Даже если сгораем, Вверх стремимся, не в низ. Между адом и раем Это всё-таки жизнь. Будут новые вёрсты, Будут разные дни, Рядом падают звёзды, Лишь ладонь протяни!

Я верил в дорогу сиреневым садом, Там солнца достаток и радости много, И милую, нежную, лучшую, рядом Вести через всё, что откроет дорога. Да кроме любви столько всякого вздора, И радость урывками, малая малость, А вместо сиреневого коридора Заборы, заботы, разлуки, усталость. Но разве забыть, как наивно мечтали? Я крикну из ада, из чёрного круга: Спасибо за то, что сквозь долгие дали Мы все-таки очень любили друг друга.

Где сад, ствол берёзовый? Дым над далью розовой, День слеп, всё туманнее, Дом — склеп без желания... Там звон — не венчания, Мой он — от отчаяния, Пал сон злыми росами, Чей стон под колёсами?

Мимо автобусов с гарью бензиновой, Мимо продрогших домов, Мимо знакомых с улыбкой резиновой, Умных, но пыльных томов, Мимо привычек, пожатий, подробностей, Спичек, окурков, огней, Мимо забот, откровений, нескромностей, Долгих непрожитых дней...

Быль, боль — не воротятся, Пыль, моль, чьи пророчества? Лишь смех не по поводу, Дней тех злые проводы... Был бал, было вечное, Мир пал в небо встречное, Где сад, ствол берёзовый? Дым над далью розовой...

Мимо автобусов с гарью бензиновой, Мимо продрогших домов, Мимо знакомых с улыбкой резиновой, Умных, но пыльных томов, Мимо привычек, пожатий, подробностей, Спичек, окурков, огней, Мимо забот, откровений, нескромностей, Полных надежды дней...

Там, далеко, не имеет значения где, Двое бродили, подставив под звезды ладони, Им повезло, им досталось по яркой звезде, В синем тумане, где бродят усталые кони.

Знаю, на завтра в тумане не видно следа, Где они нынче, по всякому в жизни бывает, Да и звезда, только тем, кто поверил, звезда, Так, уголек от костра, да и тот догорает.

Было давно, так давно, что не вспомнить лица, Двое бродили, и звезды им путь освещали, Только дорога и небо и ночь без конца, Только дорога, и ночь, и немного печали.

Опять сомнения, тревоги, Среди бездумной суеты Такие дальние дороги, Такие редкие цветы...

Вечер затуманенный, спорит страсть с разлукой, Счастье загадали мы, что тому порукой? Частыми печалями полон путь сердечный По любви нечаянной, по любви не вечной...

Снова в памяти дожди, суета вокзала, Ты сказала — подожди, сколько — не сказала, Не забыть мне никогда то, что было с нами, Где же ты, моя беда с грустными глазами...

Вечеру холодному дела нет до лета, Радость редкому письму — скверная примета, Частыми печалями полон путь сердечный По любви нечаянной, по любви не вечной...

В поездах, в поездах на восток и на юг, Мы спешим кто куда, от друзей и подруг. Нас заботы зовут, нас дела гонят прочь, Никому не понять, никому не помочь. Перепутали мы где снега, где цветы, И спешим, за собою сжигая мосты...

Среди сомнений и тревоги, Среди базарной суеты Такие дальние дороги, Такие редкие цветы...

Зря приготовила праздничный стол, Нет никого у стола. Ласковым был, да с собой не увёл, Вот ведь какие дела, Куст георгинов устало отцвёл, Нежность — зима замела, Что же поделаешь, поезд ушёл, Вот ведь какие дела.

Зряшных и медленных дней череда Не задевая, прошла, Может, с любимым случилась беда? Вот ведь какие дела. Веришь и плачешь, и все-таки ждёшь, Что ты в нём только нашла, Слишком ненадолго был он хорош, Вот ведь какие дела,

Куст георгинов устало отцвёл, Нежность — зима замела... Кто ж это выдумал: поезд ушёл, Если ты столько ждала...

Лопухами, без дорожек, Пробирался пьяный ёжик. Что ж ему бухнуть нельзя? Есть у ёжика друзья: Медвежонок да волчонок, Что шпана шпаной с пелёнок, Вечеринка удалась, Даже мышка напилась.

Я лежу среди поляны В состоянии нирваны, Глажу ёжика рукой, Сам такой же, никакой...

Я сегодня с лёгким понтом Погулять решил под зонтом, Знаю, надо под зонтом, Но оставлю на потом. Состояние качанья — Это вам не кое-что, Заглянуть хотел к нирване, А навстречу конь в пальто. По дороге, не спеша, Крыша, шифером шурша, И чего она рванула, Денег нету ни гроша. Это бред или шиза? Намечается гроза, Спит косой на мягкой клумбе, Значит, поднял рюмку за... Гуси, белый да рябой, Не согласны на убой, Вот и спрятались в канавке, И оттуда ни ногой. Я по краешку хожу, С головою не дружу, Очень трудно в этих байках Жить нетрезвому ежу.

Весёлый гам со всех сторон, Такое лето! Аккумулятор, микрофон, Штатив, кассета... Пылить просёлками в полях Пять дней в неделю, Который раз не при делах, Хотя при деле. Сейчас бы к речке, на простор, Предел мечтаний. С цепи сорвался режиссёр, Я снова крайний. Опять за триста вёрст пилить, Экстрим по-русски. Осталось горькую налить, И без закуски. Подснять, синхрончик записать, Побольше планов, А мне бы в роще зависать Под звон стаканов, Покувыркаться бы в стогу Вон с той дояркой, Нет, я так больше не могу, До визга жарко, Сейчас бы бросить да послать, Всё надоело... Но мне историю писать, Такое дело.

