Ночь летит упасть, стать кусочком льда, Между нами страсть, это чья беда? Позабытый стол, зазвеневший снег, Я тебя нашёл, между нами век.

Комната горенка, клетка с гортензией, Глупая горлинка, птичка с претензией, Вам бы по вечеру просо клевать, Вы же, доверчиво, прётесь в кровать. Соколом, соколом к белу плечу. Падаю около. Воли хочу.

Смотреть в глаза и слов не говорить, Волну волос ласкать ладонью нежно, Не замечать, как ветрено и снежно На улице, куда нам выходить.

Забыть про всё и счастье подарить, Ловить твоё дыхание губами, Не думая о том, что будет с нами На улице, куда нам выходить.

Как коротка волшебной страсти нить, А там дела, знакомые, заботы, И я не знаю для кого и кто ты На улице, куда нам выходить...

что рассказывать, знаешь как веселится компания, а стаканы до краешка, через край, как желания, и к соблазнам нестойкую, жизнь свою бестолковую наполняем настойкою сорока — процентовою.

Вечер затуманенный, спорит страсть с разлукой, Счастье загадали мы, что тому порукой? Частыми печалями полон путь сердечный По любви нечаянной, по любви не вечной...

Снова в памяти дожди, суета вокзала, Ты сказала — подожди, сколько — не сказала, Не забыть мне никогда то, что было с нами, Где же ты, моя беда с грустными глазами...

Вечеру холодному дела нет до лета, Радость редкому письму — скверная примета, Частыми печалями полон путь сердечный По любви нечаянной, по любви не вечной...

В глазах таится злая страсть, Такая сила, И в этой пропасти пропасть Ах, как красиво, Не страшен шаг, не долог миг, Иди за взглядом, К чему стремился и достиг — Так сладко рядом. Одно мгновение, спеши Успеть беспечно Шагнуть на дно. На дно души... И падать вечно.

Не каждому дано любить, А страсть — всего лишь страсть, В ней так недолго можно быть И так легко упасть...

Вези меня, кривая, сколько сможешь, Но вывези туда, где повезёт. С годами не становимся мы строже, Уже не важно, что нам: нечет, чёт, Что белое, что чёрное, не важно, На белом грех видней, на чёрном страсть, Страсть весела, греховность непродажна, И так легко запутаться, упасть. По глупости, наивности, от скуки Я падал в эти милые грехи, Был суд, но черти взяли на поруки, Условный срок: живи, пиши стихи. На сколько лет? Не знаю. Канут в Лету И бог, и чёрт, и водка, и стакан, И самые известные поэты, И я, простой наивный графоман. Но хочется сильнее и сильнее Перед обрывом, на кривом краю, Слегка смущаясь и слегка краснея Нет, не сказать а выдохнуть: «люблю».

О ночи. Чёрной вечной теме, В которой мысли не таят, Когда раскаянью не время, Но в круг сомнения стоят. Когда до святости пол шага, Когда страстей пожар парит, Мечтами грешными бумага Как роща осенью горит, Звучат неведомые ноты, Нет слов, чтоб их определить, Пустыми кажутся заботы, С простым и вечным крепнет нить.

Совесть — не колокольчик, Не василёк, василиск. Солнце в пыли клокочет, Корчится в лужах брызг. Потом душа промокла, Жаришься, как карась. Битых бутылок стёкла Не из песка, из нас. Грубые грани страсти, Плоские блёстки дней. Души мышиной масти, Тени на тёмном дне.

Что судьба? То пальба то гульба? На три четверти, в небо и выше. Одному — всё вообще лабуда, А другому — убейся, не слышит.

Дрель, иголка, да этим ли жить, Снова ищем, что в мире бесспорно, Только очень уж тонкая нить, Грань, что между любовью и порно...

А итог, это знает лишь Бог, Оставляет наивным надежду. Недотрога роняет одежду, Усмехается страсти цветок.

Мы жарко горели, в любви угорая: Три капельки ада на капельку рая И ложечка счастья на грусти стакан. Рецепт не для всех! Я, наверное, пьян.

К чему всё идёт, неужели не знали? Напиток из нежности, страсти, печали Блаженно растёкся по стенкам души. Задёрни окошко и свет потуши.

