Авторская подборка

Лишь пачка старых писем на столе, Случайные любительские снимки, Забытые тобою "невидимки" И угольки наивности в золе...

Не по скалам — по оскалам, А по ним больней Быть собой в большом и малом, В суматохе дней...

Где сад, ствол берёзовый? Дым над далью розовой, День слеп, всё туманнее, Дом — склеп без желания... Там звон — не венчания, Мой он — от отчаяния, Пал сон злыми росами, Чей стон под колёсами?

Мимо автобусов с гарью бензиновой, Мимо продрогших домов, Мимо знакомых с улыбкой резиновой, Умных, но пыльных томов, Мимо привычек, пожатий, подробностей, Спичек, окурков, огней, Мимо забот, откровений, нескромностей, Долгих непрожитых дней...

Быль, боль — не воротятся, Пыль, моль, чьи пророчества? Лишь смех не по поводу, Дней тех злые проводы... Был бал, было вечное, Мир пал в небо встречное, Где сад, ствол берёзовый? Дым над далью розовой...

Мимо автобусов с гарью бензиновой, Мимо продрогших домов, Мимо знакомых с улыбкой резиновой, Умных, но пыльных томов, Мимо привычек, пожатий, подробностей, Спичек, окурков, огней, Мимо забот, откровений, нескромностей, Полных надежды дней...

Любовь, а может быть тоска-зануда, Но снова на свидание ведёт Зима, метель и ожидание чуда, Ступенек скользкий лёд. Твоё окно. Ты ждёшь меня, я знаю, Душа светла и глупо рвётся в высь. В тепле уютном мило утопаю, Так, по привычке просто, обнялись. Не заходил? Дела. Опять простуда? Такой пустяк, до свадьбы заживёт… Зима. Метель. Святая вера в чудо. Ступенек скользкий лёд.

давно

Смотреть в глаза и слов не говорить, Волну волос ласкать ладонью нежно, Не замечать, как ветрено и снежно На улице, куда нам выходить.

Забыть про всё и счастье подарить, Ловить твоё дыхание губами, Не думая о том, что будет с нами На улице, куда нам выходить.

Как коротка волшебной страсти нить, А там дела, знакомые, заботы, И я не знаю для кого и кто ты На улице, куда нам выходить...

Как немало дано, как немногое надо, Заблудился давно в суете листопада. Теплота моих рук в холод улицы льётся, В заколдованный круг золотого колодца.

Люди мимо идут, обо всём понимая, Время желтых минут на себя примеряя, И ведёт, как в кино, свет сентябрьского сада. Как немало дано, как немногое надо...

На склоне трепетного дня, Осенне-ветреного чуда, Напрасно ждёт мой дом меня, Сегодня новая причуда: В холодный день, в конец недели, В аллей лиловых листопад Уйти, бездумно и без цели, И не найти пути назад...

Душе доступны все услады рая, Неведомы ни боль, ни страх, ни ты, Как радостно парить, не умирая, И слушать, как растут вокруг цветы. Ложиться тенью, зеленеть над лугом, Не нужен хлеб и не построен дом, Пройти который раз привычным кругом, И видеть необычное кругом. Наивность сохранит от огорчений, Незнание теплей ночной воды...

Но... Разрывая рой ограничений Рву воровски запретные плоды, И! Рвется власть души над грешным телом. Слепой полёт в колодец голубой. Скрутило рот лимоном недозрелым Познание, открытое судьбой. Не откровенье — оторопь. Понятна Змеиность слов и бессловесность змей. Всё свет и тень. На солнце вижу пятна. Блаженна нежность? Ненависть хмельней! Угарна ревность, жадность одиночки, Пожар порывов, горечь передряг... Нет рая, ад! Ад мной испит до точки, Девятый круг хронически набряк.

