налью в стакашек крепкую, чтоб хрупнул огурец, пойду, покукарекаю, такой я молодец, пускай смеются умницы, частушки буду петь, качать ногами улицы... а вам так не суметь!

Ну не смейтесь вы, из Тюмени я, Жизнь тут более, или менее...

Я верил в дорогу сиреневым садом, Там солнца достаток и радости много, И милую, нежную, лучшую, рядом Вести через всё, что откроет дорога. Да кроме любви столько всякого вздора, И радость урывками, малая малость, А вместо сиреневого коридора Заборы, заботы, разлуки, усталость. Но разве забыть, как наивно мечтали? Я крикну из ада, из чёрного круга: Спасибо за то, что сквозь долгие дали Мы все-таки очень любили друг друга.

Смотреть в глаза и слов не говорить, Волну волос ласкать ладонью нежно, Не замечать, как ветрено и снежно На улице, куда нам выходить.

Забыть про всё и счастье подарить, Ловить твоё дыхание губами, Не думая о том, что будет с нами На улице, куда нам выходить.

Как коротка волшебной страсти нить, А там дела, знакомые, заботы, И я не знаю для кого и кто ты На улице, куда нам выходить...

Реальна водка в морозильнике, Реально пиво на столе, А виртуальные ходильники: Зачем они? Оле-оле! Но снова темень заоконная, И пилит старенький модем, Привет, далёкая знакомая, И незнакомая совсем. Тюмень засыпана порошею, И не проехать, не пройти, Как всё же славно, что хорошие Есть собеседники в сети. Раз не встречались — не расстанемся, Летим снежинками, кружа, И сколько раз ещё обманемся На виртуальных виражах...

Как немало дано, как немногое надо, Заблудился давно в суете листопада. Теплота моих рук в холод улицы льётся, В заколдованный круг золотого колодца.

Люди мимо идут, обо всём понимая, Время желтых минут на себя примеряя, И ведёт, как в кино, свет сентябрьского сада. Как немало дано, как немногое надо...

Мелкий дождь да ветер упрямые Листья рвут красивые самые, Только вдоль по улице волнами Зонтики, туманами полные.

Почему же так получается, Тот, кто нужен нам, не встречается, И холодным, ветреным вечером Ходит одинокий, не встреченный...

Я пальцы неловкие аккордами сковывал, И песенку хрипло Вам пел, как дурак, Ну да, очаровывал, Вас очаровывал, Я так очаровывал, но вижу — никак.

А месяц из облака язык мне высовывал, На улице холод, сугробы и мрак, А я очаровывал, Вас очаровывал, Я так очаровывал, а Вы, ну никак.

И лишь на прощание обнял застенчиво, И замерло сердце, упасть — не упасть... Как всё переменчиво, как переменчиво, А Вы улыбаетесь: вот, дождалась.

Всё только начинается, в руках у вас диплом, Запомнится надолго эта дата, Сегодня соберётесь вы за праздничным столом, Завидую вам искренне, ребята!

На Институтской улице, где яблони цветут, Прошло пять лет, и это время свято, Вы навсегда запомните ваш первый институт, Экзамены, зачёты, рефераты.

Отец ваш Юрий Павлович и Филимоныч зверь, Смешно, но грустно с этим расставаться, Не раз ещё всё вспомните, но позже, не теперь, Так не забудьте им в любви признаться.

Недели долго тянутся, а годы так летят, Всё будет, и удачи и утраты, В очередной раз встретитесь лет через пятьдесят, И скажете "мы славные ребята!"

Запутываясь в ритмах улиц, Под покрывалом снегопада, Я издали тобой любуюсь. А может, большего не надо?

Ожидания, надежды, ожидания, Удивитесь, что прожили столько лет, Глупо сетовать, что осень слишком ранняя, Глупо сетовать, что счастья рядом нет. Ну а я махну рюмашку, и на улицу, Выну душу: нате, рвите в лоскуты! А на лавочках по-прежнему целуются, Только рядом — только осень, а не ты. Видно было зря задумано-загадано, И не в тему эти глупые стихи... Помнишь, в ельнике, как в церкви — пахло ладаном, И деревья отпускали нам грехи.

Наступила, твердят, весна! Ну, на что она наступила? У души не бывает дна Если хватит на это силы... Чуть поддатый для куражу, Променявший на шило — мыло, Я так просто, хожу, гляжу На горсад, всё не так, как было. Нет акаций, и яблонь чуть, Все столично — монументально, Знаю, прошлого не вернуть, Старый клоун глядит печально, Карусельки да детский визг, Рвутся шарики в неба просинь... Не хочу я не вверх, не в низ, У меня на сегодня осень.

Ах, времечко неспокойное, Барахтаться в этом вздоре? Да лучше я непристойное Черкну на новом заборе!

Яблоками спелыми скоро лето кончится, Как руками смелыми обниматься хочется! Что ж вы, опоздавшие к поезду беспечному, А глаза усталые смотрят в душу встречному. Страшно стало странствовать никому не нужными, И себя обманывать снами завирушными. Выйдете на улицу, в неизвестность канете, Как вами любуются — замечать не станете. Смотрят с восхищением, прямо наказание, А у вас сомнения, самоистязание. Душу успокоите в пыльной жаркой комнате, И чего вы стоите, до утра не вспомните, Просто лето катится днями угорелыми, Чтоб потом раскаяться холодами белыми.

