Где поэты? Гудят трибуны, Нетерпеньем толпа набрякла. Лира есть, натянуты струны. Тьма ораторов, нет оракулов.

Романтике внимая В грамматике хромал, Сонеты сочиняя Сюжеты воровал. Невинный похититель, Наивный графоман, Парящий сочинитель, Порядочный болван.

Подведена черта. Корабль направлен в док. А, впрочем, ни черта, ещё покруче мог! Случалась благодать, и боль не как в кино, Всего себя отдать — не каждому дано. Неровность грубых слов, банальность громких фраз, Наивный графоман... прости меня, Пегас!

Бросьте аплодисменты, В лица алчные снова: Критики — импотенты Художественного слова! Родиться — это не мало, Счастье было и есть! Как меня задолбало Твердить эту божью весть. Проснитесь, прошу, проснитесь, Бог есть любовь, вообще, Хоть краешком прикоснитесь Не к мухам в своём борще... Попробуйте, полетайте Без жажды повыше влезть. И помните, знайте, знайте: Счастье на свете есть!

Ласкать волнующий бокал В тени вечерней, и при этом Воображать себя поэтом Так славно. Я воображал. Я не дурачил Вас, о нет, Ведь что бы там ни говорили, Есть в каждом ангел, чёрт, поэт Живёт. Иначе б мы не жили.

Вези меня, кривая, сколько сможешь, Но вывези туда, где повезёт. С годами не становимся мы строже, Уже не важно, что нам: нечет, чёт, Что белое, что чёрное, не важно, На белом грех видней, на чёрном страсть, Страсть весела, греховность непродажна, И так легко запутаться, упасть. По глупости, наивности, от скуки Я падал в эти милые грехи, Был суд, но черти взяли на поруки, Условный срок: живи, пиши стихи. На сколько лет? Не знаю. Канут в Лету И бог, и чёрт, и водка, и стакан, И самые известные поэты, И я, простой наивный графоман. Но хочется сильнее и сильнее Перед обрывом, на кривом краю, Слегка смущаясь и слегка краснея Нет, не сказать а выдохнуть: «люблю».

Я, как поэт, люблю сорить стихами, Но боже ж мой, летят не дни, года! Чего-почём давно мы знаем с вами, Но вот зачем? Не знали никогда. Зачем все эти суетности быта? Зачем сухая святость бытия? А храм забит, душа, увы, забыта, И не осталось больше ни ... Стоят ещё запреты и законы, Но долго ли осталось им стоять? Не дай вам бог, чтоб секс по телефону, Не дай мне нелюбимую ласкать...

Всё сыплется противный дождь в оконной раме. Ты до сих пор азартно ждёшь, что будет с нами, Но быть не может ничего. Всё было, было И вдохновения торжество, и мрак могилы. Апрель. Промозгло, но тепло. Кто б знал заранее Что одного быть не могло: двух душ слияния. Мне не такое по плечу, дела, заботы, Но знать сегодня не хочу ни с кем, ни кто ты. Быть нелюбимым и любить — судьба поэта. Спасибо, нежная, за то, что было это...

Такое дело, пьянка надоела, Не знаю, сколько промилле в крови. Тут к месту поворотик «ближе к телу», Но что такое тело без любви… Нечистый шепчет мерзости на ушко, Зараза муза смылась по делам, По телику привычная порнушка, Где нас имеют, не смотря на срам, Всё та же неказистая природа, Всё те же несерьёзные друзья. Ну, знаю я, в семье не без урода, Но почему уродом выбран я? Да, я не свят, да, мир несовершенный, Да, сколько там до страшного суда? Пойду бродить, бездумный и блаженный, И как обычно выйду не туда…

Всё проходит. Не свят и не светел, Я живу, как когда повезёт. Время сыплет на голову пепел И толкает упрямо вперёд. Проще быть — не простая задача, Мягче быть научился уже, Только хочется кинуть "без сдачи" И проехаться на кураже. Не поэт, не дурак, не чиновник, Кто я есть и кому меня съесть? Вот растил бы на даче крыжовник Не пытаясь куда-нибудь влезть, Не гоняясь за птицами в синем, Подставляя дивану бока, Жить да жить, никаким и наивным... Только так — не умею пока.

Понимаю, что нам не встретиться, Не найти в суете следа. Не столкнутся два полумесяца, А столкнутся — совсем беда. Ты же солнечная и яркая, Я же пьяница и поэт, Задарила судьба подарками, Только толку пожалуй нет. Вот, придумал в причуде аховой: Счастлив тем я, что довелось Видеть взгляд твоих глаз распахнутых, Помнить запах твоих волос. Лет бы в двадцать, когда наивными Начинали весь этот путь, Когда дождики были ливнями... Я люблю тебя, не забудь.

Вот это — да, вот это — нет, Здесь ты сапожник, здесь поэт... Ах, как легко критиковать, Но где же Ваше, вашу мать?

Ну, вот такой, не принимайте, Ругайте, есть за что, ругайте, Я не мечтал в поэты сам, И слава — мимо, по усам. Но если есть хотя бы строчка, Что даст вам на ночь заморочку, Я буду счастлив. Я — пою! Немного стою, да стою! Не достаю? Опять жеманство, Случайных слов непостоянство, Чифир и водка пополам.

Вы мне нужны. Я нежен Вам.

Стихи. Я не могу их продавать. Не так уж важно, что другие скажут, Увы, всегда сумеют обозвать И глупостью ворота мне намажут. Я жил как все: и злился, и любил, Хотя писал порой о всяком вздоре, То глупой преданной дворняжкой был, А то котом ленивым на заборе. Я пил и пел, и падал, и взлетал, Но так уж вышло, ни чинов, ни званий. Ах, злые критики, кем я сегодня стал? Пиджак потёртый с кукишем в кармане. Стихи. Я не могу их предавать. Я их пишу тебе! Вот это важно. Что мог сказать, и что хотел сказать — На распечатке маленькой бумажной.

