Ты вернешься не из сказки, Из-за злых разлук, Расплескаешь капли ласки Прежде робких рук. Пересохшими губами Будешь повторять То, что раньше было снами, Да пришло опять. Будет весело плескаться Ласковый бокал, И тебе не догадаться, Как я ждать устал.

что рассказывать, знаешь как веселится компания, а стаканы до краешка, через край, как желания, и к соблазнам нестойкую, жизнь свою бестолковую наполняем настойкою сорока — процентовою.

Терпкий херес в глубоком стакане, Сладкий слушатель грустных стихов, Усыпит, успокоит, обманет, Заведёт в царство призрачных снов Терпкий херес в глубоком стакане...

На губах твоей горечи вкус, Я сегодня в твоей лёгкой власти, Собираю слова вместо бус, Украшением прошедшего счастья. На губах твоей горечи вкус...

Наши чувства — глубокий стакан, Странен вкус моей грусти о счастье, Но к утру превратится в туман И растает потом в одночасье, наши чувства — глубокий стакан...

На столе загрустили бокалы, Что за странная гложет тревога? Ах, как мало мы можем, как мало, Ах, как много нам надо, как много. Не ко времени вдруг заскучали, Накатило, и некуда деться, До того душу студят печали, Никаким коньяком не согреться. Всё мечтается о небывалом, Наваждением души тревожим, Ах, как мало мы можем, как мало. Да и делаем меньше, чем можем...

Шла темнота, тиха, Роняя грусть на лица, Ещё в саду густом Сквозил беспечный смех, В преддверии греха Задумались блудницы, Наверное, о том, Зачем им этот грех. В чарующей заре Стыдливо никли плечи, Бокалов кольца вниз Клонились невпопад, О смерти на костре Напоминали свечи, Ласкал волшебный бриз И ждал далёкий ад.

Опять игра в слова и взгляды, В любовь и праведность игра. Но то, что Вам сегодня надо, Мне опостылело вчера. Все эти вздохи без волненья И жар неискренний в руке Я б променял без сожаленья На славный вечер в кабаке. Там нежность хрупкого бокала Сто крат честнее, видит бог. Но как бы не было, а стало, И снова я у Ваших ног...

Ласкать волнующий бокал В тени вечерней, и при этом Воображать себя поэтом Так славно. Я воображал. Я не дурачил Вас, о нет, Ведь что бы там ни говорили, Есть в каждом ангел, чёрт, поэт Живёт. Иначе б мы не жили.

Однажды приключилась ерунда: Пришла беда, надменна и горда, Ну что ж входи, садись, располагайся, Рассказывай, да что там, не стесняйся. Болтаю я и весело шучу, Я над своей бедою хохочу, Уж так бывает в жизни иногда — До слёз меня смешит моя беда. Да нет, ни грамма, боже упаси, Конечно есть, ну если ты со мной, Ну не спеши, уедешь на такси, Какое поздно, завтра выходной. И долго мы смеялись, я болтал, И проводил беду, в руке рука, Что мне беда, я не таких видал, Всё лучше, чем настырная тоска. Я не встречал её как проводил, И где она теперь, не знаю сам. Возможно, чем-нибудь не угодил, А может, просто был не по зубам...

Вези меня, кривая, сколько сможешь, Но вывези туда, где повезёт. С годами не становимся мы строже, Уже не важно, что нам: нечет, чёт, Что белое, что чёрное, не важно, На белом грех видней, на чёрном страсть, Страсть весела, греховность непродажна, И так легко запутаться, упасть. По глупости, наивности, от скуки Я падал в эти милые грехи, Был суд, но черти взяли на поруки, Условный срок: живи, пиши стихи. На сколько лет? Не знаю. Канут в Лету И бог, и чёрт, и водка, и стакан, И самые известные поэты, И я, простой наивный графоман. Но хочется сильнее и сильнее Перед обрывом, на кривом краю, Слегка смущаясь и слегка краснея Нет, не сказать а выдохнуть: «люблю».

Два бокала шампанского — всё торжество, Неужели об этом мечтали? А вокруг никого, и в душе никого, И надеяться души устали. Как случайно к руке прикоснулась рука, Как дыхание свечи качает... Но весна далека, и любовь далека, Без любви даже чёрт не венчает. И на тысячи дней только злой снегопад, И на много шагов только стужа. Как-то все просто так, как-то всё невпопад... Но без этого, видимо, хуже.

То ли праздник, то ли просто пьянка, Ёлка да гирлянда на окне. Телевизионная шарманка С лицами, знакомыми вполне. Год прошёл, да только мало толку. Запахи закуски от стола... Я бы мог найти в стогу иголку, Если б только там она была. Мало смысла в этой круговерти, Снова за туманом, под дожди... В юности не думают о смерти... Я подумал. Грустно. Не суди.

За бокалом полным — речи веселей, За столом весёлым — все мы хороши. На вино хорошее денег не жалей, На друзей хороших не жалей души!

Согрело сердце солнышко весеннее, На Институтской яблони цветут, Здесь наша жизнь, здесь наша академия, Наш АТэИ, любимый институт!