Идём втроём, я, ты и осень, Но только каждый по себе, Не по асфальту — по судьбе, А груз прошедшего не бросить. В переплетеньи мокрых брызг Смешалось горько — кривобоко: Друзья, ушедшие до срока, Любовь, разбившаяся вдрызг. Ну как всё это объяснить? И лишь наедине с собою Поплачем тихо над судьбою, Чтоб, как ни странно, дальше жить.

Кружит жёлтого вальса осенний синдром, Намекая на то, что придет, Я с тобою так долго знаком-незнаком, То ли век, то ли день, то ли год.

Города, поезда, это всё ерунда, Если в сердце звучит этот вальс, Я сегодня поверил что жизнь — навсегда, Остальное, как дождик, на час.

Что заботы — забава, и грусть не с руки, Даже ветер холодный притих, Зажигает берёз золотых маяки Наша осень, одна на двоих.

И по тихой аллее, листвою шурша, Убежим мы, вдвоём навсегда, Разве может быть холодно, если душа Молода, молода, молода!

Здравствуй рыжая знакомая осень, Как делишки, не тая расскажи, Ну давай с тобой по листику бросим, Пусть их ветер по двору покружит.

Видно выпала забавная фишка, Мы сегодня повстречались не зря, Между лужами ты скачешь вприпрыжку По дорожкам моего сентября.

Кто придумал вдруг, что ты золотая, Это в небе тополя так желты, Пёстрых листьев перелётная стая, Пёстрых судеб исполнение мечты.

Не из принципов скандальных, Чтоб соседей удивить, Будем фиговую пальму, Не фигОвую, растить! Если план, гони не глядя, Делай, значит, красоту, На бригадном на подряде, На открытом на грунту. Горя нет — в беде неловко, Друг доцент, как Радж Капур Послан был в командировку В знойный город Сингапур. Чтоб была у нас рассада, И не ведая интриг Посреди всего Гор. Сада Вырос этот самый фиг. Митинг был, куда там прямо, Был оркестр из литавр, Закопали фигу в яму, Для контроля рядом лавр. Чтобы выросли на славу Иностранные ростки, Чтоб потом на всю державу Жать лавровые венки. Не взирая на погоду, Ясь, ядрёна, зеленей, Переделывай природу, Пестицидов не жалей! Зря мусолят дяди книги, Трёт затылки институт, Не растут в Тюмени фиги, Только кукиши растут. Чтобы не было двух мнений, Замахнулся — продолжай, Комбинат для удобрений, Знамо дело — урожай. Но не продано, не купишь, Непонятен лишь итог, Что нам надо, с маслом кукиш, Или фиговый листок.

На улице дождик, и мелкие-мелкие капли Осколками света летят в лобовое стекло, Про то, что случилось, мы всё понимаем едва ли, И ветер навстречу, и время жалеть не пришло. На улице дождь, словно с неба обрушилось море, И фары застряли в летящей навстречу стене, А там, далеко, утопая в уюте и вздоре Вам мило мечталось о нас, о тебе, обо мне. Что стоит мгновение в этом изменчивом мире? Случается, можно почувствовать даже спиной. В мгновение встретились фары, их стало четыре, А через мгновение не стало уже ни одной.

Стихи. Я не могу их продавать. Не так уж важно, что другие скажут, Увы, всегда сумеют обозвать И глупостью ворота мне намажут. Я жил как все: и злился, и любил, Хотя писал порой о всяком вздоре, То глупой преданной дворняжкой был, А то котом ленивым на заборе. Я пил и пел, и падал, и взлетал, Но так уж вышло, ни чинов, ни званий. Ах, злые критики, кем я сегодня стал? Пиджак потёртый с кукишем в кармане. Стихи. Я не могу их предавать. Я их пишу тебе! Вот это важно. Что мог сказать, и что хотел сказать — На распечатке маленькой бумажной.

С каждым днём — поводок короче, С каждым годом — заборы выше...

Ошейники — мы сами надеваем, И подаём покорно поводки, И с этих пор не думаем о рае, Нам нужно лишь тепло родной руки.

Как хочется до одури влюбиться, Дарить себя, от нежности пьянеть... Опять глагол, ну, что там: ошибиться, Обидеться, расстаться, пожалеть.

Как мы похожи на собак. Но всё же Пойди, луна, лицо своё умой, Свобода ошибаться — мне дороже! Не привязать меня, хоть день, да мой!

Я перепрыгну через злую скуку, Я Что? Барбос? Тогда не вешать нос! Пожму с трудом протянутую руку, И губы в губы, до крови, в засос...

Как у нашего двора Сбацали гуляночку, Взяли водки два ведра, Хлебушка буханочку.

