Арфы аккордом астру задуло, Бешеной болью быль набежала, Вечер волнений. Время вернуло Глупые грёзы, горечь начала. Дней догоревших дым деревянный, Есть ещё вера, если есть память, Жалкой надежды жест долгожданный, Злой завирухи зимняя замять. Искр исступленье, или искусство? Колкий кошмар комариных укусов? Лёгким полётом мысли и слова Милых мгновений море металось, Нежная нота, ночи основа От остального освобождалась. Прошлого память пеплом опала, Редкая радость, рая расплата, Силою слабость светлая стала, Тяжестью тело точно распято...

Комната горенка, клетка с гортензией, Глупая горлинка, птичка с претензией, Вам бы по вечеру просо клевать, Вы же, доверчиво, прётесь в кровать. Соколом, соколом к белу плечу. Падаю около. Воли хочу.

Вечер затуманенный, спорит страсть с разлукой, Счастье загадали мы, что тому порукой? Частыми печалями полон путь сердечный По любви нечаянной, по любви не вечной...

Снова в памяти дожди, суета вокзала, Ты сказала — подожди, сколько — не сказала, Не забыть мне никогда то, что было с нами, Где же ты, моя беда с грустными глазами...

Вечеру холодному дела нет до лета, Радость редкому письму — скверная примета, Частыми печалями полон путь сердечный По любви нечаянной, по любви не вечной...

Опять игра в слова и взгляды, В любовь и праведность игра. Но то, что Вам сегодня надо, Мне опостылело вчера. Все эти вздохи без волненья И жар неискренний в руке Я б променял без сожаленья На славный вечер в кабаке. Там нежность хрупкого бокала Сто крат честнее, видит бог. Но как бы не было, а стало, И снова я у Ваших ног...

Вечер светел и чист, Ясно, словно во сне. Тихо кружится лист, Это осень в окне. В небо падает стая, Улетающий крик. Для меня ты — святая, Для тебя я — старик. Входишь, словно на сцену, Горит голова. Я тебя не задену, Забуду слова. Я совсем не зануда, Тот же трепет в груди, Этой горечи груда У тебя впереди. Просто осень в окне, В опоздавшем огне. Только тень на стене. Что так холодно мне?

Затаиться б на вечер, где-нибудь, всё равно, Чтобы жёлтые свечи золотили вино, Чтоб знакомые лица стали близкими вновь, И шуршали страницы сокровенных стихов.

Рвите по струнам, бросьте трепаться, Ну-ка, Фортуна, выше два пальца, В доску весёлый вертится крик: Понт, даже голый, славный мужик! Вовсе не вечер, я не заплачу, Огненный ветер пью за удачу, Свят или светел? Пусть поседел, Если есть пепел, значит горел! Все мы лишь гости этого дня... Кто будет после, после меня?

Не бывает осени без лета, Не бывает лета без любви. Только позови, и я приеду, Я приеду, только позови. Вместе будем, вместе погадаем: Что нам надо, чёт или не чёт, Задушевных слов цветная стая Крыльями закат перечеркнёт. Моет окна дождиками август, Хочет листья летние сорвать. Может быть хоть чуточку, понравлюсь, И сумею сердце своровать? Ах ты, голова моя седая, К седине, все знают, бес в ребро. Нет, не вечер, вечность всё прощая В речке растворяет серебро...

Прости, я покажусь тебе занудой, Позволь поплакать на твоей груди. Как больно давит лет прошедших груда, И слишком слабый проблеск впереди. Да, ты сильней, я это раньше видел, Обидно, жаль, в переплетении тем Я просто жил, любил и ненавидел, А это оказалось всё не тем. Ты — старая? Ты ласка! Нежность свята! И даже глупый подзаборный кот Всё это шкурой собственной поймёт! И нам ещё не близко до заката.

Всё пройдёт, всё рассыплется пеплом и прахом, Всё пройдёт, а иначе не может и быть, Всё пройдёт, не смотрите на завтра со страхом, Всё пройдёт, успевайте сегодня любить.