Припев: Пускай промчится много зим и лет, Студенческого братства крепче нет, Мы соберемся и ещё не раз За АТэИ поднимем тост, за нас!

Ещё вчера экзамены и лекции, Ещё чуть-чуть и защищать диплом, Всего пять дней, пять лет и пара месяцев И ты уже "ученый агроном"!

пройдут года, разъедутся приятели, Но с доброй грустью будем вспоминать Наш институт, своих преподавателей, И яблонь свет, и корпус номер пять.

Я сегодня с лёгким понтом Погулять решил под зонтом, Знаю, надо под зонтом, Но оставлю на потом. Состояние качанья — Это вам не кое-что, Заглянуть хотел к нирване, А навстречу конь в пальто. По дороге, не спеша, Крыша, шифером шурша, И чего она рванула, Денег нету ни гроша. Это бред или шиза? Намечается гроза, Спит косой на мягкой клумбе, Значит, поднял рюмку за... Гуси, белый да рябой, Не согласны на убой, Вот и спрятались в канавке, И оттуда ни ногой. Я по краешку хожу, С головою не дружу, Очень трудно в этих байках Жить нетрезвому ежу.

тело, ласка, Глупая сказка. Лёд в стакане, Вечность в нирване.

Весёлый гам со всех сторон, Такое лето! Аккумулятор, микрофон, Штатив, кассета... Пылить просёлками в полях Пять дней в неделю, Который раз не при делах, Хотя при деле. Сейчас бы к речке, на простор, Предел мечтаний. С цепи сорвался режиссёр, Я снова крайний. Опять за триста вёрст пилить, Экстрим по-русски. Осталось горькую налить, И без закуски. Подснять, синхрончик записать, Побольше планов, А мне бы в роще зависать Под звон стаканов, Покувыркаться бы в стогу Вон с той дояркой, Нет, я так больше не могу, До визга жарко, Сейчас бы бросить да послать, Всё надоело... Но мне историю писать, Такое дело.

Совесть — не колокольчик, Не василёк, василиск. Солнце в пыли клокочет, Корчится в лужах брызг. Потом душа промокла, Жаришься, как карась. Битых бутылок стёкла Не из песка, из нас. Грубые грани страсти, Плоские блёстки дней. Души мышиной масти, Тени на тёмном дне.

Ну да, всё рядом, ангелы и черти, А жизнь течёт, и вот какой-то чёрт Подбросил мысли странные о смерти, С надеждой, что ему-то повезёт: Смотрите, сир, нет рая, есть нирвана, В аду есть кайф, вы посмотрите, сир, Здесь непонятно, здесь немного странно, А это вот зачитано до дыр…

Наивный чёрт, мы это проходили, Где "да" сказать, а где ответить "нет". Жаль, самых лучших рано выносили, Оставив нам лишь запах сигарет, Немытые гранёные стаканы, Святую недосказанность души… Я знаю, нет ни рая, ни нирваны. Пиши, кривое пёрышко, пиши!

Мы жарко горели, в любви угорая: Три капельки ада на капельку рая И ложечка счастья на грусти стакан. Рецепт не для всех! Я, наверное, пьян.

К чему всё идёт, неужели не знали? Напиток из нежности, страсти, печали Блаженно растёкся по стенкам души. Задёрни окошко и свет потуши.

От любви угорелая, До отчаянья смелая, Для души, не для тела я Это всё затевал, Домик лодкой качается, Сердце нежностью мается, Не всегда понимается Что нашёл, что искал.

Не спеши за стаканами, Мы без этого пьяные, Твои щёки румяные От меня, от тепла? Не могу быть застенчивым Этим праздничным вечером, Мы с тобою повенчаны, Вот такие дела.

А потом только шепотом, И не важно нам что потом, Мы ж не делимся опытом, Мы же в омут с моста, Сердце прыгает мячиком, Что там после назначено,

Кто выдумал судьбу в полоску? Она в комок. Сжигаю жадно папироску Страстей и строк. Свивая память с небывалым, Палю огни, Врезаюсь грубым самосвалом В пустые дни. А там торопятся к диванам, В уют, интим. Остыньте, не штормит в стаканах, Ужасен грим.

А как хотелось — снегом белым — в твое окно, И что ты с этим станешь делать — мне все равно…

Рассказал за пол бутылки Мне сосед, заклятый друг: Мастера чесать затылки Доктора крутых наук,

Где ракеты — там богато, Там киты, кого ловить, Но не сеяно, не жато Что собрались есть и пить.

До чего дошла наука, Враз ответит на вопрос: Почему ползёт гадюка, Для чего собаке хвост.

Мы не лапти, мы поспорим, Отвечайте не таясь: Где растёт ядрёный корень, Как цветёт ядрёна Ясь?

По телику-то голые красотки, То лысые до блеска мудрецы, А на столе почти бутылка водки, И в банке трёхлитровой огурцы.

Шлея под хвост попала, день восьмой Я пью как лошадь, вёдрами, всё мало, Всех разогнал, не бил, ни боже мой, Я ж избегаю бытовых скандалов.

По телику-то лысые красотки, То голые до блеска мудрецы, А на столе опять бутылка водки, Плевать, что задубели огурцы.

