С каждым днём — поводок короче, С каждым годом — заборы выше...

Ошейники — мы сами надеваем, И подаём покорно поводки, И с этих пор не думаем о рае, Нам нужно лишь тепло родной руки.

Как хочется до одури влюбиться, Дарить себя, от нежности пьянеть... Опять глагол, ну, что там: ошибиться, Обидеться, расстаться, пожалеть.

Как мы похожи на собак. Но всё же Пойди, луна, лицо своё умой, Свобода ошибаться — мне дороже! Не привязать меня, хоть день, да мой!

Я перепрыгну через злую скуку, Я Что? Барбос? Тогда не вешать нос! Пожму с трудом протянутую руку, И губы в губы, до крови, в засос...

Прости, я покажусь тебе занудой, Позволь поплакать на твоей груди. Как больно давит лет прошедших груда, И слишком слабый проблеск впереди. Да, ты сильней, я это раньше видел, Обидно, жаль, в переплетении тем Я просто жил, любил и ненавидел, А это оказалось всё не тем. Ты — старая? Ты ласка! Нежность свята! И даже глупый подзаборный кот Всё это шкурой собственной поймёт! И нам ещё не близко до заката.

Мороз и солнце! Плагиат. Мороз и ветер. А небо серое, и я на сером свете. И ни подруги, ни друзей, чтоб поддержали, Лишь толпы мелочных обид среди печалей. Хотя, о чём уж так грустить, и сыт и выпил, И настроение своё коряво вылил, Бывали хуже времена, да проходили, Оставив пальцем пару слов на старой пыли. Есть две руки, есть две ноги, проснись, парниша, И голова пока что есть, не едет крыша, У всех бывают злые дни, когда не светит. Но чтоб вот так-то, чтоб подряд? Мороз и ветер...

В июльском поле васильков Лежим нагие.

Фантазии наивных снов, Шизофрения, Несовпадение вечных тем: Души и тела.

А в это время, между тем — Звезда летела. А загадать успела ты? Увы, я тоже.

Ласкают колкие цветы Нагую кожу. Зачем венок ненужных слов, Нет продолжения. В июльском поле васильков Любвикруженье…

Как сладко пить тебя, себя отдав. Да, нахлебаться той свободы птичьей, Когда в огне совсем не до приличий, Когда в любом движении ты прав... Бесстыдство? Чушь. Придумали ханжи. Когда душа от нежности немеет, Куда ты хочешь целовать сильнее? Я научусь, ты только подскажи! Ты нужен мне, и раньше, и сейчас, И после, и потом, без перерыва, А сердцу так недалеко до взрыва, А разум окончательно погас... Зачем слова? Кружится голова, Тепло ладоней, губ прикосновенье, Для вечности всего одно мгновенье, Но вечность в этом вовсе не права...

Я стою, и без ромашки гадаю, В этом доме две похожие двери: На одной печатным листиком "знаю", На другой неровным почерком "верю".

Если верить, то ошибок навалом, Если знать, то приумножишь печали, Бродит ветер по обрывистым скалам, Студит остров, о котором мечтали.

Я поверю, всё равно не узнаю, А узнаю, всё равно не поверю, Я сегодня, между снегом и маем, Отыскал тебя, подарок — потерю.

Как у нашего двора Сбацали гуляночку, Взяли водки два ведра, Хлебушка буханочку.

Рука в руке? Как слёзы на песке. Бежим навстречу, ждём перед амвоном? А связаны банальным телефоном. А сердце? В грусти? Радости? Тоске? Дела, заботы, можешь рассказать? Уборка перед праздником? Вот скука. А родинка твоя — такая мука, Что лучше бы совсем её не знать. Ладошки? Лгут, ведь я обычный плут, Который ухватить хотел чужое. Но в этот раз скорей себя зарою, Чем губы оторву от нежных губ...

Забудешь? Врёшь. Похоже на шантаж, Но промолчу, душой всё понимая. А нужен нам на острове шалаш? А может быть смотаться на шабаш? На Первомай? Хотя дожить до мая...