Ты думаешь мне надо знать Кто друг, с кем флирт, а с кем кровать? Не одинока ты, я знаю, И не ревную, не мечтаю Сесть навсегда на первый ряд. Коньяк и горький шоколад? Так я алкаш, мне водка ближе, Кому Тюмень, кому Парижи. Лишь об одном спрошу, скажи: Со мной, для тела? Для души? Я не наивен, много знаю, Судьбы подарки принимаю Как счастье. Ошибаться жаль. Прости. Вокруг пока февраль. Придет апрель, устроит лужи, Тогда тебе я буду нужен? Или в коллекцию, в альбом, И мысли вовсе о другом? Да знаю я про твой ответ, Вот это да, вот это нет, Здесь ничего, одни дела. Какой же нежной ты была... Куда отделаться от тела... А я хотел. И ты хотела.

Я к тебе удрал с работы, Ждать нет силы до субботы, Вот такая нежно-горькая игра, Это надо же случиться: Пили пиво, ели пиццу, Целовались прямо посреди двора.

А в руке — твоя ладошка, Ты стесняешься немножко, Я всё знаю, ничего не говори, Позабыты мама с папой, Ночь укроет мягкой лапой, И завидуют нам молча фонари.

Пусть декабрь, а пахнет мартом, Жар души — не просто жарко, Мы с тобою шли, не думая куда, Поцелуи — сладко-сладко, Снег расчерчен, как тетрадка, Снег растает, этот вечер — никогда.

Нет, мы не оторвёмся, вышел срок Когда душа была светла и свята, Когда не волновала нас расплата, Забор высок и крепок поводок.

Что, подкопать? Пролезть и воровать? Вот был бы псом, всё было бы иначе. А нынче солнце с крыш сосулькой плачет, Припомнились ненужные удачи, Давай по сто, и скажем "наплевать".

И будем жить. И будем не любить. Не будем вспоминать, что не досталось. Твой трепет? Он прошёл. Такая малость. Что, не со мною сонная усталость? Так обрывай запутанную нить!

Радость горькую забыть, Домик старенький забить, Чаю крепкого налить, И в дорогу. Рядом жить — сойду с ума, А сума, так не тюрьма, И кобыла не хрома, Понемногу... Что по полю мне, что в лес, Пусть ведёт беспутный бес, Руки есть и ноги есть, Счастья нету, К чёрту память ворошить, Чему быть, тому и быть, Разменяю свою прыть Как монету. Может в городе другом Есть такой же старый дом Где живёт лукавый гном, Судьбы моет, Мне ни сказки, ни мечты, Только б знать, ну как там ты, Я пожёг свои мосты, Сердце ноет.

В старом домике сонный покой, В деревеньке собаки не лают, Гриф привычно мозолю рукой Да прошедшие дни вспоминаю.

Вот и май на дворе, Звёзды в старом ведре, А вокруг ни души, Только мышка шуршит.

Не идут на аккорды слова И гитара не строит немного, И в печурке сгорели дрова, И калачиком ночь у порога.

Мне бы дверь на крючок Да тебя под бочёк, А вокруг ни души, Только мышка шуршит.

Всё пройдёт, заметёт, улетит, Тает прошлое в вечном движении, Только зеркала память хранит Нашей нежности робкие тени.

Снег черёмух в окно, Без тебя — всё равно, На душе — ни души, Только мышка шуршит.

Не просто быть шутом, уж вы простите. Мотать башкой, бубенчиком звенеть, Шутить, смеяться, веселиться, петь, Влюбиться, робким стать и не посметь. Знакомо вам? Тогда ещё прочтите: Так просто быть шутом! Без дураков! Камзол нарядный, и всегда готов Своё прочесть среди чужих стихов, Ведь не заметят критики подмену, Пьяны! А что на донышке, в душе, Я спрячу. Не в раю, не в шалаше, Я закопаю глубоко. Вообще. Таким, как я, нелепо лбом о стену. Мораль? Далась вам постная мораль. Слабо через заборы прыгать? Жаль. А на душе то март, а то февраль.

Скачут козлами между машинами Серые люди, маски мышиные, Удача — дача, там урожай, Деньги кончились, хоть рожай, Рай? Это там, это вовсе не вам, Вы повзрослели, вам не до драм, Дети, внуки, отвисшие руки От пакетов, покупок, харчей, Муки творчества? Что за штуки? Это, видимо, для бичей? Над Москвой однозначно смог, Над Тюменью опять течёт. Дал же бог, что поднять не смог, Дал же чёрт отвечать зачёт...

Но если убежать от суеты В тот уголок, где только я и ты, Где нежности прилив ласкает душу, Я снова повторю, а ты послушай: Люблю. Люблю! Что? Нет банальней тем? Ах, критики, пошли вы нынче, право, Не тема здесь, а сладкая отрава, А вы-то, сами? Да, а вам зачем...

Господь в один из дней творенья, Махнув рукой, придумал свет, Электроплитку, телевизор, Микроволновку, интернет. Ом, сколько мог, сопротивлялся, Но тут явился Фарадей, Сообразил, не растерялся, Шарахнул током без затей. Спасибо Вольту и Амперу Что много-много лет назад Из банки Лейденской не в меру Приняв, создали киловатт. Горит ночной фонарь сквозь ветки, И под торшером дремлет Бог, Как хорошо, что есть в розетке Бодрящий переменный ток!