Какой там год недели, или день? Кот — сволочь, сделал лужу у порога, А на душе такая дребедень, Наверно поскандалю хоть немного.

Чего мне телевизор бормотал? Добавил двести, прямо без закуски, Последний огурец коту отдал, Обидеть живность — это не по русски.

С балкона телик, Мерседес — дебил, Запарковался, гад, на тротуаре, Да я б и холодильник запустил, Когда б он был, пока душа в ударе…

утром:

На синяки — компресс — остатки водки, Кот с голодухи слопал огурец, Нет телика, и где теперь красотки, И что мне не успел сказать мудрец…

Мы сами себе напридумали разных концов Для писем, для песен, стихов и волнующих сказок, Но автор — судьба, и финал у неё не готов, Ведь даже в стакане вода не кончается сразу.

Пять капель течёт, золотого, как небо, вина, Пять капель души, что наивно и искренне верит, И слёзы — вода, у воды нет понятия дна, Есть дно у кастрюли, но разве кастрюлями мерять.

Находке не радуюсь, кто-то другой потерял, Удачу ценю, и пускай меня строго не судят, У каждого будет и дом, и билет, и вокзал, Вот только конца этой жизни, конечно, не будет.

Холодный вечер, мелкий дождь, И ты тепла напрасно ждёшь, Качает ветер свет свечей, И ты ничья, и я ничей... Холодный

вечер... Жизнь без любви — пустой стакан, Я был тобой беспечно пьян, Но словно тень над головой: Ты не моя, а я не твой... Жизнь, без любви?..

Но как забыть твоё тепло, Кто может знать, что всё прошло, Кто так решил, что я ничей, Качает память свет свечей... Мне не забыть... Жить... Холодный вечер...

ну никуда без бармена Уныние — вообще оно, его я выброшу в окно, хандра — мура, сложнее лажа, не облажаться бы, кто скажет: вот это да, вот это нет, здесь ты сапожник, здесь поэт... (Сам у себя — не плагиат.) А я обманываться рад, Я верю в нежность, ласку, смело Дарю себя. При чём здесь тело, Когда звенит строкой душа! Наивность? Как ты хороша! Удачу в санки посадив, Себя конём вообразив... (Прости, великий, пару строк, Но лыко в строку, видит бог). Что, конь в пальто? Да ну вас, право, Рифмовок сладкая отрава Ведёт туда, где белый лист Как первый вдох, где воздух чист, Где робко рук прикосновенье... Где я — творец! Замри, мгновенье! Додумай, или додыши То, что на донышке души... Что? Плагиатор? Графоман? Да ну вас всех. Бармен, стакан!

Забирай королей, мне достаточно дам, Разыграем ничью, разойдёмся без драм, Маем нежность обещана? Это не нам. Смайлик, в угол стакан. Пополам.

Рощи золото — звон парчи, Днями тёплыми не обманется. А колёса стучат в ночи: Устаканится, устаканится. Этот поезд меня везёт По знакомой унылой местности, Не на месяц и не на год, К неизвестности, к неизвестности. Проводнице рубли за чай, Только этим навряд согреешься, Вот бы встретиться невзначай. Зря надеешься, зря надеешься. Может, выбрал не свой билет? Неужели нельзя надеяться? Кто сказал, что выхода нет? Перемелется, перемелется. Вылью водку в пустой стакан, Выпью. Что там судьбой обещано? Полустанок есть и стоп-кран, Моя женщина, моя женщина. Я залезу в запретный сад, Плод сорву с кожурою твёрдою, Не возьму судьбу за рога — Так удачу за хвост подёргаю!

За грань гранёного стакана Заглядывать легко. Не странно Увидеть там забытых драм Черновики, знакомых дам С плакатом "Вся твоя, Нирвана", И на полях: "шерше ля фам На дне глубокого стакана"! Печаль пройдёт.

Гнусавит кот. Опять с тоски наделал лужу. (Так — непосредственный не нужен, Восторгов ждали, слышен мат, Кусает тапочки, к тому же Репризы метит невпопад Позывом мартовским контужен, Ни грамма смысла, вот же гад)!

В мечтах — Вишнёвое вино, и свечи, И взгляды, вздохи, томно — речи, Как нежно поцелуем плечи...

Слюнявить. Боже, как доверчив Читатель. Автор опрометчив. Всё дрянь. Вставать в такую рань...

Ну лгун. Ну клоун. Ну болтун. Перебиратель медных струн. Но! Если медь тереть — сияет Почти как золото! (Бывает). А прочим, в прочем, наплевать Что напридумывал сказать, Подай бокал не-бы-ти-я! (Чем злее критик, ярче я). (Пойду, налью ещё стакан). Ау-у! Нирванна-а! Дра-ба-дан. Пора. Туда, где не сгорело, Где рядом вымыслы и тело, Туда, где небо ближе взгляда, Где комментариев не надо.