Яблоками спелыми скоро лето кончится, Как руками смелыми обниматься хочется! Что ж вы, опоздавшие к поезду беспечному, А глаза усталые смотрят в душу встречному. Страшно стало странствовать никому не нужными, И себя обманывать снами завирушными. Выйдете на улицу, в неизвестность канете, Как вами любуются — замечать не станете. Смотрят с восхищением, прямо наказание, А у вас сомнения, самоистязание. Душу успокоите в пыльной жаркой комнате, И чего вы стоите, до утра не вспомните, Просто лето катится днями угорелыми, Чтоб потом раскаяться холодами белыми.

Из выдуманных слов, Холодных окончаний, Надежды нежных снов, Несбывшихся желаний, Постскриптумный привет. Последняя страница. Слетелись, как на свет Моих фантазий лица. Склонились, и стоят, Вокруг не протолкнуться, Надежду затая К нирване прикоснуться. Что около плеча Затеяли скандалить? Кто звал вас в этот час, Кто вёл вас в эти дали? Я вас любил, как мог, Но мне пора в дорогу., Ведь я, увы, не бог. Я — я, и слава богу.

Кружит жёлтого вальса осенний синдром, Намекая на то, что придет, Я с тобою так долго знаком-незнаком, То ли век, то ли день, то ли год.

Города, поезда, это всё ерунда, Если в сердце звучит этот вальс, Я сегодня поверил что жизнь — навсегда, Остальное, как дождик, на час.

Что заботы — забава, и грусть не с руки, Даже ветер холодный притих, Зажигает берёз золотых маяки Наша осень, одна на двоих.

И по тихой аллее, листвою шурша, Убежим мы, вдвоём навсегда, Разве может быть холодно, если душа Молода, молода, молода!

Здравствуй рыжая знакомая осень, Как делишки, не тая расскажи, Ну давай с тобой по листику бросим, Пусть их ветер по двору покружит.

Видно выпала забавная фишка, Мы сегодня повстречались не зря, Между лужами ты скачешь вприпрыжку По дорожкам моего сентября.

Кто придумал вдруг, что ты золотая, Это в небе тополя так желты, Пёстрых листьев перелётная стая, Пёстрых судеб исполнение мечты.

Всё, перестал. Спокоен как вокзал. В нём бегают. Ему какое дело? Зачем твердить, что сердце не сгорело? Студент наивный гложет "Капитал" Ему видней. Я вычерпан до точки. Уже привычна рифма "заморочки"? Я старше стал. Умней, увы, не стал.

Не вникая в банальности слов Я вздохну за закрывшейся дверью, Я ведь знаю, что это любовь, И что ты моё счастье, я верю.

Я люблю, только жадной не будь, Я люблю, это мало и много, Не ревнуй, отпускай на чуть-чуть, У меня лишь любовь и дорога.

А куда? Знает лишь звездопад, А зачем? Самому не понятно, Все дороги приводят назад, Как с билетом: туда и обратно.

На страшный суд вещественной уликой Притащат ангелы твою ко мне любовь, Ту, что была покорной и великой, Нежнее ласки, выше всяких слов.

Да, узнаю, и признаюсь покорно: Я грел её дыханием нежным губ, Не шутки ради, не от злобы чёрной, Не потому, что был настолько глуп,

А просто так. Поймёте или нет вы, Мне было скучно. Было всё равно. Ну, словом так, когда берут билеты На старое знакомое кино.

Автобусы, маршрутки. Боже мой, Каблук, который взял да отвалился, Мужик поддатый смачно матерился, И триста метров ковылять одной. И Боже мой... Всю ночь сама с собой, А сон не сон, обрывки междометий, Не тот, не так, ты выдуман, ты третий, А этот — через чур уж заводной... Как нужен сон. Мечты, куда вы, где вы, Наполнитесь желаниями не девы, Но дамы, что всезнающе умна... Ах, чёрт, какая сочная луна!

Ах, чёрт, я не достоин королевы...

Улетели мухи на юга, Замела дороженьки пурга, Только с ягодиночкой Узенькой тропиночкой Мы бредём, не думая куда.

Не кричит кукушечка ку-ку, Две вороны мёрзнут на суку, Им бы в дали дальние, Где цветы хрустальные, За крыло, а может за руку.

И пускай сойдётся клином свет, Нам другой дорожки с милой нет, Мы идём, влюблёнными Глупыми воронами, Что с нас взять, когда семнадцать лет.

Радость горькую забыть, Домик старенький забить, Чаю крепкого налить, И в дорогу. Рядом жить — сойду с ума, А сума, так не тюрьма, И кобыла не хрома, Понемногу... Что по полю мне, что в лес, Пусть ведёт беспутный бес, Руки есть и ноги есть, Счастья нету, К чёрту память ворошить, Чему быть, тому и быть, Разменяю свою прыть Как монету. Может в городе другом Есть такой же старый дом Где живёт лукавый гном, Судьбы моет, Мне ни сказки, ни мечты, Только б знать, ну как там ты, Я пожёг свои мосты, Сердце ноет.

Живу без башни? Что вам эта башня. Душе не нужен глупый светофор. Я прыгаю порою бесшабашно Не закрывая взгляд заплаткой шор.

Я петь хочу. Соблазнов и сомнений. Дарить и брать. Но всё-таки дарить. Себя — сужу, и знаю, что не гений, А постараюсь — очень может быть.

Всё суета. Есть ночь, луна и вёрсты. Есть ветра бег. Я ветром стать хочу, Когда вперёд ногами, до погоста, Чтоб дунуть на последнюю свечу.

Прекрасное прощальное мгновенье. Цветов бумажных выкину венок. Ты ищешь, в чём твоё предназначенье? Всё ерунда, не знает даже Бог.

Ах, вечер выпускной, ах танцы до упада, Шампанского глоток и ветер в голове, И хочется душе шального звездопада, И манит — босиком по ласковой траве.

Последний раз открылись школы двери, Ещё чуть-чуть, назад дороги нет, Ах, эти поцелуи в старом сквере И первый в жизни встреченный рассвет.

