Опять я к теме маленьких трагедий: Насколько знаем мы своих соседей? Не гадит в лифте, «здрассте» говорит, Небрит, помят, свет до утра горит, Судачили соседки, что пиит!

(На "мастеров" не хватит Маргарит...)*

— Забавен мрак: нет правды в этом мире, Есть вымыслы, и ладно, если б так, Но каждый гений — чуточку дурак, А дуракам привязывают гири Ответственности, совести, греха… А что, идея вовсе не плоха, Нет чести в гениях. Поэты? Ха-ха-ха. Возьмем для опыта вот этого, попроще, Что накропал о соловьиной роще, О нежности, истоме и грехе, Позачеркал банальности в стихе И — ни строки, не пишет, только пьёт. Так лучше? Каждый гений — идиот. А капну-ка ему три капли страха В стакан сомнений, пусть почешет лоб. Уж не настолько он наивен, чтоб Стать трупом и пустить потуги прахом… * — Привет, мой друг! — Согласен, порублю… — Ты грозен так? — Нет, по рублю за слово, Вы — жмоты, но подставиться готовы За репортаж, а я ночей не сплю. Плати, и опишу, как вас люблю, Как суету тусовки ненавижу, Как, не бывав, тоскую по Парижу… — (За"как"ал… Явно — белая горячка). Держи, пиит, три шанса на удачу! (Один — пропьёт, второй отдаст зазря… Ох, мне пора, противная заря! Хоть петухи давно уже не те, Но быть собой могу лишь в темноте). * …

Отобрали крылья, затолкали в тело, Срока не сказали, вечности оскал. Я любить учился: робко, неумело, После — закружило: маски, карнавал. * Хвост, рога, копыта, Тема так избита, Видимо не ново: Чёрт, или корова. * Кот орёт дурниной, Денег дать — пропьёт. Марта половина: Нечет или чёт? * На самом дне, в смятении мишуры, Себя жалеем и к другим добры, Врагов лелеем и друзей прощаем, И с наслажденьем ядом угощаем.

Я не хочу влюблённое и нежное, И пусть мне скажут тысячу "не прав", Но буду этим, искреннее, вешнее, И точное по имени: Удав.

Перевирая правила сонета, Подстраиваясь к мнению молвы, Я вынесу на суд в заглавье лета Сентенции, что, впрочем, не новы: Шалун, с библейским именем, ломал Каноны, превращая шутки в строки, Великим был, но в ровный строй не встал, Экзерсисы остались одиноки. Среди осколков солнечных зеркал, Опёршись на Невы гранитной плечи, Выдумывал, шутил и прожигал. Мы нынче зажигаем "в память" свечи, Я думаю, он многих обыграл, Забив заряд классической картечи. * В заглавье — звук, или исконен смысл? Коломбо стар, а Коломбина — стерва. Банально, и не стоит тратить нерва, Поскольку знак первичности прокис. Перевирая строй банальных струн язык что крыса, копошится в соре, Коту был кайф: с рождения — баюн, А тут увязли мысли в мелком вздоре, я пел про встречу в некоем саду, Имел от этих встреч одну беду И вечно был по жизни всем обязан... Мари, ты не бери, с тобой ни разу, Фантазий сонм украсит сон, как стразы, Не отражаясь в будущем бреду. * Я был умаян водкой и вокзалом Когда от скуки Бродского читал, Задумчиво старушка шкондыляла, Которой Бог на ушко пошептал, (Таких сюжетов, знаете, немало). и так как "всё былое ожило..." Надумал, примостясь на помело, Фланировать, где смелое смело. (Что в лоб, что по лбу, глупое трепло), Наивный. Там, где боги, ты не вхож, Достаточно вокруг дородных рож, Засунут в гроб на постаменте алом, Гвоздики — бросят... А, заколебало. В отечестве признанья не найдёшь.

Созрели яблоки в Раю, Работа змею. А я на паперти стою И в портупее. На фейс-контроле. Пропускать Лишь Ев невинных. Ну это ж надо, вашу мать, Одни Мальвины.

Ты была лебедем, я был метелью, Хватит уже завирать про разлуки. Грусти оставлю дурынде апрелю, Пусть он решает, где правда, где звуки. Призрачно счастье, прозрачны виденья, Прошлое тянет немытые руки, Скоро рассвет, и всё более менее. Куклы на ниточках. Плоские шутки. Маем замаен, занюнил в июне, Грянет июль — заюлит непременно, Перебирая подробности буден Выбрал одну, где хотелось — по венам.

Сегодня поцелуй — не поцелуй, А так, забава. Я сплю среди июля, не рискуй, Вон зонтик, справа. А то ещё случайно напечёт Былые грусти, И так осталось дней наперечёт, Молчи, отпустит. И завтра будет завтра, про вчера Никто не вспомнит. Забавная, но глупая игра. На тени комнат В комоде старом заперты слова. Любил. Люблю. Возможно, ты права.