Ты думаешь мне надо знать Кто друг, с кем флирт, а с кем кровать? Не одинока ты, я знаю, И не ревную, не мечтаю Сесть навсегда на первый ряд. Коньяк и горький шоколад? Так я алкаш, мне водка ближе, Кому Тюмень, кому Парижи. Лишь об одном спрошу, скажи: Со мной, для тела? Для души? Я не наивен, много знаю, Судьбы подарки принимаю Как счастье. Ошибаться жаль. Прости. Вокруг пока февраль. Придет апрель, устроит лужи, Тогда тебе я буду нужен? Или в коллекцию, в альбом, И мысли вовсе о другом? Да знаю я про твой ответ, Вот это да, вот это нет, Здесь ничего, одни дела. Какой же нежной ты была... Куда отделаться от тела... А я хотел. И ты хотела.

Хорошо быть деревянным, не жалеть и не желать, Деревянному не нужен завтрак ужин и кровать, Не замёрзнешь на морозе, не сомлеешь на жаре, Будешь весело искриться в догорающем костре.

Про то, что было — небылица? Испарина на плечи, лица, И нежность — как роса чиста... Всё это с чистого листа. Да, я не спорю, мы любили, Но нынче новый лист открыли, Перелистав альбом на днях. И что ты всё о простынях... О том, что до, я позабыл. Горела ты, я нежен был Кому-то там, когда-то, где-то, Но страсти медная монета Стирается на гранях дней. Сейчас я твой. Так будь моей!

Кто выдумал судьбу в полоску? Она в комок. Сжигаю жадно папироску Страстей и строк. Свивая память с небывалым, Палю огни, Врезаюсь грубым самосвалом В пустые дни. А там торопятся к диванам, В уют, интим. Остыньте, не штормит в стаканах, Ужасен грим.

А как хотелось — снегом белым — в твое окно, И что ты с этим станешь делать — мне все равно…

Живу без башни? Что вам эта башня. Душе не нужен глупый светофор. Я прыгаю порою бесшабашно Не закрывая взгляд заплаткой шор.

Я петь хочу. Соблазнов и сомнений. Дарить и брать. Но всё-таки дарить. Себя — сужу, и знаю, что не гений, А постараюсь — очень может быть.

Всё суета. Есть ночь, луна и вёрсты. Есть ветра бег. Я ветром стать хочу, Когда вперёд ногами, до погоста, Чтоб дунуть на последнюю свечу.

Прекрасное прощальное мгновенье. Цветов бумажных выкину венок. Ты ищешь, в чём твоё предназначенье? Всё ерунда, не знает даже Бог.

Выбирать между двух берегов? Ставить парус: наивность? Удачу? Если то запоёт, то заплачет Эта глупая птица — любовь.

Правый берег по праву надёжен. Левый берег как радостный сон. Компромисс, как всегда, невозможен, Как немыслимо спутать имён.

Ласка, ночь... это не было, было? Ласка, день, нет ни мыслей, ни сил... Всё забудем? Меня ты любила. Все забудем? Тебя я любил.

Я ничей, хоть порвите на части. Скромно в очередь встану в аду. А пока: то напасти, то страсти, Поцелуи у всех на виду,

И не важно, что будет, то будет, И так весело в этом огне. Обыватель, конечно, осудит, А в душе позавидует мне.

Угорать от любви — не от пьянства, В гороскопы не буду смотреть. Правит лодочкой непостоянство Вдоль по речке, до острова "смерть".

Шаро, Таро, зодиак... Овен придёт, или рак? Да кто бы ни был — козёл. Пришёл, нагадил, ушёл. И что потом, надо знать? А тянет. Тянет в кровать.

Стынуть холодом, маем маяться, Да бессонницей мять кровать, Может сбудется, может станется, Может выдумал, кабы знать.

За стаей глюков смысл не разобрать, Забыв про ритм лупите «белым» смело, Вот стул, там звёзды, можно про кровать, Вчера она загадочно скри-пела. Стихо без мата нынче моветон, Кровь голубая не потерпит жести. Не заценили? Шум со всех сторон? Но вы-то Автор, и на мягком месте! (Вагон эСВэ «Москва — Нью-Васюки»). Зачем туда? За обрАзами, ясно, Иначе не подаст Хазар руки! Ругаются? День прожит не напрасно.