Всё будет, всё придёт

Я зайцем еду в поезде твоём, Прошло немало дней, а мне всё мало. Настырная мораль зудеть устала — Ругаемся, надеемся. Живём? В банальном миксе тем, ночей и нот, Мы кружимся с тобою в бальном танце: — Ах, солнышко, твои протуберанцы… — Ах, заинька, какой ты идиот… Базар, вокзал. С годами всё смешней. В одном вагоне: зайцы, люди, волки, Бессонницей шуршат на верхней полке, А ты, как прежде, нежного нежней...

Слезой дождинка по стеклу, Дождинкой по щеке слеза, Нет, я тебя не обманул, Я просто правды не сказал.

Я ничей, как проснувшийся в марте ручей, Я ничей, убежал, как с ладошек вода, Я ничей, я дыхание тонких свечей, Что горели, когда ты была молода.

Мимо речки "Любовь" прямо в речку "Беда" Унесло меня, глупой наивности вслед, Заблудился, дороги назад не найду, Буду биться о берег три тысячи лет.

Я вернусь, если только меня подождёшь, Белым облаком, нежностью, счастьем, как знать, Выходи мне навстречу, под ласковый дождь, Буду каждою каплей тебя целовать.

Не то, не так, не там, да бросьте, Всё это пятницы синдром. Всё ерунда. Сходите в гости, Попейте кофе с коньяком, Знакомым кости перемойте, Погладьте ласково кота, А если есть гитара — спойте, Как ни крутите, суета. Но если возвращаясь поздно От точки там до точки тут, увидите, какие звёзды Вам нынче светят и ведут: Ступайте смело по дорожке, Отбросив накативший страх, Избушка ждёт с луной в окошке, Кикимора грустит в кустах, Русалка с лешим на качелях, Вон прикорнул Иван-дурак, И заблудитесь в днях, неделях... Слабо? Тогда не то, не так. Наивны детские потери, Всё крепче прагматизма лёд. Поймите: в сказку нужно верить, Тогда она сама придет.

Мы сами себе напридумали разных концов Для писем, для песен, стихов и волнующих сказок, Но автор — судьба, и финал у неё не готов, Ведь даже в стакане вода не кончается сразу.

Пять капель течёт, золотого, как небо, вина, Пять капель души, что наивно и искренне верит, И слёзы — вода, у воды нет понятия дна, Есть дно у кастрюли, но разве кастрюлями мерять.

Находке не радуюсь, кто-то другой потерял, Удачу ценю, и пускай меня строго не судят, У каждого будет и дом, и билет, и вокзал, Вот только конца этой жизни, конечно, не будет.

Дойдём до рубежа, зальём пожар, Осталось перейти через дорогу, Хорош мычать, ты по карманам шарь, На водку не хватает нам немного.

Всё началось классически на пятое число, Как люди, в кассе парились, но после — понесло, Полсотнями нам выдали, топырился карман, Пивка по литре выдули и сели на стакан. * Не потому, что холодно в дому, Не потому, что в русских к водке тяга, А почему — и сам я не пойму, Вот хочется, и всё, такая шняга. * Заборы лбом бодали, сносили суету, В канавах ночевали от дома за версту, Дым коромыслом мерили, который из окон, Но в Бога где-то верили, хоть не было икон, И Он нас спас, когда тупой Камаз Нахально переехал вдруг дорогу, Ты не мычи, опохмелю сейчас, А завтра — на работу, слава богу. * Но было утро ломким и простым: На свято место очередь не жалась, И листья налезали на кусты, И пустота в душе себя боялась…

Ругать не умею, жалеть не желаю, Жизнь катится, словно по рельсам состав, Я помню, как ждал окончания мая, И нёс ахинею, привычно не прав. Смешной гороскоп мне пророчил удачу: Немножечко тополь, немножечко лев, Давно уже вырос из возраста мачо, Шутом был на свадьбах своих королев, Но, всё ерунда. Хочешь светлого? Пиво. Большого и светлого? Вымой слона. Уж рожь распрямилась, отплакалась ива, Вот только тревожит зануда Луна. Для смеха — повыть? Не добавится толку. Что было, то было, о чём тут жалеть? Но буду искать в стоге сена иголку, Пока не достанет костлявая…

Дураки да дороги, беда на беде. Холодает. Пора, о которой не просим. Лабух томно мелодию мял в лабуде, Старый блюз-полуночник окурками рдел, Настроение многих «заводит» под осень.

Ненавязчивый ритм, незатейливый цвет, Ностальгия о прошлом, а прошлого много, За окошком штрихами осенний рассвет, Одиночества_net? Да куда уж без бед, Скоро снег, а зима заметёт, слава богу.

Что потом? Зарифмуем недели в года, Поседеет Билан, додымит «Крематорий», Будут частые «нет» и немногие «да», Дуракам по дороге, увы, навсегда. Снова осень. И множество летних историй.

Окончил дурдом! На руках диплом. Жаль, не красный. Только молчок! Я вам больше не дурачок.

Пора отмечать, С чего бы начать? Мне бы компанию по уму! Отпускают по одному.

В дорогу, в дорогу, В ночное небо, Шины стаптывают метраж, Ещё немного, я встречу Бога, Ну где ты, Господи, что мне дашь?

Дом, работа, Семья. Всего-то? А как же фантазии и полёты? Что, не очень сдавал зачёты?

Вот же, как же, а мог бы дать... Вернусь. И буду пересдавать.

Рощи золото — звон парчи, Днями тёплыми не обманется. А колёса стучат в ночи: Устаканится, устаканится. Этот поезд меня везёт По знакомой унылой местности, Не на месяц и не на год, К неизвестности, к неизвестности. Проводнице рубли за чай, Только этим навряд согреешься, Вот бы встретиться невзначай. Зря надеешься, зря надеешься. Может, выбрал не свой билет? Неужели нельзя надеяться? Кто сказал, что выхода нет? Перемелется, перемелется. Вылью водку в пустой стакан, Выпью. Что там судьбой обещано? Полустанок есть и стоп-кран, Моя женщина, моя женщина. Я залезу в запретный сад, Плод сорву с кожурою твёрдою, Не возьму судьбу за рога — Так удачу за хвост подёргаю!