Да кому нужны эти фразы, Больно режет упрёков лёд. А давай покидаем вазы, Кто последнюю разобьёт, Тот и будет готовить ужин. Нашей ругани грош цена. Уж не знаю, зачем я нужен, И за что ты ещё нежна.

Принца ждала, а припёрся какой-то конь. Замок, оно конечно, аж два окна. Знаки судьбы рисуют тебе ладонь, ты их стираешь и снова сидишь одна. Знать бы да подстелить бы, а может, пусть? Конь, он ведь тоже лошадь, почти как ты, помнит всего Онегина наизусть, жаль, забывает к дате дарить цветы... Конь заходил опять, но не снял пальто, видно стесняется, (вроде бы все свои). Лето болеет осенью. Под зонтом холод и пожелание: доживи

Я оранжевым шаром (катается эР во рту) Полечу, и обратно. Привязана крепко нитка. Небо не было белым. Ладошки? Я выбрал ту, Но они перепутались, выбранную — найди-ка. Так забавно разгадывать: ну-ка, в какой руке? Только жаль, не осталось в загадках и тени смысла. Здравый смысл держит крепко на поводке, Зря придумывал фразы и нежные мыслил мысли. Мы любили-любили, да вылюбили. Теперь? Наблюдаем разницу в цвете кусочка неба. Я оранжевым шаром разбился, упав под дверь. Собери осколки. И выбрось. Ни разу не был.

Снежно, сонно, феврально, темно, Ветер воет привычно протяжно. Черновик своей жизни бумажный Лепестками отправлен в окно. Всё не так, всё не то, всё не те, Напридумано, неисполнимо. Все секунды — снежинками мимо, И минуты в пустой суете. Скоро март, и морока и грусть, Всё обыденно и кривобоко. Я не знаю последнего срока. Я, наверное, снова влюблюсь.

Год закончился, жизни смешная глава, Новый год — новый повод соврать, что безгрешен. Был я трижды распят, четвертован, повешен За ошибки свои, и ещё за слова.

Может вас не бросали любимые ниц, Или вы не бросали любовниц без грима? Если страсти кипели, не зная границ: Суета, лицедейство, спектакль, пантомима…

Злые чувства таятся в себе до поры, А наутро дорога от глаз до вокзала. Разрешите, простите и будьте добры… Да, повесь и распни, четвертуй… Будет мало.

Юная девушка бегала по волнам, Штопала платье, хотела казаться милой. Робкого мальчика флейте и колдовству Мама учила.

Стройная девушка, ноги от волн — лёд, Верила и ждала своего капитана Грэя. Мальчик подрос, и уже не путался среди нот, Руны чертил, пальцы под мышкой грея.

Крыс уводил, и встретил её у воды, Думал — забава, минутное, зацепило. Век был серебряным, парень был молодым, Так оно было.

Многое в книжках забавно, но наяву Всё прозаичнее, проще, и по погоде. Да, я Гаммельнский, да, я с Ассоль живу, Трое детей. А Грэй? Стал пиратом вроде.

(наивная лирика) Не проси, я «прости» не скажу. Ах, наклон головы и улыбка, Умиляют и манят, и лгут, Ты принцесса, а я просто плут, Значит, нежничать глупо и зыбко…

Возвращаться, когда тебя ждут, Как весною ждут первые листья… А по осени листья сожгут, И опять мельтешенье минут, Я напрасно мечтал возвратиться. Не дано. Ну судьба, не смешно. Стали старше и злей, поумнели? Чувства прошлые смотаны в жгут, Скоро май. Заблужусь-ка в метели.

Буду пить… Загляну по пути, Пошучу, поболтаем… Прости.

Позабыть да забить, нежность — злая зараза, Слева боль, и ничем не стереть. Мне сегодня приснилась та синяя ваза, В ней мы ставили розы на смерть. Жизнь грохочет по нервам порожним составом, Много было, да быстро прошло, А увядшие розы так искренне алы, Им никто не ответит: за что.

Ошибался, шутил, это было приятно, Быть не первым? Последним бы быть. Но на солнце опять появляются пятна, И на сердце. Нельзя не любить.

Пухом тополиным выстелен июнь, Одуванчик спелый: полечу, лишь дунь, В зареве заката замерла река, Томно и тревожно, значит, жив пока. Ну не хмурьте брови около холста: Небыли, любови, суть да суета...

Прихватив бутылку пива я гулял по парапету, Мне была по барабану виртуальная жара, Я влюбиться собирался, я ладошкой гладил лето, И портвейном похмелился прямо с самого утра. Две задумчивых ромашки нарезали по дорожке, Нарезать дорожку с пОнтом, понимаю, не легко, Шаловливые чертята на гарнир сварили рожки, Знать не зря я пил неделю, и не зря — не молоко. Расставался и встречался, до упада налетался, Горячился, но случайно спотыкнулся и остыл. Приходите на поминки, кто не очень-то зазнался, Только в слух не говорите: ах, каким он парнем был. Не планирую покаместь, это так, промежду прочим, И рублём не озабочен, и судьбой не обделён, И готов по пионерски, и как лезвие заточен, Но лимит уже на грани... Вот такой приснился сон.