Живёте в копоти, не любя. Кого корите? Устройте праздник. Флакон себя Смелей дарите. Дарите нежность как божий дар, Остыть не смея. Не ошибётесь. Душа — радар. Пускай темнеет. Но если радость — короткий сон, Себя корите. Ненужной страсти пустой флакон В куски колите. Любовь — свободна. Она в умат. Она не вянет. От прежней горечи аромат Нежнее станет.

Бокалы побиты, ди-джей собирается спать. И что это было? Какая-то скучная тема. Ну свадьба, ну прыгали, мне по дороге вон с теми, А им в настроение — трахнуться и на кровать, В отруб. Наплевать, одарили, попили, поели, И что вспоминать? Ну, свидетель, конечно — отпад, А эта, ну, жгла, я бы так же лет надцать назад... (Среда, на работу, кошмар в середине недели). И звёзды не в фокусе. Молодожёны давно Конверты вскрывают, считая им плюс или минус... Вам неба? Простите, сегодня всё только на вынос. А жизнь продолжается. Не наступите в г*

Отформатировать прошлое Как хард-диск: За-ши-бись. Всё такое пошлое. Смешное. Мы — рядом. Нежности — взглядом. Нам было надо, Но... Лезут обязанности. Ты прости, Я тебя очень-очень, А между прочим Вот та блондинка глазами в осень... Мне смешно и тебе смешно. Понимаем, не всё равно, А жить-то надо.

Ошибочка файликововой системы.

Мы — немы? Не — мы.

Дойдёшь до тюрьмы: Враньё и позы. Ты любишь розы? Врешь. Найдешь. Зачем эта ложь? Не спрашивай, И не буду врать. Мне бы поле... Диван-кровать Скрипуча-я... Что есть я? А, всякого до х*...

Я не знаю где и когда и с кем Нажму эту кнопку, убавить темп, А тем, между тем, ну какая разница, Крутись не крутись, всё такая задница!

А небо сегодня такое зимнее. Где ямщик, в мороз увези меня...

Ваниль и мята, постель не смята, Призрачны фонари, пастель. Очень недалеко твой Лель, Но Выдох вдохнуть обратно Невозможно и незачем. Будет ядом, Отравой. Отраву — рано. Лейкопластырем раны Не стянутся, так, царапины бы прикрыть. Некрасиво. Да хватит ныть. Петь! Иметь! Жить, Вырваться! Состоится? Страна цыганского ситца, Где честность и враки — рядом, И те и другие — ядом Друг для друга. А слово "друг" не имеет статуса. Карусель, крУгом, Наподобие страуса. А там, где была роса, * два тела пели песню вне времени. * они были беременны друг другом. * Почём настоящее в ящике истории? * Не летай ты на кровати, для полётов есть метла. На кровати надо спать, и перелистывать слова. Поспешные, нежные, небрежные, По полочкам, По иголочкам Бабочки летние. Самые-самые — под подушку, чтоб шептались тебе на ушко, только тебе...

Призрачные образы любят горевать, Розы вазам розданы, мысли про кровать, Знойная проказница, в темени минут Мне какая разница, как тебя зовут. Отзвенело зимнее, Лезет трын-трава, Вся любовь — лишь химия, Да движенья два.

Я не по чину нынче заскандалил, Я на корню карьеру зарубил, Сказал что хвалят только «трали-вали», И хлопнул дверью, сколько было сил.

Писать попсу мне не хватает тяму, Картавый критик, пробуя кефир, Сказал: фигня, отпгавтье это в яму, И я ушёл, и выбросил в сортир.

Захлёбываясь в приторности быта Запил всем злопыхателям назло, Нетрезво сеял рифмы через сито, А вдохновенье так и не пришло.

Замученные с детства три аккорда Задумчиво терзал по вечерам, Сидел на табуреточке нетвёрдо, На кухоньке, свидетельнице драм…

Нагрянет май соблазнами сирени, Бессонница пойдёт встречать зарю, Пегас — козёл, нет музы, я не гений, Но я свою нетленку — сотворю!