Я просто статист, И не мне крик восторженный — «бис»! Неловко к массовке поношенный фрак примеряю И «подано кушать» из вечера в год повторяю, А главный герой, так, с ухмылочкой: ну, за-ши-бись.

Последняя скрипка. Поклон и маэстро улыбка. Улыбка — для зала, А я в чёрно-белом строю Как шпала, прибитая к рельсам, устало стою, А сбоку — уборщица: Ты тут, давай-ка, не шибко.

Бог видит! А может, накажет зловредных потом? Обидит? Припомнит мне рифмы глагольные — точно. (Напомнит не в тему, что был он зачат — непорочно). А может простит, ведь не те времена, чтоб кнутом. На то он и Бог, чтоб прощать нам ещё не такое. Слегка усмехнётся: ты что, на меня — с топором? Компота попьёт, и вселенную малость подстроит. Ты неба хотел? Так давай, полетай. Комаром.

Электронные осенние письма Разрисованы оранжевым цветом, Только память зацепилась и киснет: Ах какое же вчера было лето.

Было лето, ещё как было лето, А сегодня — на сентябрь два билета, Ты свободна? Так пойдём, погуляем, Два квартала, от любви до трамвая.

Погуляем, пошуршим бабьим летом, Два билета, повезло, два билета, На афише — невозможное небо, Под ногами то ли пыль, то ли небыль.

Только зря ты, я совсем не про это, Ведь всего-то, на сентябрь два билета... Билетёрша ничего не сказала, Два билета на двоих. В разных залах.

Ехидство не порок, но между строк... Уста устали сравнивать места. А на пути не первая верста, Но лбами стук — как водослива сток.

Ипо так ипо, попотам гипо, Склепы — нелепо, в наше-то время, Глупо шагая в ногу со всеми: Ну да ваще паццталом типа...

Этот поезд слишком скорый для меня. Всё вы видите, с талантом не родня. А я помню, говорила бабка мне... Ну уж бабку-то я знаю, Шагане!

Чтобы зря не изнашивать стены, Для прохода придумали двери. На котлеты прокручены звери. Для вампиров — талоны на вены.

Но это — детали, А прочие стали Выглядывать в дали Пугаясь огня. Время циклично. Ты не цинична. Стелешь привычно Степь для меня.

Во поле ли чистом запутались смыслом, Судьба коромыслом на плечи легла, Дорог не нарушу, дала, так не душу, Зачем да чего да насколько тут зла?

Бокалы побиты, ди-джей собирается спать. И что это было? Какая-то скучная тема. Ну свадьба, ну прыгали, мне по дороге вон с теми, А им в настроение — трахнуться и на кровать, В отруб. Наплевать, одарили, попили, поели, И что вспоминать? Ну, свидетель, конечно — отпад, А эта, ну, жгла, я бы так же лет надцать назад... (Среда, на работу, кошмар в середине недели). И звёзды не в фокусе. Молодожёны давно Конверты вскрывают, считая им плюс или минус... Вам неба? Простите, сегодня всё только на вынос. А жизнь продолжается. Не наступите в г*

Гам гостей в банкетном зале, Ищут истину в вине, Шум стоит, как на вокзале, Я как веник, в стороне. Мне не то, чтобы неловко, Не за то, чтобы не пить, Жаль ботиночки, обновка, Как бы в чё не наступить. Дышит в бок зараза язва И про язву мне зудит, Гости все имеют праздник, Я имею бледный вид, Дед мороз увлёкся флиртом, Значит здравствуй, Новый Год! У меня кефир со спиртом, Пронесёт — не пронесёт...

Стремглав толпой бежали дни, Не Кая Гердами манить, У Королевы всё балы да променады, Стою бараном у ворот, Чем нынче встретить Новый Год: Кефиром, нежностью, вином, крысиным ядом? К чертям китайскую муру, Пора к застольному шатру, А после — с новыми героями в дорогу, К Вороны белому перу, Затеем новую игру, Покуда дни бегут толпой, и слава богу.

Ну вазмитте миня в ТОНГ!

Рука судьбы сдавила горло, И замерла души струя, Моё мгновение замёрло Когда её увидел я.

Она такая, из трамвая, Среди старушек и козлов, Кудрями бабочкой порхая Легко сошла на останов

А я от пива был в нирване, (с братками выпили на ты) И потекло моё признанье На гений чистой красоты (С).

Но эта нежная, небрежно Смахнула все слова на пол, Весьма изысканно и нежно Сказала: да пошёл, казёл!

И вот тогда я понял: Лёша, Не прыгай выше головы, Какой бы не был ты хороший, Но пиво гадкое, увы+

Промолчи мне слова, ведь не стоят они ничего, Прошепчи мне себя, нежно глупым отзывчивым взглядом, Я глупей снегиря. Я не прячу в душе естество, Только так ли всё важно, когда ты отзывчиво — рядом.

На восток и на запад всё так же спешат поезда, Птицы север на юг дважды в год променяют привычно, А колёса стучат: навсегда-навсегда-навсегда, А душа промолчит, даже если совсем неприлично.

Немые грусти немытых улиц, Немного пёстрого да туман, Живу никем, никуда, любуясь Кленовой накипью сквозь стакан. Для нашей стылой тьму-таракани Столицы менее, чем мираж, Дассен в колонках, «шартрез» в стакане И хмурой осени антураж. Ноябрь под снегом окурки спрячет, Дороги выстудит насовсем, И только строчки кривые скачут На мятой пачке из-под эЛэМ. Пускай приснится что не случится, Пускай всё сбудется, пусть не мне, Я отпускаю свою синицу Летать нежинкою по луне.

Три ключа у меня на брелке: От работы, от дома, от рая, Дом забит, рай весной протекает, А с работы ушёл налегке.