Люблю читать как книгу, между строк, Хотя, порой, не думая листаю, Люблю любить. И счастье, и порок, И крест, и груз, что больше — я не знаю...

Когда жесть и жжёт, и слова — фонтан... Соблазнять, ты заешь, не хочется. Где укрыться от одиночества? Я же звонкий, жуть, барабан!

Какая, ёшь, шикарная погода! Уже гулять по вечерам пора... А я топчусь напротив перехода, В ларьке, где продают бюстгальтера. Примерка есть, и зеркало — задаром, И даже застегнуть могу, хотя... Душился "Шипром", пахну перегаром, И всякая синтетика в горстях. Ну чё вы так, не проходите мимо, Вам пустячок, а мне на "Доширак"!

Снимаю маску. Вижу пантомиму. И думаю. Какой же я дурак.

Возможна любовь необычная — к трём апельсинам, Возможно любить свою родину просто и мудро, Возможно пристойно любить у калитки рябину, Возможно мечтать, полистав перед сном «кама-сутру»

А вы не мечтайте, ведь всё в этом самом не ново, Любовь — это то, что по Марксу, дано в ощущенье, Влюбляйтесь, сердечные, снова и снова и снова… Ведь завтра не будет… Измене не будет прощенья.

Проста технология: плоть жмёт желанием — леской, Рыбак рыбака, уж рыбачку увидит — за милю, Умею любить, а в словах рассказать не осилю.

Хотя, ерунда, и она всё поймёт, без сомненья, Разрежет любовь на полоски и сварит варенье, Отечество любят в манере пристойной и светской.

Среди образов, снов, несложившихся слов, Я искал, кто окажется самой, Что я гнул из себя? Ноль да пара понтов. Воду дали. Побулькаюсь в ванной. Ты живёшь выше слов, ты идёшь выше строк, Дорогой, ненаглядной, желанной. Чем ты лучше других? У тебя поперёк? Воду дали, побулькайся в ванной. Незаметны минуты, седеют года, Я, конечно, умнее не стану, Да и ты… Только знаешь, ведь всё ерунда. Воду дали. Пойдём лучше в ванну. * Я шептал по слогам, я шагал напрямик, По привычке немножечко пьяным, С грузом глупых надежд и заученных книг, За надеждой, ну да, за туманом. Томно-звонко гитарная ныла струна Предвещая обрыв при настройке. На душе никого, лишь гулёна Луна Примостилась на краешке койки…

Когда в кафе своих соседок Я раздевал нетрезвым взглядом, Увы, замечен был нарядом Охраны нравственности. Метко Замечен. Сканер, протокол, Я покраснел и извинялся... А между прочим, слабый пол Нисколько не сопротивлялся.

А то, что ниже пояса, живёт своею жизнью: И хочется и колется, доступно, но капризно.

Сливается дыхание и мнётся стон на стон берётся отдавание взаимно без имён, секунды мнятся вечностью...

Как славно это было. Откинулась. Опомнилась. Устало закурила.

Всю тебя нарисую Венерою, Полотно, как обычно, сожгу. Я люблю, понимаю и верую, Только краски смешать — не могу. На ночной полупризрачной улице, Где целуются дети взасос, Мы гуляли. Могли. Пусть любуются. А вот встретиться — не довелось. И хожу по ночному Потёмкину, Есть такие названия звонкие, Только — мимо гудит паровоз, Окна жёлтые в постуке жутком, *Я читаю стихи проституткам* (С) А тебе, ну, вот, не удалось.

Присутствует ненормативная лексика

Уходят все, какая там игра, По глупости, по поводу, пора, Одним печаль, другим ехидный смех, Не дай нам бог стать прочерком для всех… * Родился — дата, умер — тоже дата. Одно тире. Я жил в тире пиздато. А критикам, что вякнут непременно, Скажу, что жил в тире я — охуенно!

Сквозь охру невозможного заката, Когда хотелось больше, чем далось, Твои глаза смутились виновато, А губы прошептали: "Ну ты лось". Меня смущало наклоненье тела, Оно ко мне, и от меня, и вскользь, Темнел закат, ты многого хотела, Но этому случиться не пришлось.

Лето — море, лето — пляж, озеро и речка? Разве важен антураж, ёкает сердечко, Лето — ласка, лето — лень, лето это лето! Лето — к осени шажок по тропинке света...

"Как жаль, моя любимая, как жаль..." Ю.Визбор

По линиям гадаю на руке: Когда дороги наши разойдутся? А нужные слова всё не найдутся, И капелькой обида по щеке.