Но... Нежность. Ночь. Луна. Усталость тела. Влюблённость глаз и неподвижность рук. Звезда летела — падала — звенела... И это всё в тебе, последний круг. Теплом дыханья, трепетом тревоги Себя с тобой соединив навек, Живу. Дышу. И не ищу дороги. И это всё. Всего-то. Человек.

Вези меня, кривая, сколько сможешь, Но вывези туда, где повезёт. С годами не становимся мы строже, Уже не важно, что нам: нечет, чёт, Что белое, что чёрное, не важно, На белом грех видней, на чёрном страсть, Страсть весела, греховность непродажна, И так легко запутаться, упасть. По глупости, наивности, от скуки Я падал в эти милые грехи, Был суд, но черти взяли на поруки, Условный срок: живи, пиши стихи. На сколько лет? Не знаю. Канут в Лету И бог, и чёрт, и водка, и стакан, И самые известные поэты, И я, простой наивный графоман. Но хочется сильнее и сильнее Перед обрывом, на кривом краю, Слегка смущаясь и слегка краснея Нет, не сказать а выдохнуть: «люблю».

Весны настала дребедень, ловлю свою синицу, Да только не синичий день, ну пусть тогда приснится. Кому есть дело до моих забот и заморочек? Не говорите слово стих про ряд корявых строчек. Как все, я по кругу хожу, как кот, хоть не учёный, Хотите, сказку расскажу? А анекдот перчёный? А можно просто поболтать о птичках и погоде? Вот руки робко целовать я разучился вроде. Душа светла, душа чиста, а пол не мыт неделю. Тут к месту рифмочка "уста", да штампы надоели. И обручён и обречён, но пахнет плагиатом. А впрочем, это ни о чём, и ладно, что не матом. Весенний сад, весёлый взгляд, даёшь аплодисменты! Как правильно сказал Булат: счастливые моменты... Как правильно сказал Булат: друг другу потакая... Синицы пусть себе летят! Зачем? И сам не знаю.

Всё проходит. Не свят и не светел, Я живу, как когда повезёт. Время сыплет на голову пепел И толкает упрямо вперёд. Проще быть — не простая задача, Мягче быть научился уже, Только хочется кинуть "без сдачи" И проехаться на кураже. Не поэт, не дурак, не чиновник, Кто я есть и кому меня съесть? Вот растил бы на даче крыжовник Не пытаясь куда-нибудь влезть, Не гоняясь за птицами в синем, Подставляя дивану бока, Жить да жить, никаким и наивным... Только так — не умею пока.

Все мечтают о принце на белом коне, Где же взять столько белых коней? И скучают принцессы в гранёном окне, Среди серых дождливых дней...

А любовь — она здесь, а любовь — она вот, И не надо далёко ходить... Но колотит плотник кривой эшафот Для того, кто хотел любить.

Лопухами, без дорожек, Пробирался пьяный ёжик. Что ж ему бухнуть нельзя? Есть у ёжика друзья: Медвежонок да волчонок, Что шпана шпаной с пелёнок, Вечеринка удалась, Даже мышка напилась.

Я лежу среди поляны В состоянии нирваны, Глажу ёжика рукой, Сам такой же, никакой...

В старом домике сонный покой, В деревеньке собаки не лают, Гриф привычно мозолю рукой Да прошедшие дни вспоминаю.

Вот и май на дворе, Звёзды в старом ведре, А вокруг ни души, Только мышка шуршит.

Не идут на аккорды слова И гитара не строит немного, И в печурке сгорели дрова, И калачиком ночь у порога.

Мне бы дверь на крючок Да тебя под бочёк, А вокруг ни души, Только мышка шуршит.

Всё пройдёт, заметёт, улетит, Тает прошлое в вечном движении, Только зеркала память хранит Нашей нежности робкие тени.

Снег черёмух в окно, Без тебя — всё равно, На душе — ни души, Только мышка шуршит.

Нам тысяча лет, мы взрослее своих отражений. Всю тысячу лет мы искали, друг друга не знав. Мы ниже травы, выше слов и сложившихся мнений, Не бог нам судья, не указ нам церковный устав.

