Любовь, а может быть тоска-зануда, Но снова на свидание ведёт Зима, метель и ожидание чуда, Ступенек скользкий лёд. Твоё окно. Ты ждёшь меня, я знаю, Душа светла и глупо рвётся в высь. В тепле уютном мило утопаю, Так, по привычке просто, обнялись. Не заходил? Дела. Опять простуда? Такой пустяк, до свадьбы заживёт… Зима. Метель. Святая вера в чудо. Ступенек скользкий лёд.

давно

Не найдёшь зимой цветов, сколько ни аукай, Ходит нежная любовь под руку с разлукой. Снегопадная пора заведёт, обманет, Ожидание с утра лишь окно туманит. Были дали дальние, были голубые, Но цветы хрустальные — ломкие такие, Частыми печалями полон путь сердечный, По любви нечаянной, по любви не вечной.

Ты давно на дне сна. У меня в окне свет. Слишком ночь холодна, Словно прошлого нет. Писем пепел истлел В грустном трепете дней. Ни о чем не жалел, А люблю всё сильней.

И звезда моя, и беда. Проклинаю, мечтаю, жду. Если это не навсегда, Значит вечного не найду. Наши нежности невпопад, Всё разъезды, разлуки, сны. А за окнами снегопад, Сто пятнадцать дней до весны.

Я уехал давно, разве вам не смешно? Я ушёл погулять, на хоккей и в кино, Я прокрался неслышно и выключил свет, Я уехал, ушёл, и вообще меня нет! Не откроется настежь скрипучая дверь, Я как будто под лёд провалился, поверь, И напрасно стучится настырный сосед, Я уехал, ушёл, и вообще меня нет! Я исчез от знакомых, друзей и долгов, От навязчивых слухов, от скучных стихов, От пустых разговоров про спорт и балет, Я уехал, ушёл, и вообще меня нет! Как же стало прекрасно, когда меня нет, Не поспорить напрасно, не жарить котлет, Замолчал телевизор, пылится окно, Нет меня, просто - просто, скажите, смешно?

А вы то дома?

То ли праздник, то ли просто пьянка, Ёлка да гирлянда на окне. Телевизионная шарманка С лицами, знакомыми вполне. Год прошёл, да только мало толку. Запахи закуски от стола... Я бы мог найти в стогу иголку, Если б только там она была. Мало смысла в этой круговерти, Снова за туманом, под дожди... В юности не думают о смерти... Я подумал. Грустно. Не суди.

Нет никого рядом. Не для кого взглядом. Ни для кого слово. Знаю, что не ново. А за окном небо! А на душе небыль. Кто-то поймёт? Вряд ли, Проще копать грядки. Воздух не свеж, светел! И на душе ветер! Только зачем, если Близким не быть вместе.

Вечер светел и чист, Ясно, словно во сне. Тихо кружится лист, Это осень в окне. В небо падает стая, Улетающий крик. Для меня ты — святая, Для тебя я — старик. Входишь, словно на сцену, Горит голова. Я тебя не задену, Забуду слова. Я совсем не зануда, Тот же трепет в груди, Этой горечи груда У тебя впереди. Просто осень в окне, В опоздавшем огне. Только тень на стене. Что так холодно мне?

Всё сыплется противный дождь в оконной раме. Ты до сих пор азартно ждёшь, что будет с нами, Но быть не может ничего. Всё было, было И вдохновения торжество, и мрак могилы. Апрель. Промозгло, но тепло. Кто б знал заранее Что одного быть не могло: двух душ слияния. Мне не такое по плечу, дела, заботы, Но знать сегодня не хочу ни с кем, ни кто ты. Быть нелюбимым и любить — судьба поэта. Спасибо, нежная, за то, что было это...

Все мечтают о принце на белом коне, Где же взять столько белых коней? И скучают принцессы в гранёном окне, Среди серых дождливых дней...

А любовь — она здесь, а любовь — она вот, И не надо далёко ходить... Но колотит плотник кривой эшафот Для того, кто хотел любить.

Не бывает осени без лета, Не бывает лета без любви. Только позови, и я приеду, Я приеду, только позови. Вместе будем, вместе погадаем: Что нам надо, чёт или не чёт, Задушевных слов цветная стая Крыльями закат перечеркнёт. Моет окна дождиками август, Хочет листья летние сорвать. Может быть хоть чуточку, понравлюсь, И сумею сердце своровать? Ах ты, голова моя седая, К седине, все знают, бес в ребро. Нет, не вечер, вечность всё прощая В речке растворяет серебро...