Как можно было многое принять, И обмануться, и опять поверить, И сохраняя в сердце благодать Изменами любовь свою не мерить,

Идти с тобой, свободно и легко, Не замечая зависти и сплетен, И был бы мир любовью нашей светел, А прошлые обиды — далеко,

Но... не помогут лучшие умы, И слёзы обязательно прольются, Мы знаем, что дороги не сойдутся, Осталось два дыханья до зимы.

По линиям гадаю на руке: Когда дороги наши разойдутся? А нежные слова всё не найдутся, И капелькой — обида по щеке.

Злые тени огня Подчеркнули дорожку, Пиво славно в меня, По глотку, понемножку, Пиво бродит внутри И течёт по спирали, Рифмы, три их, не три, Все давно поспирали, Дух желаний — спираль, Пол изгибом встречает, И дугой магистраль... Хорошо так, легчает.

Я ненавижу ложь, но есть не правда, среди сомнений — веский компромисс. Кидали дамы чепчики на бис, но, не попали. Абра и Кадабра.

Выпал первый робкий снег, Он растает, но вернётся. Где от стужи оберег, Где украсть кусочек солнца? Чудеса, да не мои, А случись, так не поверю. Две недели до любви, Ровно месяц до потери. Всё приходит и пройдёт, Упадёт осколком слова, Только каждый Новый год Я загадываю снова.

За часом час течёт лениво, Печалей нажитых печать. Я начинаю утро с пива, А может, жить с утра начать?

Полюби меня, снег, Успокой, упокой. Мой кончается век, А брести за тоской Вслед, не лучший удел. Было, не разглядел, Поздно локти кусать. Как сверчок свиристел...

Был первым и последним много раз, Прохожим был среди расхожих фраз, Дышал как все и выглядел как все, Теперь по облакам, как по росе.

Гораздо проще быть самим собой И не грубить обиженным судьбой. Любить, лелеять, ошибаться, злиться, Простить, дожить до пенсии, напиться.

Сплошные грустности под снег, Но снег когда-нибудь растает. А ветер веточку качает, Он снегом веточку ласкает, Ей щёкотно. Она не знает Как мы: про день и год и век.

Вся виртуальная любовь — кошмар и ужас. Как будто я среди цветов сижу, натужась.

Хотелось есть, а было только пить. Ещё один непризнанный пиит.

Время тёмной воды Нас несёт по теченью. Тени чёрной звезды В небе вместо свеченья. Мы без боли давно По земле не ходили, Небо мерили дном Там, где нас не любили. Здесь искали мы свет Что не видим без тени, Свой счастливый билет В переулках сомнений... И с вокзалов судьбы От зрачков циферблатов Время тёмной воды Нас уносит куда-то.

Смотрю в твои глаза и улыбаюсь осени, По лету бабьему легко гулять вдвоём, И если вдруг запнусь слегка, Я знаю, есть твоя рука, Мы столько лет с тобою рядышком идём.

Встречать рассвет нам вместе не наскучило, И нежность губ любимых все еще пьянит, нам повезло не сжечь мосты Среди случайной суеты, Для нас двоих одна мелодия звучит.

Бывает все, мы пережили многое, Жизнь полосатая, но Бог свидетель сам: Любовь осталась и жива И до сих пор свои слова Диктует нам на зависть разным дуракам.

Без повода, но в поводу по дням и случаям иду, ведут дела, как на убой... Да ты ли это, бог с тобой! За годом год, за рядом ряд Укоры горькие стоят, Я был четырежды неправ, Хотя, единожды солгав.

На каждом взгляде, глупо встреченном: О вечном мыслится, о вечном. А на подкорке: мандарины, эН Гэ и оливье — едины. Ну, неужели, вашу мать, Так сложно: взглядами не лгать.

Дедулечка, здравствуй! Надвинулся праздник, Пишу эСэМэСкой стишок: Давай, надевай полушубок свой красный, Бери бутафорский мешок, Мы ждём тебя очень, наш старый проказник, Снегурочку только смени: Та, прошлая, губы накрасила ваксой, Кричала: «Банзай хомини». * Часть сообщения потеряна * Рубанок и гвозди принёс Буратино, Мальвина явилась в белье, А Хрюша опять притащил апельсины, И ослик — салат оливье. Подарков не надо, мы все тебе рады, И Лунтик, и Кузя, и я, Когда осчастливишь детей из дет-сада… Опять Винни-Пух как свинья * Часть сообщения потеряна * Шалтая болтает, а Шляпник и Соня Не могут встать из-за стола, А кролик посеял перчатки и веер И вдруг превратился в осла. Меня закачало, а чем, я не понял, Вот номер, вот взрослая жизнь! Ну ладно, ты, дедушка, как там, не помер? Давай, заходи, похмелись * Получатель находится вне зоны действия

Знаю, перехочется, пройдёт, И совсем не за горами, скоро Сумасбродный праздник — Новый год.

Лучше б он остался за горами. (Очень уж не хочется стареть). Звёздно в декабре, но вечерами Мне на небо лучше не смотреть.