Бокалы побиты, ди-джей собирается спать. И что это было? Какая-то скучная тема. Ну свадьба, ну прыгали, мне по дороге вон с теми, А им в настроение — трахнуться и на кровать, В отруб. Наплевать, одарили, попили, поели, И что вспоминать? Ну, свидетель, конечно — отпад, А эта, ну, жгла, я бы так же лет надцать назад... (Среда, на работу, кошмар в середине недели). И звёзды не в фокусе. Молодожёны давно Конверты вскрывают, считая им плюс или минус... Вам неба? Простите, сегодня всё только на вынос. А жизнь продолжается. Не наступите в г*

Усеньки-асеньки, вот нефигасеньки, Ты же нахалкался, миленький-масенький! Мама забыла бокал на столешнице? Папа заначку запрятал под лестницей? Пиво прохожий забыл за забором? Тётя ковёр окропила ликёром? Ша мне шарашиться, номер не прёт, Я вам не масенький, я — Новый Год!

Чуть-чуть вина, читать стихи, Слегка поддаться лёгкой грусти Что дни обратно нас не пустят, А, впрочем, эти не плохИ. Болтать о многом, ни о чём, Смотреть в покой на дне бокала, Что б раньше не было, так стало, И каждый глупо обречён Шуршать, искать, иметь, ласкать, Обманываться, всё сначала. Корабль у звёздного причала Устал задумавшихся ждать. А там-то, там-то, посмотри: Мечтать, искать, иметь, ласкаться, Придумать, сочинить, признаться, И на рябине снегири, Зима. Банальное "с ума, до дна"... Привычно и не можно. Чуть-чуть вина, но осторожно, Чтобы остался вкус вина.

Ни к чему рвать в азарте рубаху, Биться лбом — это явно не то. Просто так, с утреца и с размаху Накатить грамм примерно по сто, Не решать сгоряча, но, Пусть другие "ату" да "ура", У рассвета с закатом — игра,

В несомненности снов мы живём, Это шатко и эхо не ново, Если будет зерном ваше слово, Так пускай прорастёт не репьём.

Нас пронзительный взгляд не пронзит. Рубежи правды-кривды — условны. На границе эмоций и слова Плачет глупая крошка Лилит. Наши шкуры по граммам в развес. Имена позабыты и стёрты. Мы — драконы. Мы были (до чёрта) Властелинами смутных небес.

Время — без запаха, смысла и имени. Мятной конфеткой удачу не выманить. Лирикам — плоские лоджии с лыжами. Были драконы. Драконы не выжили. Их послесловие после исправили, В сказки смешными страшилками вставили, В жизни без прошлого — проще, не правда ли? Были. Летали. Любили. И падали...

Всё переврут воители наши. Пошло припишут душам упавшим Выгоды славы, выверты слова, Всё повторится снова и снова. Хлипкими стали наши потомки, Прячась от света ищут потёмки, Наши ошибки вкривь повторяют: Падают, любят, но не летают.

Немые грусти немытых улиц, Немного пёстрого да туман, Живу никем, никуда, любуясь Кленовой накипью сквозь стакан. Для нашей стылой тьму-таракани Столицы менее, чем мираж, Дассен в колонках, «шартрез» в стакане И хмурой осени антураж. Ноябрь под снегом окурки спрячет, Дороги выстудит насовсем, И только строчки кривые скачут На мятой пачке из-под эЛэМ. Пускай приснится что не случится, Пускай всё сбудется, пусть не мне, Я отпускаю свою синицу Летать нежинкою по луне.

А мне по барабану, что запад, что восток, Пока на дне стакана плескается чуток, Хоть краскорастворитель, хоть фирменный бурбон, Я просто небожитель, допью и выйду вон.

Галактике навалом скандалов от пьянчуг, Одних уже не стало, другим всё недосуг, До ручки не до стенки: дойду и поверну, Чтоб выплеснуть оттенки на новую луну.

В прострации — любови, ещё чуток налей, Всё больше стало крови, всё меньше снегирей, Ребята, всё чревато, и запад и восток, Заткните уши ватой, найдите уголок,

Порадуйтесь на небо и непустой стакан, Вот жаль, в Париже не был, путёвка в Магадан, А там, у Магадана — зелёная волна, Лежат на дне стакана чужие ордена,

Атланты держат небо(С), а я держу фасон, Все времена, где не был, простят, и выйдут вон, И я за ними выйду, и дружно станем в ряд, А прошлые обиды мне каверзы простят.

Опять провокатором обзовут?

Вчерашнее спит под лавкой, А завтрашнее храпит, Сегодняшнее, не гавкай, С утра голова болит. Не надо совать мне в рыло Что, выпив, нарифмовал, Поспал, и в душе остыло, Я как бы умнее стал. Забавное это "как бы", Под рюмку приму на вид, Прут рифмы, такие жабы, Потом голова болит. Да, жил как хотел, не очень, Простите за куражи, А осень — такая осень, Оттянемся? Ну, держись!

Всех виртуальненько пообнимаю, Рюмки, бокалы — подряд поднимаю, Даже букеты, шутя, принимаю, (И почему это всё, понимаю.) Нужно застолье, но не накрываю, Просто душа добежала до края, Надо бы прыгать, куда, я не знаю, Дома сижу, сам себе наливаю. Завтра придёт, своего не упустит: Дунет в похмелье, разгонит все грусти, Буду болтаться от Ада до Рая. Выйду, вернусь, расскажу, что узнаю.