Февральских вьюг сомненье пережить, Непостоянство марта, хлябь апреля, Сомнения в тугой клубочек свить, И выбросить, чтоб верить и любить! Чтоб день за днём, неделя за неделей.

Нет, не забудешь. Было — не отнять. Что будет? Угадать сегодня сложно. Я буду то, что было, вспоминать! Я буду жить тобой, а не гадать! Я так люблю, что больше — невозможно.

Я — обманщик и повеса. Грешен я? И ты греши! Вот бы стать бы мелким бесом, Не для тела, для души. * А бесом стать — так много надо знать: Как кувыркаться, врать и корчить рожи, Обманывать: « мне истина дороже», Ещё уметь без помела летать, Но, плюсы есть: нахальство, наглость, лесть, Сквозь душу взгляд, и я не виноват: На донышке запрятать каждый рад Свой мелкий грех, у каждого — он есть, Его найти, раздуть, заставить верить, И высказать сочувствие в потере, Вот кайф! Я знаю, это для меня! Пожар души? Прекрасней нет огня! * Нежность, ночь, подушки, плечи, Ласки, лепет, лёгкий стон, Догорая, гаснут свечи, Мысли бьются в унисон. * Смешно. Вам неужели не смешно? Живут тела, а души голодают. О совести наивно вспоминают Когда обида камушком на дно Потянет. И не всхлипнуть, не вздохнуть. Хотя, пройдёт. Пройдёт, зима не лето, И в заморочках глупого поэта Как не ищи, а не отыщешь суть. А вот она: ладошка, поцелуй, Но, только правая, налево не рискуй. Сегодня полнолуние, я знаю, Так дайте шанс, я выбрал, я — летаю! * Сон на сладкую усталость Навалился, не спихнуть… Вот ведь счастье мне досталось… Я обманщик, не забудь. * Кто мне ответит, что такое грех? Одним бог разрешил гарем с кальяном, Другим — плоть в узел завязать — нирвана, Где истина, которая для всех? Есть грех — вино. Но в чём его вина? Есть грех — любовь, что в церкви не венчалась. Есть — много разного, что в жизни мне досталось, Пока душа не выпита до дна… А дна-то нет! И через триста лет Я буду кувыркаться мелким бесом, Святой, наглец, охальник и повеса, Какой уж есть. Не бес я, а поэт.

Стихи? Дались тебе стихи, ну вот: Ты стала старше ровненько на год, Что изменилось? Мы давно не дети. Ах, бедный многоместный самолёт, Который, блин, без устали везёт Работу, дом... А хочется о лете, Чтоб соловей, и рай, хоть в шалаше... Чтоб отдых дать затурканной душе... Расстроил? Извини, так написалось. Стряхни пылинки — глупую усталость, И вечером так просто погуляй, И повстречаешь не февраль, а май!

Картинки-Валентинки, бумажные сердца, Они не убедят вас поверить до конца. На магазинной полке штампованный картон, Да разве это скажет о том, как любит он? Да разве это скажет о том, как любишь ты? Прошу вас, не дарите бумажные цветы...

Есть я, есть ты, есть тьма и свет. Среди жующих и смотрящих Лишь сверху вниз, в салате спящих, Хрю-хрю! Как сладок звон монет!

Есть я, есть ты, есть свет и тьма. Я снизу вверх смотрю, там небо, Поляна летняя, и небыль Которая сведёт с ума.

Пить? Конечно! Не вопрос! На Руси питьё — наука... Пить, как мы, мир не дорос, Трезвым жить — такая скука!

Вспомним Пушкина перо: "Выпьем, няня, где же кружка!" И поверьте мне, старушка Усидеть могла ведро.