Всё придет, и надежда и новое лето, И ладошки подставите под звездопад, Всё придёт, и не надо так думать об этом, Всё придёт, только жаль, не вернуться назад.

Будет новое небо и новые встречи, Будет новое чувство, хоть как ты его называй, И на новую нежность опустится вечер, А у нового счастья почувствуешь край.

Всё пройдёт, всё рассыплется пеплом и прахом, Всё пройдёт, а иначе не может и быть, Всё пройдёт, не смотрите на это со страхом, Всё пройдёт, успевайте сегодня любить.

Ну хватит лирики, и так уж забодал. Всё про любовь, в твои-то, старый, годы. Вон, настроение скачет от погоды, А что, свободы бог тебе не дал? Всё врёшь, юлишь, ужак на сковородке. Ждёшь компромисс, где только нет и да. Но на пороге страшного суда Тебе для храбрости не капнут водки! Там взвесят всё, и как всё объяснить? Кого ты там любил и с кем лукавил? Где честен был, а где играл без правил? Судьбы своей запутал насмерть нить...

Ах, старый бес, наверное, всё так. Но пару тысяч лет назад, ты тоже Не только кувыркался, строя рожи, А чувством сердце зажимал в кулак! Тот, кто любил, другим любовь простит. Запутался? Не думаю. Всё проще. Ведь даже в летней соловьиной роще Не каждый вечер соловей звенит. Он может петь, когда он хочет петь. А я люблю. Она об этом знает. И крылья мне никто не обломает! Из рая в ад? Ну что ж, тогда — гореть!

Я к тебе удрал с работы, Ждать нет силы до субботы, Вот такая нежно-горькая игра, Это надо же случиться: Пили пиво, ели пиццу, Целовались прямо посреди двора.

А в руке — твоя ладошка, Ты стесняешься немножко, Я всё знаю, ничего не говори, Позабыты мама с папой, Ночь укроет мягкой лапой, И завидуют нам молча фонари.

Пусть декабрь, а пахнет мартом, Жар души — не просто жарко, Мы с тобою шли, не думая куда, Поцелуи — сладко-сладко, Снег расчерчен, как тетрадка, Снег растает, этот вечер — никогда.

Ах, вечер выпускной, ах танцы до упада, Шампанского глоток и ветер в голове, И хочется душе шального звездопада, И манит — босиком по ласковой траве.

Последний раз открылись школы двери, Ещё чуть-чуть, назад дороги нет, Ах, эти поцелуи в старом сквере И первый в жизни встреченный рассвет.

Всё будет, всё придёт

Я сегодня весь вечер искал У тебя эрогенную зону, У тебя ж выраженье лица Как на сцене всегда у Кобзона.

Всю тебя я перецеловал, Перегладил и многое пере, От усилий напрасных устал И поглядывать начал на двери.

Ну и ладно, накатим по сто, А потом перекатим по двести, Ну не зря же с букетом цветов С литрой водки припёрся к невесте.

Вдруг гляжу — заблестели глаза, А дыхание — стены качает, И всего-то, чтоб снять тормоза Два по сто, и глядишь, полегчает...

Мелкий дождик стучится в окошко, Посветить солнцу сил не хватает, И в ладони замёрзла ладошка, Значит точно, похолодает.

Я на ладошки подышу, Перецелую каждый пальчик, Пусть я давным давно не мальчик, И строчки глупые пишу.

Летних дней остаётся немножко, И старушки закутались в шали, И свернулась калачиком кошка, Значит точно, похолодает.

Но этот холод не для нас, Негромко трону лета струны, А вечер колдовством бездумным Укроет от ненужных глаз.

Наползли в небо серые тучи Из каких-то неведомых далей, Колкий ветер — их вечный попутчик, Значит точно, похолодает.

