начальник наш, родной отец, преинтересная фигура: повсюду спец, всегда делец, одно лишь полу — полудурок.

Футбольный мяч, овальный как арбуз, Со всех сторон заплата на заплате, Попробуйте, побегайте от бутс, Не в высшей лиге, на такой зарплате. Другим мячам почтенье и уют, А мне все будто сделались врагами, Лишь стоит появиться, сразу бьют, Куда хотят, и в основном ногами. Видно был я неровно скроён, Вкривь и вкось не по циркулю сшит, Но на весь заводской стадион Очень нужен был и знаменит. Олимпийцы, те штучный товар, Их лелеют с младенческих лет, Ну а мне достаётся удар Как за качество местных котлет. Кто выше прыгнет, те сильнее бьют, Чтоб показать, что тоже с головой, А мой удел — катись, куда пошлют. И не моги свернуть на угловой. Крутись, пока не дали, глупый путь, Не чувствую не рук своих не ног, Нет-нет да попытается надуть Какой-нибудь зарвавшийся игрок. Я завидую даже бичу, По ночам снится страшный кошмар Что опять, задыхаясь, лечу, Нарываясь на встречный удар. И пусть камеру надо латать, И ободран я курам на смех, Не беда, я умею летать Выше всех, дальше всех, лучше всех!

Мы живём, городские ромашки, Поднимая за это рюмашки, В день зарплаты, по будням и датам Хорошо шебаршиться поддатым! Обыватель затурканный скажет: Посмотрите, он лыка не вяжет, Что вязать, если лыко не в строку, Проще просто отдаться пороку. Прогуляться неровной походкой, Полирнуть все неровности водкой, И шары заливая по брови Ни простуды не знать, ни любови. Наплевать, что закусывать нечем, Что в разнос сразу сердце и печень, Требуха не важнее умища, Состояние нужнее, чем пища! Назюзюкаться славно до точки, В клумбе спать, где трава и цветочки, Подскажите мне, умные, ну-ка, Кто она, эта мымра зюзюка? Перемешивать красное с белым, Быть лихим и вовсю угорелым, Получить за порыв и дерзание Алконавта высокое звание!

Я не ёжик, хоть и пьяный, Я красавчик хоть куда, Если был бы обезьяной, Вот была бы лабуда! Мне б не надо было денег, Я б не знал, что есть душа, А сейчас торчу, как веник, Перегарами дыша.

Впрочем, всё не так уж сложно, Жил Максим, и хрен же с ним...

Улетаю, осторожно Превращаясь в серый дым. Хоть немного — полетаю, С летним ветром подружу, Вы дождитесь, обещаю: Всё, что видел, расскажу. Про любовь и про картошку, Как ромашка пьёт росу, И как встретил бабку Ёжку С бородавкой на носу.

За бокалом полным — речи веселей, За столом весёлым — все мы хороши. На вино хорошее денег не жалей, На друзей хороших не жалей души!

Завтра будет день-балдень, А потом работа, Вот собраться в лавку лень, А пивка охота. Выходной на выходной, И вдобавок праздник, Я какой-то никакой, Старый безобразник. То ли лето, то ли жар, То ли, блин, жар-птица, Но горит в душе пожар Перепохмелиться. Незнакомая, прошу, Не ругай заочно, По трезвяне напишу Хуже, это точно. А пока: любовь-морковь, И вино в рюмашках... Нет, постель мне не готовь, Я посплю в ромашках.

Я сегодня с лёгким понтом Погулять решил под зонтом, Знаю, надо под зонтом, Но оставлю на потом. Состояние качанья — Это вам не кое-что, Заглянуть хотел к нирване, А навстречу конь в пальто. По дороге, не спеша, Крыша, шифером шурша, И чего она рванула, Денег нету ни гроша. Это бред или шиза? Намечается гроза, Спит косой на мягкой клумбе, Значит, поднял рюмку за... Гуси, белый да рябой, Не согласны на убой, Вот и спрятались в канавке, И оттуда ни ногой. Я по краешку хожу, С головою не дружу, Очень трудно в этих байках Жить нетрезвому ежу.

Всё пройдёт, даже горе, даже Я не знаю, но всё пройдёт, Заморочками время свяжет, Да заботами заметёт. Что тут звания и награды, Ерунда всё, круги воды. Как мы часто бываем рады, Не заметив чужой беды. Как мы часто себя меняем На уют да на звон монет, В гонке глупой не замечая Что себя-то уже и нет. И бредут они, наши души, Не желая такого знать, На границу воды и суши. Может, можно ещё догнать?..

