А ночь — мрак, Распогодится может потом, А сон — сом, спрятал синюю спину, А снег так Всё замёл и засыпал кругом, Что путь — век, не пройду половину. И лёд глаз Холоднее чем прорубь в пруду, Луна дна Не смогла, не достала, Сквозь хруст фраз: Не могу, не хочу, не дойду, Дойду. Даже если с начала.

Мы придумали от скуки Что нужна нам эта встреча, Всё слова, пустые звуки, Успокоить сердце не чем. Шепчет дождь листве осенней, Дни считает до метели, Сны несбывшиеся наши Словно лето, отгорели.

Футбольный мяч, овальный как арбуз, Со всех сторон заплата на заплате, Попробуйте, побегайте от бутс, Не в высшей лиге, на такой зарплате. Другим мячам почтенье и уют, А мне все будто сделались врагами, Лишь стоит появиться, сразу бьют, Куда хотят, и в основном ногами. Видно был я неровно скроён, Вкривь и вкось не по циркулю сшит, Но на весь заводской стадион Очень нужен был и знаменит. Олимпийцы, те штучный товар, Их лелеют с младенческих лет, Ну а мне достаётся удар Как за качество местных котлет. Кто выше прыгнет, те сильнее бьют, Чтоб показать, что тоже с головой, А мой удел — катись, куда пошлют. И не моги свернуть на угловой. Крутись, пока не дали, глупый путь, Не чувствую не рук своих не ног, Нет-нет да попытается надуть Какой-нибудь зарвавшийся игрок. Я завидую даже бичу, По ночам снится страшный кошмар Что опять, задыхаясь, лечу, Нарываясь на встречный удар. И пусть камеру надо латать, И ободран я курам на смех, Не беда, я умею летать Выше всех, дальше всех, лучше всех!

Ты вернешься не из сказки, Из-за злых разлук, Расплескаешь капли ласки Прежде робких рук. Пересохшими губами Будешь повторять То, что раньше было снами, Да пришло опять. Будет весело плескаться Ласковый бокал, И тебе не догадаться, Как я ждать устал.

Где сад, ствол берёзовый? Дым над далью розовой, День слеп, всё туманнее, Дом — склеп без желания... Там звон — не венчания, Мой он — от отчаяния, Пал сон злыми росами, Чей стон под колёсами?

Мимо автобусов с гарью бензиновой, Мимо продрогших домов, Мимо знакомых с улыбкой резиновой, Умных, но пыльных томов, Мимо привычек, пожатий, подробностей, Спичек, окурков, огней, Мимо забот, откровений, нескромностей, Долгих непрожитых дней...

Быль, боль — не воротятся, Пыль, моль, чьи пророчества? Лишь смех не по поводу, Дней тех злые проводы... Был бал, было вечное, Мир пал в небо встречное, Где сад, ствол берёзовый? Дым над далью розовой...

Мимо автобусов с гарью бензиновой, Мимо продрогших домов, Мимо знакомых с улыбкой резиновой, Умных, но пыльных томов, Мимо привычек, пожатий, подробностей, Спичек, окурков, огней, Мимо забот, откровений, нескромностей, Полных надежды дней...

Терпкий херес в глубоком стакане, Сладкий слушатель грустных стихов, Усыпит, успокоит, обманет, Заведёт в царство призрачных снов Терпкий херес в глубоком стакане...

На губах твоей горечи вкус, Я сегодня в твоей лёгкой власти, Собираю слова вместо бус, Украшением прошедшего счастья. На губах твоей горечи вкус...

Наши чувства — глубокий стакан, Странен вкус моей грусти о счастье, Но к утру превратится в туман И растает потом в одночасье, наши чувства — глубокий стакан...

Даль холодна, туманом дышат стёкла, Вечерний ветер вовсе невесом, И роща догоревшая поблёкла, И мир спокоен перед снежным сном. Зачем лукавить, кутаться в печаль, В час осени добрее стань и строже, Не так тепла растаявшего жаль, Как ожидание нового тревожит.

Ты давно на дне сна. У меня в окне свет. Слишком ночь холодна, Словно прошлого нет. Писем пепел истлел В грустном трепете дней. Ни о чем не жалел, А люблю всё сильней.

Случайной мысли нить на белый лист упала, Воспоминаний сон, предчувствий маята, И то, что не сбылось, и то, что волновало, Всё бег неровных строк на линиях листа...

Как мне тебя найти И как себя сберечь На жизненном пути, В нечаянности встреч, В обыденности слов, В крикливости одежд, В неисполнении снов, Желаний и надежд, Боясь любви желать Упасть в покатость плеч. Так страшно не узнать. Узнать, и не сберечь...

И звезда моя, и беда. Проклинаю, мечтаю, жду. Если это не навсегда, Значит вечного не найду. Наши нежности невпопад, Всё разъезды, разлуки, сны. А за окнами снегопад, Сто пятнадцать дней до весны.

Вечер светел и чист, Ясно, словно во сне. Тихо кружится лист, Это осень в окне. В небо падает стая, Улетающий крик. Для меня ты — святая, Для тебя я — старик. Входишь, словно на сцену, Горит голова. Я тебя не задену, Забуду слова. Я совсем не зануда, Тот же трепет в груди, Этой горечи груда У тебя впереди. Просто осень в окне, В опоздавшем огне. Только тень на стене. Что так холодно мне?

Надо-то, надо — такую малость: Чтобы дождей и любви досталось, Чтобы сирень цвела под окошком, Чтоб на коленях урчала кошка... Только нет дождика, нет сирени, От телевизора злые тени, Сколько же можно терпеть такое, И называть этот хлам судьбою? Рядышком души, да мы не вместе, Не подарю я цветы невесте, А виртуальные наши встречи Как не забавно, увы, не лечат. Может я смог бы, мне очень надо Ветреным вечером — звездопада, Ранним рассветом твоё дыханье! Что же мы делаем снами, с нами...