А мы пойдём в наш старый дом, Запустим ходики на стенке, И ты мне сядешь на коленки, И свистнет чайник со свистком.

Я насмешник и обманщик, Потерявший где-то душу. Не найду, сыграю в ящик, А найду, наверно струшу. Лето — спелым виноградом И душистым сеновалом, Так хотел стать конокрадом, А пришлось стать коновалом. Обломали. Не дороже Мне рассвета — тёплый вечер. Не дождётесь, злые рожи, Вон вам всем, с горы навстречу. Как на счёт покуролесить Под полбанки да гармошку? И судьбу свою повесить, Пусть проветрится немножко.

Пусть я простой педальный конь, Не прав, мой рыцарь, ты, Меча об латы перезвон — Напрасные понты. Зачем тебе старик дракон, Давно он травку ест, И с незапамятных времён Не похищал невест, Подразучилась тварь летать, Хоть внешне и страшна, Но любит вечер коротать С бутылочкой вина. Скачи хоть трижды тридцать дней, Ристалище ищи, Набьёшь на з... своей Мозоли да прыщи. Продай ты хилый свой доспех, Купи себе кларнет, Увидишь, ждёт тебя успех И перезвон монет, Принцессы нежной глупый взгляд, И куртизанки зов, А лет так через пятьдесят Найдёшь свою любовь. Пришли другие времена, Кольчугу рассупонь! А, в прочем, мне всё это на... Ведь я педальный конь.

Холодный вечер, мелкий дождь, И ты тепла напрасно ждёшь, Качает ветер свет свечей, И ты ничья, и я ничей... Холодный

вечер... Жизнь без любви — пустой стакан, Я был тобой беспечно пьян, Но словно тень над головой: Ты не моя, а я не твой... Жизнь, без любви?..

Но как забыть твоё тепло, Кто может знать, что всё прошло, Кто так решил, что я ничей, Качает память свет свечей... Мне не забыть... Жить... Холодный вечер...

Я просто статист, И не мне крик восторженный — «бис»! Неловко к массовке поношенный фрак примеряю И «подано кушать» из вечера в год повторяю, А главный герой, так, с ухмылочкой: ну, за-ши-бись.

Последняя скрипка. Поклон и маэстро улыбка. Улыбка — для зала, А я в чёрно-белом строю Как шпала, прибитая к рельсам, устало стою, А сбоку — уборщица: Ты тут, давай-ка, не шибко.

Бог видит! А может, накажет зловредных потом? Обидит? Припомнит мне рифмы глагольные — точно. (Напомнит не в тему, что был он зачат — непорочно). А может простит, ведь не те времена, чтоб кнутом. На то он и Бог, чтоб прощать нам ещё не такое. Слегка усмехнётся: ты что, на меня — с топором? Компота попьёт, и вселенную малость подстроит. Ты неба хотел? Так давай, полетай. Комаром.

Вечер мой привычно простужен, Ну и что, никому не нужен Божий дар, куда его деть? Передать-продать-умереть? Нате. Он не такой уж, в общем, Строчки нежности, грусти рощи, Тени лень, или лени тень, И немного от деревень. А немного, и ждёт дорога, Все мы первые, там, у Бога, В ряд: крещёныё, некрещёныё, Дай-то всем, чтоб снова-рождённые, Чтоб не стало злости и зависти, Чтоб без ярости. Как трава — расти, Чтобы вырасти — ясность обрести, Чтобы искренне говорить: прости, Не бубнить под нос: слякоть, лужи. Грустный вечер, мы сможем, ну же!

Баритон, нежно Твоя душа ни в чём не виновата, Наивным сном любовь твоя была, Но день угас, и за спиной заката Холодный вечер, злая мгла.

Обманом были вздохи и признанья, А ты наивно сердце отдала, Осталось только разочарованье, Холодный вечер, злая мгла.

Засыпал снег знакомую аллею, Зачем грустить, ну что ты в нём нашла, Пускай его, а не тебя лелеет Холодный вечер, злая мгла.