Помнишь, как нам тешилось, как мечталось, До любви полшага, ну совсем малость, Но судьба решает как ей жить легче, Просто подставляет не твои плечи.

Нежно в душу умными глазами косим, Ну давай по честному: бокал бросим, Лето недопито, а уже осень, И куда мы якоря к зиме бросим?

А зима сойдёт с ума, флаг ей в перец, Ни на радость ни на боль не надеюсь.

Просто погуляю по маю, Возраст на весну разменяю, Грусти поменяю на граммы, Незачем давать телеграммы Если в них лишь прочерки, впрочем, Можно всё сказать многоточьем...

Не страшен дождь над горизонтом, Привычно заслонимся понтом, Игрой, улыбкой, грустью, маем, Мы всё прекрасно понимаем, Мы "всё — прекрасно" говорим, И слёзы не смывают грим.

Раздвину штору июня, Открою форточку лету, Сегодня ночь новолунья, Жаль, кончились сигареты. Все майские заморочки Сожму до качества точки.

Знойный мачо из жаркой Италии Очень нежно любил гениталии: Он им зонтик купил и шампунями мыл, И с утра обувал их в сандалии. * Прокатился приказ по стройбату: Обходиться в командах без мата. Капитан прочитал, генерала послал, Да, вот именно, на... На лопату. * Про начальство придумалась фраза, Неприличность я выкинул сразу: Если в тексте звезда, это вам не, ну да, Это орган такой, для оргазма. * Коровёнка была непорочна, Про любовь знала только заочно, Привозили раз в год ей в пробирке приплод, Но пастух объяснил очень сочно.

Несолидно затеивать свару, Если дело не стоит ста грамм, Неприлично дышать перегаром На приличных автобусных дам, Затуманив мозги от приличий, Как обычно, слегка перепив, Щебечу я изысканно-птичий, Не базар, соловьиный мотив: Как изящна вокруг панорама, Я любуюсь на вас, не дыша... Слово за слово, к дому, где дама Наливает, у всех есть душа. Много разных сезонных событий Ожидает на этом пути, Но в затёртом автобусном быте Все приличия надо блюсти!

А осень та же. Та же желтизна. Ты та же у раскрытого окна. И ожидание — всё то же ожиданье, И тот же лёд без коньяка в стакане, Любили — да. Не сохранили — да. Такая вот, под осень, ерунда…

Прихватив бутылку пива я гулял по парапету, Мне была по барабану виртуальная жара, Я влюбиться собирался, я ладошкой гладил лето, И портвейном похмелился прямо с самого утра. Две задумчивых ромашки нарезали по дорожке, Нарезать дорожку с пОнтом, понимаю, не легко, Шаловливые чертята на гарнир сварили рожки, Знать не зря я пил неделю, и не зря — не молоко. Расставался и встречался, до упада налетался, Горячился, но случайно спотыкнулся и остыл. Приходите на поминки, кто не очень-то зазнался, Только в слух не говорите: ах, каким он парнем был. Не планирую покаместь, это так, промежду прочим, И рублём не озабочен, и судьбой не обделён, И готов по пионерски, и как лезвие заточен, Но лимит уже на грани... Вот такой приснился сон.

В старом-старом-старом доме, Где хозяин дрыхнул в коме, Был всего один стакан, Из него пил таракан. Тараканище усатый, И в тельняшке полосатой, Хоть на монстра не похож, Но детей бросало в дрожь. Отыскал он грамм-пластинку И задумал вечеринку, Ну, а как знакомых нет, Обратился в интернет. И припёрлись, глупо глядя: Леди, Золушка, два дяди, Пьяный ёжик, три ужа, Ну, и я для куража. Было весело в начале: У ужей хвосты торчали, Водка, пиво и коньяк, Только с дамами никак. То есть танцы, обжимансы, Под Митяева романсы, Всё катило, а интим Говорят, обговорим. Таракану было внове На коммерческой основе, Но, другие времена, И всему своя цена. Всё закончилось печально В этой байке виртуальной, Ночью вдруг петух завыл, И хозяин глаз открыл. Отряхнулся от пылищи, Не найдя достойной пищи Зажевал, увы, ужей, А компанию в зашей...

А мораль? Морали нету, Только хочется сказать: Доверяйте интернету Осторожно, вашу мать...

Ни радости, ни темы. Что продать? Стакан, и спать. Сомнения заели: Не стоит столько пить среди недели? Свербит душа, не любит горевать, Всё хлам из сериала пошлых спален. Частушки вспомнить? В них я гениален!.. * Я шучу, всегда шучу, А про душу промолчу, (И луна — на убыль, И в кармане — рубель)...

Тише, тише, сокровенно, Темнота бежит по венам, Шелест крышки пива "Пит", Кто не верил, тот убит...

Кот на лунную дорожку, Паучки залезли в ложку, А рассветная звезда — Закатилась в никуда... * Сны... Забавные, смешные, Вы ли не теряли Свои мысли, запятые В лоскутном одеяле...

Бутылка водки «Абсолют» будила творчество. А знаете, так часто пьют, от одиночества. Пока несёт волна вина по вдохновению, Нет ощущения вины, и ночь — мгновение. Я не за то, чтоб много пить, ведут желания, Потом зайдёт мадам с косой… Ну вот, компания.