На лужах снова пузыри, Ты не права, я не играю, Мура — гроза в начале мая, Но это здорово, смотри.

Стать богом было недосуг, И нету радуги в кармане, Нас замечательно обманет Простая встреча тёплых рук.

А что потом? А надо знать? Загадывать смешно и странно. Возможно, пошлая кровать, Или нирвана...

Дышу последним днём июля Под серым прессом облаков. Судьба ехидничает. Пуля: Ты не готов? На стыке слов и настроений, Слогов, не сложенных в стихи, Среди соблазнов и сомнений, Прости грехи? Наив, банальность, то, что пОшло, Где кромкой хриплая кровать, Но, впрочем, это было, в прошлом. Дай додышать?

не только за себя

Год закончился, жизни смешная глава, Новый год — новый повод соврать, что безгрешен. Был я трижды распят, четвертован, повешен За ошибки свои, и ещё за слова.

Может вас не бросали любимые ниц, Или вы не бросали любовниц без грима? Если страсти кипели, не зная границ: Суета, лицедейство, спектакль, пантомима…

Злые чувства таятся в себе до поры, А наутро дорога от глаз до вокзала. Разрешите, простите и будьте добры… Да, повесь и распни, четвертуй… Будет мало.

Если хочется сказать — не молчи, Если хочется налить — не пролей, Если хочешь уходить — вот ключи, Уходи, но возвращайся скорей.

Без тебя моя судьба — не судьба, А с тобой моя судьба — пара строк, Ты не думай, я совсем не слаба, Да и сам-то: не король, королёк,

Птаха певчая, лети, не сдержать, Жаром пёрышки и страсть в голове, Но когда-нибудь вернёшься опять, Чтобы рядом: босиком по траве.

Остыли страсти соловьиные, Притихла слов наивных рать, Как между стенами и зимами Свой пятый угол отыскать? Морщинят мандаринки рожицы, Закат наивный покраснел, А если колется, но можется, Кто возразит, что зря посмел? Смотрю в окно. Сугробы стылые Неповторимы и смешны. И эти рифмы, всем постылые… Грешны мы, батюшка, грешны.

Она причёску искоса поправила, И губы намазюкала на раз, Переходил дорогу я по правилам, Но мне дорогу перешёл камаз.

Я к ней летел под ноги, как подкошенный, Она — перешагнула и пошла, И с кем же ты теперь, моя хорошая, Богиня страсти, Немезида зла…

Всё в жизни перекручено, заверчено, Куда девалась выправка и стать, Я помню страх: дышать мне было нечем, но Мне нынче стало незачем дышать.

Стихи совсем не про кровать. Завидую Эзопу, Не выражаясь посылать, И всем понятно: в жопу. Неприменим ненорматив, Довольно нелогично: Мой оппонент — презерватив, Сказать так — неприлично. Налить винца, влепить свинца, Плюя на вопли чаек… Но жаль, нельзя начать с «конца», Что сильно удручает, Эссенция вас не берёт, Ботаник, выпей йяду! Летит фанерный самолёт По срубленному саду…

Спит за печкою сверчок Ножки бегали, устали, Громко топать перестали, Под щекой ладошка Отдохнёт немножко...

Манит мягкая кровать, Время деткам засыпать, Глазки закрываются, Сказка начинается.

Дремлет дедушка сверчок, Легла мышка на бочёк, Спят игрушки до утра, И тебе давно пора

Баю-баеньки, засыпаеньки, Баю-баюшки, засыпаюшки

Зарезан Цезарь, бал окончен, Тиранов свежих жаждет стража. Брут победил, но где он нОнче, Власть — суета, болото, лажа. А Нынче я иду к подружке, (мы равноправны в этой страсти), И уроню её в подушки... А сласть не думает о власти. Над нами нет плетей и судей, Есть две души в одном сосуде.

"В чашЕ любви от страсти таять"!!! Кошмар, ритм порван, смысл замыт. Тирана заедает быт, Игрушку жажда власти травит.

А просто жить, любить, как все, Ходить босыми по росе...