Тут как-то раз зашла ко мне удача, Зашла удача на закате дня, Конечно, было б нынче всё иначе, Но только дома не было меня. И что теперь твердить "какая жалость", Моя удача и не мне досталась.

Потом ко мне зашла моя беда, Вся из себя, изысканное зло, Я был в отлучке где-то, как всегда, Моей беде со мной не повезло. Но радость ни к чему изображать: Тут повезло, а там не избежать.

Потом ко мне зашла моя любовь, Но не дождавшись, гордая, ушла, Теперь хоть плачь, хоть петлю приготовь, А не вернуть, такие вот дела. Что толку слёзы лить и горевать, Конечно я б дождался, если б знать.

За ними приплелась моя судьба, Но тут уж я нарушил этикет, Её рабом не стану никогда, И промолчал, как будто дома нет. Но знала она точно, где тут ложь, Свою судьбу никак не проведёшь.

Что было делать, я её впустил, Она вошла, взялась за телефон И обзвонила всех, кто приходил, Хотя не каждый был бы приглашён. Ну, значит, намечается гульба: Беда, любовь, удача и судьба...

Ни к чему рвать в азарте рубаху, Биться лбом — это явно не то. Просто так, с утреца и с размаху Накатить грамм примерно по сто, Не решать сгоряча, но, Пусть другие "ату" да "ура", У рассвета с закатом — игра,

В несомненности снов мы живём, Это шатко и эхо не ново, Если будет зерном ваше слово, Так пускай прорастёт не репьём.

Мы выпили от пуза, понятно, что не квас, Но тут явилась Муза, и свара началась, Сказать пытался: тихо, мол, типа всё путём, Она же давит психа, и норовит ногтём. Заначку с гонорара отдал, ей всё не так, Удары не подарок, (в два кирпича кулак), Не скрыть за сковородкой всех мест своих святых, Я проклял пиво с водкой, отведав за троих. Я проклял древних скифов, придумавших Парнас, Махал гитарным грифом, а в двери прёт Пегас, Скотина любит сено, не любит под седлом, Пора пером по венам, дурдомом стал мой дом. Вот был бы я прозаик, по клавишам стучал, И сочинял про заек, а про любовь — молчал, Явилось вдохновение, осталось не у дел... Строчу стихотворение, душе на опохмел. Пускай всё это грубо, судьбину не виня Утру рубахой губы, не трогайте меня, Зовёт закатом небо, в углу стоит метла, Зачем ты меня, мама, поэтом родила.

Лирическая грусть, лиловая, как вечер,(С) Лаванды томный вздох и ласка на двоих, Мне плакалось навзрыд, тобою незамечен, Ты с дискотеки шла, решила: вот же псих... Задумчивый закат ласкал чужие плечи, Небрежный бриз парил от ноты до до си, О смерти на костре напоминали свечи (С) А ты, как фуете, исчезла на такси. И вот один брожу, на гальке ноги раню, От сырости лежак мне сторож подарил, Ты — профилем в окне. Подраненной геранью. Я — тенью на песке. Но этот вечер был... вчера не помню

Кто сказал, что образы — повторны? Знаю, было много тысяч раз. Иноки в ночи мехами в горны Загоняли непристойность фраз, Девственница, перед брачной ночью, Думала: ну вот и от*берут… И узнаю… Образы — порочны Десять миллионо-лет-минут. Нам осталась: нежность и усталость, Нам досталась горечь и печаль, Я сотру себя, такая малость, Я бы верил в Бога. Нету? Жаль. * Ну, ходил по воде, и носил её решетом. Ну, баюкал закат и выкатывал утро раннее. Успокоился. Свыкся. Обзавелся котом. Да кому это нужно, чужие переживания. Просто жить — не престижно, не денежно, всё равно Что под душем курить. А душе-то какая разница? Надоело быть вычурным. Вымытое окно Смотрит в небо, но ангелы — только блазнятся. Значит рано. Что раны, позарастут, Настроение? Тронет, без грусти проигнорирую. Надоело — быть, выглядеть, смысла — ни там ни тут. Выйду во поле, сам себе ямку вырою. Зря ходил по воде. Зря носил её решетом. Своё счастье не видел, а счастье нежилось около. Улыбалось глупому выдумщику. Потом Задождило, водой утекло и смолкло. * Правы все, все образы повторны: Амбразуры или образа, Иноки судьбу вдувают в горны, А слеза младенца — лишь слеза. Всем дано: на ладан да на запад, Каждому рассвет и листопад. Тлен нетленен, но имеет запах. Хочется обнять тебя и плакать. Впереди командировка в ад.