Нет, нет, и нет! И снова нет! Остывшую не троньте душу. Кому-то мёдом звон монет И льстивая лапша на уши, Но это всё не для меня. Я стал давно добрей и проще, Ведь нет прекраснее огня Навзрыд осыпавшейся рощи, И голубого голубей Сквозь облака над небом — небо, И снова в памяти моей Все времена, в которых не был. Шиза? Наверное шиза, Но соберётся в океане Младенца первая слеза И то, чем мы дышали с вами, И снова в тучи, в облака, Дождём живительным пролиться. Но мне пора. Пока-пока. Такой вот. Леонид Брусницын.

Задолбали! Работа, работа, Нет другого на этой земле? Я хочу твоё нежное фото На рабочем поставить столе.

Стихи? Дались тебе стихи, ну вот: Ты стала старше ровненько на год, Что изменилось? Мы давно не дети. Ах, бедный многоместный самолёт, Который, блин, без устали везёт Работу, дом... А хочется о лете, Чтоб соловей, и рай, хоть в шалаше... Чтоб отдых дать затурканной душе... Расстроил? Извини, так написалось. Стряхни пылинки — глупую усталость, И вечером так просто погуляй, И повстречаешь не февраль, а май!

Есть я, есть ты, есть тьма и свет. Среди жующих и смотрящих Лишь сверху вниз, в салате спящих, Хрю-хрю! Как сладок звон монет!

Есть я, есть ты, есть свет и тьма. Я снизу вверх смотрю, там небо, Поляна летняя, и небыль Которая сведёт с ума.

Я к тебе удрал с работы, Ждать нет силы до субботы, Вот такая нежно-горькая игра, Это надо же случиться: Пили пиво, ели пиццу, Целовались прямо посреди двора.

А в руке — твоя ладошка, Ты стесняешься немножко, Я всё знаю, ничего не говори, Позабыты мама с папой, Ночь укроет мягкой лапой, И завидуют нам молча фонари.

Пусть декабрь, а пахнет мартом, Жар души — не просто жарко, Мы с тобою шли, не думая куда, Поцелуи — сладко-сладко, Снег расчерчен, как тетрадка, Снег растает, этот вечер — никогда.

Про то, что было — небылица? Испарина на плечи, лица, И нежность — как роса чиста... Всё это с чистого листа. Да, я не спорю, мы любили, Но нынче новый лист открыли, Перелистав альбом на днях. И что ты всё о простынях... О том, что до, я позабыл. Горела ты, я нежен был Кому-то там, когда-то, где-то, Но страсти медная монета Стирается на гранях дней. Сейчас я твой. Так будь моей!

Звонок из главка: едут иностранцы, Чтоб посмотреть чего у нас и как, А нам впервой, недолго растеряться, Что выплывет: абзац или аншлаг.

Купили водки, взяли закусона, Фигню с названием странным артишок, Бумаги туалетной два рулона, Пусть знают, что у нас всё хорошо.

Бухгалтер наш смотреть не мог без стона На список представительских затрат, Бумаги туалетной два рулона Сказал повесить, но потом на склад.

Гуляли от души, определённо, Зав базой в тазик с огурцами сел, Но вот за этой самой, два рулона, Никто как видно толком не смотрел.

Потом гостей искали мы в овраге, Потом "о кей", грузили в самолёт, А я туда сюда, ну нет бумаги, Боюсь, меня бухгалтер не поймёт.

Я думаю теперь, что иностранцы Совсем не те, кем кажутся в дали, Или по сути — полные засранцы, Или с собой, на память, увели...

Радость горькую забыть, Домик старенький забить, Чаю крепкого налить, И в дорогу. Рядом жить — сойду с ума, А сума, так не тюрьма, И кобыла не хрома, Понемногу... Что по полю мне, что в лес, Пусть ведёт беспутный бес, Руки есть и ноги есть, Счастья нету, К чёрту память ворошить, Чему быть, тому и быть, Разменяю свою прыть Как монету. Может в городе другом Есть такой же старый дом Где живёт лукавый гном, Судьбы моет, Мне ни сказки, ни мечты, Только б знать, ну как там ты, Я пожёг свои мосты, Сердце ноет.

Не надо громких слов, о вечности — не надо, Вам даром дарит жизнь многообразье тем, И юности рассвет, и россыпь звездопада, Запомните, скажите: "Счастлив тем". По омутам судьбы надёжных карт нету, Над глубиной души — лишь неба высота, Так не меняйте жизнь на мелкую монету, Которая зовётся суета. Учитесь понимать осенних листьев шёпот, Учитесь узнавать, где правда, а где ложь, Умейте принимать ошибок грустный опыт, Пока не потеряешь, не найдёшь.

