Посидим, поговорим, чай горячий, как интим, Бабье лето, наступай, бабье лето!

Праведником не был никогда, Грешен, но ни разу не повешен, Жил, среди метелей и черешен, Не считал мелькнувшие года. Ангел от страстей не сохранил, Бес ленился, так я сохранился. Я не к богу, он ко мне явился, Плюнул, громыхнул и схоронил. Каждому дано своё смотреть: Бабы, баня, горе и дорога, Но в конце пути я видел Бога. Видел. Повезло мне умереть.

матушка Тюмень

Кому собаки, кому коты, (Я с мелким бесом давно на ты, Но нету сэлфи, и фоток нет, Словам не верит сэр Интернет.) А все котейки — такие няшки, Щенята с детства растут в тельняшке, Вот мелкий бес, это мелкий бес, Опять, кусачий, к душе подлез, Но я лелею его и холю, Даю и воли и алкоголю, Он мне рифмует, а я шуршу, Добро пожаловать к шалашу: Здесь рай для беглых бездомных кошек, Собак обиженных, но хороших, Для мелких бесов с набором рож. А ты-то там для чего живёшь?

В чём суть судьбы? Сказать, что решено. А боги в гольф играют, им не спится, Игре мешает глупая синица, Хотел сказать живите — суждено, Какие узнаваемые лица.... От а до я длинней чем я до а. Вам не понять, по шею вы не в теме, Среди берёз, борозд и настроений Не налегайте водкой на вину, Лягушки ластятся, а мне ни тпру ни ну, Такие глупости: судьба со мной напротив, ( спаситель ангел был неповоротлив, Не выспался, я тоже, что теперь?) Тихонько за собой закрою дверь.

Не мне! Не стоит! Лучше никогда, Пускай скрипят ворота Рая, Ада, Туда-сюда, а я просил, мне надо? Тем более что это навсегда.

Как рожи похожи на лица, Явились, незваные, в сон: Чиновник, собачка, девица, Зелёный от злости вагон. Колёса стучат, не смолкая, Стаканы без чая звенят, В дороге от ада до рая Укоры с грехами стоят.

В дороге от рая до ада Похоже, но чуть веселей: Разносит всем рюмочки яда Весёлый, до чёртиков, змей. Кому анекдотик расскажет, Кому простыню подоткнёт, Трубы паровозная сажа На рожи похожие льнёт.

Мелькаются зимы сквозь лето, Судьбы напридуманный хлыст Бьёт в спину: пора стать поэтом, Пусть больно, скажу: от..... Колёса, колёса, колёса, Мне нравится эта езда, Пойти в никуда, это просто, Сложнее пойти в никуда.

Прошлое как фурункул. Нынче даю ответ.

Бог в мою душу дунул: Хочешь другую? Нет.

Разбить бы возраст на части, И в каждой удачно жить. Жаль, что удача — не счастье, На жалости буду пить. Злых ангелов слишком много, А добрых откуда взять? Ну, бог ты, почил немного, А спиночку почесать?

В чертей и ангелов не верю, Поверю — небо может пасть. Жена привычно хлопнет дверью, Не повезёт — разинет пасть. И как ей объяснить, не знаю, У нас в руках ключи от рая, (Бывает очень разной страсть.)

Не бойся пуль, патроны холостые, Они не пробивают до мозгов, А если что, так казаки лихие Все как один! Один был не готов. Надумали: не сыпьте соль на раны, Написано: поваренная соль, Наваристо наивно и туманно Скреблась на память мыслями мозоль.

Не бойся дат, что память, всё не вечно, Забудут и забывчивость простят, На кончике пера спит бесконечность, Но ангелы даря добро летят.

Давай договоримся, поживу? Ты Бог, я так, прокуренный пройдоха, Но с этого момента не совру До самого назначенного срока. Назначь, но если можно, не спеши, Тебе таких как я — ведро в напёрстке, А может позабавлю от души На правды и неправды перекрёстке? Ты видел всё, так покажи мне часть, Я понимаю, ты заелся в небе...

Деревья вокруг, сорок лет скоро старому дому, Пейзаж подрастает под шелесты шин и шагов, Мой поезд отходит, но поздно мне жить по другому, Грустинки снежинками падают между стихов.

Ладошку подставлю, снежинка грустинка растает, Судьбу загадаю, чтоб мёдом она не была, Боюсь высоты, но встаю возле самого края, (Здоровье не то, чтобы лихо косить под орла.)

Стихи ни о чём. Мало смысла и образов мало. Другой бы кто спорил, а лирику — стопка и спать, Но есть предложение: залезем, давай, под одеяло! Да я не про это, там в ладушки можно играть.

Как смыслы метались, совсем как от веника мыши, Берёзы белели, осины февраль укачал, А то, что подумали вы, я случайно услышал, И чувства, как мог, между рюмками зарифмовал. * Машины шуршат, переплавка им будет итогом, Деревья растут, кто им может расти запретить, Однажды я встану босой перед Господом Богом, Захочет ли он хоть в кого-то меня превратить?..

Отмечал я надысь именины, Мир не видел ужасней картины: Гости били бокалы И кричали что мало Было в супе креветок невинных.

Спасибо всем! Чуток устал, Но рано строить пьедестал, И выпьем, и побарагозим, И проживём, что Бог нам дал.

Когда потащат к чёрному костру, Дай Бог мне вспомнить все мои любови, И губы, что целованы до крови, Всё остальное попросту сотру, Там подмигнёт мне, ёрничая, чёрт, Мой ангел улетит, слезу стирая, Да, жизнь была совсем не первый сорт, Но жизнь была. Зачем мне кущи рая?.

Когда мой голос, внутренний, конечно, Вдруг возвопил как тысяча котов, Я понял, что к финалу не готов, Мне б водочки сто грамм и огуречек. А если вам приспичит позвонить, Автоответчик бодро выдаст фразу: Ушёл в туман, пивасика купить, И от себя добавит: вот зараза.

Когда чужие лица крутят пьесы, Когда вокруг и ангелы и бесы, И от могилы затекут бока, Я попрошу: налейте молока.