На диване — ты с гитарой Сочиняешь про меня: Он и глупый, он и старый, И с талантом не родня. У него не мысли, мыши, Появились — и бежать, Хоть убейся, не услышит, Что хочу ему сказать. Просто всё, как три аккорда, Что тут скажешь, ну и ну! За окном сугробов морды Грустно смотрят на луну...

На диване — я с гитарой, В сердце — осени синдром. Не обидно мне, что старый, Мысли вовсе не о том.

Был бы птицей — двинул к югу, Был бы умным — время спать, И под чувственную вьюгу Сны красивые листать.

Нет, мозолят пальцы струны Под восьмёрки вздорный бой, Я не робкий и не юный, Но не рядышком с тобой.

Продолженьем грустной мысли Грустный дождь стучит в окно, Рифмы полностью прокисли, Сыро, холодно, темно.

Кот мурлычет под аккорды, Что ему — обут, одет... Было счастье, било в морду, А теперь и счастья нет.

Я уберу ладони с плеч, Ты мне нужна, но так не стоит Друг друга мучить, беспокоить И сны красивые беречь. Снег за окном, как молоко, Нас замела фантазий вьюга, И мы не можем друг без друга, Но вместе — вдвое нелегко. Ты плюс, я минус, вот же вздор, Вот встретились, а что в итоге? Наверное, не наш костёр, Не наш маяк, не те дороги.

Нет, не жалею, я не ошибался, И ты не ошибалась, вот в чём суть, Влюблялась ты, и глупо я влюблялся, Так, что ночами не могли заснуть. Я думал всё прошло, душа в корсете, А разум затянул, что не вздохнуть, И точно в этом возрасте не светит Наивности поддаться на чуть-чуть. Вот тут ошибся. Белая ворона Нет, не в окно, а в душу. И опять Сухого прагматизма оборона Растаяла. Я стал стихи писать.

Кто выдумал судьбу в полоску? Она в комок. Сжигаю жадно папироску Страстей и строк. Свивая память с небывалым, Палю огни, Врезаюсь грубым самосвалом В пустые дни. А там торопятся к диванам, В уют, интим. Остыньте, не штормит в стаканах, Ужасен грим.

А как хотелось — снегом белым — в твое окно, И что ты с этим станешь делать — мне все равно…

В старом домике сонный покой, В деревеньке собаки не лают, Гриф привычно мозолю рукой Да прошедшие дни вспоминаю.

Вот и май на дворе, Звёзды в старом ведре, А вокруг ни души, Только мышка шуршит.

Не идут на аккорды слова И гитара не строит немного, И в печурке сгорели дрова, И калачиком ночь у порога.

Мне бы дверь на крючок Да тебя под бочёк, А вокруг ни души, Только мышка шуршит.

Всё пройдёт, заметёт, улетит, Тает прошлое в вечном движении, Только зеркала память хранит Нашей нежности робкие тени.

Снег черёмух в окно, Без тебя — всё равно, На душе — ни души, Только мышка шуршит.

Пули-дуры на смотрины Залетали звонко в окна, Постановщик пантомимы В рай хотел не раньше срока, Отворяет двери рая Девятиграммовый ключик, Он сомнения не знает, Он молчанию научит. А кусочки меди выли, Щебетали по щебёнке, Поднимали тучи пыли, Озорные, как ребёнки, И свистели в ре-миноре, Ритм отбрякивая рьяно, А вокруг синело море. Чудо остров, Чунга-Чанга.

Дойдём до рубежа, зальём пожар, Осталось перейти через дорогу, Хорош мычать, ты по карманам шарь, На водку не хватает нам немного.

Всё началось классически на пятое число, Как люди, в кассе парились, но после — понесло, Полсотнями нам выдали, топырился карман, Пивка по литре выдули и сели на стакан. * Не потому, что холодно в дому, Не потому, что в русских к водке тяга, А почему — и сам я не пойму, Вот хочется, и всё, такая шняга. * Заборы лбом бодали, сносили суету, В канавах ночевали от дома за версту, Дым коромыслом мерили, который из окон, Но в Бога где-то верили, хоть не было икон, И Он нас спас, когда тупой Камаз Нахально переехал вдруг дорогу, Ты не мычи, опохмелю сейчас, А завтра — на работу, слава богу. * Но было утро ломким и простым: На свято место очередь не жалась, И листья налезали на кусты, И пустота в душе себя боялась…

Будь я другим — дезодоранты и грим. Будь я другим — дарил бы букеты цветов. Вздыхал под окном. Сочинял сонеты. А ты называла б меня поэтом. Если бы я был другим.