* С сухого-белого начнём, Найдём волнующую тему, Но чтоб легко решить проблему На что покрепче перейдём. Потом под легкий закусон (Икра, селедочка, грибочки...) С беседой о приятном, пьем Мы водочку... Не ставим точки, Кипит застолье, снова пьем Напиток тот же под горячее, О задушевном душу рвем Не забывая о телячьих И нежностях и отбивных, Об уважении друг к другу, И анекдоты про "иных" И вновь бутылочка по кругу... Долой чаёк, ещё нальём, А за столом уже не тесно, Покуда не упали — пьём, И спорить с нами неуместно! Увы, компания в разлёт. Кто остужает лоб в салате, Кто жирными руками платье Соседки гладит, идиот. И снова к белому вину, Те, кто не выпал из обоймы... Зачем мы пьем? Я не пойму. Мы что, другого не достойны?

Мы жарко горели, в любви угорая: Три капельки ада на капельку рая И ложечка счастья на грусти стакан. Рецепт не для всех! Я, наверное, пьян.

К чему всё идёт, неужели не знали? Напиток из нежности, страсти, печали Блаженно растёкся по стенкам души. Задёрни окошко и свет потуши.

Сентябрь, опавшая листва Слезинки лету вытирает, Я прошепчу тебе слова Что просто так не повторяют: Про запоздалое — люблю, Про невозможное — люблю, Про сумасшедшее — люблю, Тебе.

Придет январь поворожить, А мне гадания не надо, Я без тебя не в силах жить От рождества до звездопада, И это нежное — люблю, И невозможное — люблю, И сумасшедшее — люблю, Тебе.

Сегодня хмурится рассвет, С тобою встречу, стоя рядом, Другого счастья просто нет, А мне другого и не надо, А это нежное — люблю, И невозможное — люблю, И сумасшедшее — люблю — Тебе.

Всё пройдёт, всё рассыплется пеплом и прахом, Всё пройдёт, а иначе не может и быть, Всё пройдёт, не смотрите на завтра со страхом, Всё пройдёт, успевайте сегодня любить.

Всё придет, и надежда и новое лето, И ладошки подставите под звездопад, Всё придёт, и не надо так думать об этом, Всё придёт, только жаль, не вернуться назад.

Будет новое небо и новые встречи, Будет новое чувство, хоть как ты его называй, И на новую нежность опустится вечер, А у нового счастья почувствуешь край.

Всё пройдёт, всё рассыплется пеплом и прахом, Всё пройдёт, а иначе не может и быть, Всё пройдёт, не смотрите на это со страхом, Всё пройдёт, успевайте сегодня любить.

От любви угорелая, До отчаянья смелая, Для души, не для тела я Это всё затевал, Домик лодкой качается, Сердце нежностью мается, Не всегда понимается Что нашёл, что искал.

Не спеши за стаканами, Мы без этого пьяные, Твои щёки румяные От меня, от тепла? Не могу быть застенчивым Этим праздничным вечером, Мы с тобою повенчаны, Вот такие дела.

А потом только шепотом, И не важно нам что потом, Мы ж не делимся опытом, Мы же в омут с моста, Сердце прыгает мячиком, Что там после назначено,

Да, любим, бьёмся лбом о стену, Прощая всё, враньё, измену, Себя не жалко, а в душе: Ну где тот рай, что в шалаше? Как жаль, что память не остыла, Но жить лишь тем, что раньше было, Прости, такая маята! Начать бы с чистого листа... Я знаю, сложно. Невозможно Судьбе поверить. Осторожно Ногой нащупываем брод. Вот это тот, или не тот? Зачем гадать, что будет — наше. Полна наивным чувством чаша, Как пронести, не расплескать? Что будет завтра? Надо знать?

Роман в стихах, или увяз в грехах? От пива плющит, водка надоела, Сейчас бы коньячка, другое дело, Он лёгким трепетом бежит по телу, И дарит настроение, что "ах"... Сейчас бы губы нежные к губам, И позабыть о всякой плоской мути, А руки — шаловливые по сути, Заденут то, что вы не обессудьте Старушки называют словом "срам". Молчу. Всё то, что наше, не для всех. Хотя все знают, многие умеют, Летают, тают, в нежности немеют, Другие тело прячут в портупею Обыденности. Остальное — грех. А я грешу, уж тем, что так пишу. Ах, нет, не так пишу, пишу об ЭТОМ. Кого на завтра назовут поэтом? И между белым и не белым светом Кто проскользнёт? Ну вот. Я так дышу.