Водить баранов — мало чести, Вести волков — убийству быть. Предпочитаю просто жить, Любить, ласкать, не алкать мести.

Не хочется плодить тиранов, Нет радости водить баранов.

У монетки — три стороны, И когда встаёт на ребро, Кнут и пряник вам не нужны, вы способны делать добро.

Игра — суть сотворенья мира, Ещё бы знать, куда вести... Не сотвори себе кумира. На сцене скачут травести, И пародируют тирана.

Мгновенье. Нежность. без обмана. Всё остальное Бог простит.

Когда всё счастье лишь в еде, На этом свете — быть беде. (Запутана рифмы суть). Арена от крови — Ала, Ну, хочешь счастливым — будь, Но счастье не в этом, в малом. * Не счастья и не причастия, Шаг вправо, и вот: Рай, Не отпускай запястья, Свой поцелуй — дай!

Клетки, в яблочко, морской бой, Скажут "Надо", и на убой, Манит слава и звон монет, А своей головы-то нет?

Среди ехидных праздных фраз Мне крайним быть не в первый раз )))

Филе из ёжиков? "О времена, о нравы!" Ехидничаю, знаю, судьи — правы.

Награды, ордена, медали, в надгробьях часто мы видали, За верность власти и за ложь, хлам на тот свет не унесёшь. Лишь ощущение тела к телу, когда негромко и несмело... Азарт созданья, робость страсти, Взаимопритяженье власти

Тираны дёргают за нитки и получают пули в лоб, а "куклы", хлюпики и нытики, несут любовно свежий гроб! Соль в солонке, с хлебом: "Здрассте! Порулите, Ваша Спесь"! Кукловоды мрут от власти, А у кукол — счастье есть.

Смеркалось. Вышел из театра. Без грима вряд ли кто узнает. Да, знаю, завтра будет завтра, И эти роли вновь сыграют Другие. Тяжек кукол труд. Кто не признается — соврут. Смеркалось. Жуткая погода. Такси! Я в роли кукловода.

Вы не поняли, в чём соль? Кукловоды — тоже роль, Ладно, не терять лица, Но у нитки — два конца ))) Обрезать по живому связи, Чтоб виртуально прыгнуть в князи? Живу. Не тина и не дно. Мне понимание дано. Другие — рвутся в кукловоды, Увы, в семье не без урода )))

Ё — моё. За это Ё Дайте мне хоть половину, А вторую половину дайте так, ведь пропадёт. Невесёлое житьё Я закину прямо в тину, И пойду гулять мультяшкой, где-нибудь да повезёт. Кисти тонкое касанье, Речки мерное качанье, Я совсем как Микки Маус, но проказник, а не вор, Уступлю дорогу даме, Пошалю чуток стихами, Мне ну очень интересно, что придумал режиссёр )))

Я лечу на северо-запад. И не то, чтобы странствий запах Поманил, но юга достали, Только телу тепло, душе Ближе севера акварели, Косолапые мишки, ели, Ну не спрашивайте, что ели, Шутка плоская, а вообще Я — лечу! Сам собой довольный, Вслед мне целятся колокольни, В них веками камень намолен, Да не каждый служитель свят, Но какое мне, в общем, дело, Не по чину я нынче смелый, Если холодно, это тело, Если хочется, это я. Мы увидимся. На минуту. Перекинемся парой фраз. Я сыграю роль баламута, Ты сыграешь мадам — соблазн, И расстанемся без печали. Нет, чтоб это сказать в начале, Даже зрители заскучали, Ожидали, что будет страсть. Страсти будут в другом романе, В том, где он тебя не обманет, Но потом нелюбимым станет, А сегодня жизнь удалась, Я лечу на северо-запад. * А удача — такая птица, Вдруг случайно в четверг приснится, А за хвост её хвать, и нате, Не полати, а небеса. Вроде всё так совсем случайно, Небо серое, цвета чаек, А гляди-ка, мы с ней летаем, Начинаются чудеса. Не Иванушка, что уж там уж, И лягушек не сватал замуж, В подворотне придурком вырос И не чаял и не гадал, Но удача, уж так бывает, И медведь сверху вниз летает, Сон приснился, сбылось, случилось. А над кладбищем галок гвалт.

