Дойдём до рубежа, зальём пожар, Осталось перейти через дорогу, Хорош мычать, ты по карманам шарь, На водку не хватает нам немного.

Всё началось классически на пятое число, Как люди, в кассе парились, но после — понесло, Полсотнями нам выдали, топырился карман, Пивка по литре выдули и сели на стакан. * Не потому, что холодно в дому, Не потому, что в русских к водке тяга, А почему — и сам я не пойму, Вот хочется, и всё, такая шняга. * Заборы лбом бодали, сносили суету, В канавах ночевали от дома за версту, Дым коромыслом мерили, который из окон, Но в Бога где-то верили, хоть не было икон, И Он нас спас, когда тупой Камаз Нахально переехал вдруг дорогу, Ты не мычи, опохмелю сейчас, А завтра — на работу, слава богу. * Но было утро ломким и простым: На свято место очередь не жалась, И листья налезали на кусты, И пустота в душе себя боялась…

Если хочется сказать — не молчи, Если хочется налить — не пролей, Если хочешь уходить — вот ключи, Уходи, но возвращайся скорей.

Без тебя моя судьба — не судьба, А с тобой моя судьба — пара строк, Ты не думай, я совсем не слаба, Да и сам-то: не король, королёк,

Птаха певчая, лети, не сдержать, Жаром пёрышки и страсть в голове, Но когда-нибудь вернёшься опять, Чтобы рядом: босиком по траве.

Пули-дуры на смотрины Залетали звонко в окна, Постановщик пантомимы В рай хотел не раньше срока, Отворяет двери рая Девятиграммовый ключик, Он сомнения не знает, Он молчанию научит. А кусочки меди выли, Щебетали по щебёнке, Поднимали тучи пыли, Озорные, как ребёнки, И свистели в ре-миноре, Ритм отбрякивая рьяно, А вокруг синело море. Чудо остров, Чунга-Чанга.

Я иду по ягоду, да беду несу, Я беда и ты беда, смешинки на носу, Такое впечатление Что светопреставление В лесу.

Мама моет раму, пиво ждёт футбол, Я люблю блондинку, а блондинка рок-н-ролл, На этой маленькой планете, Где от чувств бывают дети, Слабый пол…

Я ботинки голубые не ношу давно, В этом танце все вторые, первым быть смешно, А на маленькой планете, Где росли в капусте дети, Снег взошёл.

Мама раму вымыла, закончился футбол, Меня подружка кинула, такой вот рок-н-ролл, Но маленькой планете Где блондинки верят йети, Всё равно.

Я бреду, несу беду, руки до колен, Рама Кришна харе, но пиво тянет в плен, А завтра снова пятница, Что сбудется то сладится, Сразится несуразица Со всем…

Здравствуй рыжая знакомая осень, Как делишки, не тая расскажи, Ну давай с тобой по листику бросим, Пусть их ветер по двору покружит.

Видно выпала забавная фишка, Мы сегодня повстречались не зря, Между лужами ты скачешь вприпрыжку По дорожкам моего сентября.

Кто придумал вдруг, что ты золотая, Это в небе тополя так желты, Пёстрых листьев перелётная стая, Пёстрых судеб исполнение мечты.

Там, далеко, не имеет значения где, Двое бродили, подставив под звезды ладони, Им повезло, им досталось по яркой звезде, В синем тумане, где бродят усталые кони.

Знаю, на завтра в тумане не видно следа, Где они нынче, по всякому в жизни бывает, Да и звезда, только тем, кто поверил, звезда, Так, уголек от костра, да и тот догорает.

Было давно, так давно, что не вспомнить лица, Двое бродили, и звезды им путь освещали, Только дорога и небо и ночь без конца, Только дорога, и ночь, и немного печали.

подражание Митяеву Путаница прошлого, глупый сон, Вовсе не исполнилось, что хотел, Я сегодня выключил телефон, Я сегодня осенью заболел,

Глупые наивности мне прости, Мокрыми тропинками — не к тебе, Липнет одиночество: «по пути!» И ногами норовит — по судьбе,

Осени непрошеной мишура, Листья тополиные не шуршат, Ветер надрывается: «жить пора, А душа приложится, что душа»…

Путаница с прожитым, глупый сон, Жалко, не исполнилось, что хотел, Я сегодня выключил телефон, Я сегодня осенью заболел…

разве важно?