Я — обманщик и повеса. Грешен я? И ты греши! Вот бы стать бы мелким бесом, Не для тела, для души. * А бесом стать — так много надо знать: Как кувыркаться, врать и корчить рожи, Обманывать: « мне истина дороже», Ещё уметь без помела летать, Но, плюсы есть: нахальство, наглость, лесть, Сквозь душу взгляд, и я не виноват: На донышке запрятать каждый рад Свой мелкий грех, у каждого — он есть, Его найти, раздуть, заставить верить, И высказать сочувствие в потере, Вот кайф! Я знаю, это для меня! Пожар души? Прекрасней нет огня! * Нежность, ночь, подушки, плечи, Ласки, лепет, лёгкий стон, Догорая, гаснут свечи, Мысли бьются в унисон. * Смешно. Вам неужели не смешно? Живут тела, а души голодают. О совести наивно вспоминают Когда обида камушком на дно Потянет. И не всхлипнуть, не вздохнуть. Хотя, пройдёт. Пройдёт, зима не лето, И в заморочках глупого поэта Как не ищи, а не отыщешь суть. А вот она: ладошка, поцелуй, Но, только правая, налево не рискуй. Сегодня полнолуние, я знаю, Так дайте шанс, я выбрал, я — летаю! * Сон на сладкую усталость Навалился, не спихнуть… Вот ведь счастье мне досталось… Я обманщик, не забудь. * Кто мне ответит, что такое грех? Одним бог разрешил гарем с кальяном, Другим — плоть в узел завязать — нирвана, Где истина, которая для всех? Есть грех — вино. Но в чём его вина? Есть грех — любовь, что в церкви не венчалась. Есть — много разного, что в жизни мне досталось, Пока душа не выпита до дна… А дна-то нет! И через триста лет Я буду кувыркаться мелким бесом, Святой, наглец, охальник и повеса, Какой уж есть. Не бес я, а поэт.

Роман в стихах, или увяз в грехах? От пива плющит, водка надоела, Сейчас бы коньячка, другое дело, Он лёгким трепетом бежит по телу, И дарит настроение, что "ах"... Сейчас бы губы нежные к губам, И позабыть о всякой плоской мути, А руки — шаловливые по сути, Заденут то, что вы не обессудьте Старушки называют словом "срам". Молчу. Всё то, что наше, не для всех. Хотя все знают, многие умеют, Летают, тают, в нежности немеют, Другие тело прячут в портупею Обыденности. Остальное — грех. А я грешу, уж тем, что так пишу. Ах, нет, не так пишу, пишу об ЭТОМ. Кого на завтра назовут поэтом? И между белым и не белым светом Кто проскользнёт? Ну вот. Я так дышу.

Прописано вперёд на много лет: Кто бог, кто чёрт, кто ангел, кто поэт, У каждого был рай, что в шалаше, А капельки невинности в душе Мы променяли на адреналин, Тому причиной множество причин... Какая глупость, все эти любови, Когда кусаем губы мы до крови, А уж слова, что это в первый раз, Давайте обойдёмся без прикрас. Что говорить, ведь каждому известно Что пресно жить совсем не интересно, Что медленная проза бытия Ведёт к изрядной дозе пития. Нет логики. Душе покой не нужен, А телу лень, ему бы плед да ужин, Что бог, что чёрт, что ангел, что поэт, Противоречье многих тысяч лет.

Живу без башни? Что вам эта башня. Душе не нужен глупый светофор. Я прыгаю порою бесшабашно Не закрывая взгляд заплаткой шор.

Я петь хочу. Соблазнов и сомнений. Дарить и брать. Но всё-таки дарить. Себя — сужу, и знаю, что не гений, А постараюсь — очень может быть.

Всё суета. Есть ночь, луна и вёрсты. Есть ветра бег. Я ветром стать хочу, Когда вперёд ногами, до погоста, Чтоб дунуть на последнюю свечу.

Прекрасное прощальное мгновенье. Цветов бумажных выкину венок. Ты ищешь, в чём твоё предназначенье? Всё ерунда, не знает даже Бог.

Ты кто сегодня, мышка или кошка? Ах, маленькая, разве этим жить, Что б ни было, но лев и козерожка, Которые придумали любить...

Ещё, о клятвах: "не хочу давать", "любую дам, но только вот не эту"? ворованные яблоки поэту гораздо слаще, стоит продолжать?

Кто раз любил, захочет продолженья. Кто разлюбил, надумает опять: Летать, желать, стремиться, ревновать, И целоваться до изнеможенья.

Загадывать на завтра — это слишком, Врёт гороскоп, умён он и хитёр. Нет, ты не кошка. И давно не мышка. Калейдоскопа крутится узор.

Не просто быть шутом, уж вы простите. Мотать башкой, бубенчиком звенеть, Шутить, смеяться, веселиться, петь, Влюбиться, робким стать и не посметь. Знакомо вам? Тогда ещё прочтите: Так просто быть шутом! Без дураков! Камзол нарядный, и всегда готов Своё прочесть среди чужих стихов, Ведь не заметят критики подмену, Пьяны! А что на донышке, в душе, Я спрячу. Не в раю, не в шалаше, Я закопаю глубоко. Вообще. Таким, как я, нелепо лбом о стену. Мораль? Далась вам постная мораль. Слабо через заборы прыгать? Жаль. А на душе то март, а то февраль.

Скачут козлами между машинами Серые люди, маски мышиные, Удача — дача, там урожай, Деньги кончились, хоть рожай, Рай? Это там, это вовсе не вам, Вы повзрослели, вам не до драм, Дети, внуки, отвисшие руки От пакетов, покупок, харчей, Муки творчества? Что за штуки? Это, видимо, для бичей? Над Москвой однозначно смог, Над Тюменью опять течёт. Дал же бог, что поднять не смог, Дал же чёрт отвечать зачёт...

Но если убежать от суеты В тот уголок, где только я и ты, Где нежности прилив ласкает душу, Я снова повторю, а ты послушай: Люблю. Люблю! Что? Нет банальней тем? Ах, критики, пошли вы нынче, право, Не тема здесь, а сладкая отрава, А вы-то, сами? Да, а вам зачем...