Да что же это, граждане, зараз осиротели, Без мэра, как без сахара, и чаю не попить, Сказали, что на днях снесут скульптуры Церетели, А в них же денег вбухано, аж мать его етить. Давайте же к консенсусу, хотя, консенсус лечится, Не от запоя лечится, от язвы на жене, У вас от жизни пробковой глаза, как фары, светятся, У нас в стаканах плещется, и с градусом вполне. У нас живёт ответственный товарисч, через улицу, Всем лечит экологию за тысячу рублей, А кепка та же самая, немножечко сутулится, Но курит что сам вырастил, и любит нюхать клей.

Приняв на грудь, не трезов и не пьян, Взял в руки авторучку графоман.

Пегас готов и Муза под рукой, Сменила, правда, лиру на гитару, Хитончик откровенненький такой, «Бушует море, манит белый парус»!

Сюжет не нов, ряд образов банален, Потёрты рифмы, расковался ритм, Но колкость шила мучает в анале, …Про осень, про разлуку, про интим…

Четыре строчки, стопочка, закуска, Дым сигареты. Явно — чётный ряд, И пусть потом потомки говорят: — признать талант при жизни — не по русски.

Когда в руках лишь маленькие формы, Напрасно причиндалом не тряси, Поэма, вот что ценят на Руси! (цензура зачеркнула строчку — порно).

Лишь гениев увенчивают лаврами, лаврушку можно скинуть за рубли,) Увы, не ваши предки были маврами, Емелюшка, хлебалом не мели.

Романтики — наивные мошенники, Вас не берёт ни яд ни дихлофос, Давно уже не вяжет фирма веники, На розги спрос значительно возрос.

Я? Уже по дороге к дому.

Там привычно впадаю в кому У экрана и монитора: Телевизор и старый комп. Слева новости, справа вести, Накатить бы так граммов двести, Только в душу не надо лезть, и, Сам залезу, купите гроб.

Не, хотя, хоронить-то рано, Я, как та ещё обезьяна: Есть граната и нет банана, Или пряника от судьбы, Буду нервничать и метаться: Счастье где-то, а мне — усраться, Или нет никакого счастья, Абы, около, без борьбы?

Все идут по дороге к лету, Собирая в кулак приметы, Жизнь, конечно, немного «Лего», Но, скорее, как «Индезид», Я к вам тут, на дороге: «Здрассте, Акварели, любови, страсти, Не возьмете мои напасти?»

Блок системный опять шумит.

Не гений я, но не пристало В стихах довольствоваться малым:

Графинь удушливый корсет С их откровенностью нескромной — Тоска, ведь званы на обед Графинов потных ряд неровный. Кружиться вихрем на балу Для юных ног, конечно, модно, А тут уютно по столу Салаты разместились плотно, Окрошка мается в сенцах И окорок в соку томится, А беленькая — как слеза, И сердце начинает биться. Я это так, для куражу, Про ужин позже расскажу.

Успел в картишки я раскинуть И пару рюмок опрокинуть (в себя), накинул тёплый плед, Тут колокольчик на обед. Всё по домашнему, без шика... Гляжу, лакей не вяжет лыка, Четыре вилки, нож, нет ложек, С ума меня сведёт, о боже, Ведь так недолго до удара!!! * Будильник. Восемь. От кошмара Слегка опешив, вот облом, Мешаю кофе с молоком.

Держать лицо, и вида не подать Что счастье — это призрачное нечто, Я рад вам всем, друзья мои, конечно, Но лет бы так немного отмотать До юности, на паузу нажать... Увы, всё проходяще, всё не вечно, Желаний жар не лучшее в меню, Хотя, когда закуски и напитки, (Ругал себя по много раз на дню, (На следующий день,) что слишком прыткий.) А может, счастье тем и хорошо Что вспомнится, когда давно прошло.

Хотел махнуть сто грамм — не пьётся, Валяю Ваньку — не даётся, Боярыня, благослови Для жизни, счастья, и любви! А кто уж с кем, не уточняю, И двери попой открываю )

Окна плотно затянуты инеем, Сердце в герцах от глупой любви.

Новый год — святое дело, Врать и верить надоело

* Прошло ласкательное лето, Опять мороз под тридцать пять, Ищу тепло, иду нырять В ил, то-есть в омут интернета: Там, на неведомых лужайках, Следы невиданных друзей, На фотке попа, подпись "Зайка", И приглашение в музей. Кого не знал, того не жалко, Кому-то нагрубил, (любя), Скучает на ветвях русалка, (Не надо строить из себя). Кто был дебилом, стал поэтом, Бывает, что наоборот, Про всё, тем более "про это", Админ не выдаст, Гугл найдёт. Но, время к празднику. Смеркалось. Хвоста русалка застеснялась, Слёз не было, в подол сморкалась, И по-рыбацки изъяснялась, Но, нынче праздник, "Новый год", И надо всё наоборот. * А я не грустней груздя, который на вилку влип, Кто скажет, что так нельзя, послушайте рюмки всхлип. * Здрасьте, Дедушка Мороз, Ноги вытирайте, Знаю, знаю, красный нос, Ну и отдыхайте, Вот огурчик, вот стакан, Пиво, водка, виски? Утро серое. Туман. Счастье по английски.