Я? Уже по дороге к дому.

Там привычно впадаю в кому У экрана и монитора: Телевизор и старый комп. Слева новости, справа вести, Накатить бы так граммов двести, Только в душу не надо лезть, и, Сам залезу, купите гроб.

Не, хотя, хоронить-то рано, Я, как та ещё обезьяна: Есть граната и нет банана, Или пряника от судьбы, Буду нервничать и метаться: Счастье где-то, а мне — усраться, Или нет никакого счастья, Абы, около, без борьбы?

Все идут по дороге к лету, Собирая в кулак приметы, Жизнь, конечно, немного «Лего», Но, скорее, как «Индезид», Я к вам тут, на дороге: «Здрассте, Акварели, любови, страсти, Не возьмете мои напасти?»

Блок системный опять шумит.

Это многим так знакомо: Цвет черёмух сыплет зря, По углам пустого дома Середина декабря, Боль, обиды, грусть, печали, Пепел страсти, жар разлук, К чёрту всё, пожму плечами, Прибирать — не хватит рук. Годом раньше я бы выжил, Малость раньше — загрустил, А сегодня взял, да вышел. Так уж вышло. Разлюбил.

Сорвало крышу. Тема не нова, Но в данный час до тошноты причастна К игре в слова. Уж эти мне слова, Стремящиеся к вечности напрасно. Поэты!.. Между прочим, тоже был. Вперёд, ловить Пегаса, компас в руки. А между нами улицы разлуки И нежности невыдуманной пыл. Забыл, любовь давно уже прошла По переулкам, пять минут обхода, Чтобы меня, морального урода Не встретить. Я же выгорел. Дотла. Осталось вспомнить и зарифмовать Как ты пришла, как нежничали страстно, А может, это было не напрасно? Да-да, я знаю, вёл себя ужасно, И старую скрипучую кровать Я просто выдумал для рифмы в данном месте. Допустим, мне милее два по двести, Чтоб обмануть себя на два часа. Сорвало крышу, но спасать не лезьте, Могу, в конце концов, попсиховать, Да, муки творчества, да, абсолютный бред, А что же вы хотели, я ж поэт! По рыжим листьям осени лиса Крадётся к нежности. Поймает, не поймает? Меня сам чёрт порой не понимает, А я наивно верю в чудеса.

Зря жду, когда на кончике ножа Судьба преподнесёт кусочек счастья. Мой возраст, осень, водка и ненастье: Кури да не тужи, грусти в окно. Желание природой нам дано, Чтоб полной ложкой хапнуть в одночасье, А уж потом пусть плющит и колбасит, И можно за границу рубежа. * Неправильный подход? Да, автор врёт. Когда не врёт, то всё равно лукавит. Потом, конечно, многое поправит, Но смысл будет далеко не тот. * Джульетты? Были, как зовут, не помню. Их нравственность меня с ума свела. Когда соприкасаются тела И тени смело шторят стены комнат, Но: невтерпёж и замуж? Я сбегал. Ну, не всегда, ну, ворошить не стоит, У всех дела, заботы и тела Которые лелеять нужно нежно. (Где рифма побанальнее?) Небрежно Дарил подружке чувственный оскал, И уходил, такие вот дела. Флиртуем, спутав: где любовь, где страсть, Зажав в уме заветные желанья… * Есть я, есть осень, есть воспоминанья, Мы все не постелили, где упасть. * Что-то не так, и карма не роздана? Щас пройдут с освежителем воздуха, Пять минут, и не будет запаха. * Жили эхово, сдохли ахово.

Ох уж осень, крадётся простуда, Где жилетка, поплакать в итог? Может, мог бы, да только не буду, Буду пить самогон, есть чеснок. Представляю, что чудные страсти Разбужу в вашей чудной душе, Когда утром вам выдохну: "Здрассте!" Впрочем, "здрассте" — тупое клише.