Я не по чину нынче заскандалил, Я на корню карьеру зарубил, Сказал что хвалят только «трали-вали», И хлопнул дверью, сколько было сил.

Писать попсу мне не хватает тяму, Картавый критик, пробуя кефир, Сказал: фигня, отпгавтье это в яму, И я ушёл, и выбросил в сортир.

Захлёбываясь в приторности быта Запил всем злопыхателям назло, Нетрезво сеял рифмы через сито, А вдохновенье так и не пришло.

Замученные с детства три аккорда Задумчиво терзал по вечерам, Сидел на табуреточке нетвёрдо, На кухоньке, свидетельнице драм…

Нагрянет май соблазнами сирени, Бессонница пойдёт встречать зарю, Пегас — козёл, нет музы, я не гений, Но я свою нетленку — сотворю!

Как мысли интересные возникнут, Так слева грубо вякнут, справа пикнут, И мыло и верёвка тут как тут, Заботливо подставку подадут, Пятак в ладонь, ты заработал, шут! - Вот жаль, пропить пятак я не успею, И лето и петля ласкают… Шею. * Не поняли, обидно, в пору плакать, А морды бить не хочется совсем, Забью в размер банально рифму «слякоть» И побреду по разнотравью тем, Чтоб «этим» ненавязчиво накакать. - На пошлости скатился. Не поэт. Кто б этим огорчился, нет, так нет. * Минуты жизни на монеты славы Давным-давно не хочется менять, Шуметь не стоит, вы, конечно, правы, Уж тем, что встали справа от меня. Горит закат, а я прошу: огня!

Было — прыгали, было — бегали, Да дорожки те ведьмы ведали, Горько соколу в пояс кланяться, Глупо поползню холить заюшку,

Дул по вечеру ветер северный, Плыл по озеру вечер тучею, А по холоду зла насеяно, Ах ты долюшка невезучая..

Не по холоду зла насеяно, Просто долюшка невезучая, А по вечеру ветер северный, А по озеру вечер тучею.

По тропинкам, что ведьмы ведали, По дорожкам, что леший вытоптал, Буреломами, между бедами,

Как не слюбится, так не сбудется

Я нынче встал не с той ноги, Кругом все бяки да враги, И подлый кот наделал лужу у порога, Хотя, он мог бы и в башмак, Тогда облом, абзац, напряг, И значит, повезло мне хоть немного.

Перелистал свои стихи, С тоски пробило на хи-хи, Но критики молчат, и слава богу, Я слишком мелкая мишень, Им даже покуситься лень, А значит, повезло мне хоть немного.

Налил рюмашку коньяка, Да что-то дрогнула рука, Ну вот, пролил, туда ему дорога, А может правду говорят Что алкоголь ужасный яд, Тогда нормально, повезло немного.

Мне нынче целый день везло, Я зонт не взял дождю назло, В метро мелькнуло дивное виденье, Но это был, увы, плакат, Смеркалось, глядя на закат Я сел за стол, и навалял творенье.

Печален вечера итог, От неприятностей продрог, Пойду в народ, уроки брать у йога, А утром встану с той ноги, Кота обую в сапоги, И — повезёт. Мне надо так немного...