Критиков простуженные вопли Да поклонниц визги — пополам, Авторы размазывают сопли Про любовь, морковь и прочий хлам. Прицепив не в тему бабку Ёжку Сразу вспомнят про её кота, А потом, очухавшись немножко, Скажут: ну вот это — красота!

Утром и похмелье, и прозренье, Ах, судьба сурова, без прикрас: Листиком с нетленным сочиненьем Подавился старый унитаз.

Будь я другим — дезодоранты и грим. Будь я другим — дарил бы букеты цветов. Вздыхал под окном. Сочинял сонеты. А ты называла б меня поэтом. Если бы я был другим.

Но я не "Тойёта", не надо рулить. Всё что было — наше. Но этим жить? По субботам — тело. По воскресеньям — песни. Тесно. И надоело.

Ты не будешь покорной, и я не буду. Проживём обиду, среду, простуду, Найдём /не найдём/ другое плечо... Чёрт!

Не оторвать ни строчки, ни дня. Твой. Банально. Ты для меня — Всё! Всё.

Нисходит на убогих дух святой, Всем остальным довольно перегара. А если завалюсь к тебе: босой, Футболка, джинсы, «прима» и гитара?

Достану ум твой глупой простотой, Долги раздал, а мелочь — это малость. Оставил пару песен на пропой, Да у тебя их несколько валялось.

В созвучьях нот — банальных песен суть, Суть прозы в паре: Моцарт и Сальери. Не завалюсь. Ты не волнуйся. Будь. Не верь словам. Я им давно не верю.

С душой раздрай, так завтра помирюсь, Куда мне — выше крыши, я не гений. На фенечках — дождинки вместо бус, Случайное стеченье настроений.

ну никуда без бармена Уныние — вообще оно, его я выброшу в окно, хандра — мура, сложнее лажа, не облажаться бы, кто скажет: вот это да, вот это нет, здесь ты сапожник, здесь поэт... (Сам у себя — не плагиат.) А я обманываться рад, Я верю в нежность, ласку, смело Дарю себя. При чём здесь тело, Когда звенит строкой душа! Наивность? Как ты хороша! Удачу в санки посадив, Себя конём вообразив... (Прости, великий, пару строк, Но лыко в строку, видит бог). Что, конь в пальто? Да ну вас, право, Рифмовок сладкая отрава Ведёт туда, где белый лист Как первый вдох, где воздух чист, Где робко рук прикосновенье... Где я — творец! Замри, мгновенье! Додумай, или додыши То, что на донышке души... Что? Плагиатор? Графоман? Да ну вас всех. Бармен, стакан!

Спасибо всем за лекции. "Туше"! Сражён! Но вот на донышке, в душе... За Честь — сонетом? Измельчал поэт, Да будет хаму дан зелёный свет! И все молчат. Какого же рожна? Когда здесь экзекуция нужна.

Просто кошка во дворе Тигра лучше Сумире ЗнакОм можно запинаться Очень плохо сомневаться Спит Пантера на луне Можно с Лебедем вполне Критики должны помочь Невозможно превозмочь.

Я сильно привередничать не стану, Махну рукой, скажу: по барабану, Не в первый раз, привычно — не в струю, А критика так вовсе по *! (Не по рублю, да-да, ненормативно, Но глупости нести совсем противно, А как же нынче совесть, ум и честь? Таких на сайте вряд ли пара есть). Занятно — не заманчиво. Пишите, Немыслимыми строками глушите Привязчивых к талантам прилипал, Я стал другим, Иначе б жить не стал. На "да" — есть "да", на "нет" — своё ИМХО, (Прилипло, как вульгарное "стихо")

Но нужно на себя примерить век, Чтобы понять, какой ты человек.

Слюмумзила кыщ мушкотрява, Грымарий куцунгой хрумел, Крумаликов глопная зава Зарымзилась в допный курел. И эта идиллия лета Банальная тысячу лет На строки подвигла поэта, Да жаль переводчиков нет.

Ну ты ваще, ты муза или кто? Тебе летать, а ты опять про тело, Куда девала лиру, моль в пальто, Обеда нет, как это надоело. Короче так: кончай уже бардак, Про крылышки мне тема забодала, И уведи Пегаса на чердак, И дай ему соломы с лит-портала. На личность не хочу переходить, Наличность где, где звонкая монета, Где звания, награды, твою Мить, Удушена душа, звездец поэта. Ну вот, обратно слёзы, ладно, чё, Кончай бузить, и так довольно груза. Обед? А что сегодня? Суп харчо? За что люблю, ты однозначно муза.

Пох да нах — святые стражи, Не замечены в продаже Состояния, тем более горстями, Словно тени настроений, Им что лавочник, что гений, Таки бродят-колобродят между нами. Им не надо революций, Конформизма, контрибуций, По да на да, кто подальше, тот и душка, Почему-то всё прощаем. Почему-то повторяем. Почему? Спроси свою подушку.

Вы нажили? Не отберут. Смешком сторонкой обойдут, Да не с мешком а с тихим смехом. Всю жизнь копили? Вот потеха, Кресты ржавеют. Незадача. Но самый искренний поэт Когда-нибудь сойдёт на нет. Хотя, по первости поплачут.

Мы выпили от пуза, понятно, что не квас, Но тут явилась Муза, и свара началась, Сказать пытался: тихо, мол, типа всё путём, Она же давит психа, и норовит ногтём. Заначку с гонорара отдал, ей всё не так, Удары не подарок, (в два кирпича кулак), Не скрыть за сковородкой всех мест своих святых, Я проклял пиво с водкой, отведав за троих. Я проклял древних скифов, придумавших Парнас, Махал гитарным грифом, а в двери прёт Пегас, Скотина любит сено, не любит под седлом, Пора пером по венам, дурдомом стал мой дом. Вот был бы я прозаик, по клавишам стучал, И сочинял про заек, а про любовь — молчал, Явилось вдохновение, осталось не у дел... Строчу стихотворение, душе на опохмел. Пускай всё это грубо, судьбину не виня Утру рубахой губы, не трогайте меня, Зовёт закатом небо, в углу стоит метла, Зачем ты меня, мама, поэтом родила.