Яблоками спелыми скоро лето кончится, Как руками смелыми обниматься хочется! Что ж вы, опоздавшие к поезду беспечному, А глаза усталые смотрят в душу встречному. Страшно стало странствовать никому не нужными, И себя обманывать снами завирушными. Выйдете на улицу, в неизвестность канете, Как вами любуются — замечать не станете. Смотрят с восхищением, прямо наказание, А у вас сомнения, самоистязание. Душу успокоите в пыльной жаркой комнате, И чего вы стоите, до утра не вспомните, Просто лето катится днями угорелыми, Чтоб потом раскаяться холодами белыми.

Из выдуманных слов, Холодных окончаний, Надежды нежных снов, Несбывшихся желаний, Постскриптумный привет. Последняя страница. Слетелись, как на свет Моих фантазий лица. Склонились, и стоят, Вокруг не протолкнуться, Надежду затая К нирване прикоснуться. Что около плеча Затеяли скандалить? Кто звал вас в этот час, Кто вёл вас в эти дали? Я вас любил, как мог, Но мне пора в дорогу., Ведь я, увы, не бог. Я — я, и слава богу.

Устал я, видит бог, От глупости и фальши, От гадостей друзей И нежности врагов. Переступлю порог, А что там будет дальше, Со стороны видней, Но ко всему готов. И пусть меня возьмут За жабры, или душу, Раскрасят, промычат Про глупую судьбу, Мной этот институт Закончен, я не трушу, Неловко лишь торчать В берёзовом гробу. И нет прекрасней сна Чем сон о всяком вздоре, Нет холоднее дна Чем этот, до поры Когда рукой достать От радости до горя, Где слабые сильны, А сильные добры.

На диване — я с гитарой, В сердце — осени синдром. Не обидно мне, что старый, Мысли вовсе не о том.

Был бы птицей — двинул к югу, Был бы умным — время спать, И под чувственную вьюгу Сны красивые листать.

Нет, мозолят пальцы струны Под восьмёрки вздорный бой, Я не робкий и не юный, Но не рядышком с тобой.

Продолженьем грустной мысли Грустный дождь стучит в окно, Рифмы полностью прокисли, Сыро, холодно, темно.

Кот мурлычет под аккорды, Что ему — обут, одет... Было счастье, било в морду, А теперь и счастья нет.

Я уберу ладони с плеч, Ты мне нужна, но так не стоит Друг друга мучить, беспокоить И сны красивые беречь. Снег за окном, как молоко, Нас замела фантазий вьюга, И мы не можем друг без друга, Но вместе — вдвое нелегко. Ты плюс, я минус, вот же вздор, Вот встретились, а что в итоге? Наверное, не наш костёр, Не наш маяк, не те дороги.

В июльском поле васильков Лежим нагие.

Фантазии наивных снов, Шизофрения, Несовпадение вечных тем: Души и тела.

А в это время, между тем — Звезда летела. А загадать успела ты? Увы, я тоже.

Ласкают колкие цветы Нагую кожу. Зачем венок ненужных слов, Нет продолжения. В июльском поле васильков Любвикруженье…

Автобусы, маршрутки. Боже мой, Каблук, который взял да отвалился, Мужик поддатый смачно матерился, И триста метров ковылять одной. И Боже мой... Всю ночь сама с собой, А сон не сон, обрывки междометий, Не тот, не так, ты выдуман, ты третий, А этот — через чур уж заводной... Как нужен сон. Мечты, куда вы, где вы, Наполнитесь желаниями не девы, Но дамы, что всезнающе умна... Ах, чёрт, какая сочная луна!

Ах, чёрт, я не достоин королевы...

Выбирать между двух берегов? Ставить парус: наивность? Удачу? Если то запоёт, то заплачет Эта глупая птица — любовь.

Правый берег по праву надёжен. Левый берег как радостный сон. Компромисс, как всегда, невозможен, Как немыслимо спутать имён.

Ласка, ночь... это не было, было? Ласка, день, нет ни мыслей, ни сил... Всё забудем? Меня ты любила. Все забудем? Тебя я любил.

Я ничей, хоть порвите на части. Скромно в очередь встану в аду. А пока: то напасти, то страсти, Поцелуи у всех на виду,

И не важно, что будет, то будет, И так весело в этом огне. Обыватель, конечно, осудит, А в душе позавидует мне.

Угорать от любви — не от пьянства, В гороскопы не буду смотреть. Правит лодочкой непостоянство Вдоль по речке, до острова "смерть".

Я зайцем еду в поезде твоём, Прошло немало дней, а мне всё мало. Настырная мораль зудеть устала — Ругаемся, надеемся. Живём? В банальном миксе тем, ночей и нот, Мы кружимся с тобою в бальном танце: — Ах, солнышко, твои протуберанцы… — Ах, заинька, какой ты идиот… Базар, вокзал. С годами всё смешней. В одном вагоне: зайцы, люди, волки, Бессонницей шуршат на верхней полке, А ты, как прежде, нежного нежней...