Три дороги лишь сказке нужны, Есть четвёртая: просто вернуться, Поскользнуться, упасть и проснуться, И принять за пророчество сны:

Полюбить, обмануться, забыть, Ни покрышки ни дна, ни покоя, Жизнь, ты знаешь что это такое (С), Обмануться. Узнать. Полюбить...

Птицы в клетках не поют, В неприглядном антураже Ненавязчивый уют, Фирмы веников не вяжут. Ищу я истину в вине, Да в чьей вине — мне не сказали, Пока ночую на вокзале, Читали Горького? На дне.

Оброс и стал похож на Льва, Накройте Ясную Поляну, Жаль, не Каренина ты, Анна, А так, корячишься едва.

А между столиков — она — Дыша духами, местным смогом, (Амбре немыслимым итогом), Всегда садится у окна.

Вот это — точно на века, А вы — тупые, хоть убейся, Гудят мозги набатным рельсом, Пойду до Пушкина, пока!

Не делайте под Маяковского, делайте под себя (С)

Нет зонта, снова дождь, неприкаянный, Золочёной незваной порой, Я гуляю без комплекса Каина, И не очень-то трезвый порой. Ах, Философ, все эти амбиции, Роли в руки, судьбу провести? Два суровых сержанта милиции Знают лучше, куда по пути. Столько прожито да наворочено, Манит новый крутой поворот, Да не золото, что позолочено. Хочешь водки? А будешь? Ну вот. * Злые критики в зените: Бу-бу-бу да бу-бу-бу. Не открою, не просите, Мне уютненько в гробу. Вечность, мудрая невеста, Наконец-то дождалась, Нет таким на свете места, Окочурился вчерась. Музы томные рыдают, Рдеют гвОздики гвоздик, Землекопы понимают: Я воскресну. Я привык. * Слова — лжецы. И надо ли винить Поэтов, что имеют место быть?

Было — прыгали, было — бегали, Да дорожки те ведьмы ведали, Горько соколу в пояс кланяться, Глупо поползню холить заюшку,

Дул по вечеру ветер северный, Плыл по озеру вечер тучею, А по холоду зла насеяно, Ах ты долюшка невезучая..

Не по холоду зла насеяно, Просто долюшка невезучая, А по вечеру ветер северный, А по озеру вечер тучею.

По тропинкам, что ведьмы ведали, По дорожкам, что леший вытоптал, Буреломами, между бедами,

Как не слюбится, так не сбудется

Год закончился, жизни смешная глава, Новый год — новый повод соврать, что безгрешен. Был я трижды распят, четвертован, повешен За ошибки свои, и ещё за слова.

Может вас не бросали любимые ниц, Или вы не бросали любовниц без грима? Если страсти кипели, не зная границ: Суета, лицедейство, спектакль, пантомима…

Злые чувства таятся в себе до поры, А наутро дорога от глаз до вокзала. Разрешите, простите и будьте добры… Да, повесь и распни, четвертуй… Будет мало.

Прихватив бутылку пива я гулял по парапету, Мне была по барабану виртуальная жара, Я влюбиться собирался, я ладошкой гладил лето, И портвейном похмелился прямо с самого утра. Две задумчивых ромашки нарезали по дорожке, Нарезать дорожку с пОнтом, понимаю, не легко, Шаловливые чертята на гарнир сварили рожки, Знать не зря я пил неделю, и не зря — не молоко. Расставался и встречался, до упада налетался, Горячился, но случайно спотыкнулся и остыл. Приходите на поминки, кто не очень-то зазнался, Только в слух не говорите: ах, каким он парнем был. Не планирую покаместь, это так, промежду прочим, И рублём не озабочен, и судьбой не обделён, И готов по пионерски, и как лезвие заточен, Но лимит уже на грани... Вот такой приснился сон.

Среди образов, снов, несложившихся слов, Я искал, кто окажется самой, Что я гнул из себя? Ноль да пара понтов. Воду дали. Побулькаюсь в ванной. Ты живёшь выше слов, ты идёшь выше строк, Дорогой, ненаглядной, желанной. Чем ты лучше других? У тебя поперёк? Воду дали, побулькайся в ванной. Незаметны минуты, седеют года, Я, конечно, умнее не стану, Да и ты… Только знаешь, ведь всё ерунда. Воду дали. Пойдём лучше в ванну. * Я шептал по слогам, я шагал напрямик, По привычке немножечко пьяным, С грузом глупых надежд и заученных книг, За надеждой, ну да, за туманом. Томно-звонко гитарная ныла струна Предвещая обрыв при настройке. На душе никого, лишь гулёна Луна Примостилась на краешке койки…

"Как жаль, моя любимая, как жаль..." Ю.Визбор

По линиям гадаю на руке: Когда дороги наши разойдутся? А нужные слова всё не найдутся, И капелькой обида по щеке.

Как можно было многое принять, И обмануться, и опять поверить, И сохраняя в сердце благодать Изменами любовь свою не мерить,

Идти с тобой, свободно и легко, Не замечая зависти и сплетен, И был бы мир любовью нашей светел, А прошлые обиды — далеко,

Но... не помогут лучшие умы, И слёзы обязательно прольются, Мы знаем, что дороги не сойдутся, Осталось два дыханья до зимы.

По линиям гадаю на руке: Когда дороги наши разойдутся? А нежные слова всё не найдутся, И капелькой — обида по щеке.

Злые тени огня Подчеркнули дорожку, Пиво славно в меня, По глотку, понемножку, Пиво бродит внутри И течёт по спирали, Рифмы, три их, не три, Все давно поспирали, Дух желаний — спираль, Пол изгибом встречает, И дугой магистраль... Хорошо так, легчает.

Время тёмной воды Нас несёт по теченью. Тени чёрной звезды В небе вместо свеченья. Мы без боли давно По земле не ходили, Небо мерили дном Там, где нас не любили. Здесь искали мы свет Что не видим без тени, Свой счастливый билет В переулках сомнений... И с вокзалов судьбы От зрачков циферблатов Время тёмной воды Нас уносит куда-то.