Скачут козлами между машинами Серые люди, маски мышиные, Удача — дача, там урожай, Деньги кончились, хоть рожай, Рай? Это там, это вовсе не вам, Вы повзрослели, вам не до драм, Дети, внуки, отвисшие руки От пакетов, покупок, харчей, Муки творчества? Что за штуки? Это, видимо, для бичей? Над Москвой однозначно смог, Над Тюменью опять течёт. Дал же бог, что поднять не смог, Дал же чёрт отвечать зачёт...

Но если убежать от суеты В тот уголок, где только я и ты, Где нежности прилив ласкает душу, Я снова повторю, а ты послушай: Люблю. Люблю! Что? Нет банальней тем? Ах, критики, пошли вы нынче, право, Не тема здесь, а сладкая отрава, А вы-то, сами? Да, а вам зачем...

Наверное, нет... Как возможное — да. Тут капли монет Словно звуки стыда, Тут бег каруселькой, Ха-ха да хи-хи, Лишь дождь за окошком Про наши грехи.

Пусть я простой педальный конь, Не прав, мой рыцарь, ты, Меча об латы перезвон — Напрасные понты. Зачем тебе старик дракон, Давно он травку ест, И с незапамятных времён Не похищал невест, Подразучилась тварь летать, Хоть внешне и страшна, Но любит вечер коротать С бутылочкой вина. Скачи хоть трижды тридцать дней, Ристалище ищи, Набьёшь на з... своей Мозоли да прыщи. Продай ты хилый свой доспех, Купи себе кларнет, Увидишь, ждёт тебя успех И перезвон монет, Принцессы нежной глупый взгляд, И куртизанки зов, А лет так через пятьдесят Найдёшь свою любовь. Пришли другие времена, Кольчугу рассупонь! А, в прочем, мне всё это на... Ведь я педальный конь.

Окончил дурдом! На руках диплом. Жаль, не красный. Только молчок! Я вам больше не дурачок.

Пора отмечать, С чего бы начать? Мне бы компанию по уму! Отпускают по одному.

В дорогу, в дорогу, В ночное небо, Шины стаптывают метраж, Ещё немного, я встречу Бога, Ну где ты, Господи, что мне дашь?

Дом, работа, Семья. Всего-то? А как же фантазии и полёты? Что, не очень сдавал зачёты?

Вот же, как же, а мог бы дать... Вернусь. И буду пересдавать.

Рощи золото — звон парчи, Днями тёплыми не обманется. А колёса стучат в ночи: Устаканится, устаканится. Этот поезд меня везёт По знакомой унылой местности, Не на месяц и не на год, К неизвестности, к неизвестности. Проводнице рубли за чай, Только этим навряд согреешься, Вот бы встретиться невзначай. Зря надеешься, зря надеешься. Может, выбрал не свой билет? Неужели нельзя надеяться? Кто сказал, что выхода нет? Перемелется, перемелется. Вылью водку в пустой стакан, Выпью. Что там судьбой обещано? Полустанок есть и стоп-кран, Моя женщина, моя женщина. Я залезу в запретный сад, Плод сорву с кожурою твёрдою, Не возьму судьбу за рога — Так удачу за хвост подёргаю!

Я сильно привередничать не стану, Махну рукой, скажу: по барабану, Не в первый раз, привычно — не в струю, А критика так вовсе по *! (Не по рублю, да-да, ненормативно, Но глупости нести совсем противно, А как же нынче совесть, ум и честь? Таких на сайте вряд ли пара есть). Занятно — не заманчиво. Пишите, Немыслимыми строками глушите Привязчивых к талантам прилипал, Я стал другим, Иначе б жить не стал. На "да" — есть "да", на "нет" — своё ИМХО, (Прилипло, как вульгарное "стихо")

Но нужно на себя примерить век, Чтобы понять, какой ты человек.

Ну ты ваще, ты муза или кто? Тебе летать, а ты опять про тело, Куда девала лиру, моль в пальто, Обеда нет, как это надоело. Короче так: кончай уже бардак, Про крылышки мне тема забодала, И уведи Пегаса на чердак, И дай ему соломы с лит-портала. На личность не хочу переходить, Наличность где, где звонкая монета, Где звания, награды, твою Мить, Удушена душа, звездец поэта. Ну вот, обратно слёзы, ладно, чё, Кончай бузить, и так довольно груза. Обед? А что сегодня? Суп харчо? За что люблю, ты однозначно муза.