Холодный вечер, мелкий дождь, И ты тепла напрасно ждёшь, Качает ветер свет свечей, И ты ничья, и я ничей... Холодный

вечер... Жизнь без любви — пустой стакан, Я был тобой беспечно пьян, Но словно тень над головой: Ты не моя, а я не твой... Жизнь, без любви?..

Но как забыть твоё тепло, Кто может знать, что всё прошло, Кто так решил, что я ничей, Качает память свет свечей... Мне не забыть... Жить... Холодный вечер...

Электронные осенние письма Разрисованы оранжевым цветом, Только память зацепилась и киснет: Ах какое же вчера было лето.

Было лето, ещё как было лето, А сегодня — на сентябрь два билета, Ты свободна? Так пойдём, погуляем, Два квартала, от любви до трамвая.

Погуляем, пошуршим бабьим летом, Два билета, повезло, два билета, На афише — невозможное небо, Под ногами то ли пыль, то ли небыль.

Только зря ты, я совсем не про это, Ведь всего-то, на сентябрь два билета... Билетёрша ничего не сказала, Два билета на двоих. В разных залах.

В старом домике сонный покой, В деревеньке собаки не лают, Гриф привычно мозолю рукой Да прошедшие дни вспоминаю.

Вот и май на дворе, Звёзды в старом ведре, А вокруг ни души, Только мышка шуршит.

Не идут на аккорды слова И гитара не строит немного, И в печурке сгорели дрова, И калачиком ночь у порога.

Мне бы дверь на крючок Да тебя под бочёк, А вокруг ни души, Только мышка шуршит.

Всё пройдёт, заметёт, улетит, Тает прошлое в вечном движении, Только зеркала память хранит Нашей нежности робкие тени.

Снег черёмух в окно, Без тебя — всё равно, На душе — ни души, Только мышка шуршит.

Не говори, не говори, Я всё прекрасно понимаю, В лучах бессовестной зари, В твоих руках я замираю. Не надо слов, не надо слов, Прости, пойми: слова — пустое, Ведь я давным-давно готов И в рай и в ад, но чтоб с тобою. Молчи, желанная, молчи Когда глаза в глаза — не видно, Когда сердечко так стучит, Когда забыто слово "стыдно", Нет слова "я", нет слова "ты", Есть мы, а прочего не надо. Как не стеснительны цветы Последним летним звездопадом...

Плыли лебеди мимо наледи, Плыли-верили, только надо ли, Пели лебеди — лебединое, Были белые, между льдинами.

Целовал-любил, на сносях забыл, Заждалась, ждала, много вынесла, Плыли лебеди, да не выплыли, Не свою судьбу значит выбрали.

Замела метель, да прошла давно, Жаль не тает лёд, и в июле жжёт, Слёзы высохли, не горит окно, А на сердце гнёт, а душа всё ждёт.

Плыли лебеди мимо наледи, Плыли белые, да не выплыли, Столько лет прошло, помнить надо ли, Не свою судьбу значит выбрали...

Баю баюшки-баю, Про кикимору спою, Девушку болотную, Глупую животную: Ей весною маята От пустого живота, Молодцы прохожие Очень толстокожие, Ой… Надо внучке засыпать, Снами щёчки щекотать, Подрастёшь и тихою Станешь лешачихою. У берёзы у куста Тропки путать — суета, Прынца тебе выловим, Замуж тебя выдадим, Ой… В гости совы прилетят, Принесут вам лешачат, Придёт старенький медведь, Будет деткам песни петь. Дремлет серенький волчок, Поролоновый бочёк, Спят игрушки до утра, И тебе давно пора, Тссс…

По телику-то голые красотки, То лысые до блеска мудрецы, А на столе почти бутылка водки, И в банке трёхлитровой огурцы.

Шлея под хвост попала, день восьмой Я пью как лошадь, вёдрами, всё мало, Всех разогнал, не бил, ни боже мой, Я ж избегаю бытовых скандалов.

По телику-то лысые красотки, То голые до блеска мудрецы, А на столе опять бутылка водки, Плевать, что задубели огурцы.

Какой там год недели, или день? Кот — сволочь, сделал лужу у порога, А на душе такая дребедень, Наверно поскандалю хоть немного.

Чего мне телевизор бормотал? Добавил двести, прямо без закуски, Последний огурец коту отдал, Обидеть живность — это не по русски.

С балкона телик, Мерседес — дебил, Запарковался, гад, на тротуаре, Да я б и холодильник запустил, Когда б он был, пока душа в ударе…

утром:

На синяки — компресс — остатки водки, Кот с голодухи слопал огурец, Нет телика, и где теперь красотки, И что мне не успел сказать мудрец…

Звонок из главка: едут иностранцы, Чтоб посмотреть чего у нас и как, А нам впервой, недолго растеряться, Что выплывет: абзац или аншлаг.

