Чужие крылья, чужие роли, На хвост привычно насыплют соли, А главный герой За правду горой, (пока). Стена прогнётся, струна порвётся, Мне усмехнётся кусочком солнца Знакомый бес: — Не ходи, птенец, В облака.

Всё потом станет опытом, Принцем быть слишком хлопотно, Мне играть — даже нравится, Сон к судьбе прикасается, Роль играть — не дрова рубить, Шепотом в уголке курить.

Пусть игла — по винилу лишь, Поняла, так помилуешь, Впереди? Хоть себе не лги, Не ходи, по воде — круги, Было счастье, летальное, Берегли, да летали ли,..

Мы дойдём, нам осталось немного, Я тебя подытожу плечом, Продержись, ну не падай, Серёга, Было пиво, но пиво при чём?

Не нужны нам ни Верки ни лодки, Как по льду, по асфальту скользя, Девяносто два шага до водки, Девяносто три смерти ферзя.

Бог не съест, а свинья нас не выдаст, Вот он, рядышком, супер-киоск, Мы возьмём там по литре на вырост, Чтоб фантазии кинулись в рост.

Был бы шест, продержаться до точки, Сделать шаг, и ещё накатить, Небо в клочья и звёзды в кусочки, Но осколки в: "так хочется жить!!!"

Она причёску искоса поправила, И губы намазюкала на раз, Переходил дорогу я по правилам, Но мне дорогу перешёл камаз.

Я к ней летел под ноги, как подкошенный, Она — перешагнула и пошла, И с кем же ты теперь, моя хорошая, Богиня страсти, Немезида зла…

Всё в жизни перекручено, заверчено, Куда девалась выправка и стать, Я помню страх: дышать мне было нечем, но Мне нынче стало незачем дышать.

По над облачком солнышко вышито, А под облачком речка да луг. Почему ж это в жизни всё вышло так, Разлюбезный мой ласковый друг.

Было весело, да загрустилося, Были нежности, да не сошлось, Солнце в осень за лес опустилось и Свет запутался в цвете волос.

И осталась лишь вышивка солнышка, Ниток цвет отгорел и поблёк, Пожалела жар-птица нам пёрышка, Горек стал полевой стебелёк.

А могли бы рядком, да с припевочкой, Нынче в печке печаль да зола, Ах ты, девочка, милая девочка, Дай-то Бог, чтоб ты счастье нашла.

Стихи совсем не про кровать. Завидую Эзопу, Не выражаясь посылать, И всем понятно: в жопу. Неприменим ненорматив, Довольно нелогично: Мой оппонент — презерватив, Сказать так — неприлично. Налить винца, влепить свинца, Плюя на вопли чаек… Но жаль, нельзя начать с «конца», Что сильно удручает, Эссенция вас не берёт, Ботаник, выпей йяду! Летит фанерный самолёт По срубленному саду…

Сердце ёкало Громко около Правой части. В баню веники, Есть вареники — Ваше счастье. Небылицами Не напиться мне, Ядом — были, А могли спасти. Бог вас всех прости. Рядом были.

Закат с огнём себя мешал, а дом вовсю пылал, Кота забыли, вынесли посуду, Сосед не поздоровался, наверно не узнал, Раз не узнал, гляди — богатым буду. Ведро, держу, куда нести, эх, Господи спаси, Махало пламя жадной жаркой лапой, Да нахрен тебе валенки, ты ноги уноси, Воды в колодце нынче — кот наплакал, Беги, дымятся валенки, бросай свой самовар, Спасли посуду, а кота — забыли… * Стихия — это страшно, огонь или потоп, Жара за тридцать — нам и это слишком, Но если жар до палева и пламя пулей в лоб: Посуду нахрен, а кота под мышку. * Наверное, поэтому нет песен про пожар, Чтоб лихо невзначай не разбудили.

Грустно бродил по Бродвею я, Виски с текилою пил, Вышла из темени фея, Бархат одежды томил. Шёлк её кожи — тревожил, Губы, как рай — хороши, Но она прятала ножик В складках невинной души. Нынче я стал привидением, Песен не петь и не пить, Но за такое мгновение Жизнью не жаль заплатить.

Спит за печкою сверчок Ножки бегали, устали, Громко топать перестали, Под щекой ладошка Отдохнёт немножко...