Согласно уложению закона Был выделен заказник для дракона, Чтоб он случайно девственниц не крал И на полях колхозников не с* Дракон, конечно, парень хоть куда, На месте чешуя и ерунда, Но зря деревню выбрали не глядя: Четыре бабки и четыре * Дракон держался из последних сил, Он клуш доил, баранов разводил, Переживал и пережил не мало, Курил кальян и думал: за* Работу бросил и подался в дали, Разбойничал, пока * не дали, В конце концов перед банальной плахой Махнул крылом, пошло оно всё * + Разменивая рейтинги и рифмы На серый снег и городские ритмы Где места нет для матов и драконов Я думаю: придумали законов…

Каждый понимает в меру... А мера — что?

На свете нет печальней повести Чем ты на шее у меня, Зачем тебе, скажи по совести, Каштанка, Мурзик, и родня.

Хоть ты — зараза ненаглядная, Но лучше, цыпа, не зуди, Картошки много не накладывай, И отмотайся с бигуди.

Гляди, деньжищи вон валяются, Ну, два рубля тебе пустяк, Фигура, скажешь, не склоняется? Дождёшься, выпишу в пятак.

Не птичка, с веточки на веточку, Совсем заплюхалась в борще, Чего нашла? Колготки в сеточку? Там сетки из под овощей.

Давай чего-нибудь отпразднуем, Уютно сделаем в дому, И не ворчи: ботинки разные, Всегда терял по одному.

Всё по уму, живём, как глянется, Пропьём — пролюбим до рубля, Му-Му, Ростова, бесприданница, Масяня нежная моя!

Взяв электронов простое количество Создал весёлый шутя электричество. Глупый пришёл, посмотрел, от балды Делать придумал его из воды. Хитрый халяву не мог упускать, Мигом придумал его продавать. Умным осталось: мобилки, и-неты, Переводить за общение монеты.

Бокалы побиты, ди-джей собирается спать. И что это было? Какая-то скучная тема. Ну свадьба, ну прыгали, мне по дороге вон с теми, А им в настроение — трахнуться и на кровать, В отруб. Наплевать, одарили, попили, поели, И что вспоминать? Ну, свидетель, конечно — отпад, А эта, ну, жгла, я бы так же лет надцать назад... (Среда, на работу, кошмар в середине недели). И звёзды не в фокусе. Молодожёны давно Конверты вскрывают, считая им плюс или минус... Вам неба? Простите, сегодня всё только на вынос. А жизнь продолжается. Не наступите в г*

шансон Вот и кончились пересылочки, Пятерик теперь в небо пялиться, Порвалась струна, жду посылочки, Не сдавал братву, не в чем каяться.

Заложила всех стерва рыжая, Я — с доверием, оказалось — блядь, И давлю теперь шконку нижнюю, Да не в этом суть, а струну где взять.

Маяком луна, да высока стена, А с утра опять по пять строиться, Мне б достать струну, остальное — на, Третий срок уже, типа троица.

На семи ветрах лишь снежинок звон, Купола церквей на спине моей, Из Крестов на крест, да не греет он, Всех делов — пятак, да не пять рублей.

Три ключа у меня на брелке: От работы, от дома, от рая, Дом забит, рай весной протекает, А с работы ушёл налегке.

Три дороги лишь сказке нужны, Есть четвёртая: просто вернуться, Поскользнуться, упасть и проснуться, И принять за пророчество сны:

Полюбить, обмануться, забыть, Ни покрышки ни дна, ни покоя, Жизнь, ты знаешь что это такое (С), Обмануться. Узнать. Полюбить...

Блаженна юность, я в Свердловске жил, А в Екатеринбурге не прижился. Как чёрт носил, Носил, да утомился, В Тюмени посадил, вот удружил. Листаю календарь от Я до А. Пока на этом свете мутят черти Вы в первые влюблённости поверьте, Лет до семи. А после — ерунда. Ах, память — нестираемая муть, Могла моргнуть, чтоб я придурковался, Стучат колёса жизни в ритме вальса, Куда ни будь, куда, куда-нибудь. Мне бес мой мелкий крупно удружил, Звеня ненужной никому монетой... Убрал в меню (ну не люблю) котлеты, Блаженна юность, я в Свердловске жил.

Не отрывайтесь от коллектива, Некому будет сходить за пивом. * Зря говорят, что я старый пьяница, Я молодой, но сегодня пятница. * В неприглядном антураже Ненавязчивый уют, Птицы в клетках не поют, Фирмы веников не вяжут. * Пить поэту суждено Воду, водку и вино, В чём тогда отличие? Головёшка птичия... * Я верен прописи морали: Не предаю, не продаю, Всё остальное — по * рублю. Гляди-ка, в очередь как встали. * Я родился, да не ко времени, Только вырос вот, выше вымени, Хоть в полглаза бы на Есенина, Да Есенины нынче вымерли...