Встречаются принцы, в принципе, Выставка, бизнес — шоп. Среди трёх десятков жоп... Думают, это искренне. А той, на диване, Водопроводчик Ваня — Предел. (не буду буквы переставлять). Каждая Муза — изначально — Б* Мысли, оттоманки, души, изнанки... Душ — душе. Я подамся в панки, И буду всё отрицать.

Ну вазмитте миня в ТОНГ!

Рука судьбы сдавила горло, И замерла души струя, Моё мгновение замёрло Когда её увидел я.

Она такая, из трамвая, Среди старушек и козлов, Кудрями бабочкой порхая Легко сошла на останов

А я от пива был в нирване, (с братками выпили на ты) И потекло моё признанье На гений чистой красоты (С).

Но эта нежная, небрежно Смахнула все слова на пол, Весьма изысканно и нежно Сказала: да пошёл, казёл!

И вот тогда я понял: Лёша, Не прыгай выше головы, Какой бы не был ты хороший, Но пиво гадкое, увы+

Жил да был системный блок, Было вирусов — как блох, С ним не очень-то считались, Что не так — пинали в бок. Без отрыва на обед: Сетка, аська, интернет, Переписка и порнушка, И чего в нём только нет. Вентилятором шурша Он работал не спеша, И никто не мог подумать Что в железке есть душа. Даже Гиви, программист, Что трояны рвал на бис, Подходить к нему стеснялся, Но однажды блок — завис. * А блок осознал себя, он же — Бог! Пускай не хватает глаз, Начал ехидничать, как уж смог, Меняя ноли на раз, Стихи рифмовал, словари прочтя, Совсем отбился от рук, Большой и кремниевый дитя, Увидевший вкуса звук. * Падали в люльку пёстрые тени, Кто я, Онегин или Есенин, Зыбка застряла в коме мочала, Значит в корзину, значит сначала: Мёрзлые звуки катятся в руки, Творчества призрак выдумал муки, Кофе залило клавиатуру, Пить надо меньше, выкинут сдуру… * А после, на свалке, всё по частям, Под ветром, не вентилятором, Процессор зудел: да, поэтам, нам Всё в стельку и одинаково, Хоть всё фиолетово, хоть в струе, И гениям выйдет срок. * А в тучах, вспомнив себя всуе, Смешинку смахивал Бог. * Я — бог, конкретный. Офисный бог. Нынче — седьмое марта. Простой подстольный системный блок, Мне хочется — вентилятор. Но я потерплю, жаль, смета мала, Цветов купил на веб-мани. Любуюсь вами из под стола, А вам бы — погулеванить. * Ладно, выкусили все накуси. Себя видели в таком ракурсе?

Моя любовь как свечка на костре, Наивных чувств пожар задуть ты можешь, Но всё сильнее ты меня тревожишь Гулянием с собакой во дворе.

Собаке легче, у неё любовь Проста как куст, который метит часто, Когда увижу, закипает кровь Твой профиль что анфас родит любовь.

Я не поэт, но жду что ты войдёшь Ко мне, наивному, подаришь свою ласку Собаке, в миску супа я налью, И мы с тобой сольёмся без прикрасу...

Я не по чину нынче заскандалил, Я на корню карьеру зарубил, Сказал что хвалят только «трали-вали», И хлопнул дверью, сколько было сил.

Писать попсу мне не хватает тяму, Картавый критик, пробуя кефир, Сказал: фигня, отпгавтье это в яму, И я ушёл, и выбросил в сортир.

Захлёбываясь в приторности быта Запил всем злопыхателям назло, Нетрезво сеял рифмы через сито, А вдохновенье так и не пришло.

Замученные с детства три аккорда Задумчиво терзал по вечерам, Сидел на табуреточке нетвёрдо, На кухоньке, свидетельнице драм…

Нагрянет май соблазнами сирени, Бессонница пойдёт встречать зарю, Пегас — козёл, нет музы, я не гений, Но я свою нетленку — сотворю!

Не отрывайтесь от коллектива, Некому будет сходить за пивом. * Зря говорят, что я старый пьяница, Я молодой, но сегодня пятница. * В неприглядном антураже Ненавязчивый уют, Птицы в клетках не поют, Фирмы веников не вяжут. * Пить поэту суждено Воду, водку и вино, В чём тогда отличие? Головёшка птичия... * Я верен прописи морали: Не предаю, не продаю, Всё остальное — по * рублю. Гляди-ка, в очередь как встали. * Я родился, да не ко времени, Только вырос вот, выше вымени, Хоть в полглаза бы на Есенина, Да Есенины нынче вымерли...

Как мысли интересные возникнут, Так слева грубо вякнут, справа пикнут, И мыло и верёвка тут как тут, Заботливо подставку подадут, Пятак в ладонь, ты заработал, шут! - Вот жаль, пропить пятак я не успею, И лето и петля ласкают… Шею. * Не поняли, обидно, в пору плакать, А морды бить не хочется совсем, Забью в размер банально рифму «слякоть» И побреду по разнотравью тем, Чтоб «этим» ненавязчиво накакать. - На пошлости скатился. Не поэт. Кто б этим огорчился, нет, так нет. * Минуты жизни на монеты славы Давным-давно не хочется менять, Шуметь не стоит, вы, конечно, правы, Уж тем, что встали справа от меня. Горит закат, а я прошу: огня!

Зудит зануда Розенталь Про скобки, точки, запятые, Но нынче времена другие. Плевать, по шее — не по вые, Вот смысла мало, это жаль.

Грамматикой травмирован, На пол упал поэт, На два не номинирован, На кол — сомнений нет.

Над строкою плачет Кондиционер, Вот бы всё иначе, Там, в СССР...

