Там, далеко, не имеет значения где, Двое бродили, подставив под звезды ладони, Им повезло, им досталось по яркой звезде, В синем тумане, где бродят усталые кони.

Знаю, на завтра в тумане не видно следа, Где они нынче, по всякому в жизни бывает, Да и звезда, только тем, кто поверил, звезда, Так, уголек от костра, да и тот догорает.

Было давно, так давно, что не вспомнить лица, Двое бродили, и звезды им путь освещали, Только дорога и небо и ночь без конца, Только дорога, и ночь, и немного печали.

Терпкий херес в глубоком стакане, Сладкий слушатель грустных стихов, Усыпит, успокоит, обманет, Заведёт в царство призрачных снов Терпкий херес в глубоком стакане...

На губах твоей горечи вкус, Я сегодня в твоей лёгкой власти, Собираю слова вместо бус, Украшением прошедшего счастья. На губах твоей горечи вкус...

Наши чувства — глубокий стакан, Странен вкус моей грусти о счастье, Но к утру превратится в туман И растает потом в одночасье, наши чувства — глубокий стакан...

Мелкий дождь да ветер упрямые Листья рвут красивые самые, Только вдоль по улице волнами Зонтики, туманами полные.

Почему же так получается, Тот, кто нужен нам, не встречается, И холодным, ветреным вечером Ходит одинокий, не встреченный...

Даль холодна, туманом дышат стёкла, Вечерний ветер вовсе невесом, И роща догоревшая поблёкла, И мир спокоен перед снежным сном. Зачем лукавить, кутаться в печаль, В час осени добрее стань и строже, Не так тепла растаявшего жаль, Как ожидание нового тревожит.

То ли праздник, то ли просто пьянка, Ёлка да гирлянда на окне. Телевизионная шарманка С лицами, знакомыми вполне. Год прошёл, да только мало толку. Запахи закуски от стола... Я бы мог найти в стогу иголку, Если б только там она была. Мало смысла в этой круговерти, Снова за туманом, под дожди... В юности не думают о смерти... Я подумал. Грустно. Не суди.

Время — не меряно, Жизнь — не потеряна, Что же ещё желать? Скрыто туманами, Потными рамами То, что не нужно знать. Выйду доверчиво Ветреным вечером Не закрывая дверь, Солнышко ясное, Дама прекрасная, Я же всерьёз, поверь.

Прикусил я травинку случайную, А она оказалась горька, Мы с тобой повстречались нечаянно, Справа поле, а слева река.

Трын-трава ты, трава окаянная, До чего ж ты меня довела, Вновь любовь невозможная, пьяная Прямо в душу, такие дела.

Был четверг, после тёплого дождика, Значит сбудется всё, чего ждёшь, Вдоль тропинки цветы подорожника Да как в песне, высокая рожь.

Чем поладили? Вам это надо ли? Я и так слишком много сказал. Провожал я любовь, звёзды падали, И туман по колено стоял.

Туман упал с каким-то странным вздохом, И кто поверит, что сегодня — май, Повыше нос, а что, совсем не плохо! Не так уж плохо, ты не привирай. Не сказаны слова, не спеты песни, Львы замерли, смотря на парапет Где мы забыли души, интересы, И начатую пачку сигарет. — Всё будет! — Ладно. — Всё пройдёт! — Я знаю, Зачем шуметь, черёмуха цветёт. — Я с каждым маем больше понимаю! — Прости, но это — високосный год. * Небыли, ад, атрибутика дна, Ангел не любит весеннюю кашу, Синее небо вечерним закрашу, Холодно, если в постели одна? Сырость сознания маем согреть Не удаётся, и не поддаётся Просто понять, что менять нам придется Слово «любовь» на понятие «смерть»…

Опьяняют полёты вольностью. Над землёю туман клубился, Парашют не раскрылся полностью... Лучше б полностью не раскрылся.

Немые грусти немытых улиц, Немного пёстрого да туман, Живу никем, никуда, любуясь Кленовой накипью сквозь стакан. Для нашей стылой тьму-таракани Столицы менее, чем мираж, Дассен в колонках, «шартрез» в стакане И хмурой осени антураж. Ноябрь под снегом окурки спрячет, Дороги выстудит насовсем, И только строчки кривые скачут На мятой пачке из-под эЛэМ. Пускай приснится что не случится, Пускай всё сбудется, пусть не мне, Я отпускаю свою синицу Летать нежинкою по луне.

Не лови меня на слове, я с утра уже готов, Все любови не до крови, ласки не до синяков. Сигаретного тумана узелочек развязал, Не Каренина ты, Анна, и кончай базар вокзал, У меня остатки силы, у тебя избыток слов, Не забыла? Что там было? Я с утра уже готов.

Бродил по свету баламут, Босяк со всех сторон. Он получал со всех сторон, Дон дингл, динли-дон.

Дала весна, дала зима Объедки со стола, И ты ему дала сама, траля-ляля-ляла.

К утру растаял, как туман, Хоть был изрядно пьян. Турум-турум-тарам-тарам, Порам по бабам нам.

Бродил по свету баламут, Не так уж и бродил, Все точно знают: там и тут Он в замки заходил.