Как мысли интересные возникнут, Так слева грубо вякнут, справа пикнут, И мыло и верёвка тут как тут, Заботливо подставку подадут, Пятак в ладонь, ты заработал, шут! - Вот жаль, пропить пятак я не успею, И лето и петля ласкают… Шею. * Не поняли, обидно, в пору плакать, А морды бить не хочется совсем, Забью в размер банально рифму «слякоть» И побреду по разнотравью тем, Чтоб «этим» ненавязчиво накакать. - На пошлости скатился. Не поэт. Кто б этим огорчился, нет, так нет. * Минуты жизни на монеты славы Давным-давно не хочется менять, Шуметь не стоит, вы, конечно, правы, Уж тем, что встали справа от меня. Горит закат, а я прошу: огня!

Что думал плотник, вытесавший крест? Крест, на котором после — распинали. А — про жару. Про новые сандалии, И что на ужин вечером поест. Работа как работа, спор топор. Другим тащить его творенье в гору, Виднее сверху. Слышно разговоры: Очередной, мол, коммивояжер. Не умничай, руби, простое дело, Медяк заплатят — радость для жены. (Ох, жадный был, исчадье сатаны — Твори умело, дела нет до тела!) А я — кузнец. А гвозди всем нужны.

Отобрали крылья, затолкали в тело, Срока не сказали, вечности оскал. Я любить учился: робко, неумело, После — закружило: маски, карнавал. * Хвост, рога, копыта, Тема так избита, Видимо не ново: Чёрт, или корова. * Кот орёт дурниной, Денег дать — пропьёт. Марта половина: Нечет или чёт? * На самом дне, в смятении мишуры, Себя жалеем и к другим добры, Врагов лелеем и друзей прощаем, И с наслажденьем ядом угощаем.

Созрели яблоки в Раю, Работа змею. А я на паперти стою И в портупее. На фейс-контроле. Пропускать Лишь Ев невинных. Ну это ж надо, вашу мать, Одни Мальвины.

Прихватив бутылку пива я гулял по парапету, Мне была по барабану виртуальная жара, Я влюбиться собирался, я ладошкой гладил лето, И портвейном похмелился прямо с самого утра. Две задумчивых ромашки нарезали по дорожке, Нарезать дорожку с пОнтом, понимаю, не легко, Шаловливые чертята на гарнир сварили рожки, Знать не зря я пил неделю, и не зря — не молоко. Расставался и встречался, до упада налетался, Горячился, но случайно спотыкнулся и остыл. Приходите на поминки, кто не очень-то зазнался, Только в слух не говорите: ах, каким он парнем был. Не планирую покаместь, это так, промежду прочим, И рублём не озабочен, и судьбой не обделён, И готов по пионерски, и как лезвие заточен, Но лимит уже на грани... Вот такой приснился сон.

Каждому возрасту время — клин, На зеро в озеро как ни кинь, Полетит камешком: шлёп да шлёп, Близко мой краешек, мать их чтоб,

Тихо у озера на заре, Старому шулеру жить в игре, Камушек блинчиком: шлёп да буль, Мне за всё выпало: гнутый рубль. * На зеро в озеро как ни кинь, А судьба роздана, кляп да клин, Но летит камешек: шлёп да шлёп, Близко мой краешек, мать их чтоб, Мать их чтоб вымыла добела, Чтобы не выла и чтоб смогла, Детки по кочечкам прыг да скок, Судьбы по строчечкам, всем свой срок. Тихо у озера на заре, Грустно жить старому в сентябре, Камушек блинчиком: шлёп да ня, Мне зеро выпало, вот …..

Кот орёт дурниной: Марта половина, Симпатичный, чёрт, Денег дать — пропьёт?

Стать бы мне комариком, Сытым быть — сухариком, Пьяным со стопарика, Лёгким на подъём, Ни рублей ни дозочки, Лишь луна да звёздочки, Сплю с разбитой форточкой, Вот такой облом. И зовут по матери Чаще чем по отчеству, Тянет одиночество До немого дна, Жизнь моя — смородина, То под дых, то в морду — на, А что есть два ордена, То ж была война…

Это не про промежность и мимо монет, Я запутался. Может, поможете? Нет? Вот судьба: постоянно мимо. В плоском гриме пошлые мимы Пантомимы за аплодисменты Повторяют заученно: Чьи мы? Скорость набрав Попытаюсь взлететь, Буду не прав, И в навязшей всем рифме себя утоплю: Я люблю, я люблю, я люблю, Я! Люблю!!!

Я распутаюсь. Хлам, эти игры в слова. А в себе разобраться — совсем не халва.

Я такой вопрос задам: Сколько можно пить за дам, Если дамы на работе, А у нас портвейн "Агдам"?