А воздух свеж, а небо звёздно. Учись, ведь никогда не поздно Учебник за основу взять И хоть немного полетать.

Глаголы. Глупые по сути. Что есть, то есть, не обессудьте.

Ты говоришь лишь первый курс? Что будет дальше, я боюсь Представить. Есть седьмое небо, Где были нет, где только небыль, Где нам не нужен парашют, Где вечность сжата до минут, Минуты вечностью струятся, Где невозможно притворяться, Всё остальное просто муть. Свой трепет. Было. Не забудь.

Ах время, странная вещица. Прошло. Вернуть? Не возвратится.

Я не готов принять зачёт. Влюблённый всё-таки не чёрт. Обманывать я не умею. Хочу тебя. Люблю. Немею. Умею. Может покажу, Когда поддам для куражу. В переплетении двух тел Лишь то, что бог придумать смел, А мы, наивные, мечтаем И раз за разом повторяем.

Опять глаголы, вот же мрак. Прости, какой же я дурак.

Кто выдумал, что это навсегда, Пожар любви и нежности истома, Пройдут недели, месяцы, года, И вам захочется уйти из дома. И заблудиться в темноте ночной, И никогда назад не возвращаться, Зачем? Как это просто, боже мой, Чтобы опять и верить и влюбляться.

Ну хватит лирики, и так уж забодал. Всё про любовь, в твои-то, старый, годы. Вон, настроение скачет от погоды, А что, свободы бог тебе не дал? Всё врёшь, юлишь, ужак на сковородке. Ждёшь компромисс, где только нет и да. Но на пороге страшного суда Тебе для храбрости не капнут водки! Там взвесят всё, и как всё объяснить? Кого ты там любил и с кем лукавил? Где честен был, а где играл без правил? Судьбы своей запутал насмерть нить...

Ах, старый бес, наверное, всё так. Но пару тысяч лет назад, ты тоже Не только кувыркался, строя рожи, А чувством сердце зажимал в кулак! Тот, кто любил, другим любовь простит. Запутался? Не думаю. Всё проще. Ведь даже в летней соловьиной роще Не каждый вечер соловей звенит. Он может петь, когда он хочет петь. А я люблю. Она об этом знает. И крылья мне никто не обломает! Из рая в ад? Ну что ж, тогда — гореть!

Осколком зеркала — души Нас зайчик солнечный согреет, Да, я могу без бога жить, А без тебя жить не сумею.

Прошедших зряшно сумрак дней Затянет тело в портупею, Да, я могу жить без друзей, А без тебя жить не сумею.

А если что не так, скажи, Я за тебя решать не смею, Я не могу жить без души, И без тебя жить не сумею.

Ты думаешь мне надо знать Кто друг, с кем флирт, а с кем кровать? Не одинока ты, я знаю, И не ревную, не мечтаю Сесть навсегда на первый ряд. Коньяк и горький шоколад? Так я алкаш, мне водка ближе, Кому Тюмень, кому Парижи. Лишь об одном спрошу, скажи: Со мной, для тела? Для души? Я не наивен, много знаю, Судьбы подарки принимаю Как счастье. Ошибаться жаль. Прости. Вокруг пока февраль. Придет апрель, устроит лужи, Тогда тебе я буду нужен? Или в коллекцию, в альбом, И мысли вовсе о другом? Да знаю я про твой ответ, Вот это да, вот это нет, Здесь ничего, одни дела. Какой же нежной ты была... Куда отделаться от тела... А я хотел. И ты хотела.

Хорошо быть деревянным, не жалеть и не желать, Деревянному не нужен завтрак ужин и кровать, Не замёрзнешь на морозе, не сомлеешь на жаре, Будешь весело искриться в догорающем костре.