Хочется страница за страницей Сжечь лет надцать, словно лабуду. Звёздно в декабре. Опять не спится. Где тот «белый лебедь на пруду».

Впрочем, это только разговоры, Днём всё славно, дел невпроворот, Но совсем не за горами, скоро Самый грустный праздник. Новый год.

Когда заползёт бессонница Чешуйчатою змеёй, Не дай-то вам бог, всё вспомнится, Так вспомнится, боже мой. Мечталось. Мечты расплывчаты. Наивненькие мечты. Зачёты ушли на вычеты, И сам ты давно не ты. С той, первою — были-небыли, Последнюю — не нашёл. Манили полётом лебеди, Но сам-то ты, брат, осёл. Пойду пускать пароходики. Мне шило не променять, Вам рано готовить гвоздики, И чётно гвоздики брать.

Ноты розданы, сыграны, даже на бис, За роялем бубнит пожилой пианист: Всё немного иначе б, немного не так… Только что это значит, ведь в зале — аншлаг. Выйдут зрители в осень и в зиму пойдут, Сохраняя созвучия нот и минут, Пианист хлопнет стопку и скажет: «Пустяк, Но немного иначе б, немного не так"…

Всё шире разрезы и глубже провалы, Так хочется стать и не хочется быть. Мечтала, случилось, а лучше не стало, Умеем иметь. Не умеем любить.

Вы сказали, что кокос не ели, Выпишу на завтрак из Парижа. Если бы хоть чуть Вы ближе сели, Или сели чуточку поближе,

Я бы рассказал про чудо остров, Что таится в шёлковом тумане, Там полно бананов и кокосов... Ну зачем звонить так часто маме?

Вы уже достаточно поели, Выпили и даже танцевали, Я не затрапезный генацвали,

За коленку не хватал, не правы, Кострома, провинция, ну нравы, Для фундУков рано — не поспели...

Если хочется сказать — не молчи, Если хочется налить — не пролей, Если хочешь уходить — вот ключи, Уходи, но возвращайся скорей.

Без тебя моя судьба — не судьба, А с тобой моя судьба — пара строк, Ты не думай, я совсем не слаба, Да и сам-то: не король, королёк,

Птаха певчая, лети, не сдержать, Жаром пёрышки и страсть в голове, Но когда-нибудь вернёшься опять, Чтобы рядом: босиком по траве.

Есть в книге интересные моменты, Идея в ней одна, без дураков: Трагичная судьба интеллигента В нелучшем из приморских городов.

Здоровый образ жизни уважая Служил, не пил и гири поднимал, Но жадность и завистливость чужая Сыграла злую шутку, он "попал".

Бригада рэкетиров дело знала, Любовь разбита, спрятаться не смог, Интеллигент! Живи без криминала! (Пришлите миллиончик в Таганрог).

Знакомиться, с годами, всё сложней: И пыль пустить, и имидж обозначить, Стереть с лица печать прожитых дней, Очаровать, влюбить, вот сверхзадача.

А за спиной скулит радикулит, Морщины не скрывает крем «Нивея», И всё сложней принять бездумный вид, А главное — поверить — всё сложнее.

Забавны игры в смыслы и в слова, Волнуют поцелуи в старом сквере, Ещё чуть-чуть, и я тебе поверю.

Не надо провожать меня до двери, Начнут шептаться, не соседи — звери… И всё таки, кружится голова!

И нитью Ариадны могут быть Подарки, и тупым предметом быта, Пытаемся букетом угодить, А старой надо новое корыто.

Усыпан пухом тополя июнь, Дарю, бери, владей, ходи и властвуй! Ах, бабушка, ну что же ты, не нюнь, Далось тебе под старость это царство.

Увязли в вазе импортной цветы. Оплыли от жары бока конфеты. Принц долгожданный заблудился где-то.

Я разделить хотел с тобою лето... Ну, отдохни от глупой суеты! Нет, всё же, всё же прав герой мультЫ!

Искренне верил — в рай попадёт, Нимб примерял, Но повстречался неглупый чёрт, И уболтал. Было забавно со стороны, Чёрту — смешно, Впрочем, кому мы в раю нужны, Проще — в окно.

Каждому возрасту время — клин, На зеро в озеро как ни кинь, Полетит камешком: шлёп да шлёп, Близко мой краешек, мать их чтоб,

Тихо у озера на заре, Старому шулеру жить в игре, Камушек блинчиком: шлёп да буль, Мне за всё выпало: гнутый рубль. * На зеро в озеро как ни кинь, А судьба роздана, кляп да клин, Но летит камешек: шлёп да шлёп, Близко мой краешек, мать их чтоб, Мать их чтоб вымыла добела, Чтобы не выла и чтоб смогла, Детки по кочечкам прыг да скок, Судьбы по строчечкам, всем свой срок. Тихо у озера на заре, Грустно жить старому в сентябре, Камушек блинчиком: шлёп да ня, Мне зеро выпало, вот …..