Будь я маленький, ростом с гномика, Но животик под пиво был, Чтоб росла у нас экономика, И тогда бы я много пил. Не смотря на настрой лирический Я рубли отношу в ларёк, Закупил товар стратегический — ВВП приподнять помог!

Из всех разномастных азий Балы, дуэли, лёгкий флирт, Баталии, амуры, спирт, За свой проникновенный труд Гусары денег не берут! Простите, я сегодня дерзкий. Поручик. (Просто, а не Ржевский)!

Когда ни уму ни сердцу, И время идти ко дну, Пробило на водку с перцем, Не хочется одному. За солью зашёл товарищ, Приятель, друган, сосед, Спросил его: "уважаешь?" А он промолчал в ответ.

Что ж вы, друганы, продавцами стали, Были мы юны — лихо выпивали, Выпили до дна, да неймётся Лиху, Бродит у окна, подливает психу. Пить или не пить, разве в этом дело, Скучно стало жить, истомилось тело, Сердце выдаёт два неровных герца, Хоть ныряй под лёд, чтоб душой согреться...

На селе — навеселе нынче население, Слёзы речки на весле, чудное мгновение!

На кой нам споры о судьбе, давайте слушать "Экс Бэ Бэ", Вам валерьянки или розу? Не выдержу, скачусь на прозу.

Ответов — ноль. Теряю спора градус. Я в пьянстве жил или по жизни пил? Вот так: белеет одинокий парус, А ветру дунуть не хватает сил...

Утро наступит, туманное, злое, Время похмелья, прозрения и света, Вспомним напитки и время былое, Ты выходила ко мне неодетая... Было — не стало, и к чёрту фантазии, Кошек кормили, котят было — вёдрами, Я предложил бы тебе безобразия, Но Вы откланялись томными бёдрами..

Не сыпь мне соль на сопли, Не говори на взрыв, Зачем затихли вопли, Окно ещё болит, Я выпал, выбив раму, Я нежен был, но зол, Сломала ты нирвану, Промолвив в след: козёл....

Из всех разномастных азий Досталась судьба — Сибирь. Не любят тут безобразий, Но любят разлить пузырь.

Я такой вопрос задам: Сколько можно пить за дам, Если дамы на работе, А у нас ещё "Агдам"?

Что ответить, господа, Вы свернули не туда, Алконавты — похмелятся, А непьющим-то беда, Было время, без затей Настрогали мы детей, Нынче внучка тянет ручки, Вот за это и налей!

Нам, гусарам, не к лицу Быть бухими на плацу, Рюмка лишняя винца Доведёт и до венца, Нынче я опять напьюсь! Эх, приврать не отучусь )))

Да что же это, граждане, зараз осиротели, Без мэра, как без сахара, и чаю не попить, Сказали, что на днях снесут скульптуры Церетели, А в них же денег вбухано, аж мать его етить. Давайте же к консенсусу, хотя, консенсус лечится, Не от запоя лечится, от язвы на жене, У вас от жизни пробковой глаза, как фары, светятся, У нас в стаканах плещется, и с градусом вполне. У нас живёт ответственный товарисч, через улицу, Всем лечит экологию за тысячу рублей, А кепка та же самая, немножечко сутулится, Но курит что сам вырастил, и любит нюхать клей.

Катался дед Мороз на сноуборде, Но, почему-то, не позвал меня.

Мне чувство такта стало изменять. Задумчиво беру аккорды в Ворде. Увязли мысли в ватной голове. Хотелось бы иначе. Может, мятной? Идёт рассвет, бессонницей измятый, Будильником звенит на рукаве. Бубенчиком? Хоть яицами, мне-то. На все вопросы есть давно ответы.

Автобус будет танцевать канкан Кривляясь в ритме радио шансона, Работа — дом — работа, всё знакомо, Нет радости, есть искренний обман Что завтра будет лучше: птица счастья Уронит в руки синее перо. Потом три остановки на метро, Ноябрь, а снега нет, зудит ненастье. Есть дом, есть сын, и дерево растёт, Пора душе отправиться в полёт

За теплотой. Точнее, за вином. Над лужами и холодом гранита Хоть на минуту стану выше быта, Когда по телу градус босиком. И буду думать, что прожил как все Все эти дни и маски, годы, роли, И гордо на руках нести мозоли А не мечтать: босому по росе.

Да ладно, было, и роса и лето, И потные ладошки, и Джульетта.

Приняв на грудь, не трезов и не пьян, Взял в руки авторучку графоман.

Пегас готов и Муза под рукой, Сменила, правда, лиру на гитару, Хитончик откровенненький такой, «Бушует море, манит белый парус»!