Цветёт лишь на холод черёмуха. На зиму любовь зацвела. А бес не в ребро, а без промаха Под сердце. Такие дела.

Нет, не жалею, я не ошибался, И ты не ошибалась, вот в чём суть, Влюблялась ты, и глупо я влюблялся, Так, что ночами не могли заснуть. Я думал всё прошло, душа в корсете, А разум затянул, что не вздохнуть, И точно в этом возрасте не светит Наивности поддаться на чуть-чуть. Вот тут ошибся. Белая ворона Нет, не в окно, а в душу. И опять Сухого прагматизма оборона Растаяла. Я стал стихи писать.

Что дни? Пройдут. Что строки? Лгут. Из встреченных мужчин и женщин Я думал — я искусный плут, Но ты обманщица не меньше.

А встречи, ах, как хороши, И надо же такому делу, Чтоб замечталось ближе к телу Хлебнув созвучности души.

Умей. Имей. И всё отдай. И отзовётся, отзовётся! На дне глубокого колодца Луна покачивает рай.

Не всё. Не сразу. Не всегда. Скажи, ты этого хотела? Тепло отзывчивого тела Растопит капельки стыда.

Я к тебе удрал с работы, Ждать нет силы до субботы, Вот такая нежно-горькая игра, Это надо же случиться: Пили пиво, ели пиццу, Целовались прямо посреди двора.

А в руке — твоя ладошка, Ты стесняешься немножко, Я всё знаю, ничего не говори, Позабыты мама с папой, Ночь укроет мягкой лапой, И завидуют нам молча фонари.

Пусть декабрь, а пахнет мартом, Жар души — не просто жарко, Мы с тобою шли, не думая куда, Поцелуи — сладко-сладко, Снег расчерчен, как тетрадка, Снег растает, этот вечер — никогда.

Про то, что было — небылица? Испарина на плечи, лица, И нежность — как роса чиста... Всё это с чистого листа. Да, я не спорю, мы любили, Но нынче новый лист открыли, Перелистав альбом на днях. И что ты всё о простынях... О том, что до, я позабыл. Горела ты, я нежен был Кому-то там, когда-то, где-то, Но страсти медная монета Стирается на гранях дней. Сейчас я твой. Так будь моей!

Нет, мы не оторвёмся, вышел срок Когда душа была светла и свята, Когда не волновала нас расплата, Забор высок и крепок поводок.

Что, подкопать? Пролезть и воровать? Вот был бы псом, всё было бы иначе. А нынче солнце с крыш сосулькой плачет, Припомнились ненужные удачи, Давай по сто, и скажем "наплевать".

И будем жить. И будем не любить. Не будем вспоминать, что не досталось. Твой трепет? Он прошёл. Такая малость. Что, не со мною сонная усталость? Так обрывай запутанную нить!

Звонок из главка: едут иностранцы, Чтоб посмотреть чего у нас и как, А нам впервой, недолго растеряться, Что выплывет: абзац или аншлаг.

Купили водки, взяли закусона, Фигню с названием странным артишок, Бумаги туалетной два рулона, Пусть знают, что у нас всё хорошо.

Бухгалтер наш смотреть не мог без стона На список представительских затрат, Бумаги туалетной два рулона Сказал повесить, но потом на склад.

Гуляли от души, определённо, Зав базой в тазик с огурцами сел, Но вот за этой самой, два рулона, Никто как видно толком не смотрел.

Потом гостей искали мы в овраге, Потом "о кей", грузили в самолёт, А я туда сюда, ну нет бумаги, Боюсь, меня бухгалтер не поймёт.

Я думаю теперь, что иностранцы Совсем не те, кем кажутся в дали, Или по сути — полные засранцы, Или с собой, на память, увели...

Ах, бабушка, какая каша Сегодня в голове у вас, А ветер по сугробам пляшет, И снег такой, что в первый раз Ступить на это чудо жалко. Вот это — место для меня. Сорока, глупая гадалка Стекло за капельки огня Приняв, стрекочет нам о лете, Что всё пройдёт и всё придет. А как ты думаешь, нам светит Вписаться в этот поворот?