Но я не "Тойёта", не надо рулить. Всё что было — наше. Но этим жить? По субботам — тело. По воскресеньям — песни. Тесно. И надоело.

Ты не будешь покорной, и я не буду. Проживём обиду, среду, простуду, Найдём /не найдём/ другое плечо... Чёрт!

Не оторвать ни строчки, ни дня. Твой. Банально. Ты для меня — Всё! Всё.

ну никуда без бармена Уныние — вообще оно, его я выброшу в окно, хандра — мура, сложнее лажа, не облажаться бы, кто скажет: вот это да, вот это нет, здесь ты сапожник, здесь поэт... (Сам у себя — не плагиат.) А я обманываться рад, Я верю в нежность, ласку, смело Дарю себя. При чём здесь тело, Когда звенит строкой душа! Наивность? Как ты хороша! Удачу в санки посадив, Себя конём вообразив... (Прости, великий, пару строк, Но лыко в строку, видит бог). Что, конь в пальто? Да ну вас, право, Рифмовок сладкая отрава Ведёт туда, где белый лист Как первый вдох, где воздух чист, Где робко рук прикосновенье... Где я — творец! Замри, мгновенье! Додумай, или додыши То, что на донышке души... Что? Плагиатор? Графоман? Да ну вас всех. Бармен, стакан!

Ко мне любопытный дворник Заглядывает в окно. Полуподвал. Вторник. Собственно, всё равно.

А небо небрежно синее, Снежинки, вы стали ливнями, Завидую, подросли, Но мой снегопад — вдали.

Кого-то бы в кому, кому-то в окно, Кто скажет "Как здорово!", кто-то — "Говно", Но шутим в закрытые намертво двери, И, что бы там ни было, глупо, но верим... Мы верим в удачу, а как же иначе, Надежду лелеем, а что она плачет? Заразен азарт, зажигателен вдрызг Среди утомительных будничных брызг...

Течёт, всё смывая, простая вода. Не я. Не тебе. Не приснюсь. Никогда.

подражание Митяеву По ночам зудят несуразности: На ветру грехи свои вытрясти, Но по технике безопасности Не положено, значит бог простит,

Я стоял под грузом несчитано, Я курю, где это запрещено… Но обманывать свою женщину Даже мне, обманщику, не дано,

«На дворе — трава, на траве — дрова», Я шептал — люблю, я шептал — слова, Были те — слова, были мысли — те… Выключайте, если уходите.

Развели мосты, и слова не в счёт, Разменял я нЕчет, не вышел чёт, А твоё окно до утра не спит, За свою любовь ты меня прости…

Лирическая грусть, лиловая, как вечер,(С) Лаванды томный вздох и ласка на двоих, Мне плакалось навзрыд, тобою незамечен, Ты с дискотеки шла, решила: вот же псих... Задумчивый закат ласкал чужие плечи, Небрежный бриз парил от ноты до до си, О смерти на костре напоминали свечи (С) А ты, как фуете, исчезла на такси. И вот один брожу, на гальке ноги раню, От сырости лежак мне сторож подарил, Ты — профилем в окне. Подраненной геранью. Я — тенью на песке. Но этот вечер был... вчера не помню

Кто сказал, что образы — повторны? Знаю, было много тысяч раз. Иноки в ночи мехами в горны Загоняли непристойность фраз, Девственница, перед брачной ночью, Думала: ну вот и от*берут… И узнаю… Образы — порочны Десять миллионо-лет-минут. Нам осталась: нежность и усталость, Нам досталась горечь и печаль, Я сотру себя, такая малость, Я бы верил в Бога. Нету? Жаль. * Ну, ходил по воде, и носил её решетом. Ну, баюкал закат и выкатывал утро раннее. Успокоился. Свыкся. Обзавелся котом. Да кому это нужно, чужие переживания. Просто жить — не престижно, не денежно, всё равно Что под душем курить. А душе-то какая разница? Надоело быть вычурным. Вымытое окно Смотрит в небо, но ангелы — только блазнятся. Значит рано. Что раны, позарастут, Настроение? Тронет, без грусти проигнорирую. Надоело — быть, выглядеть, смысла — ни там ни тут. Выйду во поле, сам себе ямку вырою. Зря ходил по воде. Зря носил её решетом. Своё счастье не видел, а счастье нежилось около. Улыбалось глупому выдумщику. Потом Задождило, водой утекло и смолкло. * Правы все, все образы повторны: Амбразуры или образа, Иноки судьбу вдувают в горны, А слеза младенца — лишь слеза. Всем дано: на ладан да на запад, Каждому рассвет и листопад. Тлен нетленен, но имеет запах. Хочется обнять тебя и плакать. Впереди командировка в ад.