Сюжет не нов, ряд образов банален, Потёрты рифмы, расковался ритм, Но колкость шила мучает в анале, …Про осень, про разлуку, про интим…

Четыре строчки, стопочка, закуска, Дым сигареты. Явно — чётный ряд, И пусть потом потомки говорят: — признать талант при жизни — не по русски.

Когда в руках лишь маленькие формы, Напрасно причиндалом не тряси, Поэма, вот что ценят на Руси! (цензура зачеркнула строчку — порно).

Лишь гениев увенчивают лаврами, лаврушку можно скинуть за рубли,) Увы, не ваши предки были маврами, Емелюшка, хлебалом не мели.

Романтики — наивные мошенники, Вас не берёт ни яд ни дихлофос, Давно уже не вяжет фирма веники, На розги спрос значительно возрос.

Вся наша жизнь — сплошная суета, Амбиции, пластмассовые лица. Иван-дурак поймал свою жар-птицу, А многим и синица, лишь мечта...

Шары послушны прихоти шута, Всё так легко, сегодня он в ударе, Мозоли, пот, работа, ремесло. А на слуху лишь те, кому везло, Харон давно устал махать веслом Перевозя скончавшихся в угаре От звания, медальки, иль поста. * — Играть — одна из множества традиций, Ведь каждый, хоть чуть-чуть, да лицедей!

— Рвать нервы для совсем чужих людей, Стоять на сцене, зал — не видно лица, Аплодисменты, вот и весь елей?

— Пятак, полушка, гонорар — не важно, Есть алый парус!

— Но корабль — бумажный, Попробуй, да потом не пожалей. * Планеты, государства, города, Скукоженные от амбиций лица, Всем хочется, завидуется, снится, И катится, смывая всё, вода.

Я в лёгком росчерке пера Был гениален! Но, вчера. (Хоть не шампанское, рекою, С кем не случается такое.)

Сегодня трезв. Дела, работа, Огрехи вижу и грехи, А править вовсе неохота: Стихи и в Африке стихи.

Пройдут года, уйдут герои, Кто поумнеет, кто помрёт, Бог дал какой-то горький мёд, Но не даёт он мне покоя.

Без будильника просыпаюсь во сколько нужно, Всё заботы, работа и прочая дребедень, Лето? Было ли лето? Сегодня ужасно вьюжно. Может, плюнуть на всё, и себе подарить хоть день?

Ползут по комнате злые тени, Творится, видимо, колдовство, А я с работы, хочу пельмени, И независимо из кого. Судьба за пятки клыком цепляет, Я на царапины не ворчу, А бог всё видит, и он всё знает, Что я с работы, и жрать хочу. Унылый ангел с другого света Твердит про прошлое и судьбу, Да дайте мне, наконец, котлету, А всех, кто в перьях, видал в гробу. Свет отрубили, видать надолго, Судьба провинции — не сварить,

Есть чувство ритма, есть чувство долга, Есть чувство нежности, не ревнуй. Мух жалко, сварятся, кому есть? Вот вам весть.

В четырнадцать мы все почти невинны, В шестнадцать — ощущение вины, Лет в двадцать никому мы не должны, А в шестьдесят воспоминанья длинны, Бессонница и прочая мура... Пусть будет всем одиннадцать, ура! В трибуну антуражным молотком Судья Судьба пускай стучать не смеет. Есть детский запах: кофе с молоком. Я помню. По одиннадцать копеек. Трамвай — и ёлка. Сто шагов — кафе. Не знал, что продавщица "подшофе".

Ни слова про любовь:

Зачем вы так благоговейно Над жаркой чашечкой глинтвейна? От виски, водки и портвейна Один и тот же перегар. Для блеска глаз и от простуды, Нет-нет, я укорять не буду, И утром вымою посуду, Я мавр. Увы, четвёртый, а не третий, Среди цветов и междометий Меня не сложно не заметить, Статист. Шучу, смотрю и понимаю, Неловко душу пропиваю, Зачем живу, и сам не знаю. На бис?

Похмелье, кофе, на работу, Нет, мы не люди, бегемоты.

Любовь в халатике из ситца, Я верю, счастье ей приснится

Я служу прекрасной Музе, Так сказать, почти поэт, Муза лишним не загрузит, На винишко даст монет, Жизнь понятна и прекрасна, Можно волю дать рукам, Всех делов-то: за Пегасом Убираю по утрам.