Баю баюшки-баю, Про кикимору спою, Девушку болотную, Глупую животную: Ей весною маята От пустого живота, Молодцы прохожие Очень толстокожие, Ой… Надо внучке засыпать, Снами щёчки щекотать, Подрастёшь и тихою Станешь лешачихою. У берёзы у куста Тропки путать — суета, Прынца тебе выловим, Замуж тебя выдадим, Ой… В гости совы прилетят, Принесут вам лешачат, Придёт старенький медведь, Будет деткам песни петь. Дремлет серенький волчок, Поролоновый бочёк, Спят игрушки до утра, И тебе давно пора, Тссс…

Хочу весну, чтоб всё иначе, А сердце непонятно скачет От песен, слов и сарафана. Жаль, телефонная мембрана Не передаст твоё тепло. А может, время не пришло? Зачем, зачем всё это с нами? Мы жили головой и снами, Писали каждый о своём, А вот теперь, как мы живём? Адреналиновые бури, И думать о тебе до дури, И где тот май, который мой? Как я хочу сейчас с тобой...

Опошлят. Каждый о своём. Но есть любовь. Мы так живём. Да, повторился. Автор. Право. Но. Нежность. Ночь. Не надо "браво".

Стынуть холодом, маем маяться, Да бессонницей мять кровать, Может сбудется, может станется, Может выдумал, кабы знать.

Живёте в копоти, не любя. Кого корите? Устройте праздник. Флакон себя Смелей дарите. Дарите нежность как божий дар, Остыть не смея. Не ошибётесь. Душа — радар. Пускай темнеет. Но если радость — короткий сон, Себя корите. Ненужной страсти пустой флакон В куски колите. Любовь — свободна. Она в умат. Она не вянет. От прежней горечи аромат Нежнее станет.

Чашкой в ложке покручу, Заговорку пошепчу: Чухи-чухи — ешкин кот Перестань болеть живот! * утверждаться — ваще фигня, разбабахают и гранит. ох, чего-то башка звенит. неужели уже меня? * В разноголосии запахов и цветов — Разнообразие вмятых в подушки тем, Буйство цвета, наивность недетских снов, Поиск берега — пристани — насовсем. * Да не надо мне ни кофе, ни чаю. Ну скучаю по тебе, да, скучаю. Очень часто невпопад отвечаю. От ладошки и от родинки — таю... Не святой я, так и ты не святая. Звёзды падают. Пойдём, загадаем?

Жизнь мчится Со скоростью Шесть сигарет в час. Приснилась Фантазия: Мы танцевали вальс. Бывает, наверное, Мало ли тем для снов.. Чёрт? Мальчик ты скверный, Заждался, Ну я готов. Сентябрь простудился, Ты уж скорей веди Холодною улицей, (я не люблю дожди), Вколи внутринервно мне Нежность — новокаин.

Грешить можно вместе, В ответе всегда один.

подражание Митяеву Путаница прошлого, глупый сон, Вовсе не исполнилось, что хотел, Я сегодня выключил телефон, Я сегодня осенью заболел,

Глупые наивности мне прости, Мокрыми тропинками — не к тебе, Липнет одиночество: «по пути!» И ногами норовит — по судьбе,

Осени непрошеной мишура, Листья тополиные не шуршат, Ветер надрывается: «жить пора, А душа приложится, что душа»…

Путаница с прожитым, глупый сон, Жалко, не исполнилось, что хотел, Я сегодня выключил телефон, Я сегодня осенью заболел…

разве важно?

Слишком холодно стало, Не вокруг, по судьбе. Ты, наверно, устала, Я иду не к тебе. До противного просто: В омут катится день, По просёлкам — погостов Больше, чем деревень. Всё заботы да даты, Да случайные сны. Наши души не святы, Вот и нет им цены.

Ты, наверное, там? Я не верую здесь. Так смешны возражения: «может, всё взвесь». Слышим, дышим, сочувствуем, как показать? А потом лишь подушке: да * твою мать… Снег обмоченный стынет под скрипом шагов, Как сказать этим ангелам, что не готов Жить вне чувства, что нервная лопнет струна Если всё не скажу, только это им на. Облака. Мне туда? Замечтал, в облака… Проводница поддата, занудна слегка, Третий Липтон, седых подстаканников жесть, Я-то здесь, я-то есть, чья — я весть, кто я есть? Темнота. Кружат мысли, чаинки, слова, Оболванена звуков игрой голова. Думал: там, где вне времени смыслов и драм Обнажают поклонники избранных дам, Настоящее, нежное, и — навсегда. Позавидовать им? Ерунда. Е-РУН-ДА. Слов сундук да колёсной бессонницы стук, Проще — легче — понятней — верёвку на сук. Нет причины — нет следствия. Раз — на века. К чёрту! Верую! Ты! И ещё — облака.

Меня — полтора! Я рулю на ура. Играю, болтая что жизнь не игра, А где-то есть Ра. Солнцесвет, солнцебог, Который всё видит и скажет итог. В компьютерный век ранит косточек счёт: Сегодня не вам, но потом повезёт, Пройдёт не задев, а задев старых дев Вы станете крайним, придумав припев Для Димы Билана (попал же в струю). Меня ноль по вдоль. Но смотрите, стою, Сминая сомнений навязчивый хлам, Одно в голове: А за что же я вам?

Простите, любители снов про интим. Пройдёт. Успокоимся. Так и проспим.

Я в ответе за человечество, Без него не могу ни дня, Только что-то моё отечество Не востребовает меня.

Испытывает бес, суёт забавы: На ломтик лести — два кусочка славы, Настоян чай на вычурности снов... Спасибо, нет. Прошу без докторов.

Повезло, я богат, как морские цари: У меня на рябине огнём снегири, У меня на ладони июньская синь, И слова, что хмельнее изысканных вин,

С разбега. Я: капкан, полынья? Нет во сне оберега. Нежность снега я, Нежность снега.

Можешь ходить на курсы у-шу, Можешь молиться Кришне… Запах вишни я, Запах вишни.

Каям раскаянье не дано, Гердам не рушить троны. Так условно всё, Мы — условны.