Купили водки, взяли закусона, Фигню с названием странным артишок, Бумаги туалетной два рулона, Пусть знают, что у нас всё хорошо.

Бухгалтер наш смотреть не мог без стона На список представительских затрат, Бумаги туалетной два рулона Сказал повесить, но потом на склад.

Гуляли от души, определённо, Зав базой в тазик с огурцами сел, Но вот за этой самой, два рулона, Никто как видно толком не смотрел.

Потом гостей искали мы в овраге, Потом "о кей", грузили в самолёт, А я туда сюда, ну нет бумаги, Боюсь, меня бухгалтер не поймёт.

Я думаю теперь, что иностранцы Совсем не те, кем кажутся в дали, Или по сути — полные засранцы, Или с собой, на память, увели...

Свадьба, значит снова всем петь про камыши, На соседскую жену оперевшись взглядом, Даже поп гармошку взял, сбацать для души, А козе баян зачем, был бы милый рядом. Утром, мятые с похмелья, что коза, что поп, Мятный орбит на рассол, морщит самогонка, Без претензий, собрались похмелиться чтоб, И опять про камыши, как всё в жизни тонко. Я морали не люблю, все мы хороши, Заблудился невзначай в закоулках улиц, Там с безбашенной козой слушал камыши, Жаль, не распрямится рожь, так деревья гнулись. Нам что свадьба, что ещё, любят на Руси: Пить так пить, чтоб пол качало, удержали б ноги… А потом помолимся: Господи, спаси!.. И спасёт. В который раз. Любит нас, убогих.

А мне по барабану, что запад, что восток, Пока на дне стакана плескается чуток, Хоть краскорастворитель, хоть фирменный бурбон, Я просто небожитель, допью и выйду вон.

Галактике навалом скандалов от пьянчуг, Одних уже не стало, другим всё недосуг, До ручки не до стенки: дойду и поверну, Чтоб выплеснуть оттенки на новую луну.

В прострации — любови, ещё чуток налей, Всё больше стало крови, всё меньше снегирей, Ребята, всё чревато, и запад и восток, Заткните уши ватой, найдите уголок,

Порадуйтесь на небо и непустой стакан, Вот жаль, в Париже не был, путёвка в Магадан, А там, у Магадана — зелёная волна, Лежат на дне стакана чужие ордена,

Атланты держат небо(С), а я держу фасон, Все времена, где не был, простят, и выйдут вон, И я за ними выйду, и дружно станем в ряд, А прошлые обиды мне каверзы простят.

Опять провокатором обзовут?

Мы сами себе напридумали разных концов Для писем, для песен, стихов и волнующих сказок, Но автор — судьба, и финал у неё не готов, Ведь даже в стакане вода не кончается сразу.

Пять капель течёт, золотого, как небо, вина, Пять капель души, что наивно и искренне верит, И слёзы — вода, у воды нет понятия дна, Есть дно у кастрюли, но разве кастрюлями мерять.

Находке не радуюсь, кто-то другой потерял, Удачу ценю, и пускай меня строго не судят, У каждого будет и дом, и билет, и вокзал, Вот только конца этой жизни, конечно, не будет.

И я не для тебя, и ты не для меня, И что там говорить, понятно всё и ясно, Зря вспоминаю я свет нашего огня, Свет нашего огня, сгоревшего напрасно.

Я глупые слова твержу тебе опять, Но что тебе слова, ты выше слов и мнений, Ты понимаешь всё, как грустно всё понять, Без радости придя, уходишь без волнений.

В глазах твоих уже нездешняя печаль, И мысли далеки, лицо совсем чужое, Торопишься сказать, что расставаться жаль, Что время уведёт, обманет, успокоит.

Шаги узнаю я из тысячи шагов, Из миллиона глаз глаза твои узнаю, Но ты твердишь: пройдёт беспечная любовь. Беспечная любовь... А разве есть такая?