Птицы в клетках не поют, В неприглядном антураже Ненавязчивый уют, Фирмы веников не вяжут. Ищу я истину в вине, Да в чьей вине — мне не сказали, Пока ночую на вокзале, Читали Горького? На дне.

Оброс и стал похож на Льва, Накройте Ясную Поляну, Жаль, не Каренина ты, Анна, А так, корячишься едва.

А между столиков — она — Дыша духами, местным смогом, (Амбре немыслимым итогом), Всегда садится у окна.

Вот это — точно на века, А вы — тупые, хоть убейся, Гудят мозги набатным рельсом, Пойду до Пушкина, пока!

Не делайте под Маяковского, делайте под себя (С)

Плыли лебеди мимо наледи, Плыли-верили, только надо ли, Пели лебеди — лебединое, Были белые, между льдинами.

Целовал-любил, на сносях забыл, Заждалась, ждала, много вынесла, Плыли лебеди, да не выплыли, Не свою судьбу значит выбрали.

Замела метель, да прошла давно, Жаль не тает лёд, и в июле жжёт, Слёзы высохли, не горит окно, А на сердце гнёт, а душа всё ждёт.

Плыли лебеди мимо наледи, Плыли белые, да не выплыли, Столько лет прошло, помнить надо ли, Не свою судьбу значит выбрали...

Занавешены окна. Серо или темно? Жить неправедно в правде, согласитесь, смешно. Запотевшие стёкла отражают рассвет. Лето потом промокло. Были мы, или нет?

Ключ софтина запросил, Знал про крек Никола, Пачку крекеров скормил, Пень спросил: где "Кола"?

Нынче стала Виста Адом программиста, Задарма подбросим Окна девять-восемь!

Проклиная глюки в теге Юзал парень на телеге, Ничего смешнее нет Чем мобильный интернет...

Мне навыла волчица-пророчица Долю глупую, серую явь, Небо былью привычно морочится, Небыль в омуте, облаком вплавь. Я устал от игры, Топоры да костры, Ладно, ноги шустры До поры. Мне привычна бездомная вольница, Звёзды куполом — краше всех крыш, Жаль, ночами всё та же бессонница, Что надумаешь, то промолчишь. Не налево, так в бровь, Всё гульба, не любовь, За забором — стена, Без окна. Не моя ты, моя ты попутчица, Хоронили, а всё-таки жив. Я не знаю, что после получится, Сказки, присказки, новый наив, Заживёт, поживём, По любви, при своём, Угорю от жары, Комары…

Опять ни о чём / вечный вопрос

Окна с рифмами на запад Открываются на запах Огорчений и улыбок, Знойных лет и злыдней-зим, Зря застенчивые шторы Этим окнам ладят шоры, Треплет ветер разговоры, Заходи, поговорим. Не по возрасту за славой, Заморочены отравой междометий и причастий, Без намёков на интим, Стынет кофе в чашке чайной, Тучка в небе новой тайной, Слушай, что такое — счастье?.. Заходи, поговорим.

А осень та же. Та же желтизна. Ты та же у раскрытого окна. И ожидание — всё то же ожиданье, И тот же лёд без коньяка в стакане, Любили — да. Не сохранили — да. Такая вот, под осень, ерунда…

Что по осени шелестом, что по шелесту шепотом, Заболели мы возрастом, говорят, эпидемия, И в приёмной у времени грустно делимся опытом, Полоса наваждения, дождь в окно, как по темени. Нам не слюбится-сладится, значит незачем каяться, Ты как прежде, красавица, только мне всё осеннее, А душа по наивному на тепло откликается, Шёпот шелестом простыни, хорошо в этой темени...