Не потеряешь — не найдешь, Найдешь не то, что потеряешь, Пойдешь — пути не разберешь, Вернешься — дома не узнаешь. А старый сад как старый сон, Наивных мыслей представление, А этот "он" уже не он, Он был давно, одно мгновение. Бледнеют сонные цветы, Не отдохнув, пора в дорогу, И эта ты — уже не ты, А жизнь идет, и слава богу, Все километры долгих дней, Все киноленты судеб ваших Храните в памяти своей, А кто-то вновь ладошкой машет, И удаляется, и вновь Вам улыбается и тает... Такая странная любовь, Ей целой жизни не хватает.

Пусть играет Играя словами Назначай мне свиданья На счастье Дело случая Вне расписаний Без купюр Заунывное лето Почему всё проходит На выдохе Пошалим Наши тени нас выдадут Вот они мы какие Пиши Это только дыханье зимы Возрастное Ноябрь Бегу Позывные весны Вышли вон Королевы не ездят в маршрутках Стоп Мечтаю Весна Просто. Шутка.

Время инеем синим По пластинке виниловой, Из динамиков — имя, Так когда-то любимое,

Половинка луны. Половинка меня. Половинка любви. Половинка огня.

А иголка всё пилит По пластинке виниловой, И цепляет за имя, Так когда-то любимое,

Кто же это сказал, Чей-то враг, чей-то друг, Кто придумал вокзал Не для встреч, для разлук.

Время пылью шипит По пластинке виниловой, Да любовь не простит, Что забыла любимого,

И назад не придёт, Даже если внезапно Ты посмотришь вперёд, Там ненужное "завтра".

Половинка луны. Половинка меня. Половинка любви. Половинка огня.

Она причёску искоса поправила, И губы намазюкала на раз, Переходил дорогу я по правилам, Но мне дорогу перешёл камаз.

Я к ней летел под ноги, как подкошенный, Она — перешагнула и пошла, И с кем же ты теперь, моя хорошая, Богиня страсти, Немезида зла…

Всё в жизни перекручено, заверчено, Куда девалась выправка и стать, Я помню страх: дышать мне было нечем, но Мне нынче стало незачем дышать.

Знаешь, всё чаще тянет скатиться в прозу. В детстве манила сцена: цветы и позы, Полузатёрта временем жажда неги, Вязнет порыв в условностях, словно в снеге. Грусть, как в суставах хруст, неужели годы? Ящик почтовый пуст, сон — глоток свободы, Шрамы на одиночестве, не татушка, Раньше была царевна, теперь лягушка, Лезвием возраст чертит по тонкой коже, Толку-то в том что знаем, умеем, можем, Памяти вёрсты строк — черновик романа. Грустный такой итог, но для точки — рано. ниже — черновик. Знаешь, всё чаще тянет скатиться в прозу. В детстве манила сцена: цветы и позы, полузатёрта возрастом жажда неги, вязнет порыв в условностях, словно в снеге. Грусть, как в суставах хруст, неужели годы? Ящик почтовый пуст, монитор в разводах, лезвием возраст чертит по тонкой коже, толку-то в том, что знаем, умеем, можем, шрамы на одиночестве, не татушка, раньше была царевна, теперь лягушка, дети штурмуют сцены в плену обмана, проза течёт по венам. Для точки — рано.

Катался дед Мороз на сноуборде, Но, почему-то, не позвал меня.

Мне чувство такта стало изменять. Задумчиво беру аккорды в Ворде. Увязли мысли в ватной голове. Хотелось бы иначе. Может, мятной? Идёт рассвет, бессонницей измятый, Будильником звенит на рукаве. Бубенчиком? Хоть яицами, мне-то. На все вопросы есть давно ответы.

Автобус будет танцевать канкан Кривляясь в ритме радио шансона, Работа — дом — работа, всё знакомо, Нет радости, есть искренний обман Что завтра будет лучше: птица счастья Уронит в руки синее перо. Потом три остановки на метро, Ноябрь, а снега нет, зудит ненастье. Есть дом, есть сын, и дерево растёт, Пора душе отправиться в полёт

За теплотой. Точнее, за вином. Над лужами и холодом гранита Хоть на минуту стану выше быта, Когда по телу градус босиком. И буду думать, что прожил как все Все эти дни и маски, годы, роли, И гордо на руках нести мозоли А не мечтать: босому по росе.

Да ладно, было, и роса и лето, И потные ладошки, и Джульетта.

Электрические контакты, Телефонной мембраны жесть, Истерическое: "Не так ты", А в душе — да какой уж есть. Фонарями дорога в небо Разукрашена, жми на газ! — Прихвати по дороге хлеба, Я тебя уже заждалась.

Я? Уже по дороге к дому.

Там привычно впадаю в кому У экрана и монитора: Телевизор и старый комп. Слева новости, справа вести, Накатить бы так граммов двести, Только в душу не надо лезть, и, Сам залезу, купите гроб.

Не, хотя, хоронить-то рано, Я, как та ещё обезьяна: Есть граната и нет банана, Или пряника от судьбы, Буду нервничать и метаться: Счастье где-то, а мне — усраться, Или нет никакого счастья, Абы, около, без борьбы?

Все идут по дороге к лету, Собирая в кулак приметы, Жизнь, конечно, немного «Лего», Но, скорее, как «Индезид», Я к вам тут, на дороге: «Здрассте, Акварели, любови, страсти, Не возьмете мои напасти?»

Блок системный опять шумит.

Я однажды тебя разбужу сковородкой, Рюкзаком озадачу и выдам билет, Побредёшь за туманом неровной походкой, Вспоминая с тоской вкус морковных котлет. Я безумный бездомный бездумный котёнок, Но колёса подкованы, рельс — пополам, Умоляю тебя: не смотри на девчёнок, И не надо взахлёб говорить про "Агдам"!

Когда ноябрь на пороге, Когда промозгло на дворе, И возраст вытирает ноги На лет затоптанном ковре, Хандре найдётся сто дорожек, А отступать — уже предел. Влюблялся, аж мороз по коже… Да жаль, судьбу не разглядел.