Манит мягкая кровать, Время деткам засыпать, Глазки закрываются, Сказка начинается.

Дремлет дедушка сверчок, Легла мышка на бочёк, Спят игрушки до утра, И тебе давно пора

Баю-баеньки, засыпаеньки, Баю-баюшки, засыпаюшки

Я все свои семь пятниц на неделе Ходил-бродил, искал вчерашний день. Мне рифмой пару раз махнуть не лень, Язык как помело, мели, Емеля. * Вернёмся к нашим... Тем, кто не баран. Ботаник жил и страсть имел к стихам, Считая, что душа важнее тела. А дама с кем-то левым улетела Туда, где можно петь и много пить. (Под караоке, «Шардоне», Гаити) Не можете — не мучайте! (Простите). Да-да, поэтом можете не быть. Я подниму за дамский прагматизм! Кто против скажет слово? Навались! * Огонь и дым — эффект побочный, Не дура пуля, целит в лоб! Любовь — инстинкт. Ведь непорочно Никто не сотворён. А гроб Для тел однажды будет, точно. (И по размеру, и к лицу, Венков наносят подлецу, И вынесут). Ах, как непрочно Стремленье к истине в вине, Тем более, когда на дне. * Нет, истина в душЕ, не в дУше, Стихи варганить — печь блины. А прагматичные нужны Для демографии на суше, Чтобы ботаников ряды Не отвлекали без нужды. (С нуждой — туда, и мимо темы.) А пошутить горазды все мы. * Империи сгорают на корню, В роду людском деторожденье — в теме. Мадам с косой листает грустно время, (Она живёт на пятой авеню И ходит в бар напротив, выпить пива). Не верите? По мне так — так правдиво ))) * Ни рай ни ад не радуют тела, А род людской рулил, рулит и будет. Копни ногой: прошли века — зола. Но угольки желаний кто остудит? * Мадам мила, как все тела, В которых зреет жажда тела, И очень жаль, что не смогла (а может быть не захотела) Продолжить тему суеты. А так хотелось с ней на ты. * Простым штрихом карандаша Не описать всю многослойность, Где рядом вычурность и вольность, Где дремлет нежность, не дыша, И темы скачут антраша, Быть на волне — ведь вот отрава, Вот ведь — иначе и не в такт. Я с Вами, искренне, (Дурак.) И уж совсем не ради славы. Жара. Игра. Сюжет. Стакан. Забава. Глупость. Графоман.

Лили водку, лили пули, лилипутили, Воду шпагами лупили, баламутили, Пыль подняли, дым нагнали, тарарам, Не пора ли нам по... дамам? (По домам). Возле озера осока, ветер спит... Господа, не пейте сока, только спирт )))

Что за шум, богиня наша, Всё собрали, ну и каша, Не идёт вам быть скандальной, Вам — на танцы, в зале бальной Томно веером махать И эклером заедать, Восхищать нас звуком лиры, Вы ж, наш ангел, про кефиры...

Алкоголь, конечно, яд, Правду люди говорят, Но известно: малой дозе Организм будет рад. Поболтать горазды все мы, Иногда уйдём от темы, Темя чешем, (не при дамах), Изгибаем пальцы в гаммах, Чтобы нежно петь романсы... (Вдрабадансы — мало шансов)

Я такой вопрос задам: Сколько можно пить за дам, Если дамы на работе, А у нас портвейн "Агдам"?

Утро наступит, туманное, злое, Время похмелья, прозрения и света, Вспомню напитки и время былое, Ты выходила ко мне неодетая... Было — не стало, и к чёрту фантазии, Кошек кормили, котят было — вёдрами, Я предложил бы тебе безобразия, Но ты откланялась томными бёдрами...

Будь я маленький, ростом с гномика, Но животик под пиво был, Чтоб росла у нас экономика, И тогда бы я много пил. Не смотря на настрой лирический Я рубли отношу в ларёк, Закупил товар стратегический — ВВП приподнять помог!

Тему пьянки полоскать не лень? Кто не пьёт, таких, наверно, тыщи, Я устроил санитарный день, Организм прополоскал спиртищем. Но талант — известно, не пропить, И слагаю строки со сноровкой, Попрошу мне памятник отлить: На Пегасе, в кепке, с пол-литровкой!