Когда б не парился сонетом, И «Просто» выглядит поэтом: Он, кнопкой красною играя, Готов дарить ключи от рая, Меняет часто юзерпик, Как ни крути, смешной мужик.

Кот орёт дурниной: Марта половина, Симпатичный, чёрт, Денег дать — пропьёт?

Май раскрашивал сирени, Утирал дождю слезинки, Паучки сплетали время В золотые паутинки. Паутинки стали сетью: Липнут дни и пыль садится. Скоро август. Мы не дети. Только помнится и снится.

На выдохе надуманной судьбы Обманом перетянутые фразы, И я хотел поверить, если бы... Наверное, ты не права ни разу.

Любовь нежна, как майская хвоя, Когда задёрнет вечер шторы в доме, Наивное: "давай же я твоя" Звенит, пока тела себя не помнят.

Зря утро чертит профиль на стекле, На зеркалах — рефлекс бездушных комнат, Порыв, увы, банальной ночью скомкан, Лишь пара "невидимок" на столе.

Не потеряешь — не найдешь, Найдешь не то, что потеряешь, Пойдешь — пути не разберешь, Вернешься — дома не узнаешь. А старый сад как старый сон, Наивных мыслей представление, А этот "он" уже не он, Он был давно, одно мгновение. Бледнеют сонные цветы, Не отдохнув, пора в дорогу, И эта ты — уже не ты, А жизнь идет, и слава богу, Все километры долгих дней, Все киноленты судеб ваших Храните в памяти своей, А кто-то вновь ладошкой машет, И удаляется, и вновь Вам улыбается и тает... Такая странная любовь, Ей целой жизни не хватает.

Не так легко даётся благодать Быть вежливым, мне тоже не до смеха; Одним проблема, как его послать, Другим задача: а на чём доехать.

Он все-везде себе велик, Саморекламный русский "Линк", В день два стиха и четверть песни. Уж сколько тужится, не треснет.

Пока звезда Рождественна и чИста, Пока мир — нем, а простыня бела, Прошу вас: не стреляйте в пианиста. Тем более — потом. Из-за угла.

Я, конечно, не Кобзон, Время тратить не резон, Но уж если напросился, То отметиться должон:

Ты, пока что, не зевай, Чего можно — наливай, Ну а мы порядок знаем, И поводим "каравай"

Про не пью мне не дави И супругу не зови, Юбилей бывает редко, Нынче вышла селяви.

Был весёлым моряком, Но подался в агропром, Для поднятья урожая Стал снабжать народ "Ростком".

Этот чудо препарат Можно лить на всё подряд, Грядку раз полей из лейки, Все морковочки торчат.

Бабке хватит пузырька, Урожай — под облака, Вот на деда не влияет, В перспективе всё пока.

Это шутки, мы-то знаем, Любим, ценим, уважаем, Лет до ста таким же будь! К стати, стопку не забудь.

Пусть играет Играя словами Назначай мне свиданья На счастье Дело случая Вне расписаний Без купюр Заунывное лето Почему всё проходит На выдохе Пошалим Наши тени нас выдадут Вот они мы какие Пиши Это только дыханье зимы Возрастное Ноябрь Бегу Позывные весны Вышли вон Королевы не ездят в маршрутках Стоп Мечтаю Весна Просто. Шутка.

Написано в соавторстве и по мотивам Разговори мою осень, Голосом — синевой. Жёлтые листья очень Ломкие под ногой.

Рощам зачем печали, Будет весна, не раз, Только постой, в начале Мне пошепчи про нас.

Звёзды падут росою, Солнышек кутерьма, Утро, и всё другое, И не страшна зима.

Рощам утрём печали, Будет весна, не раз, Только постой, в начале Я пошепчу про нас.

Раньше была луковка, Нынче кошмар — репка. Телу нужна булочка, Чтобы заснуть крепко. Мысли бурчат шумные, Требуют шоколада. Знаю, глаза — умные. Только кому надо?

Жуткий кризис в российском лесу: Волк сухую жуёт колбасу, И в шале, (без обмана), Запивает чинзано, Распоясался кризис в лесу.

Май замаял. Скоро лето, Хватит буйствовать сирени, Время липам, время ливням, Время томности вечерней, Вечер медленных прогулок И забегов многоножки, Не молчи, не стой сутуло. Объясняю на картошке: Май — замаял…

Славный праздник — Новый год, Мысли — белоснежны. Дед Мороз в мешке несёт Новые надежды. Фейерверки, мишура, Стол зовёт и дразнит, Прочь заботы со двора, Нынче — только праздник!