Свадьба, значит снова всем петь про камыши, На соседскую жену оперевшись взглядом, Даже поп гармошку взял, сбацать для души, А козе баян зачем, был бы милый рядом. Утром, мятые с похмелья, что коза, что поп, Мятный орбит на рассол, морщит самогонка, Без претензий, собрались похмелиться чтоб, И опять про камыши, как всё в жизни тонко. Я морали не люблю, все мы хороши, Заблудился невзначай в закоулках улиц, Там с безбашенной козой слушал камыши, Жаль, не распрямится рожь, так деревья гнулись. Нам что свадьба, что ещё, любят на Руси: Пить так пить, чтоб пол качало, удержали б ноги… А потом помолимся: Господи, спаси!.. И спасёт. В который раз. Любит нас, убогих.

Дойдём до рубежа, зальём пожар, Осталось перейти через дорогу, Хорош мычать, ты по карманам шарь, На водку не хватает нам немного.

Всё началось классически на пятое число, Как люди, в кассе парились, но после — понесло, Полсотнями нам выдали, топырился карман, Пивка по литре выдули и сели на стакан. * Не потому, что холодно в дому, Не потому, что в русских к водке тяга, А почему — и сам я не пойму, Вот хочется, и всё, такая шняга. * Заборы лбом бодали, сносили суету, В канавах ночевали от дома за версту, Дым коромыслом мерили, который из окон, Но в Бога где-то верили, хоть не было икон, И Он нас спас, когда тупой Камаз Нахально переехал вдруг дорогу, Ты не мычи, опохмелю сейчас, А завтра — на работу, слава богу. * Но было утро ломким и простым: На свято место очередь не жалась, И листья налезали на кусты, И пустота в душе себя боялась…

Достала виртуалка. Re да Re... Так хочется твою погладить руку. А глупый мартоктябрь на дворе Напоминает детскую разлуку. Ты обещала нарожать стихов, Для этого в постель совсем не нужно. На улице так солнечно, тут вьюжно. Но если честно, то всегда готов... Гонять мяучных мартовских котов! (Сам не певец, видать завидки съели.) Да что я, для чего я, в самом деле, Запутался в клубке из нежных слов... Вот никуда без нежности. Хотя, Меня уже за это отругали: Брось лирику, крути свои педали, Старайся всё воспринимать шутя... Достала виртуалка. Re да Re, Так хочется твою погладить руку. Поцеловать. Ведь лето на дворе! А мысли — про недетскую разлуку.

Жизнь мчится Со скоростью Шесть сигарет в час. Приснилась Фантазия: Мы танцевали вальс. Бывает, наверное, Мало ли тем для снов.. Чёрт? Мальчик ты скверный, Заждался, Ну я готов. Сентябрь простудился, Ты уж скорей веди Холодною улицей, (я не люблю дожди), Вколи внутринервно мне Нежность — новокаин.

Грешить можно вместе, В ответе всегда один.

Просто кошка во дворе Тигра лучше Сумире ЗнакОм можно запинаться Очень плохо сомневаться Спит Пантера на луне Можно с Лебедем вполне Критики должны помочь Невозможно превозмочь.

Я не помню ни дня, ни адреса, Помню, клёны в пыли сутулятся, Затуманенная до абриса Убежала в даль чья-то улица. Я не знаю себя по имени. Память смыло приливом прошлого. Неизвестная, ты прости меня, Невозможная и хорошая. Побирушкой живу, не нравится. Руки знают, судьба артачится. Отыскаться бы, не прославиться, Отовсюду ответ: не значится.

Я не помню ни дня, ни адреса. Я не знаю себя по имени. Побирушкой живу, не нравится. Ты хорошая, ты найди меня?

Вечер мой привычно простужен, Ну и что, никому не нужен Божий дар, куда его деть? Передать-продать-умереть? Нате. Он не такой уж, в общем, Строчки нежности, грусти рощи, Тени лень, или лени тень, И немного от деревень. А немного, и ждёт дорога, Все мы первые, там, у Бога, В ряд: крещёныё, некрещёныё, Дай-то всем, чтоб снова-рождённые, Чтоб не стало злости и зависти, Чтоб без ярости. Как трава — расти, Чтобы вырасти — ясность обрести, Чтобы искренне говорить: прости, Не бубнить под нос: слякоть, лужи. Грустный вечер, мы сможем, ну же!

Усеньки-асеньки, вот нефигасеньки, Ты же нахалкался, миленький-масенький! Мама забыла бокал на столешнице? Папа заначку запрятал под лестницей? Пиво прохожий забыл за забором? Тётя ковёр окропила ликёром? Ша мне шарашиться, номер не прёт, Я вам не масенький, я — Новый Год!

Ваниль и мята, постель не смята, Призрачны фонари, пастель. Очень недалеко твой Лель, Но Выдох вдохнуть обратно Невозможно и незачем. Будет ядом, Отравой. Отраву — рано. Лейкопластырем раны Не стянутся, так, царапины бы прикрыть. Некрасиво. Да хватит ныть. Петь! Иметь! Жить, Вырваться! Состоится? Страна цыганского ситца, Где честность и враки — рядом, И те и другие — ядом Друг для друга. А слово "друг" не имеет статуса. Карусель, крУгом, Наподобие страуса. А там, где была роса, * два тела пели песню вне времени. * они были беременны друг другом. * Почём настоящее в ящике истории? * Не летай ты на кровати, для полётов есть метла. На кровати надо спать, и перелистывать слова. Поспешные, нежные, небрежные, По полочкам, По иголочкам Бабочки летние. Самые-самые — под подушку, чтоб шептались тебе на ушко, только тебе...