Судьба — не судьба, если нам это вовсе не надо, Друзья да враги, ах, какая вокруг суета, Я жизнь променяю на страстную ночь звездопада, Я в бога не верю, но есть назначенье креста.

Что рай или ад, всё наивно и слишком не прочно, Кому разбирать, кто был нежен, кто искренне груб, Зачатие было, придумали, что непорочно, Распятие было — распахнутой нежностью губ.

Мы сами себе напридумали разных концов Для писем, для песен, стихов и волнующих сказок, Но автор — судьба, и финал у неё не готов, Ведь даже в стакане вода не кончается сразу.

Пять капель течёт, золотого, как небо, вина, Пять капель души, что наивно и искренне верит, И слёзы — вода, у воды нет понятия дна, Есть дно у кастрюли, но разве кастрюлями мерять.

Находке не радуюсь, кто-то другой потерял, Удачу ценю, и пускай меня строго не судят, У каждого будет и дом, и билет, и вокзал, Вот только конца этой жизни, конечно, не будет.

Что зеркала, они прощают нам, Им нравится глазеть по сторонам: Графине — нежность. Графу — яд в графине… Не наступите! Это, бледно-сине, Вам не пойдёт. Ну вот, который год Я не могу продать кабриолёт. Кабриолет? «Лёт», «лет», весьма забавно, Одно — как лёд, другое — как летать… Поручик — душка, выправка и стать…

Осколками стекла и амальгамы Мозаика, которой не собрать. За что разбиты? Не умели врать.

Черный-черный кот подзаборный, Озорник, да не мышелов, Озадачен идеей вздорной: Поиграться клубками слов. Хвост облезлый, не очень резвый, И не вдребезги заводной, Но ведь добрый, покуда трезвый, Если выпью, тогда смешной. По кошачьи, увы, доверчив, Позовите и побегу, Только пятки будут отсвечивать, Завитушки слов на снегу. Снег, как дробью, пробит капелями, Воробьишки на кураже, Жаль, как в молодости, неделями, Не мурлыкается уже...

подражание Митяеву Путаница прошлого, глупый сон, Вовсе не исполнилось, что хотел, Я сегодня выключил телефон, Я сегодня осенью заболел,

Глупые наивности мне прости, Мокрыми тропинками — не к тебе, Липнет одиночество: «по пути!» И ногами норовит — по судьбе,

Осени непрошеной мишура, Листья тополиные не шуршат, Ветер надрывается: «жить пора, А душа приложится, что душа»…

Путаница с прожитым, глупый сон, Жалко, не исполнилось, что хотел, Я сегодня выключил телефон, Я сегодня осенью заболел…

разве важно?

Электронные осенние письма Разрисованы оранжевым цветом, Только память зацепилась и киснет: Ах какое же вчера было лето.

Было лето, ещё как было лето, А сегодня — на сентябрь два билета, Ты свободна? Так пойдём, погуляем, Два квартала, от любви до трамвая.

Погуляем, пошуршим бабьим летом, Два билета, повезло, два билета, На афише — невозможное небо, Под ногами то ли пыль, то ли небыль.

Только зря ты, я совсем не про это, Ведь всего-то, на сентябрь два билета... Билетёрша ничего не сказала, Два билета на двоих. В разных залах.

В тихом омуте черти водятся, Куролесятся, хороводятся, Да с русалками по кустам… Врать не буду, я не был там. Просто хочется стать хоть чёртом, Чтобы только не быть за бортом, Чтобы выплыть на Валаам… Врать не буду, я не был там. Мне знакомо и незнакомо: Глаз твоих невозможных омут, Золотая волна волос… Врать не буду, не довелось. Ну а если бы вдруг случилось, Что такого, скажи на милость, Даже если не навсегда?.. В тихом омуте лишь вода. Спит карась — золотая рыбка, Спит луна отражением зыбким, И ни мостика, ни плота… Ну, поплаваем? Теплота!