Лето — нелепо в нашей зиме, Сказка за сказкой канет. Сон обманет тебя, Обманет.

Кто ты, любимая не моя, Тени судьбы на веки? Человеки мы, Человеки…

Донельзя нежен и так же глуп. Слева болит — хлам. Это последние нежности Которые — пополам. Разделяю себя на два, Кружится голова. Любимая, тебе — вправо. Впрочем, ты не права. В прочем — я многоточен, Помню, что здесь не Сочи, Слишком слева... Молва Скажет, что заморочен.

Книжку раскраску, Хилтон, подбрось, Без выбора, на авось, Художнику — слава! Сколько слёз Вылилось на страницы?

А мне магнолия снится, И незнакомые лица Невысказанных стихов. Ладушки, я готов, И будь, что дадут. И не надо ласки, Только настоящие сказки, Раз уж сам был не настоящим, Раз уж выбрал игрушку в ящик, В бодром бытие общежитий Напоследок не откажите? сказку

Баритон, нежно Твоя душа ни в чём не виновата, Наивным сном любовь твоя была, Но день угас, и за спиной заката Холодный вечер, злая мгла.

Обманом были вздохи и признанья, А ты наивно сердце отдала, Осталось только разочарованье, Холодный вечер, злая мгла.

Засыпал снег знакомую аллею, Зачем грустить, ну что ты в нём нашла, Пускай его, а не тебя лелеет Холодный вечер, злая мгла.

Ни к чему рвать в азарте рубаху, Биться лбом — это явно не то. Просто так, с утреца и с размаху Накатить грамм примерно по сто, Не решать сгоряча, но, Пусть другие "ату" да "ура", У рассвета с закатом — игра,

В несомненности снов мы живём, Это шатко и эхо не ново, Если будет зерном ваше слово, Так пускай прорастёт не репьём.

У ты какая! В ворота рая Тот, кто себя за шиворот прёт? А девочка в розовом очень искренне Истово слёзно и даже письменно Ножками дрыгает, детство вспомнила, Её — подзатыльником — успокоила? Где пилотаж? Написать: аццтой, Сама дура, заткнись, не вой, Вытри сопли, ваще, отстань! Нежнее надо. Усатый нянь.

Духи — не для него, на плоской — эпатаж, А здесь-то каково, Париж и Эрмитаж Синонимы почти, и слишком далеки. Зато сугробы есть, и есть игра в снежки, Не парься, посмотри, хоть форточку открой! Совсем не Гербалайф прописан нам судьбой. Суббота — не судьба. Ошибки? Кто тут свят? Как вечности семь нот под фонарём блестят...

Где баранки в кайф, Кому жизнь не лайф... Во — знаю. Хочется Го. Дру-гого. Иначе. Можно "без сдачи", С наших-то... Таксист усмехнётся. Алиса, Алиса, на дне колодца Не всегда листья. А скоро март, и кролик проснётся... Улыбкой лисьей: Как яблочко, не горчит? Миндаль? Жаль... Чипы запаяны в чужой сон. Слышишь звон? Я тоже. Проснулись храмы. Так славно...

странные-странные сны. до весны триста тридцать три раза изменится лестница. перепутаются этажи. да, вот яблоко, на, держи, и не забывай, что всем надо жить, даже тем, кому куражи сбили планку Планка, ну, как его... закопают всех одинаково. а пока — ползут облака, а те, кто потом и со стороны — переиначат странные сны...

Не стоИшь, спишь. Беспокоен сон: Чей-то стон, битых стёкол звон, Прыгнул в окно с первого этажа Глупый мальчик для куража... Глинтвейн под брют, привиделся Брут, А стоит подумать пару минут: Жизнь — хороша. Смотреть не спеша На поле поляну лес — настоящие. Не стоящие ни гроша Веб-голоса — забыть. Жить. Пока — спать. Пусть приснится книжка, Кресло-качалка, плюшевый мишка На тумбочке (не больничной). Всё отлично! Странное слово: отлично...

Порох, видать, сыр, Дробь не на нас, сэр, Вычитаны до дыр Поиски злых мер. Смысла, увы, ноль, Нервы пора — прочь, Спать не даёт боль, Спеть не даёт ночь, Сумерки слов лить В серый заплыв снов... Мёртвое — не болит. Видимо — не готов.

Шорохами по комнате Мысли в углах, непоняты, сны, по погоде снежные, глупостями нежны. Вылепили ладонями То, что не делят долями, Только не успокоили, Вот оно — "хны" да "хны".

Март стал холодным февралём. Молчат синицы. Мы рядом, вместе, не вдвоём. Чужие лица.

Пускай приснится, что не нам, Пускай приснится. Ну сколько можно ссор и драм, Чужие лица.

А, впрочем, это ни о чём. Не надо злиться. Март стал холодным февралём. Чужие лица.

Сугробы спят со всех сторон. Я б мог влюбиться. В тебя. Но это — глупый сон. Чужие лица.

Накопилось глупой фальши, Где любовь была светла, Я не видел, что там, дальше, За околицей села, Были веселы и смелы, Только снегом замело Наши замыслы и смыслы, И в придачу — всё село. И на санках не проехать, Где там сдуру, всё всерьёз, Я смеялся, не до смеха, Я ревел, да не до слёз. Были — небылями станут, Сны приснятся на четверг. Ох, обманут нас, обманут, Человек ты, человек.

Три ключа у меня на брелке: От работы, от дома, от рая, Дом забит, рай весной протекает, А с работы ушёл налегке.