Нет зонта, снова дождь, неприкаянный, Золочёной незваной порой, Я гуляю без комплекса Каина, И не очень-то трезвый порой. Ах, Философ, все эти амбиции, Роли в руки, судьбу провести? Два суровых сержанта милиции Знают лучше, куда по пути. Столько прожито да наворочено, Манит новый крутой поворот, Да не золото, что позолочено. Хочешь водки? А будешь? Ну вот. * Злые критики в зените: Бу-бу-бу да бу-бу-бу. Не открою, не просите, Мне уютненько в гробу. Вечность, мудрая невеста, Наконец-то дождалась, Нет таким на свете места, Окочурился вчерась. Музы томные рыдают, Рдеют гвОздики гвоздик, Землекопы понимают: Я воскресну. Я привык. * Слова — лжецы. И надо ли винить Поэтов, что имеют место быть?

Уродилась лабуда в этот год, Значит было ей в достатке дождей, Каждый третий то пиит, то поёт, Остальные кто танцор, кто ди-джей. А у критиков ядрёный елей, Кроют всех, кто наложил между строк, Рифмы вольные, лажай, не жалей, Вот и я тут приложился чуток. Авторессы поэтессы — навзрыд, Запустили, мол, козла в огород, А животное жуёт да лежит, И блажит, ну, это так он поёт. Только грустно: скоро снова зима, Мне бы в баню, а не банят, враги, Дай ты, господи, сумы да ума, Верных слов насобирать помоги.

Давно все знают, "из какого сора Растут стихи, не ведая стыда" (С) Но это про поэтов, господа, Не про собачью кучку у забора...

Я нынче встал не с той ноги, Кругом все бяки да враги, И подлый кот наделал лужу у порога, Хотя, он мог бы и в башмак, Тогда облом, абзац, напряг, И значит, повезло мне хоть немного.

Перелистал свои стихи, С тоски пробило на хи-хи, Но критики молчат, и слава богу, Я слишком мелкая мишень, Им даже покуситься лень, А значит, повезло мне хоть немного.

Налил рюмашку коньяка, Да что-то дрогнула рука, Ну вот, пролил, туда ему дорога, А может правду говорят Что алкоголь ужасный яд, Тогда нормально, повезло немного.

Мне нынче целый день везло, Я зонт не взял дождю назло, В метро мелькнуло дивное виденье, Но это был, увы, плакат, Смеркалось, глядя на закат Я сел за стол, и навалял творенье.

Печален вечера итог, От неприятностей продрог, Пойду в народ, уроки брать у йога, А утром встану с той ноги, Кота обую в сапоги, И — повезёт. Мне надо так немного...

Опять я к теме маленьких трагедий: Насколько знаем мы своих соседей? Не гадит в лифте, «здрассте» говорит, Небрит, помят, свет до утра горит, Судачили соседки, что пиит!

(На "мастеров" не хватит Маргарит...)*

— Забавен мрак: нет правды в этом мире, Есть вымыслы, и ладно, если б так, Но каждый гений — чуточку дурак, А дуракам привязывают гири Ответственности, совести, греха… А что, идея вовсе не плоха, Нет чести в гениях. Поэты? Ха-ха-ха. Возьмем для опыта вот этого, попроще, Что накропал о соловьиной роще, О нежности, истоме и грехе, Позачеркал банальности в стихе И — ни строки, не пишет, только пьёт. Так лучше? Каждый гений — идиот. А капну-ка ему три капли страха В стакан сомнений, пусть почешет лоб. Уж не настолько он наивен, чтоб Стать трупом и пустить потуги прахом… * — Привет, мой друг! — Согласен, порублю… — Ты грозен так? — Нет, по рублю за слово, Вы — жмоты, но подставиться готовы За репортаж, а я ночей не сплю. Плати, и опишу, как вас люблю, Как суету тусовки ненавижу, Как, не бывав, тоскую по Парижу… — (За"как"ал… Явно — белая горячка). Держи, пиит, три шанса на удачу! (Один — пропьёт, второй отдаст зазря… Ох, мне пора, противная заря! Хоть петухи давно уже не те, Но быть собой могу лишь в темноте). * …

Присутствует ненормативная лексика

Уходят все, какая там игра, По глупости, по поводу, пора, Одним печаль, другим ехидный смех, Не дай нам бог стать прочерком для всех… * Родился — дата, умер — тоже дата. Одно тире. Я жил в тире пиздато. А критикам, что вякнут непременно, Скажу, что жил в тире я — охуенно!

Хотелось есть, а было только пить. Ещё один непризнанный пиит.

Когда б не парился сонетом, И «Просто» выглядит поэтом: Он, кнопкой красною играя, Готов дарить ключи от рая, Меняет часто юзерпик, Как ни крути, смешной мужик.

Я все свои семь пятниц на неделе Ходил-бродил, искал вчерашний день. Мне рифмой пару раз махнуть не лень, Язык как помело, мели, Емеля. * Вернёмся к нашим... Тем, кто не баран. Ботаник жил и страсть имел к стихам, Считая, что душа важнее тела. А дама с кем-то левым улетела Туда, где можно петь и много пить. (Под караоке, «Шардоне», Гаити) Не можете — не мучайте! (Простите). Да-да, поэтом можете не быть. Я подниму за дамский прагматизм! Кто против скажет слово? Навались! * Огонь и дым — эффект побочный, Не дура пуля, целит в лоб! Любовь — инстинкт. Ведь непорочно Никто не сотворён. А гроб Для тел однажды будет, точно. (И по размеру, и к лицу, Венков наносят подлецу, И вынесут). Ах, как непрочно Стремленье к истине в вине, Тем более, когда на дне. * Нет, истина в душЕ, не в дУше, Стихи варганить — печь блины. А прагматичные нужны Для демографии на суше, Чтобы ботаников ряды Не отвлекали без нужды. (С нуждой — туда, и мимо темы.) А пошутить горазды все мы. * Империи сгорают на корню, В роду людском деторожденье — в теме. Мадам с косой листает грустно время, (Она живёт на пятой авеню И ходит в бар напротив, выпить пива). Не верите? По мне так — так правдиво ))) * Ни рай ни ад не радуют тела, А род людской рулил, рулит и будет. Копни ногой: прошли века — зола. Но угольки желаний кто остудит? * Мадам мила, как все тела, В которых зреет жажда тела, И очень жаль, что не смогла (а может быть не захотела) Продолжить тему суеты. А так хотелось с ней на ты. * Простым штрихом карандаша Не описать всю многослойность, Где рядом вычурность и вольность, Где дремлет нежность, не дыша, И темы скачут антраша, Быть на волне — ведь вот отрава, Вот ведь — иначе и не в такт. Я с Вами, искренне, (Дурак.) И уж совсем не ради славы. Жара. Игра. Сюжет. Стакан. Забава. Глупость. Графоман.