Пухом тополиным выстелен июнь, Одуванчик спелый: полечу, лишь дунь, В зареве заката замерла река, Томно и тревожно, значит, жив пока. Ну не хмурьте брови около холста: Небыли, любови, суть да суета...

Какая, ёшь, шикарная погода! Уже гулять по вечерам пора... А я топчусь напротив перехода, В ларьке, где продают бюстгальтера. Примерка есть, и зеркало — задаром, И даже застегнуть могу, хотя... Душился "Шипром", пахну перегаром, И всякая синтетика в горстях. Ну чё вы так, не проходите мимо, Вам пустячок, а мне на "Доширак"!

Снимаю маску. Вижу пантомиму. И думаю. Какой же я дурак.

Сквозь охру невозможного заката, Когда хотелось больше, чем далось, Твои глаза смутились виновато, А губы прошептали: "Ну ты лось". Меня смущало наклоненье тела, Оно ко мне, и от меня, и вскользь, Темнел закат, ты многого хотела, Но этому случиться не пришлось.

Знаю, перехочется, пройдёт, И совсем не за горами, скоро Сумасбродный праздник — Новый год.

Лучше б он остался за горами. (Очень уж не хочется стареть). Звёздно в декабре, но вечерами Мне на небо лучше не смотреть.

Хочется страница за страницей Сжечь лет надцать, словно лабуду. Звёздно в декабре. Опять не спится. Где тот «белый лебедь на пруду».

Впрочем, это только разговоры, Днём всё славно, дел невпроворот, Но совсем не за горами, скоро Самый грустный праздник. Новый год.

На выдохе надуманной судьбы Обманом перетянутые фразы, И я хотел поверить, если бы... Наверное, ты не права ни разу.

Любовь нежна, как майская хвоя, Когда задёрнет вечер шторы в доме, Наивное: "давай же я твоя" Звенит, пока тела себя не помнят.

Зря утро чертит профиль на стекле, На зеркалах — рефлекс бездушных комнат, Порыв, увы, банальной ночью скомкан, Лишь пара "невидимок" на столе.

Май замаял. Скоро лето, Хватит буйствовать сирени, Время липам, время ливням, Время томности вечерней, Вечер медленных прогулок И забегов многоножки, Не молчи, не стой сутуло. Объясняю на картошке: Май — замаял…

Поздний вечер, уставшие свечи чадят, И пора расходиться, надеждам назло, И на клавиши, черные с белыми в ряд, Загрустивший рояль опускает крыло.

За окном, в темноте, притаились цветы, Как собаки, готовые никнуть к ногам, Где им, ласковым, знать, что прощаешься ты, И уходишь к заботам, делам и долгам...

Только тени в углах да испуганный свет, Только темень таращит из окон глаза, Не спеши, вдруг рассвет нам подскажет ответ, Если выйдешь, обратно вернуться нельзя.

Что за вечер, и что эти свечи чадят? И зачем расходиться, надеждам назло? Но на клавиши, чёрные с белыми в ряд Загрустивший рояль опускает крыло...

Остыли страсти соловьиные, Притихла слов наивных рать, Как между стенами и зимами Свой пятый угол отыскать? Морщинят мандаринки рожицы, Закат наивный покраснел, А если колется, но можется, Кто возразит, что зря посмел? Смотрю в окно. Сугробы стылые Неповторимы и смешны. И эти рифмы, всем постылые… Грешны мы, батюшка, грешны.

Закат с огнём себя мешал, а дом вовсю пылал, Кота забыли, вынесли посуду, Сосед не поздоровался, наверно не узнал, Раз не узнал, гляди — богатым буду. Ведро, держу, куда нести, эх, Господи спаси, Махало пламя жадной жаркой лапой, Да нахрен тебе валенки, ты ноги уноси, Воды в колодце нынче — кот наплакал, Беги, дымятся валенки, бросай свой самовар, Спасли посуду, а кота — забыли… * Стихия — это страшно, огонь или потоп, Жара за тридцать — нам и это слишком, Но если жар до палева и пламя пулей в лоб: Посуду нахрен, а кота под мышку. * Наверное, поэтому нет песен про пожар, Чтоб лихо невзначай не разбудили.