Не дарю я цветы виртуально, Это было бы слишком банально, Поцелуй на холодном экране Как букетик засушенный в раме. Что же делать, ну просто не знаю. Разреши, я тебе пожелаю:

Пусть не тянет тебя повседневности тина, Пусть тебе улыбнётся любимый мужчина, Поцелует, обнимет, подарит цветы, И на тысячу лет — только он, только ты...

Прописано вперёд на много лет: Кто бог, кто чёрт, кто ангел, кто поэт, У каждого был рай, что в шалаше, А капельки невинности в душе Мы променяли на адреналин, Тому причиной множество причин... Какая глупость, все эти любови, Когда кусаем губы мы до крови, А уж слова, что это в первый раз, Давайте обойдёмся без прикрас. Что говорить, ведь каждому известно Что пресно жить совсем не интересно, Что медленная проза бытия Ведёт к изрядной дозе пития. Нет логики. Душе покой не нужен, А телу лень, ему бы плед да ужин, Что бог, что чёрт, что ангел, что поэт, Противоречье многих тысяч лет.

Кто выдумал судьбу в полоску? Она в комок. Сжигаю жадно папироску Страстей и строк. Свивая память с небывалым, Палю огни, Врезаюсь грубым самосвалом В пустые дни. А там торопятся к диванам, В уют, интим. Остыньте, не штормит в стаканах, Ужасен грим.

А как хотелось — снегом белым — в твое окно, И что ты с этим станешь делать — мне все равно…

Прости. Я не хотел так говорить. Прости! Ну хочешь, встану на колени? Ах как тонка связующая нить, А там где свет, всегда найдутся тени. Прости. Как глупый чайник закипел. Лишь после смог понять, и смог увидеть. Ну как я мог такое, как посмел Тебя, такую нежную, обидеть. Я провожу тебя, издалека, И псом бездомным лягу у порога. Не вычеркнуть твоё "к руке рука", А ты моя! Такая! Недотрога...

Я знаю, что давным-давно не первый, И надо ли мотать друг другу нервы С оглядкой на бабулек и друзей? Ведь ты ничья, и я давно ничей. Всё было. Тянет в небыль паутина Наивная волна адреналина, Хотится да не можется? Увы. Стоим нагие на глазах молвы.

Не вникая в банальности слов Я вздохну за закрывшейся дверью, Я ведь знаю, что это любовь, И что ты моё счастье, я верю.

Я люблю, только жадной не будь, Я люблю, это мало и много, Не ревнуй, отпускай на чуть-чуть, У меня лишь любовь и дорога.

А куда? Знает лишь звездопад, А зачем? Самому не понятно, Все дороги приводят назад, Как с билетом: туда и обратно.

На страшный суд вещественной уликой Притащат ангелы твою ко мне любовь, Ту, что была покорной и великой, Нежнее ласки, выше всяких слов.

Да, узнаю, и признаюсь покорно: Я грел её дыханием нежным губ, Не шутки ради, не от злобы чёрной, Не потому, что был настолько глуп,

А просто так. Поймёте или нет вы, Мне было скучно. Было всё равно. Ну, словом так, когда берут билеты На старое знакомое кино.

Не верь словам, слова солгут, Верь трепету прикосновений, Верь счастью ласковых мгновений Таких застенчивых минут.

Не повернуть минут назад, Так не гадай, что после станет, Судьба закружит и обманет, Когда обманываться рад.

Не верь судьбе, не верь словам, Верь нежности прикосновений, А по углам всё гуще тени Любви и грусти пополам...

Автобусы, маршрутки. Боже мой, Каблук, который взял да отвалился, Мужик поддатый смачно матерился, И триста метров ковылять одной. И Боже мой... Всю ночь сама с собой, А сон не сон, обрывки междометий, Не тот, не так, ты выдуман, ты третий, А этот — через чур уж заводной... Как нужен сон. Мечты, куда вы, где вы, Наполнитесь желаниями не девы, Но дамы, что всезнающе умна... Ах, чёрт, какая сочная луна!