Вышел гулять расхристанным, выпившим и смешным, Кисок кормил ирисками, был для них вдрызг тупым. Мойры — посудомойками нынче на авеню. Воскресну назло всем герцам и тысячам каменюг (Которые бросят критики в непаханый огород, В котором растёт рябина, а смыслы наоборот), Злорадное «Не дождётесь» выдохну на ходу, Зря вы мне в след смеётесь, знаю, чего я жду: Осени, синей-синей, в мокром плаще весны, Ту, что назвал любимой, к радости Сатаны, Ту, что сказала «Поздно» и перешла на шаг. Холодно. Сыро. Звёздно. Ветрено. И аншлаг. Знаю, увы, всё будет: вынесут, отпоют, Тело туман остудит… и полечу на юг, К той, что ласкал и верил, к той, что придумал сам, Смазать бы только двери к выдумкам-чудесам.

Приняв на грудь, не трезов и не пьян, Взял в руки авторучку графоман.

Пегас готов и Муза под рукой, Сменила, правда, лиру на гитару, Хитончик откровенненький такой, «Бушует море, манит белый парус»!

Сюжет не нов, ряд образов банален, Потёрты рифмы, расковался ритм, Но колкость шила мучает в анале, …Про осень, про разлуку, про интим…

Четыре строчки, стопочка, закуска, Дым сигареты. Явно — чётный ряд, И пусть потом потомки говорят: — признать талант при жизни — не по русски.

Когда в руках лишь маленькие формы, Напрасно причиндалом не тряси, Поэма, вот что ценят на Руси! (цензура зачеркнула строчку — порно).

Лишь гениев увенчивают лаврами, лаврушку можно скинуть за рубли,) Увы, не ваши предки были маврами, Емелюшка, хлебалом не мели.

Романтики — наивные мошенники, Вас не берёт ни яд ни дихлофос, Давно уже не вяжет фирма веники, На розги спрос значительно возрос.

Не гений я, но не пристало В стихах довольствоваться малым:

Графинь удушливый корсет С их откровенностью нескромной — Тоска, ведь званы на обед Графинов потных ряд неровный. Кружиться вихрем на балу Для юных ног, конечно, модно, А тут уютно по столу Салаты разместились плотно, Окрошка мается в сенцах И окорок в соку томится, А беленькая — как слеза, И сердце начинает биться. Я это так, для куражу, Про ужин позже расскажу.

Успел в картишки я раскинуть И пару рюмок опрокинуть (в себя), накинул тёплый плед, Тут колокольчик на обед. Всё по домашнему, без шика... Гляжу, лакей не вяжет лыка, Четыре вилки, нож, нет ложек, С ума меня сведёт, о боже, Ведь так недолго до удара!!! * Будильник. Восемь. От кошмара Слегка опешив, вот облом, Мешаю кофе с молоком.

Увы, всё это для забавы, Как в первом классе вывожу: Рифмую я не ради славы, А просто с Музою дружу.

Сорвало крышу. Тема не нова, Но в данный час до тошноты причастна К игре в слова. Уж эти мне слова, Стремящиеся к вечности напрасно. Поэты!.. Между прочим, тоже был. Вперёд, ловить Пегаса, компас в руки. А между нами улицы разлуки И нежности невыдуманной пыл. Забыл, любовь давно уже прошла По переулкам, пять минут обхода, Чтобы меня, морального урода Не встретить. Я же выгорел. Дотла. Осталось вспомнить и зарифмовать Как ты пришла, как нежничали страстно, А может, это было не напрасно? Да-да, я знаю, вёл себя ужасно, И старую скрипучую кровать Я просто выдумал для рифмы в данном месте. Допустим, мне милее два по двести, Чтоб обмануть себя на два часа. Сорвало крышу, но спасать не лезьте, Могу, в конце концов, попсиховать, Да, муки творчества, да, абсолютный бред, А что же вы хотели, я ж поэт! По рыжим листьям осени лиса Крадётся к нежности. Поймает, не поймает? Меня сам чёрт порой не понимает, А я наивно верю в чудеса.

Ну что вам нужно? Тёплое плечо? Так не надейтесь, я изрядно вреден. Да-да, и не служу по пять обеден, Хотя вчера так было горячо... Конечно напишу "Навеки твой", Но, на заборе, ласка, рот закрой!

Удел шута: влюбляться, ошибаться, Избитым быть, а может убежать, В двадцатом веке можно посмеяться, А в двадцать первом — только осуждать, О-о, ловите, нежные, меня, А я ведь знаю, хочется огня! Я вам давал, а после — замуж — ждите, И говорите, ласка, говорите..

Но вот за это, То, что раньше было, Я выроюсь из собственной могилы.. Сумеете продолжить? Флаг в плечо, Хотя, все ваши вздохи ни о чём.

Задел не плох, а дальше — как хотите, Пишите, мои критики, пишите.

Старый рыцарь на верном Пегасе Защищает поэзию-мать, И воробышек синий, воробышек счастья Прилетает с ладони клевать. Тяжело в наше время поэту, Графоманов назойливый визг, Может ну её нафиг, поэзию эту? Он в ответ: я сцеплюсь, не боись!