Футбольный мяч, овальный как арбуз, Со всех сторон заплата на заплате, Попробуйте, побегайте от бутс, Не в высшей лиге, на такой зарплате. Другим мячам почтенье и уют, А мне все будто сделались врагами, Лишь стоит появиться, сразу бьют, Куда хотят, и в основном ногами. Видно был я неровно скроён, Вкривь и вкось не по циркулю сшит, Но на весь заводской стадион Очень нужен был и знаменит. Олимпийцы, те штучный товар, Их лелеют с младенческих лет, Ну а мне достаётся удар Как за качество местных котлет. Кто выше прыгнет, те сильнее бьют, Чтоб показать, что тоже с головой, А мой удел — катись, куда пошлют. И не моги свернуть на угловой. Крутись, пока не дали, глупый путь, Не чувствую не рук своих не ног, Нет-нет да попытается надуть Какой-нибудь зарвавшийся игрок. Я завидую даже бичу, По ночам снится страшный кошмар Что опять, задыхаясь, лечу, Нарываясь на встречный удар. И пусть камеру надо латать, И ободран я курам на смех, Не беда, я умею летать Выше всех, дальше всех, лучше всех!

Где бы водки взять да коня украсть, Под весёлый свист прокатиться всласть, Чтобы бубенцы звоном до зари, Чтобы знать: на руках нынче козыри...

Но в который раз оборвал струну, Водка кончилась, всё ни тпру, ни ну, И костёр горит, только жара нет, А душа опять прёт на красный свет,

То ли спать пора, то ли вешаться. Снова звон топора стал мерещиться, На чужую дверь точат ножики, Не в цене теперь мы, острожники...

Хоть бы ты подошла, душу вынула, Отряхнула пыль, чисто вымыла, Только эта масть не моя опять, Не коня украсть, хоть бы водки взять.

Вечер затуманенный, спорит страсть с разлукой, Счастье загадали мы, что тому порукой? Частыми печалями полон путь сердечный По любви нечаянной, по любви не вечной...

Снова в памяти дожди, суета вокзала, Ты сказала — подожди, сколько — не сказала, Не забыть мне никогда то, что было с нами, Где же ты, моя беда с грустными глазами...

Вечеру холодному дела нет до лета, Радость редкому письму — скверная примета, Частыми печалями полон путь сердечный По любви нечаянной, по любви не вечной...

Шла темнота, тиха, Роняя грусть на лица, Ещё в саду густом Сквозил беспечный смех, В преддверии греха Задумались блудницы, Наверное, о том, Зачем им этот грех. В чарующей заре Стыдливо никли плечи, Бокалов кольца вниз Клонились невпопад, О смерти на костре Напоминали свечи, Ласкал волшебный бриз И ждал далёкий ад.

Не найдёшь зимой цветов, сколько ни аукай, Ходит нежная любовь под руку с разлукой. Снегопадная пора заведёт, обманет, Ожидание с утра лишь окно туманит. Были дали дальние, были голубые, Но цветы хрустальные — ломкие такие, Частыми печалями полон путь сердечный, По любви нечаянной, по любви не вечной.

Я уехал давно, разве вам не смешно? Я ушёл погулять, на хоккей и в кино, Я прокрался неслышно и выключил свет, Я уехал, ушёл, и вообще меня нет! Не откроется настежь скрипучая дверь, Я как будто под лёд провалился, поверь, И напрасно стучится настырный сосед, Я уехал, ушёл, и вообще меня нет! Я исчез от знакомых, друзей и долгов, От навязчивых слухов, от скучных стихов, От пустых разговоров про спорт и балет, Я уехал, ушёл, и вообще меня нет! Как же стало прекрасно, когда меня нет, Не поспорить напрасно, не жарить котлет, Замолчал телевизор, пылится окно, Нет меня, просто - просто, скажите, смешно?

А вы то дома?

Однажды приключилась ерунда: Пришла беда, надменна и горда, Ну что ж входи, садись, располагайся, Рассказывай, да что там, не стесняйся. Болтаю я и весело шучу, Я над своей бедою хохочу, Уж так бывает в жизни иногда — До слёз меня смешит моя беда. Да нет, ни грамма, боже упаси, Конечно есть, ну если ты со мной, Ну не спеши, уедешь на такси, Какое поздно, завтра выходной. И долго мы смеялись, я болтал, И проводил беду, в руке рука, Что мне беда, я не таких видал, Всё лучше, чем настырная тоска. Я не встречал её как проводил, И где она теперь, не знаю сам. Возможно, чем-нибудь не угодил, А может, просто был не по зубам...

Я пальцы неловкие аккордами сковывал, И песенку хрипло Вам пел, как дурак, Ну да, очаровывал, Вас очаровывал, Я так очаровывал, но вижу — никак.

А месяц из облака язык мне высовывал, На улице холод, сугробы и мрак, А я очаровывал, Вас очаровывал, Я так очаровывал, а Вы, ну никак.