Ах, чёрт, я не достоин королевы...

Рассказал за пол бутылки Мне сосед, заклятый друг: Мастера чесать затылки Доктора крутых наук,

Где ракеты — там богато, Там киты, кого ловить, Но не сеяно, не жато Что собрались есть и пить.

До чего дошла наука, Враз ответит на вопрос: Почему ползёт гадюка, Для чего собаке хвост.

Мы не лапти, мы поспорим, Отвечайте не таясь: Где растёт ядрёный корень, Как цветёт ядрёна Ясь?

Улетели мухи на юга, Замела дороженьки пурга, Только с ягодиночкой Узенькой тропиночкой Мы бредём, не думая куда.

Не кричит кукушечка ку-ку, Две вороны мёрзнут на суку, Им бы в дали дальние, Где цветы хрустальные, За крыло, а может за руку.

И пускай сойдётся клином свет, Нам другой дорожки с милой нет, Мы идём, влюблёнными Глупыми воронами, Что с нас взять, когда семнадцать лет.

В старом домике, в деревеньке, Где по чердакам пыль да веники, Зайчик солнечный кувыркается, Что задумали, всё сбывается.

Ах истома ты, невозможная, Безрассудная, осторожная, Ласка нежная легче пёрышка, Мы любовь свою пьём до донышка.

Жар по холоду от нескромности, Души грешные в невесомости, И огнём горят, и не боязно, Хоть ведро воды лей колодезной,

И не надо знать, чем закончится, Тишина с моста в речку смотрится, В лето — летечко, в деревеньке, А чердак снесло, вот же, веники...

Да поймите, не в мэтры не в титры не рвусь, Всё так просто на третьем моём этаже, Не обижусь, а снова пойду, заблужусь Там, где тысячу раз заблудился уже.

Есть в музыке изысканная тайна

То зазвенит дождём по летним лужам, То вдруг обрушится как снежная лавина, То вдруг раскинется как млечный путь, то ветром унесёт тебя к вершинам или утешит шорохом листвы, засыплет снегом. И под ноги бросит Россыпью песка В лицо ударит ураганным ветром

И брызги нот, разбившихся о камни

Слезами освежат твоё лицо.

Остановилось время На пластинке виниловой И цепляет иголка за имя Так когда-то любимое

Когда любовь придёт, Внезапно Наступит завтра...

Время — инеем синим На пластинке виниловой, Из динамиков — имя, Так когда-то любимое.

Писать? Пишу. Но я не соловей. Ты отпускаешь? Ладно, я ничей. Смешное фото: рядом две вороны. Тебе важнее "до"? а как же стоны, Как мне понять, где правда, где игра? Ведь я, дурак, бросался на ура, Дарил и брал, не думая, не зная... Боюсь, мой май мне многое сломает, Заставит успокоиться в тиши. А вот теперь? Теперь вот ты пиши.

Радость горькую забыть, Домик старенький забить, Чаю крепкого налить, И в дорогу. Рядом жить — сойду с ума, А сума, так не тюрьма, И кобыла не хрома, Понемногу... Что по полю мне, что в лес, Пусть ведёт беспутный бес, Руки есть и ноги есть, Счастья нету, К чёрту память ворошить, Чему быть, тому и быть, Разменяю свою прыть Как монету. Может в городе другом Есть такой же старый дом Где живёт лукавый гном, Судьбы моет, Мне ни сказки, ни мечты, Только б знать, ну как там ты, Я пожёг свои мосты, Сердце ноет.

Живу без башни? Что вам эта башня. Душе не нужен глупый светофор. Я прыгаю порою бесшабашно Не закрывая взгляд заплаткой шор.

Я петь хочу. Соблазнов и сомнений. Дарить и брать. Но всё-таки дарить. Себя — сужу, и знаю, что не гений, А постараюсь — очень может быть.