Дед Мороз, конечно же, не жмот, И морозов дал, и снегопада... Если честно, всё сильнее жмёт, Праздники — преграда, не награда. Проскрипят по снегу каблуки, Вот вам и финал стихотворенья. Сон: лежу в гробу, кругом венки, Ложкой ем любимое варенье, И пока до донышка не съем, (Банка трёхлитровая, не хило), Не случится похоронных сцен, И не будет вырыта могила. Злой будильник, утро, Новый Год, Хмурое с похмелья настроенье, Дед Мороз, конечно же, не жмот... Стоп, ребята, где моё варенье? Ангелы какие-то снуют, Черти с ними так и лезут драться, В комнате невиданный уют... Посмотреть, и снова жить остаться! Мы встречаем Новый Год Без особенных хлопот, После всех корпоративов Оливье не лезет в рот. Но, уж ежли он пришел, Мечем вкусности на стол: Восемь тазиков салатов, Самогонка, (свой засол), Ну, и всякая мура, Мандаринки да икра, Три банана, два стакана И в бутылочку игра. Если вдруг придёт мысля, Думать будем опосля, Пусть идея запотеет В морозилке, вкуса для.

Тема всем понятная, Нынче двадцать пятое, А шампанское шипит, Раз открыл, так надо пить, И в желудке жжение Просит продолжения.

Чуть вздремнул, и 26, Надо что-нибудь поесть, Без еды бутылка водки В организм не может влезть, Вилка, банка, огуречек, Снова в теме человечек, Точка, рюмка, запятая, Вышла рожица кривая.

Новый Год — весёлый праздник, Ёлки влезли в мишуру, Дед Мороз, такой проказник, Дарит всякую муру: Скороварки и открытки, И магнитиков не счесть, Льются весело напитки, У кого какие есть, А душа ж не виновата, Что широкая она, Морсы соки и закуски Остывают у окна, Восемь тазиков салата Уместились на столе, Но душа ж не виновата, Что слегка навеселе. Бородатый «дед мороз» Из соседнего подъезда Был весёлым и нетрезвым, Но снегурочку донёс. Та и вовсе никакая, Вряд ли выступит на «бис», Но, детишек поздравляя, Отчебучила стриптиз. Фейерверки на ура, Танцы до упаду, Голубые огоньки, Мы и этим рады. Мы на радость всем соседям По подъезду в санках едем, Шум и грохот и ура, Ёлки, палки, мишура. *** Утром — битые тарелки, В недопитых рюмках ёрш, Вот такие посиделки, Значит праздник был хорош. И не надо про простуду,

Новый год, новый год убегает от ворот.

Ощущение, что время таких стихов прошло. Я вам авансы не верну в момент. Да, кстати, не просил, но вы давали. Зачем унылый медный звон монет, Вкусней гораздо капелька печали В бокале недопитого вина, Наутро. Вы и сами замечали. Про реверансы, это не ко мне, Умею пить, но не стоять на сцене, И если душу выкурю до дна, Меня легко на встречного заменят. Давно нет привередливых коней, Оврагов и обрывов — выше крыши. Бог есть? Поймёт, поверит и услышит: Я помню всё, я думаю о ней. О чём стихи? Да, в общем, ни о чём. Какие вам стихи такою ранью. Так хочется, чтоб тёплое плечо, И чтоб на ушко нежное дыханье.

Собирал по буквам сказки, да свистел в свирели, Дамы строили мне глазки, возраст, надоели. Был шутом и славным малым, робким был и смелым, Видел белое на алом, алое — на белом, Продал душу за бутылку, выкупил, покаясь, Вот и возраста развилка, что ж я спотыкаюсь? Что мне море, по колено, надоели пули, Жизнь, она, конечно, сцена, дали роль, надули: Счастья нет и колет слева, да идёт всё прахом. Королева? Королева — баба с прибабахом.

Стихи? Кому они нужны. Важны чины, тираж и слава, А рифмоблудие — отрава, Ей многие заражены. * Поэт словами лезет в душу, Грызёт глаголом, крокодил, А сам неделю не был в душе, Всё по редакциям ходил. По жизни — размазня и нытик, В кармане дырка. В чём итог? Стихи сложил в корзину критик, И этим обществу помог. * Мне нежности, грамм четыреста, И рифмы на сто рублей. Задумано заковыристо, Закончится: ну, налей. "Поэтами не рождаются"... И что теперь, падать ниц? Вот взять бы судьбу за яйца, Да нет у судьбы яиц.

Стихи? Рифмую по теченью. Здоровье? Печень в решето. Любовь? Бывали увлеченья, Что страсть, что нежность, всё не то. Рисунок: рюмка, огуречек, Был, да и вышел человечек.

Как рожи похожи на лица, Явились, незваные, в сон: Чиновник, собачка, девица, Зелёный от злости вагон. Колёса стучат, не смолкая, Стаканы без чая звенят, В дороге от ада до рая Укоры с грехами стоят.