подражание Митяеву По ночам зудят несуразности: На ветру грехи свои вытрясти, Но по технике безопасности Не положено, значит бог простит,

Я стоял под грузом несчитано, Я курю, где это запрещено… Но обманывать свою женщину Даже мне, обманщику, не дано,

«На дворе — трава, на траве — дрова», Я шептал — люблю, я шептал — слова, Были те — слова, были мысли — те… Выключайте, если уходите.

Развели мосты, и слова не в счёт, Разменял я нЕчет, не вышел чёт, А твоё окно до утра не спит, За свою любовь ты меня прости…

Немые грусти немытых улиц, Немного пёстрого да туман, Живу никем, никуда, любуясь Кленовой накипью сквозь стакан. Для нашей стылой тьму-таракани Столицы менее, чем мираж, Дассен в колонках, «шартрез» в стакане И хмурой осени антураж. Ноябрь под снегом окурки спрячет, Дороги выстудит насовсем, И только строчки кривые скачут На мятой пачке из-под эЛэМ. Пускай приснится что не случится, Пускай всё сбудется, пусть не мне, Я отпускаю свою синицу Летать нежинкою по луне.

Моя любовь как свечка на костре, Наивных чувств пожар задуть ты можешь, Но всё сильнее ты меня тревожишь Гулянием с собакой во дворе.

Собаке легче, у неё любовь Проста как куст, который метит часто, Когда увижу, закипает кровь Твой профиль что анфас родит любовь.

Я не поэт, но жду что ты войдёшь Ко мне, наивному, подаришь свою ласку Собаке, в миску супа я налью, И мы с тобой сольёмся без прикрасу...

Рифмуется вдоль по улице, А смысл прёт поперёк, И каждой понятно курице Что пишется между строк. Мои никакие мысли Повисли на кураже. Слова про счастье прокисли, Срок годности, да, уже.

Блаженна юность, я в Свердловске жил, А в Екатеринбурге не прижился. Как чёрт носил, Носил, да утомился, В Тюмени посадил, вот удружил. Листаю календарь от Я до А. Пока на этом свете мутят черти Вы в первые влюблённости поверьте, Лет до семи. А после — ерунда. Ах, память — нестираемая муть, Могла моргнуть, чтоб я придурковался, Стучат колёса жизни в ритме вальса, Куда ни будь, куда, куда-нибудь. Мне бес мой мелкий крупно удружил, Звеня ненужной никому монетой... Убрал в меню (ну не люблю) котлеты, Блаженна юность, я в Свердловске жил.

Бессонница который день, Сквозь память города и лица, Компьютер выключить мне лень, Пускай ему пока поснится Всё, что в себя он загрузил Успев скачать из интернета, Нет у процессора удил, И у меня их тоже нету.

Мне навыла волчица-пророчица Долю глупую, серую явь, Небо былью привычно морочится, Небыль в омуте, облаком вплавь. Я устал от игры, Топоры да костры, Ладно, ноги шустры До поры. Мне привычна бездомная вольница, Звёзды куполом — краше всех крыш, Жаль, ночами всё та же бессонница, Что надумаешь, то промолчишь. Не налево, так в бровь, Всё гульба, не любовь, За забором — стена, Без окна. Не моя ты, моя ты попутчица, Хоронили, а всё-таки жив. Я не знаю, что после получится, Сказки, присказки, новый наив, Заживёт, поживём, По любви, при своём, Угорю от жары, Комары…

Тучи, мрак, а мне смешно и грустно, Разменял судьбу на пустяки. Возвращаться в дом, где стало пусто, Неудобно. В общем, не с руки. Да, любовь, да, небо на ладони, После — слёзы, тысяча причин Чтобы я тебя неверно понял, Погоди, минутку помолчи, Я не прав, и ты не виновата, Может быть как прежде, да не так. Звон в ушах. Поверх упрёков — вата. Жизнь — театр? А вышло: жизнь — бардак. Выберем что лучше, выйдет хуже, Соглашаться проще, но, потом? На асфальте дождь. На небе лужи. Холодно, и никому не нужен. Выбрал сам. От прочего — зонтом.

Я нежностей твоих не понимаю, Люблю и не лукаво обнимаю, Но, сотый сон: разведены мосты, Банально, рифмы, город, я и ты, На набережной, где мы не гуляли, Почти любили и совсем теряли. На сотый раз разведены мосты.

Давно все знают, "из какого сора Растут стихи, не ведая стыда" (С) Но это про поэтов, господа, Не про собачью кучку у забора...

Всю тебя нарисую Венерою, Полотно, как обычно, сожгу. Я люблю, понимаю и верую, Только краски смешать — не могу. На ночной полупризрачной улице, Где целуются дети взасос, Мы гуляли. Могли. Пусть любуются. А вот встретиться — не довелось. И хожу по ночному Потёмкину, Есть такие названия звонкие, Только — мимо гудит паровоз, Окна жёлтые в постуке жутком, *Я читаю стихи проституткам* (С) А тебе, ну, вот, не удалось.