Из всех разномастных азий Балы, дуэли, лёгкий флирт, Баталии, амуры, спирт, За свой проникновенный труд Гусары денег не берут! Простите, я сегодня дерзкий. Поручик. (Просто, а не Ржевский)!

Когда ни уму ни сердцу, И время идти ко дну, Пробило на водку с перцем, Не хочется одному. За солью зашёл товарищ, Приятель, друган, сосед, Спросил его: "уважаешь?" А он промолчал в ответ.

Что ж вы, друганы, продавцами стали, Были мы юны — лихо выпивали, Выпили до дна, да неймётся Лиху, Бродит у окна, подливает психу. Пить или не пить, разве в этом дело, Скучно стало жить, истомилось тело, Сердце выдаёт два неровных герца, Хоть ныряй под лёд, чтоб душой согреться...

На селе — навеселе нынче население, Слёзы речки на весле, чудное мгновение!

На кой нам споры о судьбе, давайте слушать "Экс Бэ Бэ", Вам валерьянки или розу? Не выдержу, скачусь на прозу.

Ответов — ноль. Теряю спора градус. Я в пьянстве жил или по жизни пил? Вот так: белеет одинокий парус, А ветру дунуть не хватает сил...

Утро наступит, туманное, злое, Время похмелья, прозрения и света, Вспомним напитки и время былое, Ты выходила ко мне неодетая... Было — не стало, и к чёрту фантазии, Кошек кормили, котят было — вёдрами, Я предложил бы тебе безобразия, Но Вы откланялись томными бёдрами..

Не сыпь мне соль на сопли, Не говори на взрыв, Зачем затихли вопли, Окно ещё болит, Я выпал, выбив раму, Я нежен был, но зол, Сломала ты нирвану, Промолвив в след: козёл....

Из всех разномастных азий Досталась судьба — Сибирь. Не любят тут безобразий, Но любят разлить пузырь.

Я такой вопрос задам: Сколько можно пить за дам, Если дамы на работе, А у нас ещё "Агдам"?

Что ответить, господа, Вы свернули не туда, Алконавты — похмелятся, А непьющим-то беда, Было время, без затей Настрогали мы детей, Нынче внучка тянет ручки, Вот за это и налей!

Нам, гусарам, не к лицу Быть бухими на плацу, Рюмка лишняя винца Доведёт и до венца, Нынче я опять напьюсь! Эх, приврать не отучусь )))

Дело к обеду, подходит народ, Спорить решил азартно, Камушки сыплются в мой огород, Я соберу, с возвратом.

Бутылка водки «Абсолют» будила творчество. А знаете, так часто пьют, от одиночества. Пока несёт волна вина по вдохновению, Нет ощущения вины, и ночь — мгновение. Я не за то, чтоб много пить, ведут желания, Потом зайдёт мадам с косой… Ну вот, компания.

Зарезан Цезарь, бал окончен, Тиранов свежих жаждет стража. Брут победил, но где он нОнче, Власть — суета, болото, лажа. А Нынче я иду к подружке, (мы равноправны в этой страсти), И уроню её в подушки... А сласть не думает о власти. Над нами нет плетей и судей, Есть две души в одном сосуде.

"В чашЕ любви от страсти таять"!!! Кошмар, ритм порван, смысл замыт. Тирана заедает быт, Игрушку жажда власти травит.

А просто жить, любить, как все, Ходить босыми по росе...

Водить баранов — мало чести, Вести волков — убийству быть. Предпочитаю просто жить, Любить, ласкать, не алкать мести.

Не хочется плодить тиранов, Нет радости водить баранов.

У монетки — три стороны, И когда встаёт на ребро, Кнут и пряник вам не нужны, вы способны делать добро.

Игра — суть сотворенья мира, Ещё бы знать, куда вести... Не сотвори себе кумира. На сцене скачут травести, И пародируют тирана.

Мгновенье. Нежность. без обмана. Всё остальное Бог простит.

Когда всё счастье лишь в еде, На этом свете — быть беде. (Запутана рифмы суть). Арена от крови — Ала, Ну, хочешь счастливым — будь, Но счастье не в этом, в малом. * Не счастья и не причастия, Шаг вправо, и вот: Рай, Не отпускай запястья, Свой поцелуй — дай!