Три дороги лишь сказке нужны, Есть четвёртая: просто вернуться, Поскользнуться, упасть и проснуться, И принять за пророчество сны:

Полюбить, обмануться, забыть, Ни покрышки ни дна, ни покоя, Жизнь, ты знаешь что это такое (С), Обмануться. Узнать. Полюбить...

Я не по чину нынче заскандалил, Я на корню карьеру зарубил, Сказал что хвалят только «трали-вали», И хлопнул дверью, сколько было сил.

Писать попсу мне не хватает тяму, Картавый критик, пробуя кефир, Сказал: фигня, отпгавтье это в яму, И я ушёл, и выбросил в сортир.

Захлёбываясь в приторности быта Запил всем злопыхателям назло, Нетрезво сеял рифмы через сито, А вдохновенье так и не пришло.

Замученные с детства три аккорда Задумчиво терзал по вечерам, Сидел на табуреточке нетвёрдо, На кухоньке, свидетельнице драм…

Нагрянет май соблазнами сирени, Бессонница пойдёт встречать зарю, Пегас — козёл, нет музы, я не гений, Но я свою нетленку — сотворю!

Утро похмельным бывает так часто, Ужасы всякие снились всю ночь, У казанка, там, где варится счастье, Ум сносит начисто, ломом помочь?

Фифы к ферзям, фараоны в музеи, Фтор — это газ, ядовитый для нас,

Снова лето, и шелест листьев Гладит ласково мне плечо, Я иду такой, независим, И не думаю ни о чём. Было много таких, как это, Было много таких, как сон, А любовь ушла незаметно, Возле клавишей, в унисон.

Бессонница который день, Сквозь память города и лица, Компьютер выключить мне лень, Пускай ему пока поснится Всё, что в себя он загрузил Успев скачать из интернета, Нет у процессора удил, И у меня их тоже нету.

Это глупость, которой не кончиться, Это сказка, смутившая явь. Небыль былью привычно морочится, Мне хоть щелочку в небо — оставь. Я устал от игры, А игра до поры, По пирам — топоры, И зудят комары. Мне привычней бездомная вольница, Небо куполом — краше всех крыш, Ты ведь знаешь, о чём тебе стонется, Ты ведь знаешь, о чём промолчишь. И не вправо, не в бровь, Всё гульба да любовь, Всё бы твой, да на явь, Ради бога — оставь. Я не знаю, что дальше получится, Сказки, присказки, глупые сны, Не моя ты, моя ты попутчица, Разве только дожить до весны. А уж там — заживём, По любви, о своём, зазудят комары, только я — вне игры.

Мне навыла волчица-пророчица Долю глупую, серую явь, Небо былью привычно морочится, Небыль в омуте, облаком вплавь. Я устал от игры, Топоры да костры, Ладно, ноги шустры До поры. Мне привычна бездомная вольница, Звёзды куполом — краше всех крыш, Жаль, ночами всё та же бессонница, Что надумаешь, то промолчишь. Не налево, так в бровь, Всё гульба, не любовь, За забором — стена, Без окна. Не моя ты, моя ты попутчица, Хоронили, а всё-таки жив. Я не знаю, что после получится, Сказки, присказки, новый наив, Заживёт, поживём, По любви, при своём, Угорю от жары, Комары…

Я нежностей твоих не понимаю, Люблю и не лукаво обнимаю, Но, сотый сон: разведены мосты, Банально, рифмы, город, я и ты, На набережной, где мы не гуляли, Почти любили и совсем теряли. На сотый раз разведены мосты.

Прихватив бутылку пива я гулял по парапету, Мне была по барабану виртуальная жара, Я влюбиться собирался, я ладошкой гладил лето, И портвейном похмелился прямо с самого утра. Две задумчивых ромашки нарезали по дорожке, Нарезать дорожку с пОнтом, понимаю, не легко, Шаловливые чертята на гарнир сварили рожки, Знать не зря я пил неделю, и не зря — не молоко. Расставался и встречался, до упада налетался, Горячился, но случайно спотыкнулся и остыл. Приходите на поминки, кто не очень-то зазнался, Только в слух не говорите: ах, каким он парнем был. Не планирую покаместь, это так, промежду прочим, И рублём не озабочен, и судьбой не обделён, И готов по пионерски, и как лезвие заточен, Но лимит уже на грани... Вот такой приснился сон.

Возможна любовь необычная — к трём апельсинам, Возможно любить свою родину просто и мудро, Возможно пристойно любить у калитки рябину, Возможно мечтать, полистав перед сном «кама-сутру»

А вы не мечтайте, ведь всё в этом самом не ново, Любовь — это то, что по Марксу, дано в ощущенье, Влюбляйтесь, сердечные, снова и снова и снова… Ведь завтра не будет… Измене не будет прощенья.

Проста технология: плоть жмёт желанием — леской, Рыбак рыбака, уж рыбачку увидит — за милю, Умею любить, а в словах рассказать не осилю.

Хотя, ерунда, и она всё поймёт, без сомненья, Разрежет любовь на полоски и сварит варенье, Отечество любят в манере пристойной и светской.

Среди образов, снов, несложившихся слов, Я искал, кто окажется самой, Что я гнул из себя? Ноль да пара понтов. Воду дали. Побулькаюсь в ванной. Ты живёшь выше слов, ты идёшь выше строк, Дорогой, ненаглядной, желанной. Чем ты лучше других? У тебя поперёк? Воду дали, побулькайся в ванной. Незаметны минуты, седеют года, Я, конечно, умнее не стану, Да и ты… Только знаешь, ведь всё ерунда. Воду дали. Пойдём лучше в ванну. * Я шептал по слогам, я шагал напрямик, По привычке немножечко пьяным, С грузом глупых надежд и заученных книг, За надеждой, ну да, за туманом. Томно-звонко гитарная ныла струна Предвещая обрыв при настройке. На душе никого, лишь гулёна Луна Примостилась на краешке койки…

Когда заползёт бессонница Чешуйчатою змеёй, Не дай-то вам бог, всё вспомнится, Так вспомнится, боже мой. Мечталось. Мечты расплывчаты. Наивненькие мечты. Зачёты ушли на вычеты, И сам ты давно не ты. С той, первою — были-небыли, Последнюю — не нашёл. Манили полётом лебеди, Но сам-то ты, брат, осёл. Пойду пускать пароходики. Мне шило не променять, Вам рано готовить гвоздики, И чётно гвоздики брать.