Стать бы мне комариком, Сытым быть — сухариком, Пьяным со стопарика, Лёгким на подъём, Ни рублей ни дозочки, Лишь луна да звёздочки, Сплю с разбитой форточкой, Вот такой облом. И зовут по матери Чаще чем по отчеству, Тянет одиночество До немого дна, Жизнь моя — смородина, То под дых, то в морду — на, А что есть два ордена, То ж была война…

В старом-старом-старом доме, Где хозяин дрыхнул в коме, Был всего один стакан, Из него пил таракан. Тараканище усатый, И в тельняшке полосатой, Хоть на монстра не похож, Но детей бросало в дрожь. Отыскал он грамм-пластинку И задумал вечеринку, Ну, а как знакомых нет, Обратился в интернет. И припёрлись, глупо глядя: Леди, Золушка, два дяди, Пьяный ёжик, три ужа, Ну, и я для куража. Было весело в начале: У ужей хвосты торчали, Водка, пиво и коньяк, Только с дамами никак. То есть танцы, обжимансы, Под Митяева романсы, Всё катило, а интим Говорят, обговорим. Таракану было внове На коммерческой основе, Но, другие времена, И всему своя цена. Всё закончилось печально В этой байке виртуальной, Ночью вдруг петух завыл, И хозяин глаз открыл. Отряхнулся от пылищи, Не найдя достойной пищи Зажевал, увы, ужей, А компанию в зашей...

А мораль? Морали нету, Только хочется сказать: Доверяйте интернету Осторожно, вашу мать...

Многоцветье на пакете, На плакате — многоточье, На душе мечты о лете, На ладони холод ночи. Было всё, полёт и пламя, Серый саван — пыль упрёков. Чья вина, что между нами Нынче стало одиноко? А цветы цветут, не вянут, А душа надежды хочет, Пусть опять меня обманут Наши ночи. Там где шёпот, там где лепет, Там где Ласка — это имя, Мысли растеклись о лете, Там мы были молодыми.

У меня всего добра — кот босой, В холодильник влез паук на постой, А чего коту, наловит мышей, Вот меня, сказал не так, так взашей. Затаю и намотаю на ус, Скоро лето, может ягод дождусь, А потом грибы да сад-огород, Так, гляди, к зиме и кризис пройдёт.

Щебетала глупая птица: — Ничего со мной не случится! Но упала и не взлетела, Отделима душа от тела. Ощипали и закопали. Впрочем, это уже детали.

Я хотел бы стать дождём. Без печали Незатейливо пошлёпать по лужам, Чтобы радугою дети играли… Я хотел стать водой. В твоём душе.

Моей любимой и единственной жене посвящается Я, запивая спрайтом водку, Неровно топаю по стриту, Недалеко, однажды, Воланд Смутил посулом Маргариту. Мне всё попроще и покрепче, Боятся в гости даже черти, А тем, кто скажет: время — лечит, Не верьте, господа, не верьте. Наступит день, и в гроб. Прохлада. Сыра подушка в изголовье, Опилки. Прямиком до Ада. Любил придумывать любови.

Время инеем синим По пластинке виниловой, Из динамиков — имя, Так когда-то любимое,

Половинка луны. Половинка меня. Половинка любви. Половинка огня.

А иголка всё пилит По пластинке виниловой, И цепляет за имя, Так когда-то любимое,

Кто же это сказал, Чей-то враг, чей-то друг, Кто придумал вокзал Не для встреч, для разлук.

Время пылью шипит По пластинке виниловой, Да любовь не простит, Что забыла любимого,

И назад не придёт, Даже если внезапно Ты посмотришь вперёд, Там ненужное "завтра".

Половинка луны. Половинка меня. Половинка любви. Половинка огня.

Поздний вечер, уставшие свечи чадят, И пора расходиться, надеждам назло, И на клавиши, черные с белыми в ряд, Загрустивший рояль опускает крыло.

За окном, в темноте, притаились цветы, Как собаки, готовые никнуть к ногам, Где им, ласковым, знать, что прощаешься ты, И уходишь к заботам, делам и долгам...

Только тени в углах да испуганный свет, Только темень таращит из окон глаза, Не спеши, вдруг рассвет нам подскажет ответ, Если выйдешь, обратно вернуться нельзя.

Что за вечер, и что эти свечи чадят? И зачем расходиться, надеждам назло? Но на клавиши, чёрные с белыми в ряд Загрустивший рояль опускает крыло...

Свеча и блюз, и марочный коньяк, Шуршит прибой песком на сонном пляже, И рядом ты. Когда б всё было так... Нет острова, не рядом ты, и даже Не месяц март. Зима и две свечи, Снег за окном, а где ему ещё-то? Ах, сердце, ты наивно, замолчи, И так уже попрыгало без счёта... Хотя... Такое счастье дураку Не каждый день, не каждый год, и даже Не каждый век. Кукушечка, ку-ку! Надолго это? Всё равно не скажет, Обманет. Я поверю. Я хочу Поверить. Что коньяк, ведь ты хмельнее. Поставлю блюз, зажгу одну свечу, И помечтаю, или пожалею. Любил. Люблю. Надолго? Не скажу. Ответишь? Ну соври, а я поверю. Снежинкою случайной покружу, И лягу белым ковриком под дверью. Противоречим, словно "Ох" и "Ах", Несхожие, как прописные буквы... Мне нравится держать тебя в руках И целовать распахнутые губы.