Я парнишка хоть куда, сапоги со скрипом, Вчера коня украл, продал, да купил гитару, В кабаке, по вечерам, цыган, друг, со скрипкой, За игру — по медяку, а душа задаром.

Курочка по зёрнышку, а мне б вина да воли, То, что стоит вспоминать, то, что нужно помнить, Стопку кверху донышком, и не видно боли, Всё притрётся, всё мука, сколько уж смололи.

Струн — семь, зазвенят, каблуки с подковками, На четыре стороны, хоть куда гуляй, Эх, как не чисти сапоги, да не станут новыми, Как не кайся к старости, да не пустят в Рай.

Я просто статист, И не мне крик восторженный "бис"! Неловко в массовке поношенный фрак примеряю, И "подано кушать" из вечера в год повторяю, А главный герой, так, с ухмылочкой: — Ну, за-ши-бись.

Последняя скрипка. Поклон и маэстро улыбка. Улыбка — для зала, А я в чёрно-белом строю Как шпала, прибитая к рельсам, устало стою, А сбоку — уборщица: Ты тут, давай-ка, не шибко.

Бог видит! А может, накажет зловредных потом? Обидит? Припомнит мне рифмы глагольные — точно. (Напомнит не в тему, что был он зачат — непорочно). А может, простит, ведь не те времена, чтоб кнутом? На то он и Бог, чтоб прощать нам ещё не такое. Слегка усмехнётся: ты что, на меня, с топором? Компота попьёт, и вселенную малость подстроит. Ты неба хотел? Так давай, полетай. Комаром.

Нынче в душу заглянула осень-грусть, Шелестит цыганским золотом — монисто, Я сегодня обязательно напьюсь, Настроение такое, чтоб напиться.

Возраст вычерпан, и смерти не боюсь, Малость боязно узнать, что за порогом, Я сегодня обязательно напьюсь, Это будет замечательным итогом.

Мой попутчик — моросящий вечер-блюз, Не умею на врагов подолгу злиться, Я, наверное, нечаянно влюблюсь, Настроение такое, чтоб влюбиться.

Эта осень заморочила меня, Что влюбиться, что напиться — ненадолго, Только хочется немножечко огня. А за глупости — отвечу. Перед Богом.

Сколько сказок для отмазок, Всякой суеты, Я сказать стеснялся сразу Что нужна лишь ты. Нам давно уже не двадцать, Опытны вполне, Продолжаем улыбаться, Я тебе, ты мне, Так и будем улыбаться, Мимо проходя, Под зонтом к тебе прижаться, Только нет дождя. Вьюга крутит снег на палец, Снова Новый год, Улыбаясь да стесняясь, Так и жизнь пройдёт. Инеем рисует вечер Звёзды сквозь стекло, А давай, назначим встречу, Ангелам назло?

Не тоска, не судьба, просто вечер и водка, Просто грусть и всё меньше друзей, И пытается чалиться медная лодка, Там, где был я и твой и ничей.

Раз — ни за что покоцали, Два — ни за что связали, Закрыты плотно форточки На Муромском вокзале, Тут воробью не вылететь, Душе не проскользнуть, Порядочные граждане, Валите, в добрый путь. Назад дороги точно нет, Нет пристани у дома... Судьба моя, кабриолет,

А вам, что, не знакомо?

А ветер шутил, А вечер про нас, Случайно попал

Змий зелёный, мой слушатель грустных стихов, Мысли искренне бродят по кругу, Побуяню чуток, сочиню про любовь, Предпоследний аккорд про разлуку.

Ну дойдёт же до вас, то, что здесь — это там,

Свой последний аккорд посвящу дуракам, Строчкам — нежности, глупостям — вечер,