Май раскрашивал сирени, Утирал дождю слезинки, Паучки сплетали время В золотые паутинки. Паутинки стали сетью: Липнут дни и пыль садится. Скоро август. Мы не дети. Только помнится и снится.

Не потеряешь — не найдешь, Найдешь не то, что потеряешь, Пойдешь — пути не разберешь, Вернешься — дома не узнаешь. А старый сад как старый сон, Наивных мыслей представление, А этот "он" уже не он, Он был давно, одно мгновение. Бледнеют сонные цветы, Не отдохнув, пора в дорогу, И эта ты — уже не ты, А жизнь идет, и слава богу, Все километры долгих дней, Все киноленты судеб ваших Храните в памяти своей, А кто-то вновь ладошкой машет, И удаляется, и вновь Вам улыбается и тает... Такая странная любовь, Ей целой жизни не хватает.

Ни радости, ни темы. Что продать? Стакан, и спать. Сомнения заели: Не стоит столько пить среди недели? Свербит душа, не любит горевать, Всё хлам из сериала пошлых спален. Частушки вспомнить? В них я гениален!.. * Я шучу, всегда шучу, А про душу промолчу, (И луна — на убыль, И в кармане — рубель)...

Тише, тише, сокровенно, Темнота бежит по венам, Шелест крышки пива "Пит", Кто не верил, тот убит...

Кот на лунную дорожку, Паучки залезли в ложку, А рассветная звезда — Закатилась в никуда... * Сны... Забавные, смешные, Вы ли не теряли Свои мысли, запятые В лоскутном одеяле...

Чужие крылья, чужие роли, На хвост привычно насыплют соли, А главный герой За правду горой, (пока). Стена прогнётся, струна порвётся, Мне усмехнётся кусочком солнца Знакомый бес: — Не ходи, птенец, В облака.

Всё потом станет опытом, Принцем быть слишком хлопотно, Мне играть — даже нравится, Сон к судьбе прикасается, Роль играть — не дрова рубить, Шепотом в уголке курить.

Пусть игла — по винилу лишь, Поняла, так помилуешь, Впереди? Хоть себе не лги, Не ходи, по воде — круги, Было счастье, летальное, Берегли, да летали ли,..

Знаешь, всё чаще тянет скатиться в прозу. В детстве манила сцена: цветы и позы, Полузатёрта временем жажда неги, Вязнет порыв в условностях, словно в снеге. Грусть, как в суставах хруст, неужели годы? Ящик почтовый пуст, сон — глоток свободы, Шрамы на одиночестве, не татушка, Раньше была царевна, теперь лягушка, Лезвием возраст чертит по тонкой коже, Толку-то в том что знаем, умеем, можем, Памяти вёрсты строк — черновик романа. Грустный такой итог, но для точки — рано. ниже — черновик. Знаешь, всё чаще тянет скатиться в прозу. В детстве манила сцена: цветы и позы, полузатёрта возрастом жажда неги, вязнет порыв в условностях, словно в снеге. Грусть, как в суставах хруст, неужели годы? Ящик почтовый пуст, монитор в разводах, лезвием возраст чертит по тонкой коже, толку-то в том, что знаем, умеем, можем, шрамы на одиночестве, не татушка, раньше была царевна, теперь лягушка, дети штурмуют сцены в плену обмана, проза течёт по венам. Для точки — рано.

Катался дед Мороз на сноуборде, Но, почему-то, не позвал меня.

Мне чувство такта стало изменять. Задумчиво беру аккорды в Ворде. Увязли мысли в ватной голове. Хотелось бы иначе. Может, мятной? Идёт рассвет, бессонницей измятый, Будильником звенит на рукаве. Бубенчиком? Хоть яицами, мне-то. На все вопросы есть давно ответы.

Автобус будет танцевать канкан Кривляясь в ритме радио шансона, Работа — дом — работа, всё знакомо, Нет радости, есть искренний обман Что завтра будет лучше: птица счастья Уронит в руки синее перо. Потом три остановки на метро, Ноябрь, а снега нет, зудит ненастье. Есть дом, есть сын, и дерево растёт, Пора душе отправиться в полёт

За теплотой. Точнее, за вином. Над лужами и холодом гранита Хоть на минуту стану выше быта, Когда по телу градус босиком. И буду думать, что прожил как все Все эти дни и маски, годы, роли, И гордо на руках нести мозоли А не мечтать: босому по росе.

Да ладно, было, и роса и лето, И потные ладошки, и Джульетта.

Даже с чёртом умещусь рядом. Хочешь лирики? Лови взглядом. А стихи всё про грехи, ралли. Вы ж не этого, хи-хи ждали. Спрячу грустности свои в карму, Вставлю лирику, как сон, в раму, Похахушками легко греться, Только возраст не даёт. Сердце.

Вся наша жизнь — сплошная суета, Амбиции, пластмассовые лица. Иван-дурак поймал свою жар-птицу, А многим и синица, лишь мечта...