А знаете, надоело мне рифмовать. Ну так, по привычке приватно шуршу словами Про то, как ромашки нам головами, Когда мы с внучей решили их не срывать. Через дорожку бежал симпатичный жук, Не стали ему мешать, вдруг он занят очень, А день был ласков и летень, и небо прочно, И сердцу совсем не больно, твердит «тук-тук». Зачем рвать нервы и биться об рифы рифм, В руке ладошка и я не такой уж старый, А вечером заходите, поговорим, Про ритм, размеры, под рюмочку, под гитару.

Я просто статист, И не мне крик восторженный "бис"! Неловко в массовке поношенный фрак примеряю, И "подано кушать" из вечера в год повторяю, А главный герой, так, с ухмылочкой: — Ну, за-ши-бись.

Последняя скрипка. Поклон и маэстро улыбка. Улыбка — для зала, А я в чёрно-белом строю Как шпала, прибитая к рельсам, устало стою, А сбоку — уборщица: Ты тут, давай-ка, не шибко.

Бог видит! А может, накажет зловредных потом? Обидит? Припомнит мне рифмы глагольные — точно. (Напомнит не в тему, что был он зачат — непорочно). А может, простит, ведь не те времена, чтоб кнутом? На то он и Бог, чтоб прощать нам ещё не такое. Слегка усмехнётся: ты что, на меня, с топором? Компота попьёт, и вселенную малость подстроит. Ты неба хотел? Так давай, полетай. Комаром.

Рвут нерв провинциальные актёры, Традиции незыблемой верны, На сцене — дуэлянты и фразёры, В гримёрке — болтуны и ворчуны. Потом, в насквозь прокуренной кафешке, Под водку, сигареты и пельмешки Отеллы с чебурашками на "ты": Обсудят смысл наставшей суеты, Политику, инфляцию, ботинки, Взгляд Штирлица. Усталые блондинки Идут ловить последний свой трамвай, А, ну их. Там осталось? Наливай. Всё суета. Где истина святая? По одному, не надо так орать. Пусть ключник у ворот раздутых рая Успеет вникнуть. Выслушать. Понять. Случайный гость среди чужих сомнений, Продолжу я по правилам игру, Ищу пять лепестков в цветах сирени. Навеки ваш. Собака, mail. ru

Растерял наивности на большой дороге, Седина побрита, мелкий бес живёт в ребре, Жил как все, любил как все, правил был не строгих, Сотню гор облазил, нету раков на горе. Ну что им стоит вылезти, да негромко свистнуть, Я б им кружку дождичка в будущий четверг, Счастья зачерпнуть ведром, да на коромысло, И совсем не жалко, подходи, дели на всех. Значит поздно пить «боржом», соли не люблю я, И на зеркало совсем не хочу пенять, Мне не надо ничего, кроме поцелуя, Первого, из юности, да где же его взять. Боли с небылью совью, мелко зарифмую, Выдумаю остров, тот, где счастье в шалаше, Сразу после четверга пятницу найду я, Хорошо-то — хорошо, но свербит в душе. А душа ужом скользит между безобразий, И жена давно зудит: «Надо меньше пить», Мне не надо ничего, ни Европ, ни Азий, *Закончите?

Ангелы целовали, ласкали черти. Мне как-то боязно было и тех и тех. Нынче вот на пороге, в гостях у Смерти. Ты извини, не останусь, тебе утех Разных и безобразных, каких захочешь, Зря ты с утра хлопочешь, не повезёт, Если одну дорожку так долго топчешь, Он будет твой, только это совсем не мёд.

Не спеши, я прошу, не спеши, Недосказано и недопето, Разве наше последнее лето Зря искало не тела, души... У тебя? Понимаю, судьба, У меня обстоятельства круче, Но не будем всё сваливать в кучу, Всем вокзалы, огни, поезда, Но сегодня, сейчас и теперь На секунду, минуты не надо, Постоим в суете листопада? Убегай, вон открытая дверь.

Ни к чему обсуждать мои качества, Мои хочества и чудачества, Я живу, никого не трогаю, И хожу своею дорогою. Поучать, доля тех, кто юн, Кто не понял ворчанья струн Возле тёплого грифа. Лихо? Щерилось из угла Бормотало, что всё зола, И что с ним-то гораздо лучше… Случай Свёл нас и вмиг развёл, Выбирать из нескольких зол Не хочу, не могу, не стану. Птицам — небо, коту — сметану, Я высказался дотла. А вы знаете, что зола — Удобрение для растений. Да, гений, Но стеснительный, блин, И если с судьбой один на один, Я ей уступлю дорогу, Которая прямо к Богу. Нежности хочется хоть чуть-чуть, Только она выбирает путь Не взирая на лица, Блудница, Иду, улыбаюсь, мне легко, Я её встретил!!!

В четырнадцать мы все почти невинны, В шестнадцать — ощущение вины, Лет в двадцать никому мы не должны, А в шестьдесят воспоминанья длинны, Бессонница и прочая мура... Пусть будет всем одиннадцать, ура! В трибуну антуражным молотком Судья Судьба пускай стучать не смеет. Есть детский запах: кофе с молоком. Я помню. По одиннадцать копеек. Трамвай — и ёлка. Сто шагов — кафе. Не знал, что продавщица "подшофе".

Когда ко мне в первый раз пришла моя смерть, Я так боялся зря умереть, Что укусил её за... Потом у неё был оргазм, Смешно, об этом болтать не сметь, Пришло время мне умереть, Про два пальца и асфальт помните? Ковёрный. Гимнаст навернулся, слеза, Но её показывать всем нельзя, Как сказать, что не люблю? Предложить помыть посуду. Проводите меня, я не знаю, куда уезжаю, Надоели претензии, глупости, злые слова, Мне четыре дорожки на выбор от ада до рая, Ты со мной? Нет? Прощай. Да, любили. Немножко, едва.