Всё очень просто. Просто до поры Мы принимаем правила игры. Игра прекрасна, красочна, щедра: Бенгальские огни и мишура! Как весело! Как здорово!

Конец.

Не золушку, Не принц, Не под венец.

Ромашку по привычке теребя Устало превращаемся в себя.

С разбега. Я: капкан, полынья? Нет во сне оберега. Нежность снега я, Нежность снега.

Можешь ходить на курсы у-шу, Можешь молиться Кришне… Запах вишни я, Запах вишни.

Каям раскаянье не дано, Гердам не рушить троны. Так условно всё, Мы — условны.

Лето — нелепо в нашей зиме, Сказка за сказкой канет. Сон обманет тебя, Обманет.

Кто ты, любимая не моя, Тени судьбы на веки? Человеки мы, Человеки…

Плёнка — 3000 единиц. Диафрагма — 1/128. Выдержка маловата. Без автомата.

* Зачем лежачего добивать? Да просто, чтоб стал святым. Была охота его пинать И нюхать весь этот дым. Ему-то, после, гляди, почёт, И образ на образа. А тут и водопровод течёт, И дурью орёт коза, Всех развлечений да добрых дел — Забить калику кольём. Во, окочурился, посинел.

Апостолы. Окоём. * Не мы выбираем когда умираем Черту, о которой ни слова не знаем, Там черти — улыбчивы, ангелы — серы, И нету границы сознанья и веры, Желание жить перевесит едва ли Все наши заботы, грехи и печали, Любовь и измену, и розы и маки.

Не стоит спешить. ТАМ нет времени? Враки. * Кружатся призраки в кругопадении, Мыслят мечту: стать бы деревом, вырасти, Тонкую грань между явью и временем Выпросить, выпросить, выпросить, выпросить!!! * А бог на облаке боком Разлёгшись, в бороду хмыкал, Обрыдло ему быть богом, Он, слившийся с мотоциклом Жал триста под вопли Вуду, По трассе (одно названье) Расхристанной тракторами, Разбился, но как-то выжил. Решили: вот это — чудо. Потом приходил Иуда, (Из автосервиса парень), Шутил: ну силён, Гагарин! И прятал глаза привычно. Все живы. Зачёт. Отлично. * Ох уж эти сервисы при вокзале, Проявили плёнку, сказали — брак. На замену — чистую мне отдали. Только я на чистую — ну никак.

Нас пронзительный взгляд не пронзит. Рубежи правды-кривды — условны. На границе эмоций и слова Плачет глупая крошка Лилит. Наши шкуры по граммам в развес. Имена позабыты и стёрты. Мы — драконы. Мы были (до чёрта) Властелинами смутных небес.

Время — без запаха, смысла и имени. Мятной конфеткой удачу не выманить. Лирикам — плоские лоджии с лыжами. Были драконы. Драконы не выжили. Их послесловие после исправили, В сказки смешными страшилками вставили, В жизни без прошлого — проще, не правда ли? Были. Летали. Любили. И падали...

Всё переврут воители наши. Пошло припишут душам упавшим Выгоды славы, выверты слова, Всё повторится снова и снова. Хлипкими стали наши потомки, Прячась от света ищут потёмки, Наши ошибки вкривь повторяют: Падают, любят, но не летают.

подражание Митяеву По ночам зудят несуразности: На ветру грехи свои вытрясти, Но по технике безопасности Не положено, значит бог простит,

Я стоял под грузом несчитано, Я курю, где это запрещено… Но обманывать свою женщину Даже мне, обманщику, не дано,

«На дворе — трава, на траве — дрова», Я шептал — люблю, я шептал — слова, Были те — слова, были мысли — те… Выключайте, если уходите.