Клетки, в яблочко, морской бой, Скажут "Надо", и на убой, Манит слава и звон монет, А своей головы-то нет?

Среди ехидных праздных фраз Мне крайним быть не в первый раз )))

Филе из ёжиков? "О времена, о нравы!" Ехидничаю, знаю, судьи — правы.

Награды, ордена, медали, в надгробьях часто мы видали, За верность власти и за ложь, хлам на тот свет не унесёшь. Лишь ощущение тела к телу, когда негромко и несмело... Азарт созданья, робость страсти, Взаимопритяженье власти

Тираны дёргают за нитки и получают пули в лоб, а "куклы", хлюпики и нытики, несут любовно свежий гроб! Соль в солонке, с хлебом: "Здрассте! Порулите, Ваша Спесь"! Кукловоды мрут от власти, А у кукол — счастье есть.

Смеркалось. Вышел из театра. Без грима вряд ли кто узнает. Да, знаю, завтра будет завтра, И эти роли вновь сыграют Другие. Тяжек кукол труд. Кто не признается — соврут. Смеркалось. Жуткая погода. Такси! Я в роли кукловода.

Вы не поняли, в чём соль? Кукловоды — тоже роль, Ладно, не терять лица, Но у нитки — два конца ))) Обрезать по живому связи, Чтоб виртуально прыгнуть в князи? Живу. Не тина и не дно. Мне понимание дано. Другие — рвутся в кукловоды, Увы, в семье не без урода )))

Ё — моё. За это Ё Дайте мне хоть половину, А вторую половину дайте так, ведь пропадёт. Невесёлое житьё Я закину прямо в тину, И пойду гулять мультяшкой, где-нибудь да повезёт. Кисти тонкое касанье, Речки мерное качанье, Я совсем как Микки Маус, но проказник, а не вор, Уступлю дорогу даме, Пошалю чуток стихами, Мне ну очень интересно, что придумал режиссёр )))

Мне небо пало оторопью чайной И вся любовь сошла на разговор, Ну вот такой дурында неприкаянный, Емеля мелет, я сметаю сор.

Гулял с делами порознь, Проспектам мял бока, Знакомые здоровались, "Ну, здравствуй" да "пока", Какие к чёрту жалобы, Раз истина в вине,

Для телефона двушку Который век ищу... Не угостите девушку? Ведите, угощу.

Да что же это, граждане, зараз осиротели, Без мэра, как без сахара, и чаю не попить, Сказали, что на днях снесут скульптуры Церетели, А в них же денег вбухано, аж мать его етить. Давайте же к консенсусу, хотя, консенсус лечится, Не от запоя лечится, от язвы на жене, У вас от жизни пробковой глаза, как фары, светятся, У нас в стаканах плещется, и с градусом вполне. У нас живёт ответственный товарисч, через улицу, Всем лечит экологию за тысячу рублей, А кепка та же самая, немножечко сутулится, Но курит что сам вырастил, и любит нюхать клей.

Знаешь, всё чаще тянет скатиться в прозу. В детстве манила сцена: цветы и позы, Полузатёрта временем жажда неги, Вязнет порыв в условностях, словно в снеге. Грусть, как в суставах хруст, неужели годы? Ящик почтовый пуст, сон — глоток свободы, Шрамы на одиночестве, не татушка, Раньше была царевна, теперь лягушка, Лезвием возраст чертит по тонкой коже, Толку-то в том что знаем, умеем, можем, Памяти вёрсты строк — черновик романа. Грустный такой итог, но для точки — рано. ниже — черновик. Знаешь, всё чаще тянет скатиться в прозу. В детстве манила сцена: цветы и позы, полузатёрта возрастом жажда неги, вязнет порыв в условностях, словно в снеге. Грусть, как в суставах хруст, неужели годы? Ящик почтовый пуст, монитор в разводах, лезвием возраст чертит по тонкой коже, толку-то в том, что знаем, умеем, можем, шрамы на одиночестве, не татушка, раньше была царевна, теперь лягушка, дети штурмуют сцены в плену обмана, проза течёт по венам. Для точки — рано.