Принца ждала, а припёрся какой-то конь. Замок, оно конечно, аж два окна. Знаки судьбы рисуют тебе ладонь, ты их стираешь и снова сидишь одна. Знать бы да подстелить бы, а может, пусть? Конь, он ведь тоже лошадь, почти как ты, помнит всего Онегина наизусть, жаль, забывает к дате дарить цветы... Конь заходил опять, но не снял пальто, видно стесняется, (вроде бы все свои). Лето болеет осенью. Под зонтом холод и пожелание: доживи

Снежно, сонно, феврально, темно, Ветер воет привычно протяжно. Черновик своей жизни бумажный Лепестками отправлен в окно. Всё не так, всё не то, всё не те, Напридумано, неисполнимо. Все секунды — снежинками мимо, И минуты в пустой суете. Скоро март, и морока и грусть, Всё обыденно и кривобоко. Я не знаю последнего срока. Я, наверное, снова влюблюсь.

Всю тебя нарисую Венерою, Полотно, как обычно, сожгу. Я люблю, понимаю и верую, Только краски смешать — не могу. На ночной полупризрачной улице, Где целуются дети взасос, Мы гуляли. Могли. Пусть любуются. А вот встретиться — не довелось. И хожу по ночному Потёмкину, Есть такие названия звонкие, Только — мимо гудит паровоз, Окна жёлтые в постуке жутком, *Я читаю стихи проституткам* (С) А тебе, ну, вот, не удалось.

Искренне верил — в рай попадёт, Нимб примерял, Но повстречался неглупый чёрт, И уболтал. Было забавно со стороны, Чёрту — смешно, Впрочем, кому мы в раю нужны, Проще — в окно.

Поздний вечер, уставшие свечи чадят, И пора расходиться, надеждам назло, И на клавиши, черные с белыми в ряд, Загрустивший рояль опускает крыло.

За окном, в темноте, притаились цветы, Как собаки, готовые никнуть к ногам, Где им, ласковым, знать, что прощаешься ты, И уходишь к заботам, делам и долгам...

Только тени в углах да испуганный свет, Только темень таращит из окон глаза, Не спеши, вдруг рассвет нам подскажет ответ, Если выйдешь, обратно вернуться нельзя.

Что за вечер, и что эти свечи чадят? И зачем расходиться, надеждам назло? Но на клавиши, чёрные с белыми в ряд Загрустивший рояль опускает крыло...

Свеча и блюз, и марочный коньяк, Шуршит прибой песком на сонном пляже, И рядом ты. Когда б всё было так... Нет острова, не рядом ты, и даже Не месяц март. Зима и две свечи, Снег за окном, а где ему ещё-то? Ах, сердце, ты наивно, замолчи, И так уже попрыгало без счёта... Хотя... Такое счастье дураку Не каждый день, не каждый год, и даже Не каждый век. Кукушечка, ку-ку! Надолго это? Всё равно не скажет, Обманет. Я поверю. Я хочу Поверить. Что коньяк, ведь ты хмельнее. Поставлю блюз, зажгу одну свечу, И помечтаю, или пожалею. Любил. Люблю. Надолго? Не скажу. Ответишь? Ну соври, а я поверю. Снежинкою случайной покружу, И лягу белым ковриком под дверью. Противоречим, словно "Ох" и "Ах", Несхожие, как прописные буквы... Мне нравится держать тебя в руках И целовать распахнутые губы.

Остыли страсти соловьиные, Притихла слов наивных рать, Как между стенами и зимами Свой пятый угол отыскать? Морщинят мандаринки рожицы, Закат наивный покраснел, А если колется, но можется, Кто возразит, что зря посмел? Смотрю в окно. Сугробы стылые Неповторимы и смешны. И эти рифмы, всем постылые… Грешны мы, батюшка, грешны.

Из всех разномастных азий Балы, дуэли, лёгкий флирт, Баталии, амуры, спирт, За свой проникновенный труд Гусары денег не берут! Простите, я сегодня дерзкий. Поручик. (Просто, а не Ржевский)!

Когда ни уму ни сердцу, И время идти ко дну, Пробило на водку с перцем, Не хочется одному. За солью зашёл товарищ, Приятель, друган, сосед, Спросил его: "уважаешь?" А он промолчал в ответ.

Что ж вы, друганы, продавцами стали, Были мы юны — лихо выпивали, Выпили до дна, да неймётся Лиху, Бродит у окна, подливает психу. Пить или не пить, разве в этом дело, Скучно стало жить, истомилось тело, Сердце выдаёт два неровных герца, Хоть ныряй под лёд, чтоб душой согреться...