Есть в книге интересные моменты, Идея в ней одна, без дураков: Трагичная судьба интеллигента В нелучшем из приморских городов.

Здоровый образ жизни уважая Служил, не пил и гири поднимал, Но жадность и завистливость чужая Сыграла злую шутку, он "попал".

Бригада рэкетиров дело знала, Любовь разбита, спрятаться не смог, Интеллигент! Живи без криминала! (Пришлите миллиончик в Таганрог).

Славный праздник — Новый год, Мысли — белоснежны. Дед Мороз в мешке несёт Новые надежды. Фейерверки, мишура, Стол зовёт и дразнит, Прочь заботы со двора, Нынче — только праздник!

Мы дойдём, нам осталось немного, Я тебя подытожу плечом, Продержись, ну не падай, Серёга, Было пиво, но пиво при чём?

Не нужны нам ни Верки ни лодки, Как по льду, по асфальту скользя, Девяносто два шага до водки, Девяносто три смерти ферзя.

Бог не съест, а свинья нас не выдаст, Вот он, рядышком, супер-киоск, Мы возьмём там по литре на вырост, Чтоб фантазии кинулись в рост.

Был бы шест, продержаться до точки, Сделать шаг, и ещё накатить, Небо в клочья и звёзды в кусочки, Но осколки в: "так хочется жить!!!"

Да что же это, граждане, зараз осиротели, Без мэра, как без сахара, и чаю не попить, Сказали, что на днях снесут скульптуры Церетели, А в них же денег вбухано, аж мать его етить. Давайте же к консенсусу, хотя, консенсус лечится, Не от запоя лечится, от язвы на жене, У вас от жизни пробковой глаза, как фары, светятся, У нас в стаканах плещется, и с градусом вполне. У нас живёт ответственный товарисч, через улицу, Всем лечит экологию за тысячу рублей, А кепка та же самая, немножечко сутулится, Но курит что сам вырастил, и любит нюхать клей.

Электрические контакты, Телефонной мембраны жесть, Истерическое: "Не так ты", А в душе — да какой уж есть. Фонарями дорога в небо Разукрашена, жми на газ! — Прихвати по дороге хлеба, Я тебя уже заждалась.

Когда ноябрь на пороге, Когда промозгло на дворе, И возраст вытирает ноги На лет затоптанном ковре, Хандре найдётся сто дорожек, А отступать — уже предел. Влюблялся, аж мороз по коже… Да жаль, судьбу не разглядел.

Рысь шагов сплетается с ритмом улиц Шум шагов мешается с ритмом улиц, Я иду, весь такой, на себя любуюсь, Только дождик нарочно промочит ноги, И в итоге совсем не мёд. А ведь это: всего-то, настало лето, Пру походкой выпившего корнета, (Под рукой стрекоза из кордебалета,).. Только надо душе два по сто не это, Если три, то совсем пройдёт. Ищешь, мечешься, скачешь, а что в итоге? Врёт Глонар: "здесь направо", а нет дороги, И какое, к чёрту, дано не многим, Были, пробовали, всё муть. Мышкой шмыгнут воспоминанья, И ведут совсем уже не желанья, Нет соломки, не знал заранее, Дождик, лето, любовь чуть-чуть. А любовь — это лето, заботы, чудо, Целовать, ревновать, вместе бить посуду, А покуда вместе — тепло и томно, И причём тут какой-то дождь, Шум шагов мешается с ритмом улиц, Я иду, весь такой, на тебя любуюсь, Ну молчу, ну стесняюсь, слегка сутулюсь, А ты слов моих молча ждёшь.

Сорвало крышу. Тема не нова, Но в данный час до тошноты причастна К игре в слова. Уж эти мне слова, Стремящиеся к вечности напрасно. Поэты!.. Между прочим, тоже был. Вперёд, ловить Пегаса, компас в руки. А между нами улицы разлуки И нежности невыдуманной пыл. Забыл, любовь давно уже прошла По переулкам, пять минут обхода, Чтобы меня, морального урода Не встретить. Я же выгорел. Дотла. Осталось вспомнить и зарифмовать Как ты пришла, как нежничали страстно, А может, это было не напрасно? Да-да, я знаю, вёл себя ужасно, И старую скрипучую кровать Я просто выдумал для рифмы в данном месте. Допустим, мне милее два по двести, Чтоб обмануть себя на два часа. Сорвало крышу, но спасать не лезьте, Могу, в конце концов, попсиховать, Да, муки творчества, да, абсолютный бред, А что же вы хотели, я ж поэт! По рыжим листьям осени лиса Крадётся к нежности. Поймает, не поймает? Меня сам чёрт порой не понимает, А я наивно верю в чудеса.

Забавно рифмовать о всяком вздоре, Я парень не из этого села. Проходит всё, ни счастья, ни тепла, А резюме читайте на заборе: Там крупно и понятно слово "хуй". Кому в руках, кому для примененья, Вам восемнадцать, всё ещё сомненья Отдаться, или прежде поцелуй? Вселенная перевернётся в атом, Подохнет от цирроза третий кит, Сексологопатологоанатом Всему живому вынесет вердикт: Могли, но не ебли, закройте дверь! Эх, личности, и где же вы теперь?..