Шары послушны прихоти шута, Всё так легко, сегодня он в ударе, Мозоли, пот, работа, ремесло. А на слуху лишь те, кому везло, Харон давно устал махать веслом Перевозя скончавшихся в угаре От звания, медальки, иль поста. * — Играть — одна из множества традиций, Ведь каждый, хоть чуть-чуть, да лицедей!

— Рвать нервы для совсем чужих людей, Стоять на сцене, зал — не видно лица, Аплодисменты, вот и весь елей?

— Пятак, полушка, гонорар — не важно, Есть алый парус!

— Но корабль — бумажный, Попробуй, да потом не пожалей. * Планеты, государства, города, Скукоженные от амбиций лица, Всем хочется, завидуется, снится, И катится, смывая всё, вода.

Гранью гранитной ночь к вечности тянется, Годы горбатые тянут в дугу, Милые тешатся, прочим приблазнится, Только вот так я с тобой не могу.

Мало ли не было, мысли горошиной, Часто мечталось и снилось порой, Нежность частенько приходит непрошеной, Только заботы навстречу горой.

Мне бы давно стать серьёзным по возрасту, Пальцы под сердцем — не поза, а боль, Многого хочется, многое попросту, Многое запросто, да не с тобой.

В четырнадцать мы все почти невинны, В шестнадцать — ощущение вины, Лет в двадцать никому мы не должны, А в шестьдесят воспоминанья длинны, Бессонница и прочая мура... Пусть будет всем одиннадцать, ура! В трибуну антуражным молотком Судья Судьба пускай стучать не смеет. Есть детский запах: кофе с молоком. Я помню. По одиннадцать копеек. Трамвай — и ёлка. Сто шагов — кафе. Не знал, что продавщица "подшофе".

Сон над мятою кроватью распустил крыло, Если шёпота не хватит, значит, не дошло. * Небо, смотри, весеннее! Жаль, что стою на грани я Общества потребления С обществом вымирания. Видел по телевизору сказку про витамины. Кто бы слепил обратно меня из прожжённой глины. Душа, как чёрствый вчерашний хлеб, Не доедят, так выкинут. Было вкусно, было искусство, был полёт, был! Критики высказались. Грустно. Остыл. Скучно, не говорю взахлёб, Кому Парнас, кому гроб, Одни к вымени, других по имени, Третьим с гуся вода, Мне, как верблюду, таскать горб — навсегда. * Чёрт с ним, за бока одеяло, Сон, сон, Мне тебя всегда не хватало! Слон, слон, После тысячи двести пятого, гадил тут, Появляются модераторы, подотрут. Улететь бы мне, неспокойному, Спати, спати, Не хватает наших безобразий в кровати.. * Небо ещё весеннее, И качаюсь на грани я От общества вымирания К обществу понимания. Проснусь, и небо будет синЕй, И выше взлетят птицы. Мне бы воды, похолодней, Чтоб напиться.

У тебя своя голова, у меня своя, Мы ведём друг друга вполне этично. Прятать ум за разум для нас — практично, Я по жизни уж, ты моя змея. * Было, было да прошло, словно лестница В небо шла, оборвалась. Околесица Приголубит, всем назло, да не надолго. Одиночка — моя масть, моя каторга. * Я улыбчивый, отзывчивый и добрый, Мне бы телик, чипсы, пиво да диван… Быть шутом перед глазами грустной кобры, Перед вечностью, которой океан… * Я живу, как глупый кот, многожизние. В каждой жизни есть своё многосмыслие. Выпускал из рук синиц в небо — стаями, В след им весело свистел. Кем же стали мы? * Давай закроем двери между нами. Всё было в юности, но это между снами, И жажда нежности, и жар упругих рук, А нынче счастью просто недосуг: Есть юные, весёлые, лихие, Которым первый поцелуй — стихия! Судьба, прошу, меня к ним не ревнуй, А счастье есть: последний поцелуй.

Тюмень

Твои руки нежнее травы, Твои губы вкуснее рассвета. Весь в осколках уставшего лета Я лежу, не поднять головы. Ты летаешь на отсветы снов, И никто над тобою не властен Между призраков прошлого счастья... Это поиски смысла "любовь". Спрячет прошлое злюка метель, Да, гуляли, намёками, снами, Жаль, не капля я, ты мне не камень, Но когда-нибудь будет апрель.

Мы плетёмся, дети деревень, По привычным городским маршрутам. Очень скоро зацветёт сирень, Каждый год любуюсь этим чудом. Помните черёмуху весной? Воздух, лепестки белее снега… Дом, работа, магазин, домой. Дети интернетовского века. Снилось мне, что в детстве я заснул, В этой жизни не смогу проснуться. Мысли вслух. Весенний ветер дул, И луна, огромная, как блюдце.

Ко времени стоит добавить состояние написания

В чём суть судьбы? Сказать, что решено. А боги в гольф играют, им не спится, Игре мешает глупая синица, Хотел сказать живите — суждено, Какие узнаваемые лица.... От а до я длинней чем я до а. Вам не понять, по шею вы не в теме, Среди берёз, борозд и настроений Не налегайте водкой на вину, Лягушки ластятся, а мне ни тпру ни ну, Такие глупости: судьба со мной напротив, ( спаситель ангел был неповоротлив, Не выспался, я тоже, что теперь?) Тихонько за собой закрою дверь.

Как рожи похожи на лица, Явились, незваные, в сон: Чиновник, собачка, девица, Зелёный от злости вагон. Колёса стучат, не смолкая, Стаканы без чая звенят, В дороге от ада до рая Укоры с грехами стоят.