Вышел гулять расхристанным, выпившим и смешным, Кисок кормил ирисками, был для них вдрызг тупым. Мойры — посудомойками нынче на авеню. Воскресну назло всем герцам и тысячам каменюг (Которые бросят критики в непаханый огород, В котором растёт рябина, а смыслы наоборот), Злорадное «Не дождётесь» выдохну на ходу, Зря вы мне в след смеётесь, знаю, чего я жду: Осени, синей-синей, в мокром плаще весны, Ту, что назвал любимой, к радости Сатаны, Ту, что сказала «Поздно» и перешла на шаг. Холодно. Сыро. Звёздно. Ветрено. И аншлаг. Знаю, увы, всё будет: вынесут, отпоют, Тело туман остудит… и полечу на юг, К той, что ласкал и верил, к той, что придумал сам, Смазать бы только двери к выдумкам-чудесам.

Сотню правил 3 выпад Сотню правил: как жить, Огрызаться и умным казаться, Заучил наизусть, Но слова — это только слова. Спрячу в осени грусть, Разомну её в пыль между пальцев, Но себя не обманешь, Желтеет моя трын-трава. Сам я выбрал судьбу Быть шутом на потеху прохожим, И словами жонглирую, Глядя в улыбки без лиц, Доживу до весны, Вот тогда, может быть, подытожу, И сложу самолётики Из сокровенных страниц...

Катался дед Мороз на сноуборде, Но, почему-то, не позвал меня.

Мне чувство такта стало изменять. Задумчиво беру аккорды в Ворде. Увязли мысли в ватной голове. Хотелось бы иначе. Может, мятной? Идёт рассвет, бессонницей измятый, Будильником звенит на рукаве. Бубенчиком? Хоть яицами, мне-то. На все вопросы есть давно ответы.

Автобус будет танцевать канкан Кривляясь в ритме радио шансона, Работа — дом — работа, всё знакомо, Нет радости, есть искренний обман Что завтра будет лучше: птица счастья Уронит в руки синее перо. Потом три остановки на метро, Ноябрь, а снега нет, зудит ненастье. Есть дом, есть сын, и дерево растёт, Пора душе отправиться в полёт

За теплотой. Точнее, за вином. Над лужами и холодом гранита Хоть на минуту стану выше быта, Когда по телу градус босиком. И буду думать, что прожил как все Все эти дни и маски, годы, роли, И гордо на руках нести мозоли А не мечтать: босому по росе.

Да ладно, было, и роса и лето, И потные ладошки, и Джульетта.

Электрические контакты, Телефонной мембраны жесть, Истерическое: "Не так ты", А в душе — да какой уж есть. Фонарями дорога в небо Разукрашена, жми на газ! — Прихвати по дороге хлеба, Я тебя уже заждалась.

Приняв на грудь, не трезов и не пьян, Взял в руки авторучку графоман.

Пегас готов и Муза под рукой, Сменила, правда, лиру на гитару, Хитончик откровенненький такой, «Бушует море, манит белый парус»!

Сюжет не нов, ряд образов банален, Потёрты рифмы, расковался ритм, Но колкость шила мучает в анале, …Про осень, про разлуку, про интим…

Четыре строчки, стопочка, закуска, Дым сигареты. Явно — чётный ряд, И пусть потом потомки говорят: — признать талант при жизни — не по русски.

Когда в руках лишь маленькие формы, Напрасно причиндалом не тряси, Поэма, вот что ценят на Руси! (цензура зачеркнула строчку — порно).

Лишь гениев увенчивают лаврами, лаврушку можно скинуть за рубли,) Увы, не ваши предки были маврами, Емелюшка, хлебалом не мели.

Романтики — наивные мошенники, Вас не берёт ни яд ни дихлофос, Давно уже не вяжет фирма веники, На розги спрос значительно возрос.