Не думай о сусеках свысока, У каждого своё предназначение, Кому хранить муку для колобка, Кому лишь муки жажды похудения... * В доме видимо неладно, Все сусеки подмели, Что там говорить, Взяли колобка за гланды, И на краешек земли, Некого винить. Глупо верить в чудо, хуже, чем простуда, Хоть с волками, ну да ладно, был бы жив, Выйдешь из сусека, злобным человекам Однозначно попадёшься на ножи... * Колобок, колобок, что ж ты бросил меня, Я ж хотел тебя больше коня, Колобок не рыбачка, но нам, морякам, Вся путина ведёт к косякам. Полем, полем, полем колобочек пролетел, Полем, полем, полем я давно его хотел, Полем, полем, полем, там трава да сорняки, Кони ржут на воле, но они не моряки... * На ковре из прелых листьев, прямо под кустом, Колобка лиса небрежно уболтала, Подкатила в ритме вальса, мол, почём бостон, А потом, ни о чём, и грустно пел патефон...

Остыли страсти соловьиные, Притихла слов наивных рать, Как между стенами и зимами Свой пятый угол отыскать? Морщинят мандаринки рожицы, Закат наивный покраснел, А если колется, но можется, Кто возразит, что зря посмел? Смотрю в окно. Сугробы стылые Неповторимы и смешны. И эти рифмы, всем постылые… Грешны мы, батюшка, грешны.

Ни радости, ни темы. Что продать? Стакан, и спать. Сомнения заели: Не стоит столько пить среди недели? Свербит душа, не любит горевать, Всё хлам из сериала пошлых спален. Частушки вспомнить? В них я гениален!.. * Я шучу, всегда шучу, А про душу промолчу, (И луна — на убыль, И в кармане — рубель)...

Тише, тише, сокровенно, Темнота бежит по венам, Шелест крышки пива "Пит", Кто не верил, тот убит...

Кот на лунную дорожку, Паучки залезли в ложку, А рассветная звезда — Закатилась в никуда... * Сны... Забавные, смешные, Вы ли не теряли Свои мысли, запятые В лоскутном одеяле...

Это не про промежность и мимо монет, Я запутался. Может, поможете? Нет? Вот судьба: постоянно мимо. В плоском гриме пошлые мимы Пантомимы за аплодисменты Повторяют заученно: Чьи мы? Скорость набрав Попытаюсь взлететь, Буду не прав, И в навязшей всем рифме себя утоплю: Я люблю, я люблю, я люблю, Я! Люблю!!!

Я распутаюсь. Хлам, эти игры в слова. А в себе разобраться — совсем не халва.

Я словами играю, но ты не права: Все эмоции — между вода и дрова. Только если мы стали словами играть, Всё сгорело. Остыло. Но Ё твою мать...

Помню темень и шорох и звёзды в глаза, И когда было можно всё то, что нельзя, Но, Словами играю, ты в этом права. И запутался, где ж ты была, голова.

Сегодня я на себя злой, Спешно, небрежно, итог: отстой. Куда гнать? Пора спать, И пусть приснится не бес, А ангелы, которым не нужен секс... Ещё этот сакс: жизнь — джаз, Он эго — Аистичнее нас, Но дарит драйв и имеет кайф, Сам сомневается: лив ин лайф? А после, как все, на зелёный. Мы только на сцене пижоны.

Я иду по ягоду, да беду несу, Я беда и ты беда, смешинки на носу, Такое впечатление Что светопреставление В лесу.

Мама моет раму, пиво ждёт футбол, Я люблю блондинку, а блондинка рок-н-ролл, На этой маленькой планете, Где от чувств бывают дети, Слабый пол…

Я ботинки голубые не ношу давно, В этом танце все вторые, первым быть смешно, А на маленькой планете, Где росли в капусте дети, Снег взошёл.

Мама раму вымыла, закончился футбол, Меня подружка кинула, такой вот рок-н-ролл, Но маленькой планете Где блондинки верят йети, Всё равно.

Я бреду, несу беду, руки до колен, Рама Кришна харе, но пиво тянет в плен, А завтра снова пятница, Что сбудется то сладится, Сразится несуразица Со всем…

Тело ломит напролом, телу нужен тёплый дом, Тело мило улыбается за праздничным столом. Тело требует уют, телу суету суют, Тело тискают ладошками и шёпотом поют. Я, так думаю, душа — только тем и хороша, Что за всем происходящим наблюдает не спеша. Убаюкана судьбой, спит она, само собой, Ей приснился одуванчик, почему-то голубой... Не будите, ни к чему, что ей в суетном дыму, Проще кошкой на окошке, чем окошком — самому.