Ну что вам нужно? Тёплое плечо? Так не надейтесь, я изрядно вреден. Да-да, и не служу по пять обеден, Хотя вчера так было горячо... Конечно напишу "Навеки твой", Но, на заборе, ласка, рот закрой!

Удел шута: влюбляться, ошибаться, Избитым быть, а может убежать, В двадцатом веке можно посмеяться, А в двадцать первом — только осуждать, О-о, ловите, нежные, меня, А я ведь знаю, хочется огня! Я вам давал, а после — замуж — ждите, И говорите, ласка, говорите..

Но вот за это, То, что раньше было, Я выроюсь из собственной могилы.. Сумеете продолжить? Флаг в плечо, Хотя, все ваши вздохи ни о чём.

Задел не плох, а дальше — как хотите, Пишите, мои критики, пишите.

Я не прожил и трети из прожитых лет, Пережитков скопилось навалом. Мне бы маленький домик в провинции "net", Чтобы розы по зелени алым. Сколько слов ни крути, а наверно помру Неожиданно, с кем не бывало, Перекрасят забор возле дома на "ru", Где я мелом писал: за*... Прочитав позабудут, и плюнут тайком, Всех уже эта тема достала, И построятся в очередь к домику "com", Подождите, всё дело за малым. Мне дано пережить каждый прожитый год, Ну не зря же цыганка гадала, Не собрал я все камни, что в мой огород Между делом судьба накидала.

Вся наша жизнь — сплошная суета, Амбиции, пластмассовые лица. Иван-дурак поймал свою жар-птицу, А многим и синица, лишь мечта...

Шары послушны прихоти шута, Всё так легко, сегодня он в ударе, Мозоли, пот, работа, ремесло. А на слуху лишь те, кому везло, Харон давно устал махать веслом Перевозя скончавшихся в угаре От звания, медальки, иль поста. * — Играть — одна из множества традиций, Ведь каждый, хоть чуть-чуть, да лицедей!

— Рвать нервы для совсем чужих людей, Стоять на сцене, зал — не видно лица, Аплодисменты, вот и весь елей?

— Пятак, полушка, гонорар — не важно, Есть алый парус!

— Но корабль — бумажный, Попробуй, да потом не пожалей. * Планеты, государства, города, Скукоженные от амбиций лица, Всем хочется, завидуется, снится, И катится, смывая всё, вода.

*дежавю, дистанция, шутка, смех мертвецов.

Смех мертвецов? А я давно готов Примкнуть, приняв дистанцию, как шутку, И заглянул к вам только на минутку, Назло прогнозам умных докторов. Жжёт дежавю, там только тень от тени, Там ночь, аптека, улица, фонарь, Там ты ко мне садилась на колени, Не усидела. Жуткий перегар. Дано: кабак и ночь и просто шутка. Дистанция и в жестах и словах. Всё дежавю, но только на минутку Представь смех мертвецов, вот чудо, ах.

Победы, явно, не видать, Но не могу не рифмовать.

Когда ко мне в первый раз пришла моя смерть, Я так боялся зря умереть, Что укусил её за... Потом у неё был оргазм, Смешно, об этом болтать не сметь, Пришло время мне умереть, Про два пальца и асфальт помните? Ковёрный. Гимнаст навернулся, слеза, Но её показывать всем нельзя, Как сказать, что не люблю? Предложить помыть посуду. Проводите меня, я не знаю, куда уезжаю, Надоели претензии, глупости, злые слова, Мне четыре дорожки на выбор от ада до рая, Ты со мной? Нет? Прощай. Да, любили. Немножко, едва.

Нерв для стерв, им надо. Раскаянье тоже им. Знаешь, в аду есть прохлада, Сядем, поговорим? Осталось совсем немного времени, Ночь беременную тошнит, Идиот или индивид. Маньяк.

Живу, мечтаю. Жар нетрезвых губ — Последствие шампанского и скуки. Сюжет не интересен для науки, Хотя, возможно, жар нетрезвых губ Последний и спасательный мой круг.

Зарядили дискотеку на деревне вечером, У меня фонарь под глазом, больше вспомнить нечего...

Я ненависти вовсе не хочу, Но глупости твоей мешать не буду: Кричать, ругаться громко, бить посуду... Возможно возраст, обратись к врачу.

У тебя своя голова, у меня своя, Мы ведём друг друга вполне этично. Прятать ум за разум для нас — практично, Я по жизни уж, ты моя змея. * Было, было да прошло, словно лестница В небо шла, оборвалась. Околесица Приголубит, всем назло, да не надолго. Одиночка — моя масть, моя каторга. * Я улыбчивый, отзывчивый и добрый, Мне бы телик, чипсы, пиво да диван… Быть шутом перед глазами грустной кобры, Перед вечностью, которой океан… * Я живу, как глупый кот, многожизние. В каждой жизни есть своё многосмыслие. Выпускал из рук синиц в небо — стаями, В след им весело свистел. Кем же стали мы? * Давай закроем двери между нами. Всё было в юности, но это между снами, И жажда нежности, и жар упругих рук, А нынче счастью просто недосуг: Есть юные, весёлые, лихие, Которым первый поцелуй — стихия! Судьба, прошу, меня к ним не ревнуй, А счастье есть: последний поцелуй.