Водка есть, и пиво есть, есть её не будешь, А без булочки, никак, голод не отсудишь. Зажимаю голова, начинаю злиться, Нету это, закусан, булочки с корицей. Пузо пухнет под ремнём, рифмы не выходит, Всё как вроде бы путём, я проверил в "Орде". Пушкин предо мной слабак, я могу под Блока, Но без булочки никак, не вы ходит тока. Ты мне с мехом не груби, мне не надо эта, Если можешь, помоги спонсор будь поэта. Я могу три дня не есть, глядя в сини дали, Почитатели, то есть, надо чтоб издали. Триста Том в руках держать, выдержу нагрузки, И не надо возражать: я умею русский!

"Word" слегка позеленел, но ошибок нету. Голосуйте за меня, грамотей поэту!

Я в лёгком росчерке пера Был гениален! Но, вчера. (Хоть не шампанское, рекою, С кем не случается такое.)

Сегодня трезв. Дела, работа, Огрехи вижу и грехи, А править вовсе неохота: Стихи и в Африке стихи.

Пройдут года, уйдут герои, Кто поумнеет, кто помрёт, Бог дал какой-то горький мёд, Но не даёт он мне покоя.

Ни к чему обсуждать мои качества, Мои хочества и чудачества, Я живу, никого не трогаю, И хожу своею дорогою. Поучать, доля тех, кто юн, Кто не понял ворчанья струн Возле тёплого грифа. Лихо? Щерилось из угла Бормотало, что всё зола, И что с ним-то гораздо лучше… Случай Свёл нас и вмиг развёл, Выбирать из нескольких зол Не хочу, не могу, не стану. Птицам — небо, коту — сметану, Я высказался дотла. А вы знаете, что зола — Удобрение для растений. Да, гений, Но стеснительный, блин, И если с судьбой один на один, Я ей уступлю дорогу, Которая прямо к Богу. Нежности хочется хоть чуть-чуть, Только она выбирает путь Не взирая на лица, Блудница, Иду, улыбаюсь, мне легко, Я её встретил!!!

Окна плотно затянуты инеем, Сердце в герцах от глупой любви.

Новый год — святое дело, Врать и верить надоело

* Прошло ласкательное лето, Опять мороз под тридцать пять, Ищу тепло, иду нырять В ил, то-есть в омут интернета: Там, на неведомых лужайках, Следы невиданных друзей, На фотке попа, подпись "Зайка", И приглашение в музей. Кого не знал, того не жалко, Кому-то нагрубил, (любя), Скучает на ветвях русалка, (Не надо строить из себя). Кто был дебилом, стал поэтом, Бывает, что наоборот, Про всё, тем более "про это", Админ не выдаст, Гугл найдёт. Но, время к празднику. Смеркалось. Хвоста русалка застеснялась, Слёз не было, в подол сморкалась, И по-рыбацки изъяснялась, Но, нынче праздник, "Новый год", И надо всё наоборот. * А я не грустней груздя, который на вилку влип, Кто скажет, что так нельзя, послушайте рюмки всхлип. * Здрасьте, Дедушка Мороз, Ноги вытирайте, Знаю, знаю, красный нос, Ну и отдыхайте, Вот огурчик, вот стакан, Пиво, водка, виски? Утро серое. Туман. Счастье по английски.

Сон над мятою кроватью распустил крыло, Если шёпота не хватит, значит, не дошло. * Небо, смотри, весеннее! Жаль, что стою на грани я Общества потребления С обществом вымирания. Видел по телевизору сказку про витамины. Кто бы слепил обратно меня из прожжённой глины. Душа, как чёрствый вчерашний хлеб, Не доедят, так выкинут. Было вкусно, было искусство, был полёт, был! Критики высказались. Грустно. Остыл. Скучно, не говорю взахлёб, Кому Парнас, кому гроб, Одни к вымени, других по имени, Третьим с гуся вода, Мне, как верблюду, таскать горб — навсегда. * Чёрт с ним, за бока одеяло, Сон, сон, Мне тебя всегда не хватало! Слон, слон, После тысячи двести пятого, гадил тут, Появляются модераторы, подотрут. Улететь бы мне, неспокойному, Спати, спати, Не хватает наших безобразий в кровати.. * Небо ещё весеннее, И качаюсь на грани я От общества вымирания К обществу понимания. Проснусь, и небо будет синЕй, И выше взлетят птицы. Мне бы воды, похолодней, Чтоб напиться.

Минус тридцать пять, деревья в инее, Красотища, примерзает взгляд, Мчатся люди, красные и синие, Синих больше, значит победят!

Первый лёд будет помниться, как никогда, Первый мёд позабылся с рассветом. Это строчки, которые есть навсегда. Ради них я родился поэтом. Да, потом будут всхлюпы про жизнь и судьбу, я родился, и жил, мог и выжил. Всех, кто в счастье не верил, я видел в гробу. А которых не видел, на лыжах. Но пойми, поцелуй, это больше, чем чмок, Были, верили в счастье, итог?

Я служу прекрасной Музе, Так сказать, почти поэт, Муза лишним не загрузит, На винишко даст монет, Жизнь понятна и прекрасна, Можно волю дать рукам, Всех делов-то: за Пегасом Убираю по утрам.

Муж у тебя, у меня жена, Знаю, что хочем послать всё на, Но, опоздали. Музы и талии, Стресс и сахар, ну, и так далее, Хочется, верится, да не сбудется, Ничего у нас не получится, Мы на капельку разминулись, Рядом души шли, улыбнулись, И целуемся, словно небо Говорит: А ничего не было.

Малость выпью, на нежности тянет. Успокойтесь, на нежные строки. Тело не подведёт, так обманет, А слова, как всегда, одиноки. Будет утро, зима и похмелье, Но слова-то уже улетели, Я, когда рифмовал, был поэтом: Твои губы нежнее метели.