На селе — навеселе нынче население, Слёзы речки на весле, чудное мгновение!

На кой нам споры о судьбе, давайте слушать "Экс Бэ Бэ", Вам валерьянки или розу? Не выдержу, скачусь на прозу.

Ответов — ноль. Теряю спора градус. Я в пьянстве жил или по жизни пил? Вот так: белеет одинокий парус, А ветру дунуть не хватает сил...

Утро наступит, туманное, злое, Время похмелья, прозрения и света, Вспомним напитки и время былое, Ты выходила ко мне неодетая... Было — не стало, и к чёрту фантазии, Кошек кормили, котят было — вёдрами, Я предложил бы тебе безобразия, Но Вы откланялись томными бёдрами..

Не сыпь мне соль на сопли, Не говори на взрыв, Зачем затихли вопли, Окно ещё болит, Я выпал, выбив раму, Я нежен был, но зол, Сломала ты нирвану, Промолвив в след: козёл....

Из всех разномастных азий Досталась судьба — Сибирь. Не любят тут безобразий, Но любят разлить пузырь.

Я такой вопрос задам: Сколько можно пить за дам, Если дамы на работе, А у нас ещё "Агдам"?

Что ответить, господа, Вы свернули не туда, Алконавты — похмелятся, А непьющим-то беда, Было время, без затей Настрогали мы детей, Нынче внучка тянет ручки, Вот за это и налей!

Нам, гусарам, не к лицу Быть бухими на плацу, Рюмка лишняя винца Доведёт и до венца, Нынче я опять напьюсь! Эх, приврать не отучусь )))

Иду, по краешку скользя, Несу себя, как в странном танце, Когда всё можно, но нельзя Тебе в возможности признаться, Когда стеснительность и честь Совсем мала, но всё же есть… * Потом и шёпот и тепло, Тепло руки — начало тела, Но только время не пришло, А может быть, ты не посмела (пока за окнами зима) Сказать: условность — не тюрьма…

Зря жду, когда на кончике ножа Судьба преподнесёт кусочек счастья. Мой возраст, осень, водка и ненастье: Кури да не тужи, грусти в окно. Желание природой нам дано, Чтоб полной ложкой хапнуть в одночасье, А уж потом пусть плющит и колбасит, И можно за границу рубежа. * Неправильный подход? Да, автор врёт. Когда не врёт, то всё равно лукавит. Потом, конечно, многое поправит, Но смысл будет далеко не тот. * Джульетты? Были, как зовут, не помню. Их нравственность меня с ума свела. Когда соприкасаются тела И тени смело шторят стены комнат, Но: невтерпёж и замуж? Я сбегал. Ну, не всегда, ну, ворошить не стоит, У всех дела, заботы и тела Которые лелеять нужно нежно. (Где рифма побанальнее?) Небрежно Дарил подружке чувственный оскал, И уходил, такие вот дела. Флиртуем, спутав: где любовь, где страсть, Зажав в уме заветные желанья… * Есть я, есть осень, есть воспоминанья, Мы все не постелили, где упасть. * Что-то не так, и карма не роздана? Щас пройдут с освежителем воздуха, Пять минут, и не будет запаха. * Жили эхово, сдохли ахово.

Пускай надежда с верой смотрят в окна, Пускай считают: мне не повезло, У ангела-хранителя промокло Его по жизни белое крыло, До ада — шаг, до рая — бить колени, Все злые тени — шутки для детей, Я осенью хочу листвы весенней, Весну прошу: мне осени налей… Да, знаю жизнь, и видел без одежды, И битым был, за дело, или так, Был нежным. Иногда напрасно нежным, Но жизнь не пропиваю за пятак.

Окна плотно затянуты инеем, Сердце в герцах от глупой любви.