Я лечу на северо-запад. И не то, чтобы странствий запах Поманил, но юга достали, Только телу тепло, душе Ближе севера акварели, Косолапые мишки, ели, Ну не спрашивайте, что ели, Шутка плоская, а вообще Я — лечу! Сам собой довольный, Вслед мне целятся колокольни, В них веками камень намолен, Да не каждый служитель свят, Но какое мне, в общем, дело, Не по чину я нынче смелый, Если холодно, это тело, Если хочется, это я. Мы увидимся. На минуту. Перекинемся парой фраз. Я сыграю роль баламута, Ты сыграешь мадам — соблазн, И расстанемся без печали. Нет, чтоб это сказать в начале, Даже зрители заскучали, Ожидали, что будет страсть. Страсти будут в другом романе, В том, где он тебя не обманет, Но потом нелюбимым станет, А сегодня жизнь удалась, Я лечу на северо-запад. * А удача — такая птица, Вдруг случайно в четверг приснится, А за хвост её хвать, и нате, Не полати, а небеса. Вроде всё так совсем случайно, Небо серое, цвета чаек, А гляди-ка, мы с ней летаем, Начинаются чудеса. Не Иванушка, что уж там уж, И лягушек не сватал замуж, В подворотне придурком вырос И не чаял и не гадал, Но удача, уж так бывает, И медведь сверху вниз летает, Сон приснился, сбылось, случилось. А над кладбищем галок гвалт.

А вот — Кот, Меховой живот, Пушистая спинка, в глазах хитринка. Ещё усы. Не ест колбасы, Ловит бантик, такой романтик, Охотник. Любит сметану, Но врать не стану, Никакой из него работник: В дом всех пускает, в шутку кусает, Играет. Погладь за ушами, Пощекочет усами, Погладь живот, он тебе споёт, Вот.

Она смотрела, как овца: Давай начнём сначала, Но он хотел начать с конца, И это удручало.

Давно к нам не ходят гости. В случайностях жизнь прошла. Сомнения, словно гвозди Словами в свои тела. Весной у них будут листья, Грудь от корней болит. Счастье ещё приснится, То, что могло бы быть. Боль угнездилась прочно, Скоро птенцы пойдут, Прегрешно, а не построчно Я задержался тут. Старое моё зеркало, Возраст не отражай. Смело гулял по пеклу, Значит, не пустят в рай. Хватило бы только силы Из дыма да в полымя. Когда боль возьмет на вилы, Я попрошу огня. Здравствуй, страна без имени, В пору на карнавал! Время, похорони меня Там, где я не бывал.

Не приклеивайте бороды из ваты, Дети трезвые, в отличие от вас, Ждут подарков, верят в чудо, Я обманывать не буду, Что куранты, бьют куранты каждый час. ...................... Не загадывайте счастье под куранты, А шампанское — вино да пузыри, Я обманывать не буду, Мы любили бить посуду, И любили, только прятали внутри. ......... Будет праздник, будут хлопоты-зануды, Ёлка-пластик, мишура и фейерверк, Может вспомните о детстве, Может сможете согреться, Шоколадка, мандарины, белый снег. ... Всё потом, селёдка кутается в шубу, Дай нам Бог хоть в этот день не возжелать, Не завидовать, не злиться, И как следует напиться, И хоть капельку о прошлом помечтать.

Я однажды тебя разбужу сковородкой, Рюкзаком озадачу и выдам билет, Побредёшь за туманом неровной походкой, Вспоминая с тоской вкус морковных котлет. Я безумный бездомный бездумный котёнок, Но колёса подкованы, рельс — пополам, Умоляю тебя: не смотри на девчёнок, И не надо взахлёб говорить про "Агдам"!

Когда ноябрь на пороге, Когда промозгло на дворе, И возраст вытирает ноги На лет затоптанном ковре, Хандре найдётся сто дорожек, А отступать — уже предел. Влюблялся, аж мороз по коже… Да жаль, судьбу не разглядел.

Не гений я, но не пристало В стихах довольствоваться малым:

Графинь удушливый корсет С их откровенностью нескромной — Тоска, ведь званы на обед Графинов потных ряд неровный. Кружиться вихрем на балу Для юных ног, конечно, модно, А тут уютно по столу Салаты разместились плотно, Окрошка мается в сенцах И окорок в соку томится, А беленькая — как слеза, И сердце начинает биться. Я это так, для куражу, Про ужин позже расскажу.

Успел в картишки я раскинуть И пару рюмок опрокинуть (в себя), накинул тёплый плед, Тут колокольчик на обед. Всё по домашнему, без шика... Гляжу, лакей не вяжет лыка, Четыре вилки, нож, нет ложек, С ума меня сведёт, о боже, Ведь так недолго до удара!!! * Будильник. Восемь. От кошмара Слегка опешив, вот облом, Мешаю кофе с молоком.

Увы, всё это для забавы, Как в первом классе вывожу: Рифмую я не ради славы, А просто с Музою дружу.