Нерв для стерв, им надо. Раскаянье тоже им. Знаешь, в аду есть прохлада, Сядем, поговорим? Осталось совсем немного времени, Ночь беременную тошнит, Идиот или индивид. Маньяк.

Раз — ни за что покоцали, Два — ни за что связали, Закрыты плотно форточки На Муромском вокзале, Тут воробью не вылететь, Душе не проскользнуть, Порядочные граждане, Валите, в добрый путь. Назад дороги точно нет, Нет пристани у дома... Судьба моя, кабриолет,

А вам, что, не знакомо?

А ветер шутил, А вечер про нас, Случайно попал

По дорожке, которой совсем не знаю, Шёл да брёл устало, себя искал, Мне не надо Рая, на грани края Я б хоть раз, немножечко, полетал. Осень мне усмехнулась улыбкой лисьей, И на зонтик выжала хмарь с небес, А под ноги листья, чужие письма, Адресат их выбыл, а я вот здесь. Поднимать не буду, читать не буду, У меня и так неотложных дел, Я немного выпил, лечил простуду, Зря я это, осенью заболел.

Как рожи похожи на лица, Явились, незваные, в сон: Чиновник, собачка, девица, Зелёный от злости вагон. Колёса стучат, не смолкая, Стаканы без чая звенят, В дороге от ада до рая Укоры с грехами стоят.

В дороге от рая до ада Похоже, но чуть веселей: Разносит всем рюмочки яда Весёлый, до чёртиков, змей. Кому анекдотик расскажет, Кому простыню подоткнёт, Трубы паровозная сажа На рожи похожие льнёт.

Мелькаются зимы сквозь лето, Судьбы напридуманный хлыст Бьёт в спину: пора стать поэтом, Пусть больно, скажу: от..... Колёса, колёса, колёса, Мне нравится эта езда, Пойти в никуда, это просто, Сложнее пойти в никуда.

Меня не ждёт признание в Париже, Я лапоть, лапать будут не меня, Зря этот конь, в пальто, который рыжий, Улыбится, бубенчиком звеня.

Я в лес хочу, где ёжики да белки, Суп на костре, конечно, подгорел, На ёлках улыбаются хотелки, Ловить? Как будто нет серьёзней дел.

Ноябрь — как чемоданы на вокзале. Смотрите, для души таможни нет. Слова, слоняясь, топчут тусклый свет Обид, ошибок, глупостей, моралей...

Да, рыжий конь нашёл себе седло. Наезднице не очень повезло, Принц прискакал, был озабочен снами, Был твёрдым дуб. А я шутил стихами, Сон оробел, смешинки ждали дня, Не для меня — пел хор, не для меня. * Напишите, если поняли,

Идите нафиг, всё моё со мной: Черёмухи и яблони весной, Ласкало лето, осень золотила Дорожки, где к чертям меня носило, А, вы там были? Да, красиво очень, Шуршишь себе, ничем не заморочен, Пол неба звёзд, сегодня упадут, А я такой иду, и царь и шут... * Не стоит в столбик множиться обидам, К делению на ноль я не готов, А плюс на минус — бубенцы зубов, Купите лифчики кариатидам... * Метель мечты гоняет со двора, Наступит завтра, и пройдёт вчера.

Похмелием пророк не раз страдал, Он вечно в нём и кто его осудит, Прищурится, и говорит, что будет, Опохмелится, прямо аксакал. (по мне что аксакал что саксаул, Вот выдумал, запутывать дорогу, Ишак покорно глупости признал..

Не хочу многих лет, уберечь бы от бед Хомячка, что из дома сбежал, Вы могли бы представить что кордебалет Провожает его на вокзал.

Деревья вокруг, сорок лет скоро старому дому, Пейзаж подрастает под шелесты шин и шагов, Мой поезд отходит, но поздно мне жить по другому, Грустинки снежинками падают между стихов.

Ладошку подставлю, снежинка грустинка растает, Судьбу загадаю, чтоб мёдом она не была, Боюсь высоты, но встаю возле самого края, (Здоровье не то, чтобы лихо косить под орла.)

Стихи ни о чём. Мало смысла и образов мало. Другой бы кто спорил, а лирику — стопка и спать, Но есть предложение: залезем, давай, под одеяло! Да я не про это, там в ладушки можно играть.

Как смыслы метались, совсем как от веника мыши, Берёзы белели, осины февраль укачал, А то, что подумали вы, я случайно услышал, И чувства, как мог, между рюмками зарифмовал. * Машины шуршат, переплавка им будет итогом, Деревья растут, кто им может расти запретить, Однажды я встану босой перед Господом Богом, Захочет ли он хоть в кого-то меня превратить?..

Мысли по локоть в слякоти, И на душе г... темно, Дамы, в подол не плакать, Цирк уезжает, но * Желания прут на запах: Несбывшееся жевать. Бывали все в зоопарках? Попробую описать: Спешите увидеть, граждане, Гражданки, вам скидка есть; Вот совести непродажные, Обида лезет на шест, Всегда на арене глупость, Бессменно коза-любовь, Есть жадность на вашу тупость, Жуёт, как стадо коров. Надежду не надо лапать, Вот злость можно чуть позлить. Куда же ты в нежность, лапоть, Баранками соблазнить?.. * В анализах обнаружится С рифмами лёгкий флирт. Пусть критик от злости тужится: "Где зоопарк, где цирк?!", Снег принесли синицы, А мне пора на вокзал. Задумчивые страницы, Записывал? Написал?

Такая моя планида, Придумывать куражи. Улыбка, она для вида. Понравилось? Флаг держи.

Прорастает морковь в холодильнике, Паутина, сверчок убежал, Семь дорог нарисовано синеньким, Ни одна не ведёт на вокзал. Обижаться, винить в этом некого, В память глянешь, кругом гололёд; Фиолетово всё, кукареково, И коленками наоборот. Паучки, это ж тоже животные, Хоть какие, но всё же друзья, Умный взгляд и ладошки не потные, А грустить очень долго нельзя.