Весна! Гаи синеют знаки, Хотел про звуки, вышли враки, А счастья не было, и нет. (будь ангелом, стрясут монет). Весна кипит, и привкус мая Мне губы ветром зажимает. Звезда нахальная в окно, Она всё может, ей дано, Но, ни совета, ни ответа. А тупо дожидаться лета (Чтоб посоветовал потом) (Ну, лето, не Оно, а Он,) Я б рад поцеловать тебя, Но, неприличности любя, Оставлю для фантазий место. Весна! Умнющая невеста.

Дума думала, гадала, В темя семечко попало, Может голубь пролетал, Или мудрости осКал... Но решили запретить То, чего не может быть. Запретили курево, Да здравствует дурево!!! глупым, нам, на дне колодца Часто хочется бороться, Жить, зарплата не ага, Дом, так посели врага, Лучший враг прожив там сутки Враз ударится в бега. Знали мы сухой закон, Кто не помнит, выйди вон, Горбачёвские замашки Это детские ромашки, Но запрет на курево, Это точно, дурево.

Ощущение, что время таких стихов прошло. Я вам авансы не верну в момент. Да, кстати, не просил, но вы давали. Зачем унылый медный звон монет, Вкусней гораздо капелька печали В бокале недопитого вина, Наутро. Вы и сами замечали. Про реверансы, это не ко мне, Умею пить, но не стоять на сцене, И если душу выкурю до дна, Меня легко на встречного заменят. Давно нет привередливых коней, Оврагов и обрывов — выше крыши. Бог есть? Поймёт, поверит и услышит: Я помню всё, я думаю о ней. О чём стихи? Да, в общем, ни о чём. Какие вам стихи такою ранью. Так хочется, чтоб тёплое плечо, И чтоб на ушко нежное дыханье.

Стихи? Кому они нужны. Важны чины, тираж и слава, А рифмоблудие — отрава, Ей многие заражены. * Поэт словами лезет в душу, Грызёт глаголом, крокодил, А сам неделю не был в душе, Всё по редакциям ходил. По жизни — размазня и нытик, В кармане дырка. В чём итог? Стихи сложил в корзину критик, И этим обществу помог. * Мне нежности, грамм четыреста, И рифмы на сто рублей. Задумано заковыристо, Закончится: ну, налей. "Поэтами не рождаются"... И что теперь, падать ниц? Вот взять бы судьбу за яйца, Да нет у судьбы яиц.

Наши ласки лишь чёрту знать, После — мелкой монетой. Всё, что я могу пожелать: Счастья в осени этой. Буду в сотый раз рифмовать: Небо серое, сырость. Только хочется пожелать Чтоб ты снова влюбилась.

Мы плетёмся, дети деревень, По привычным городским маршрутам. Очень скоро зацветёт сирень, Каждый год любуюсь этим чудом. Помните черёмуху весной? Воздух, лепестки белее снега… Дом, работа, магазин, домой. Дети интернетовского века. Снилось мне, что в детстве я заснул, В этой жизни не смогу проснуться. Мысли вслух. Весенний ветер дул, И луна, огромная, как блюдце.

Ко времени стоит добавить состояние написания

Простите, зря я в глупости зашёл. Пел понедельник песни про субботу, Был кролик белым и искал работу, А мне часы сказали что козёл.

Мне местами нравится, а местами нет: (Ты танцуй, красавица, в цокоте монет). Судьбы не рисую, словом не сужу, (а чего рифмую, так для куражу).

Погладьте по головушке фантазию свою, И угостите колбасой, икру она не ест, Ей сбыться очень хочется, но курс хурмы к рублю Не лает, не кусает, не пускает, но он есть. А грамоту от Фильки, не читая, шлите взад, Жлоб, вместо точки с запятой нарисовал дефис, Тоска, она занудная, но любит мармелад, Горчицу, чёрный перец, и охотиться на лис.

Короче, мне здесь нравится не очень, Как чача в Сочи, градус не берёт, Таблетками меня не заморочить, А спирта доктор злыдень не нальёт.

Двенадцать двадцать давеча, сознаюсь, задолжал, Я так башкою треснулся, что аж ежа рожал В аварии трёх рифм на перекрёстке, Но их не надо укорять, Они даются всем подряд, Пушистые занозливые доски.

А между тем, созвездие Стрельца Изучено совсем не до конца.

К семидесяти в праведники поздно, Не будит ЗОЖ, подзуживает бес, И лишь всепонимающие звёзды Ехидно улыбаются с небес. * Посредине года, на границе века, Соблазнила муза взглядом человека. Неземною страстью воспылал, дебил, Муза ему лирой охладила пыл. * А розам что, они цвели, Ночами пахли, как могли. Про всё, что будет, понимали... Их продавали за рубли. * Ох уж, были в меню кутежи и попойки, Но пора заниматься долгами. Золотится значок "инвалид перестройки", В центре крестик веночек и знамя.