Развели мосты, и слова не в счёт, Разменял я нЕчет, не вышел чёт, А твоё окно до утра не спит, За свою любовь ты меня прости…

Немые грусти немытых улиц, Немного пёстрого да туман, Живу никем, никуда, любуясь Кленовой накипью сквозь стакан. Для нашей стылой тьму-таракани Столицы менее, чем мираж, Дассен в колонках, «шартрез» в стакане И хмурой осени антураж. Ноябрь под снегом окурки спрячет, Дороги выстудит насовсем, И только строчки кривые скачут На мятой пачке из-под эЛэМ. Пускай приснится что не случится, Пускай всё сбудется, пусть не мне, Я отпускаю свою синицу Летать нежинкою по луне.

Ругать не умею, жалеть не желаю, Жизнь катится, словно по рельсам состав, Я помню, как ждал окончания мая, И нёс ахинею, привычно не прав. Смешной гороскоп мне пророчил удачу: Немножечко тополь, немножечко лев, Давно уже вырос из возраста мачо, Шутом был на свадьбах своих королев, Но, всё ерунда. Хочешь светлого? Пиво. Большого и светлого? Вымой слона. Уж рожь распрямилась, отплакалась ива, Вот только тревожит зануда Луна. Для смеха — повыть? Не добавится толку. Что было, то было, о чём тут жалеть? Но буду искать в стоге сена иголку, Пока не достанет костлявая…

Туман упал с каким-то странным вздохом, И кто поверит, что сегодня — май, Повыше нос, а что, совсем не плохо! Не так уж плохо, ты не привирай. Не сказаны слова, не спеты песни, Львы замерли, смотря на парапет Где мы забыли души, интересы, И начатую пачку сигарет. — Всё будет! — Ладно. — Всё пройдёт! — Я знаю, Зачем шуметь, черёмуха цветёт. — Я с каждым маем больше понимаю! — Прости, но это — високосный год. * Небыли, ад, атрибутика дна, Ангел не любит весеннюю кашу, Синее небо вечерним закрашу, Холодно, если в постели одна? Сырость сознания маем согреть Не удаётся, и не поддаётся Просто понять, что менять нам придется Слово «любовь» на понятие «смерть»…

Дураки да дороги, беда на беде. Холодает. Пора, о которой не просим. Лабух томно мелодию мял в лабуде, Старый блюз-полуночник окурками рдел, Настроение многих «заводит» под осень.

Ненавязчивый ритм, незатейливый цвет, Ностальгия о прошлом, а прошлого много, За окошком штрихами осенний рассвет, Одиночества_net? Да куда уж без бед, Скоро снег, а зима заметёт, слава богу.

Что потом? Зарифмуем недели в года, Поседеет Билан, додымит «Крематорий», Будут частые «нет» и немногие «да», Дуракам по дороге, увы, навсегда. Снова осень. И множество летних историй.

Здравствуй, старый! Заходи, покурим. Может выпьешь? Нынче ночь — твоя! Мы давно детей словами дурим, Я за так, а ты забавы для. Помнишь, я просил себе машинку? Нынче есть, а радости — на грош. Мне бы скинуть лет наполовинку, Только ты такого не могёшь. И какую выбрать половину? Стрелки не вращаются назад. Ладно, вот пакет, тут мандарины. Дети ждали чуда, Но съедят.

Всё ерунда. Синицы, журавли, Не мой размер, не мой шесток, не пара, Так хочется удрать за край земли, Но жаль, земля имеет форму шара. Семь пятниц на неделе, не одна, Семь нежностей — цвета бесчинства мая, В углу гитара, спереди стена… Не хороните, я ещё сыграю.

Нынче — давеча

Нисходит на убогих дух святой, Всем остальным довольно перегара. А если завалюсь к тебе: босой, Футболка, джинсы, «прима» и гитара?

Достану ум твой глупой простотой, Долги раздал, а мелочь — это малость. Оставил пару песен на пропой, Да у тебя их несколько валялось.