Новый год — святое дело, Врать и верить надоело

* Прошло ласкательное лето, Опять мороз под тридцать пять, Ищу тепло, иду нырять В ил, то-есть в омут интернета: Там, на неведомых лужайках, Следы невиданных друзей, На фотке попа, подпись "Зайка", И приглашение в музей. Кого не знал, того не жалко, Кому-то нагрубил, (любя), Скучает на ветвях русалка, (Не надо строить из себя). Кто был дебилом, стал поэтом, Бывает, что наоборот, Про всё, тем более "про это", Админ не выдаст, Гугл найдёт. Но, время к празднику. Смеркалось. Хвоста русалка застеснялась, Слёз не было, в подол сморкалась, И по-рыбацки изъяснялась, Но, нынче праздник, "Новый год", И надо всё наоборот. * А я не грустней груздя, который на вилку влип, Кто скажет, что так нельзя, послушайте рюмки всхлип. * Здрасьте, Дедушка Мороз, Ноги вытирайте, Знаю, знаю, красный нос, Ну и отдыхайте, Вот огурчик, вот стакан, Пиво, водка, виски? Утро серое. Туман. Счастье по английски.

Весна! Гаи синеют знаки, Хотел про звуки, вышли враки, А счастья не было, и нет. (будь ангелом, стрясут монет). Весна кипит, и привкус мая Мне губы ветром зажимает. Звезда нахальная в окно, Она всё может, ей дано, Но, ни совета, ни ответа. А тупо дожидаться лета (Чтоб посоветовал потом) (Ну, лето, не Оно, а Он,) Я б рад поцеловать тебя, Но, неприличности любя, Оставлю для фантазий место. Весна! Умнющая невеста.

Я проснулся, вижу — ёлка, Значит скоро Новый Год, В голове немного колко, Похмелюсь, и всё пройдёт, Календарь про третье марта Мне гундосит, юморист, Где тут Эйфелева арка, Нужен мне лавровый лист. Лист играет на рояле, Снег за окнами летит, Днём с утра врачи сказали Что нельзя так много пить. На рояле, под роялем, Было счастье, нынче нет, Ноль семнадцать мне набрали, Не могу понять ответ. Там наверно не проснулись, Или нет у них огня, Кто? Моя шальная юность? Слушай, забери меня.

Новый Год — весёлый праздник, Ёлки влезли в мишуру, Дед Мороз, такой проказник, Дарит всякую муру: Скороварки и открытки, И магнитиков не счесть, Льются весело напитки, У кого какие есть, А душа ж не виновата, Что широкая она, Морсы соки и закуски Остывают у окна, Восемь тазиков салата Уместились на столе, Но душа ж не виновата, Что слегка навеселе. Бородатый «дед мороз» Из соседнего подъезда Был весёлым и нетрезвым, Но снегурочку донёс. Та и вовсе никакая, Вряд ли выступит на «бис», Но, детишек поздравляя, Отчебучила стриптиз. Фейерверки на ура, Танцы до упаду, Голубые огоньки, Мы и этим рады. Мы на радость всем соседям По подъезду в санках едем, Шум и грохот и ура, Ёлки, палки, мишура. *** Утром — битые тарелки, В недопитых рюмках ёрш, Вот такие посиделки, Значит праздник был хорош. И не надо про простуду,

Новый год, новый год убегает от ворот.

Я от сумы ничуть не зарекался, Пока живу, живу, как я хочу. И не в любви, в сочувствии признался, В созвучии признался. Помолчу. Меня ты помнишь? Я в быту несносен, Жгёт утром горло жуткий перегар, А в комнате звук искренних гитар, А за окном несбывшаяся осень. Что, всё прошло? Согласен, но не верю. Заметили? Ни слова про кровать. Стою, боюсь нажать звонок. За дверью Застыла ты, боишься открывать.

Смотрю в окно и себя калякаю; Фломастер выцветет, вам достанется Старый, но чистый лист. Нет похорон на бис. Грусть насмешливо улыбается: Не связывайся с Бякою.

Бяку баюкаю, заболела, У Бяки буки болит душа. Куплю сочувствий на три гроша, И бублик с маком под пудрой белой.

Градусник ртутный подмышкой грею, Говорливой судьбой контужен, Скорую вызвать, так не успеет, Память позвать, будет только хуже...

Из развлечений: рюмка да окно. Молчит гитара, видимо не хочет Соседей сон аккордами морочить, А мне не спится. Времени? Темно.

Ну да ну да, мне завтра не вставать. Сюжеты память представляет в лицах, Сто раз смотрел. Увы, не возвратится То время, где с тобой могли летать.

Читателям хотятся завитушки Моралей, смыслов, откровений дно, Не отвлекайте, я гляжу в окно.

Я стою возле окна И на тучи вою. Если бы была луна, Было бы нас двое.

Ничего у нас не происходит, Всё гусей гоняем со двора, Из шестой палаты переводят, Говорят, на выписку пора.