В дороге от рая до ада Похоже, но чуть веселей: Разносит всем рюмочки яда Весёлый, до чёртиков, змей. Кому анекдотик расскажет, Кому простыню подоткнёт, Трубы паровозная сажа На рожи похожие льнёт.

Мелькаются зимы сквозь лето, Судьбы напридуманный хлыст Бьёт в спину: пора стать поэтом, Пусть больно, скажу: от..... Колёса, колёса, колёса, Мне нравится эта езда, Пойти в никуда, это просто, Сложнее пойти в никуда.

Жду, Новый Год! Я пожилой, ты старый, Побалуемся водкой и гитарой, А на закуску сыр и колбаса. Я не ребёнок — верить в чудеса, Чуток на сон грядущий помечтаешь, Хотя, ты старый, сам прекрасно знаешь, Но мучает меня один пустяк: Желания сбываются не так.

Новогоднее, постскриптум * Юности листательный альбом, Пузырьки шампанского играли, Снег блестел, снежинки пролетали... Вы сейчас подумали о чём? Вам не грустно? Праздники прошли. (Хорошо — не сильно наступили.) Хоровод салатов и промилле, И мечты пылали корабли...

Из развлечений: рюмка да окно. Молчит гитара, видимо не хочет Соседей сон аккордами морочить, А мне не спится. Времени? Темно.

Ну да ну да, мне завтра не вставать. Сюжеты память представляет в лицах, Сто раз смотрел. Увы, не возвратится То время, где с тобой могли летать.

Читателям хотятся завитушки Моралей, смыслов, откровений дно, Не отвлекайте, я гляжу в окно.

Ну что пенсионеру делать? Ботинком память ковырять: Ночами думать, днями спать, Был случай? Вспомнил — рифмовать! Бутылка белой запотела, До пота даму доводить Нельзя, открою, буду пить, И мне приснится может быть...

Деревья вокруг, сорок лет скоро старому дому, Пейзаж подрастает под шелесты шин и шагов, Мой поезд отходит, но поздно мне жить по другому, Грустинки снежинками падают между стихов.

Ладошку подставлю, снежинка грустинка растает, Судьбу загадаю, чтоб мёдом она не была, Боюсь высоты, но встаю возле самого края, (Здоровье не то, чтобы лихо косить под орла.)

Стихи ни о чём. Мало смысла и образов мало. Другой бы кто спорил, а лирику — стопка и спать, Но есть предложение: залезем, давай, под одеяло! Да я не про это, там в ладушки можно играть.

Как смыслы метались, совсем как от веника мыши, Берёзы белели, осины февраль укачал, А то, что подумали вы, я случайно услышал, И чувства, как мог, между рюмками зарифмовал. * Машины шуршат, переплавка им будет итогом, Деревья растут, кто им может расти запретить, Однажды я встану босой перед Господом Богом, Захочет ли он хоть в кого-то меня превратить?..

Будут петь рулады соловьи, Будет рюмка водки новогодней, Ты живи, парнишка, ты живи, Не сегодня, слышишь, не сегодня. Нынче май, ждёт сад и огород, Дед опять всю пенсию пропьёт... Выживи, вернись из преисподней.

Не сегодня, слышишь, не сегодня.

Отмечал я надысь именины, Мир не видел ужасней картины: Гости били бокалы И кричали что мало Было в супе креветок невинных.

Спасибо всем! Чуток устал, Но рано строить пьедестал, И выпьем, и побарагозим, И проживём, что Бог нам дал.

Вам ведомо про тени комнат? Во сне приходят, не спросясь, А шторы — бархат или бязь, Им уступают место скромно. Играет память водевиль Шагов, которые не помнят, Изображают лица стиль И ухмыляются скоромно. Как ночь не выспана до дна Так день с помятой рожей встанет, Но пусть меня сто раз обманет Бутылка крепкого вина!

О чём? Да знаете, никак. Конкретней можно, но не нужно. Сентябрь. Сыро и простужно. Салют! С приветом! Вурдалак.

Когда потащат к чёрному костру, Дай Бог мне вспомнить все мои любови, И губы, что целованы до крови, Всё остальное попросту сотру, Там подмигнёт мне, ёрничая, чёрт, Мой ангел улетит, слезу стирая, Да, жизнь была совсем не первый сорт, Но жизнь была. Зачем мне кущи рая?.

Когда мой голос, внутренний, конечно, Вдруг возвопил как тысяча котов, Я понял, что к финалу не готов, Мне б водочки сто грамм и огуречек. А если вам приспичит позвонить, Автоответчик бодро выдаст фразу: Ушёл в туман, пивасика купить, И от себя добавит: вот зараза.

Когда чужие лица крутят пьесы, Когда вокруг и ангелы и бесы, И от могилы затекут бока, Я попрошу: налейте молока.

Когда мой голос, внутренний, конечно, Вдруг возвопил как тысяча котов, Я понял, что к финалу не готов, Мне б водочки сто грамм и огуречек. А если вам приспичит позвонить, Автоответчик бодро выдаст фразу: Ушёл в туман, пивасика купить, И от себя добавит: вот зараза.

Я рюмку намахнул за Новый Год С надеждой: хоть кому-то повезёт.