Тюмень

Рябиновый иней, нет места стихам от простуды, И в горле першит, и шагается с жизнью не в такт… Дурак я, дурак, мне мерещится¨сколько я буду? А всё остальное придумаем, если немного не в такт. А яблони будут цвести, наши яблоки, вместо мелодий, Им, яблокам, падать, и кто их заставит всё знать.. Мы просто проснулись среди всепонятливых улиц. Любовь? Ты иди, а я так себе, буду ходить погулять.

Новый Год — весёлый праздник, Ёлки влезли в мишуру, Дед Мороз, такой проказник, Дарит всякую муру: Скороварки и открытки, И магнитиков не счесть, Льются весело напитки, У кого какие есть, А душа ж не виновата, Что широкая она, Морсы соки и закуски Остывают у окна, Восемь тазиков салата Уместились на столе, Но душа ж не виновата, Что слегка навеселе. Бородатый «дед мороз» Из соседнего подъезда Был весёлым и нетрезвым, Но снегурочку донёс. Та и вовсе никакая, Вряд ли выступит на «бис», Но, детишек поздравляя, Отчебучила стриптиз. Фейерверки на ура, Танцы до упаду, Голубые огоньки, Мы и этим рады. Мы на радость всем соседям По подъезду в санках едем, Шум и грохот и ура, Ёлки, палки, мишура. *** Утром — битые тарелки, В недопитых рюмках ёрш, Вот такие посиделки, Значит праздник был хорош. И не надо про простуду,

Новый год, новый год убегает от ворот.

Может это поётся, но гитара сломана Новый Год — хороший праздник, Ёлки влезли в мишуру, Дед Мороз, такой проказник, Дарит всякую муру: То с лошадками открытки, То магнитиков не счесть, И рекой текут напитки, У кого какие есть, А душа ж не виновата, Что широкая она, И пускай на ёлке вата, Водка стынет у окна, Восемь тазиков салата Уместились на столе, Но душа ж не виновата, Что уже навеселе. С красным носом «дед мороз», Из соседнего подъезда, Был достаточно нетрезвым, Но снегурочку донёс. Девка вовсе никакая, Вряд ли выступит на «бис», Но, детишек поздравляя, Отчебучила стриптиз. Мы на радость всем соседям По подъезду в санках едем, Шум и грохот и ура, Веселится детвора! Фейерверки до утра, Танцы до упаду, Телевизор, «Огоньки», Пиво с шоколадом. В сон упали, кто куда, Впрочем, это не беда. *** Утром — грязные тарелки, В недопитых рюмках ёрш, Вот такие посиделки, Значит праздник был хорош. Новый год — хороший праздник! Новый год — хороший праздник? Новый год — хороший праздник…

Вдоль по улице — беда, То дожди, то холода, Липнет рифма «никогда» И усталость, Мокнет зонтик под дождём, Мы под зонтиком идём, Не по возрасту живём, Как досталось. Будет солнце, всё пройдёт, И сентябрь, и Новый год, Время лечит и сотрёт Дождь унылый, Руки тёплые в руках, Поцелуи впопыхах, Наша нежность не в словах, В том, что было.

Вдоль по улице — беда: налетели холода, Дождь царапает стекло, лета просит, Опоздал, мой мокрый друг, листья жёлтые вокруг, Это осень, извини, это осень. Листья жёлтые вокруг, сердцу хочется: а вдруг, Мимо возраста и текста не зная, Две беды — одна беда: то дожди, то холода, Только осень, как ни кинь — золотая. Тлеет искорка в душе: где наш рай, что в шалаше, Чтобы было там тепло и мало света, Посидим, поговорим, чай горячий, как интим, Бабье лето, наступай, бабье лето!

Не мечтается, не рифмуется, И знакомые не в сети. Снег, сутулясь, идёт по улице, Ну а где же ему идти? Мне почти по пути. Не спится, Батарея коленки греет, С Новым Годом! Плюс единица, Стал я старше или старее?

Идите нафиг, всё моё со мной: Черёмухи и яблони весной, Ласкало лето, осень золотила Дорожки, где к чертям меня носило, А, вы там были? Да, красиво очень, Шуршишь себе, ничем не заморочен, Пол неба звёзд, сегодня упадут, А я такой иду, и царь и шут... * Не стоит в столбик множиться обидам, К делению на ноль я не готов, А плюс на минус — бубенцы зубов, Купите лифчики кариатидам... * Метель мечты гоняет со двора, Наступит завтра, и пройдёт вчера.

Когда весна на солнце щурится, Зима сугробами сутулится, Иду, весь из себя, по улице, Счастливый, словно в новый год, Снуют мечты неугомонные, В пакете молоко с батонами, На ужин супчик с макаронами, Но завтра пенсия придёт.

Я стою возле окна И на тучи вою. Если бы была луна, Было бы нас двое.

Ничего у нас не происходит, Всё гусей гоняем со двора, Из шестой палаты переводят, Говорят, на выписку пора.

человек из города архангельский новую поэзию открыл чисто серафимный шестикрыл голос громкий и немного ангельский у него и сборники и стать мог героем ждущим панегирика взялся пяткой ухо почесать ёшкин кот но мне милее лирика