Бродяга, шут, сатир, козёл, А может конь в пальто, Слегка жалели что ушёл, И не жалел никто...

Среди образов, снов, несложившихся слов, Я искал, кто окажется самой, Что я гнул из себя? Ноль да пара понтов. Воду дали. Побулькаюсь в ванной. Ты живёшь выше слов, ты идёшь выше строк, Дорогой, ненаглядной, желанной. Чем ты лучше других? У тебя поперёк? Воду дали, побулькайся в ванной. Незаметны минуты, седеют года, Я, конечно, умнее не стану, Да и ты… Только знаешь, ведь всё ерунда. Воду дали. Пойдём лучше в ванну. * Я шептал по слогам, я шагал напрямик, По привычке немножечко пьяным, С грузом глупых надежд и заученных книг, За надеждой, ну да, за туманом. Томно-звонко гитарная ныла струна Предвещая обрыв при настройке. На душе никого, лишь гулёна Луна Примостилась на краешке койки…

Вы сказали, что кокос не ели, Выпишу на завтрак из Парижа. Если бы хоть чуть Вы ближе сели, Или сели чуточку поближе,

Я бы рассказал про чудо остров, Что таится в шёлковом тумане, Там полно бананов и кокосов... Ну зачем звонить так часто маме?

Вы уже достаточно поели, Выпили и даже танцевали, Я не затрапезный генацвали,

За коленку не хватал, не правы, Кострома, провинция, ну нравы, Для фундУков рано — не поспели...

Вышел гулять расхристанным, выпившим и смешным, Кисок кормил ирисками, был для них вдрызг тупым. Мойры — посудомойками нынче на авеню. Воскресну назло всем герцам и тысячам каменюг (Которые бросят критики в непаханый огород, В котором растёт рябина, а смыслы наоборот), Злорадное «Не дождётесь» выдохну на ходу, Зря вы мне в след смеётесь, знаю, чего я жду: Осени, синей-синей, в мокром плаще весны, Ту, что назвал любимой, к радости Сатаны, Ту, что сказала «Поздно» и перешла на шаг. Холодно. Сыро. Звёздно. Ветрено. И аншлаг. Знаю, увы, всё будет: вынесут, отпоют, Тело туман остудит… и полечу на юг, К той, что ласкал и верил, к той, что придумал сам, Смазать бы только двери к выдумкам-чудесам.

Я однажды тебя разбужу сковородкой, Рюкзаком озадачу и выдам билет, Побредёшь за туманом неровной походкой, Вспоминая с тоской вкус морковных котлет. Я безумный бездомный бездумный котёнок, Но колёса подкованы, рельс — пополам, Умоляю тебя: не смотри на девчёнок, И не надо взахлёб говорить про "Агдам"!

Окна плотно затянуты инеем, Сердце в герцах от глупой любви.

Новый год — святое дело, Врать и верить надоело

* Прошло ласкательное лето, Опять мороз под тридцать пять, Ищу тепло, иду нырять В ил, то-есть в омут интернета: Там, на неведомых лужайках, Следы невиданных друзей, На фотке попа, подпись "Зайка", И приглашение в музей. Кого не знал, того не жалко, Кому-то нагрубил, (любя), Скучает на ветвях русалка, (Не надо строить из себя). Кто был дебилом, стал поэтом, Бывает, что наоборот, Про всё, тем более "про это", Админ не выдаст, Гугл найдёт. Но, время к празднику. Смеркалось. Хвоста русалка застеснялась, Слёз не было, в подол сморкалась, И по-рыбацки изъяснялась, Но, нынче праздник, "Новый год", И надо всё наоборот. * А я не грустней груздя, который на вилку влип, Кто скажет, что так нельзя, послушайте рюмки всхлип. * Здрасьте, Дедушка Мороз, Ноги вытирайте, Знаю, знаю, красный нос, Ну и отдыхайте, Вот огурчик, вот стакан, Пиво, водка, виски? Утро серое. Туман. Счастье по английски.

Когда потащат к чёрному костру, Дай Бог мне вспомнить все мои любови, И губы, что целованы до крови, Всё остальное попросту сотру, Там подмигнёт мне, ёрничая, чёрт, Мой ангел улетит, слезу стирая, Да, жизнь была совсем не первый сорт, Но жизнь была. Зачем мне кущи рая?.

Когда мой голос, внутренний, конечно, Вдруг возвопил как тысяча котов, Я понял, что к финалу не готов, Мне б водочки сто грамм и огуречек. А если вам приспичит позвонить, Автоответчик бодро выдаст фразу: Ушёл в туман, пивасика купить, И от себя добавит: вот зараза.

Когда чужие лица крутят пьесы, Когда вокруг и ангелы и бесы, И от могилы затекут бока, Я попрошу: налейте молока.

Когда мой голос, внутренний, конечно, Вдруг возвопил как тысяча котов, Я понял, что к финалу не готов, Мне б водочки сто грамм и огуречек. А если вам приспичит позвонить, Автоответчик бодро выдаст фразу: Ушёл в туман, пивасика купить, И от себя добавит: вот зараза.