Сон над мятою кроватью распустил крыло, Если шёпота не хватит, значит, не дошло. * Небо, смотри, весеннее! Жаль, что стою на грани я Общества потребления С обществом вымирания. Видел по телевизору сказку про витамины. Кто бы слепил обратно меня из прожжённой глины. Душа, как чёрствый вчерашний хлеб, Не доедят, так выкинут. Было вкусно, было искусство, был полёт, был! Критики высказались. Грустно. Остыл. Скучно, не говорю взахлёб, Кому Парнас, кому гроб, Одни к вымени, других по имени, Третьим с гуся вода, Мне, как верблюду, таскать горб — навсегда. * Чёрт с ним, за бока одеяло, Сон, сон, Мне тебя всегда не хватало! Слон, слон, После тысячи двести пятого, гадил тут, Появляются модераторы, подотрут. Улететь бы мне, неспокойному, Спати, спати, Не хватает наших безобразий в кровати.. * Небо ещё весеннее, И качаюсь на грани я От общества вымирания К обществу понимания. Проснусь, и небо будет синЕй, И выше взлетят птицы. Мне бы воды, похолодней, Чтоб напиться.

Не живу, а по жизни кочую. Собираю слова вместо бус. Ну, ещё пару строф зарифмую, И ещё пару губ поцелую, Изумительно нежных на вкус..

А что потом? На страшный суд, Без сожаленья и конвоя. Пусть будет небо голубое Другим, они его так ждут.

Я шёпотом шептал слова... А что ещё шептать? На гильотину голова Легла, как на кровать. Всегда готов на раз-два-три, Судьба, не мучай дам, Меня сегодня не казнят, А завтра пополам.

Судьба — капризная подруга, Её так сложно уболтать, Попросишь год, отвалит пять, Попросишь пять, лишь ночь и вьюга.

Я всех люблю, садитесь на колени, Всех обниму, насколько хватит рук, Но жажда строк до умопомраченья, Желание рожать и жажда мук...

Пока умеем сопереживать, Нам будет славно на страницах лета, Там песенка дождя ещё не спета, Там скромный стол, но каждый стог — кровать. Про земляники вкусные поляны И обещаний полные карманы... Юны, вредны, наивны, всё простят Пока умеем сопереживать.

Я от сумы ничуть не зарекался, Пока живу, живу, как я хочу. И не в любви, в сочувствии признался, В созвучии признался. Помолчу. Меня ты помнишь? Я в быту несносен, Жгёт утром горло жуткий перегар, А в комнате звук искренних гитар, А за окном несбывшаяся осень. Что, всё прошло? Согласен, но не верю. Заметили? Ни слова про кровать. Стою, боюсь нажать звонок. За дверью Застыла ты, боишься открывать.

Стихи? Рифмую по теченью. Здоровье? Печень в решето. Любовь? Бывали увлеченья, Что страсть, что нежность, всё не то. Рисунок: рюмка, огуречек, Был, да и вышел человечек.

Праведником не был никогда, Грешен, но ни разу не повешен, Жил, среди метелей и черешен, Не считал мелькнувшие года. Ангел от страстей не сохранил, Бес ленился, так я сохранился. Я не к богу, он ко мне явился, Плюнул, громыхнул и схоронил. Каждому дано своё смотреть: Бабы, баня, горе и дорога, Но в конце пути я видел Бога. Видел. Повезло мне умереть.

матушка Тюмень

В чертей и ангелов не верю, Поверю — небо может пасть. Жена привычно хлопнет дверью, Не повезёт — разинет пасть. И как ей объяснить, не знаю, У нас в руках ключи от рая, (Бывает очень разной страсть.)

Накося не выкусил, Уху ел намедни я, Ох, перевернусь в гробу, Люди ждут трагедию. * Посредине года, на границе века, Соблазнила муза взглядом человека. Неземною страстью воспылал, дебил, Муза ему лирой охладила пыл.

К семидесяти в праведники поздно, Не будит ЗОЖ, подзуживает бес, И лишь всепонимающие звёзды Ехидно улыбаются с небес. * Посредине года, на границе века, Соблазнила муза взглядом человека. Неземною страстью воспылал, дебил, Муза ему лирой охладила пыл. * А розам что, они цвели, Ночами пахли, как могли. Про всё, что будет, понимали... Их продавали за рубли. * Ох уж, были в меню кутежи и попойки, Но пора заниматься долгами. Золотится значок "инвалид перестройки", В центре крестик веночек и знамя.