В дороге от рая до ада Похоже, но чуть веселей: Разносит всем рюмочки яда Весёлый, до чёртиков, змей. Кому анекдотик расскажет, Кому простыню подоткнёт, Трубы паровозная сажа На рожи похожие льнёт.

Мелькаются зимы сквозь лето, Судьбы напридуманный хлыст Бьёт в спину: пора стать поэтом, Пусть больно, скажу: от..... Колёса, колёса, колёса, Мне нравится эта езда, Пойти в никуда, это просто, Сложнее пойти в никуда.

Меня не ждёт признание в Париже, Я лапоть, лапать будут не меня, Зря этот конь, в пальто, который рыжий, Улыбится, бубенчиком звеня.

Я в лес хочу, где ёжики да белки, Суп на костре, конечно, подгорел, На ёлках улыбаются хотелки, Ловить? Как будто нет серьёзней дел.

Ноябрь — как чемоданы на вокзале. Смотрите, для души таможни нет. Слова, слоняясь, топчут тусклый свет Обид, ошибок, глупостей, моралей...

Да, рыжий конь нашёл себе седло. Наезднице не очень повезло, Принц прискакал, был озабочен снами, Был твёрдым дуб. А я шутил стихами, Сон оробел, смешинки ждали дня, Не для меня — пел хор, не для меня. * Напишите, если поняли,

Жду, Новый Год! Я пожилой, ты старый, Побалуемся водкой и гитарой, А на закуску сыр и колбаса. Я не ребёнок — верить в чудеса, Чуток на сон грядущий помечтаешь, Хотя, ты старый, сам прекрасно знаешь, Но мучает меня один пустяк: Желания сбываются не так.

Новогоднее, постскриптум * Юности листательный альбом, Пузырьки шампанского играли, Снег блестел, снежинки пролетали... Вы сейчас подумали о чём? Вам не грустно? Праздники прошли. (Хорошо — не сильно наступили.) Хоровод салатов и промилле, И мечты пылали корабли...

Из развлечений: рюмка да окно. Молчит гитара, видимо не хочет Соседей сон аккордами морочить, А мне не спится. Времени? Темно.

Ну да ну да, мне завтра не вставать. Сюжеты память представляет в лицах, Сто раз смотрел. Увы, не возвратится То время, где с тобой могли летать.

Читателям хотятся завитушки Моралей, смыслов, откровений дно, Не отвлекайте, я гляжу в окно.

Мысли мылись, классика жанра. Ночь приветлива и румяна, Сны неловкости рук полны, Пол распятия до луны. Ночь шевелится понарошку, Откушу от тебя немножко, Поцелую и будем пить. За квартиру бы не забыть.

Осень, а мне не грустно, Я принимаю время Вытянуть пусто-пусто, Чтобы другим везло: Клюнет удача в темя, Имя не спросит, в сене Мыши шуршат (не в теме), Трём четвертям назло. Счастье — такая лажа, Радость — корабль бумажный, У кочегаров сажа, У капитана сон. Памятью лыжи смажем, Может приснится даже Розовый в клетку слон.

Простите снам придурковастость лета, Болонский лес приснился невзначай, Поэт среди вчера потом и где-то Рвал нервом рифмы, уважаю, зай.

Пусть рубашка ближе к телу, Тело к телу — озорней, Не жалей о том, что сделал, Так учил Хемингуэй, Пусть зануда Заратустра Мелет неучам сквозь сон, Бабка тяпает капусту, Дедка гонит самогон. Само время выйти в поле, И на время положить. Классики живут в неволе: ( Полки, запах алкоголя, Украшеньем — злая доля). Меньше б лапали их, что ли, Да, и грабли надо мыть.

Сегодня снова осени не спится, Считает дни последнего листа, Под первым снегом мёрзнет суета Того куста, где сон стирает лица.

Сны — жуть сюжетам, смысла ноль: Почившие живыми снятся, И так обыденно общаться, Но заблудиться, потеряться, Проснуться, вспомнить — это боль.

На гитаре — как могу, В нервы — как умею, Рифма — лошадь на лугу Щиплет ахинею, От колодезной воды Помогает водка, Кабы не было беды От авось да вот как, И рубашка нараспашку, И без пуговок душа. Сны осенние взатяжку Курят листья не спеша, Листьев дым неотличим От вина с похмелья, Не хочу я стать другим, Возраст невеселья.

Чудовищ сон ужасней, чем вагон Наполненный фантазиями мраком, Судьба, смеясь, себя поставит раком, Несбывшееся посыпая маком Отцепит неприснившийся мне сон.

Ну, мало ли, что я хочу? Прижаться к тёплому плечу, Заснуть без снов, проснуться утром, И босиком сквозь Камасутру Бежать, где небо голубей! Подумали про голубей?

Май — маята несбывшихся желаний, Воспоминанья из осколков нот, Сны, где сюжеты — чёрт не разберёт, Кто выдумал, что мы мудрей с годами?

Пули пели как живые, Щебетали по щебёнке, Но не добрые, не злые, Озорные как ребёнки. Им по пятницам не снится, Незнакомо слово "струшу", И летят кому-то в лица, Попадая прямо в душу, Пролетают часто строем, Пролетая, часто воют... Те, кто выжил, все герои, Кто не выжил — похоронен.

Вам ведомо про тени комнат? Во сне приходят, не спросясь, А шторы — бархат или бязь, Им уступают место скромно. Играет память водевиль Шагов, которые не помнят, Изображают лица стиль И ухмыляются скоромно. Как ночь не выспана до дна Так день с помятой рожей встанет, Но пусть меня сто раз обманет Бутылка крепкого вина!

О чём? Да знаете, никак. Конкретней можно, но не нужно. Сентябрь. Сыро и простужно. Салют! С приветом! Вурдалак.