В созвучьях нот — банальных песен суть, Суть прозы в паре: Моцарт и Сальери. Не завалюсь. Ты не волнуйся. Будь. Не верь словам. Я им давно не верю.

С душой раздрай, так завтра помирюсь, Куда мне — выше крыши, я не гений. На фенечках — дождинки вместо бус, Случайное стеченье настроений.

Кабак, в котором не моют рук. ОНА от меня ушла. БармЕн! Два виски, верёвку, крюк В углу, у того стола.

Верёвку мылить? Наверно нет. Пока не настолько слаб! Летают мухи среди котлет И потных продажных баб.

БармЕн, не надо за телефон, Не лезь не в свои дела. Косые взгляды со всех сторон. Она от МЕНЯ ушла?

БармЕн, два виски и повторить. Да ладно ты, командир. Какие киски! Я буду жить. Верёвка? Как сувенир.

Опять ни о чём / вечный вопрос

Окна с рифмами на запад Открываются на запах Огорчений и улыбок, Знойных лет и злыдней-зим, Зря застенчивые шторы Этим окнам ладят шоры, Треплет ветер разговоры, Заходи, поговорим. Не по возрасту за славой, Заморочены отравой междометий и причастий, Без намёков на интим, Стынет кофе в чашке чайной, Тучка в небе новой тайной, Слушай, что такое — счастье?.. Заходи, поговорим.

Опять я к теме маленьких трагедий: Насколько знаем мы своих соседей? Не гадит в лифте, «здрассте» говорит, Небрит, помят, свет до утра горит, Судачили соседки, что пиит!

(На "мастеров" не хватит Маргарит...)*

— Забавен мрак: нет правды в этом мире, Есть вымыслы, и ладно, если б так, Но каждый гений — чуточку дурак, А дуракам привязывают гири Ответственности, совести, греха… А что, идея вовсе не плоха, Нет чести в гениях. Поэты? Ха-ха-ха. Возьмем для опыта вот этого, попроще, Что накропал о соловьиной роще, О нежности, истоме и грехе, Позачеркал банальности в стихе И — ни строки, не пишет, только пьёт. Так лучше? Каждый гений — идиот. А капну-ка ему три капли страха В стакан сомнений, пусть почешет лоб. Уж не настолько он наивен, чтоб Стать трупом и пустить потуги прахом… * — Привет, мой друг! — Согласен, порублю… — Ты грозен так? — Нет, по рублю за слово, Вы — жмоты, но подставиться готовы За репортаж, а я ночей не сплю. Плати, и опишу, как вас люблю, Как суету тусовки ненавижу, Как, не бывав, тоскую по Парижу… — (За"как"ал… Явно — белая горячка). Держи, пиит, три шанса на удачу! (Один — пропьёт, второй отдаст зазря… Ох, мне пора, противная заря! Хоть петухи давно уже не те, Но быть собой могу лишь в темноте). * …

А сказочник просто устал сочинять и верить В реальных драконов, в победу незлобных сил, Ему только раз не открыли случайно двери, А он почему-то второго не попросил. Она на третьем, и он до сих пор на третьем, А до седьмого, хоть неба, хоть этажа... Шагайте, верьте, прощайте и снова верьте, И сказка сбудется в солнечных витражах. Потом поймёте, когда это станет важным, Потом простите, хотя, да чего прощать, Кораблик алый и парус такой бумажный, И тень от трепета призрачного плаща.

Нет счастья, есть немного для души: Под рюмочку грибочки хороши, И рюмочка приятна под грибочки, А после третьей поздно ставить точки, Хоть пой под караоке, хоть пляши.

Блаженна юность: жар и неуменье. Бегут минуты, муторит взросленье, Когда виски зацепит седина, Подумается: да пошло всё на...

Стареют дети, подрастают внуки, Пустые встречи, горькие разлуки, Никто не запретит, не разрешит, И думаешь: грибочки — хороши!