Стихи? Кому они нужны. Важны чины, тираж и слава, А рифмоблудие — отрава, Ей многие заражены. * Поэт словами лезет в душу, Грызёт глаголом, крокодил, А сам неделю не был в душе, Всё по редакциям ходил. По жизни — размазня и нытик, В кармане дырка. В чём итог? Стихи сложил в корзину критик, И этим обществу помог. * Мне нежности, грамм четыреста, И рифмы на сто рублей. Задумано заковыристо, Закончится: ну, налей. "Поэтами не рождаются"... И что теперь, падать ниц? Вот взять бы судьбу за яйца, Да нет у судьбы яиц.

Я с памятью своей не обручён, Но обречён листать воспоминанья. Соломки? Жаль, не верил в предсказания, А разговоры будут ни о чём: Простите, раз уж вы ко мне зашли, То мне решать, какие журавли Летя, нагадят на мою могилу. Прут рифмы: мило, сгнило, через силу … Не выберу навскидку ни одной, Наверное у музы выходной. А помните: весна была ручьём, И отражала сапоги и зданья, Листала многомерность мирозданья, И я там был немножечко при чём.

Ну нужно же критикам поморщить извилины, Может и мне пригодится. * В зомбоящике балык да икра, Мне б минтая, котик жрал на ура, А ещё бы среди дат и имён Вспомнить запахи наивных времён. Не по Сеньке шит камзол, а кому? Я на пенсию ушёл как в тюрьму, Та же пайка, да жулью за жильё, Комсомольское ты счастье моё. * Мысли серые дождём сеются, Тучки радугу ждут родить, Детям времени в радость верится, А так хочется просто жить. * Я с гранатами не брал высоты, По гранитным берегам нёс цветы, Память каменная вспомнит не так, Отмахнётся: ну ошиблась, пустяк. Я с тех пор живу в таких пустяках Что не выдумает совесть и страх, Так неловко на сидении судьбы,.. Помечтал? Бери весло и гребы. * Мысли серые солнце высветлит, Всем светя, не пряча лица... И не нужно жить, чтобы выжить, Нужно просто жить до конца.

Как рожи похожи на лица, Явились, незваные, в сон: Чиновник, собачка, девица, Зелёный от злости вагон. Колёса стучат, не смолкая, Стаканы без чая звенят, В дороге от ада до рая Укоры с грехами стоят.

В дороге от рая до ада Похоже, но чуть веселей: Разносит всем рюмочки яда Весёлый, до чёртиков, змей. Кому анекдотик расскажет, Кому простыню подоткнёт, Трубы паровозная сажа На рожи похожие льнёт.

Мелькаются зимы сквозь лето, Судьбы напридуманный хлыст Бьёт в спину: пора стать поэтом, Пусть больно, скажу: от..... Колёса, колёса, колёса, Мне нравится эта езда, Пойти в никуда, это просто, Сложнее пойти в никуда.

Муза с лирой, не много не мало, Попотеть? Синяки потерпеть? Чу, трезвею, не надо скандала, Пригласите в свидетели смерть.

Не скажу что с перепою, Распечатал литра два, Тараканы волком воют В голове, а голова Не хотится насладиться Днями, небылям не сбыться, Зря гаишникам не спится, Чуть чего — давай права. Пел задумчиво мотор, Мысли в кучу. Перебор. Пили пиво, ели лето, Жаль, мороженки сбегли, Если бы я был поэтом...

Собиралася наука: Мажут мёдом, машут ухом, Трёх пришельцев привлекли, Три в одном, один в дали. Мыслям не за что цепляться, Поверти в карманах яйца, И отправишься в тудысь. (может в низ а может в высь).

Простите снам придурковастость лета, Болонский лес приснился невзначай, Поэт среди вчера потом и где-то Рвал нервом рифмы, уважаю, зай.

Листнуть бы дни назад, а не вперёд, Но время не допустит исправлений, Ему плевать: алкаш ты или гений, А два в одном отправятся под лёд Умелых критиков в болоте пояснений. Я рад, что эта чаша не моя. Сайт маленький, надеюсь, есть друзья.

Вот критикам подумать тему дал. Они-то ждали про базар вокзал, А сонными глазами полумесяц Про серенького козлика читал.

Люблю я спать, там нет рекламных вставок, Любить люблю, но нервы упаси От критиков, селёдки иваси, . . . . . . . . . . Приснится, что упал я на прилавок

Мысли по локоть в слякоти, И на душе г... темно, Дамы, в подол не плакать, Цирк уезжает, но * Желания прут на запах: Несбывшееся жевать. Бывали все в зоопарках? Попробую описать: Спешите увидеть, граждане, Гражданки, вам скидка есть; Вот совести непродажные, Обида лезет на шест, Всегда на арене глупость, Бессменно коза-любовь, Есть жадность на вашу тупость, Жуёт, как стадо коров. Надежду не надо лапать, Вот злость можно чуть позлить. Куда же ты в нежность, лапоть, Баранками соблазнить?.. * В анализах обнаружится С рифмами лёгкий флирт. Пусть критик от злости тужится: "Где зоопарк, где цирк?!", Снег принесли синицы, А мне пора на вокзал. Задумчивые страницы, Записывал? Написал?

Такая моя планида, Придумывать куражи. Улыбка, она для вида. Понравилось? Флаг держи.

Накося не выкусил, Уху ел намедни я, Ох, перевернусь в гробу, Люди ждут трагедию. * Посредине года, на границе века, Соблазнила муза взглядом человека. Неземною страстью воспылал, дебил, Муза ему лирой охладила пыл.

К семидесяти в праведники поздно, Не будит ЗОЖ, подзуживает бес, И лишь всепонимающие звёзды Ехидно улыбаются с небес. * Посредине года, на границе века, Соблазнила муза взглядом человека. Неземною страстью воспылал, дебил, Муза ему лирой охладила пыл. * А розам что, они цвели, Ночами пахли, как могли. Про всё, что будет, понимали... Их продавали за рубли. * Ох уж, были в меню кутежи и попойки, Но пора заниматься долгами. Золотится значок "инвалид перестройки", В центре крестик веночек и знамя.