И лишь на прощание обнял застенчиво, И замерло сердце, упасть — не упасть... Как всё переменчиво, как переменчиво, А Вы улыбаетесь: вот, дождалась.

Зря приготовила праздничный стол, Нет никого у стола. Ласковым был, да с собой не увёл, Вот ведь какие дела, Куст георгинов устало отцвёл, Нежность — зима замела, Что же поделаешь, поезд ушёл, Вот ведь какие дела.

Зряшных и медленных дней череда Не задевая, прошла, Может, с любимым случилась беда? Вот ведь какие дела. Веришь и плачешь, и все-таки ждёшь, Что ты в нём только нашла, Слишком ненадолго был он хорош, Вот ведь какие дела,

Куст георгинов устало отцвёл, Нежность — зима замела... Кто ж это выдумал: поезд ушёл, Если ты столько ждала...

Смоет дождик, заметёт порошею Все следы, но память сохранит: Вот она стоит, моя хорошая, Грустно о разлуке говорит.

Где она, любовь, когда потеряна? Не понять, когда закрыла дверь, А ведь было нежности не меряно, Было счастье, где оно теперь?

Может, заболело, нами брошено, Может, беспризорником живёт: Холодом обиды заморожено, На ресницах иней, в сердце лёд.

Всё пройдет, растопит лето горести, А разлука принесёт покой, Наших судеб искренние повести Перепишет кто-нибудь другой.

Кружит жёлтого вальса осенний синдром, Намекая на то, что придет, Я с тобою так долго знаком-незнаком, То ли век, то ли день, то ли год.

Города, поезда, это всё ерунда, Если в сердце звучит этот вальс, Я сегодня поверил что жизнь — навсегда, Остальное, как дождик, на час.

Что заботы — забава, и грусть не с руки, Даже ветер холодный притих, Зажигает берёз золотых маяки Наша осень, одна на двоих.

И по тихой аллее, листвою шурша, Убежим мы, вдвоём навсегда, Разве может быть холодно, если душа Молода, молода, молода!

Улетели мухи на юга, Замела дороженьки пурга, Только с ягодиночкой Узенькой тропиночкой Мы бредём, не думая куда.

Не кричит кукушечка ку-ку, Две вороны мёрзнут на суку, Им бы в дали дальние, Где цветы хрустальные, За крыло, а может за руку.

И пускай сойдётся клином свет, Нам другой дорожки с милой нет, Мы идём, влюблёнными Глупыми воронами, Что с нас взять, когда семнадцать лет.

Музыка смолкла, слышно цветы, Около, рядом, милая, ты, Горькая сладость, боже прости, Глупую слабость не допусти. Время беспечно скачет вперёд, Нежность навечно, кто это врёт? Нота немая медной струны, Не понимаю, кто это — мы. Звёзды упали ломким стеклом, Мило болтали, но не о том, Мысли захлопни, свет погаси, Память, запомни, чудо, спаси. Тонкие вижу тени минут, Двигайся ближе, души не лгут, Чья ты потеря, чей ты покой, Кто в тебя верит, бредит тобой? Тени устанут нас повторять, Донна Нирвана, Господа мать...

Поздний вечер, уставшие свечи чадят, И пора расходиться, надеждам назло, И на клавиши, черные с белыми в ряд, Загрустивший рояль опускает крыло.

За окном, в темноте, притаились цветы, Как собаки, готовые никнуть к ногам, Где им, ласковым, знать, что прощаешься ты, И уходишь к заботам, делам и долгам...

Только тени в углах да испуганный свет, Только темень таращит из окон глаза, Не спеши, вдруг рассвет нам подскажет ответ, Если выйдешь, обратно вернуться нельзя.

Что за вечер, и что эти свечи чадят? И зачем расходиться, надеждам назло? Но на клавиши, чёрные с белыми в ряд Загрустивший рояль опускает крыло...

Не потеряешь — не найдешь, Найдешь не то, что потеряешь, Пойдешь — пути не разберешь, Вернешься — дома не узнаешь. А старый сад как старый сон, Наивных мыслей представление, А этот "он" уже не он, Он был давно, одно мгновение. Бледнеют сонные цветы, Не отдохнув, пора в дорогу, И эта ты — уже не ты, А жизнь идет, и слава богу, Все километры долгих дней, Все киноленты судеб ваших Храните в памяти своей, А кто-то вновь ладошкой машет, И удаляется, и вновь Вам улыбается и тает... Такая странная любовь, Ей целой жизни не хватает.