Всё суета. Есть ночь, луна и вёрсты. Есть ветра бег. Я ветром стать хочу, Когда вперёд ногами, до погоста, Чтоб дунуть на последнюю свечу.

Прекрасное прощальное мгновенье. Цветов бумажных выкину венок. Ты ищешь, в чём твоё предназначенье? Всё ерунда, не знает даже Бог.

Выбирать между двух берегов? Ставить парус: наивность? Удачу? Если то запоёт, то заплачет Эта глупая птица — любовь.

Правый берег по праву надёжен. Левый берег как радостный сон. Компромисс, как всегда, невозможен, Как немыслимо спутать имён.

Ласка, ночь... это не было, было? Ласка, день, нет ни мыслей, ни сил... Всё забудем? Меня ты любила. Все забудем? Тебя я любил.

Я ничей, хоть порвите на части. Скромно в очередь встану в аду. А пока: то напасти, то страсти, Поцелуи у всех на виду,

И не важно, что будет, то будет, И так весело в этом огне. Обыватель, конечно, осудит, А в душе позавидует мне.

Угорать от любви — не от пьянства, В гороскопы не буду смотреть. Правит лодочкой непостоянство Вдоль по речке, до острова "смерть".

Не надо громких слов, о вечности — не надо, Вам даром дарит жизнь многообразье тем, И юности рассвет, и россыпь звездопада, Запомните, скажите: "Счастлив тем". По омутам судьбы надёжных карт нету, Над глубиной души — лишь неба высота, Так не меняйте жизнь на мелкую монету, Которая зовётся суета. Учитесь понимать осенних листьев шёпот, Учитесь узнавать, где правда, а где ложь, Умейте принимать ошибок грустный опыт, Пока не потеряешь, не найдёшь.

Ах, вечер выпускной, ах танцы до упада, Шампанского глоток и ветер в голове, И хочется душе шального звездопада, И манит — босиком по ласковой траве.

Последний раз открылись школы двери, Ещё чуть-чуть, назад дороги нет, Ах, эти поцелуи в старом сквере И первый в жизни встреченный рассвет.

Всё будет, всё придёт

Ну что, слетала на шабаш? А я-то думал праздник — наш. Известно: женщине — не верьте, Её под бок толкают черти. Вот зацепила! Чтобы я Изображая соловья Запел? Запел. Как в детстве было. Меня всегда судьба любила, За всё приходится платить. Я счастлив был тебя любить. Нет, не жалею, вспоминаю. Красивых слов на север стая Твой узелок назад несёт. Что скажешь? Что нас дальше ждёт?

Который день удачи нет в делах, Пою никак, не попадаю в ноты, Запутываюсь в струнах и словах, Всё суета да глупые заботы.

Лукавый бес, как не пыхтел, не спас, Но чтобы я в запой, так это враки, И не смотрите, что смотрю сейчас Глазами потерявшейся собаки.

Хочу, могу и буду просто жить, Настанет судный день, за всё отвечу. Но вот узнать, поверить, полюбить... А, как там говорят? Ещё не вечер.

Что мне надо? Сытый угол? Чёрта с два. Что мне надо? Суеты и звездопада. Чтобы складывать случайные слова, Чтобы думать каждый день, а что мне надо?

Прикусил я травинку случайную, А она оказалась горька, Мы с тобой повстречались нечаянно, Справа поле, а слева река.

Трын-трава ты, трава окаянная, До чего ж ты меня довела, Вновь любовь невозможная, пьяная Прямо в душу, такие дела.

Был четверг, после тёплого дождика, Значит сбудется всё, чего ждёшь, Вдоль тропинки цветы подорожника Да как в песне, высокая рожь.

Чем поладили? Вам это надо ли? Я и так слишком много сказал. Провожал я любовь, звёзды падали, И туман по колено стоял.

Я сегодня весь вечер искал У тебя эрогенную зону, У тебя ж выраженье лица Как на сцене всегда у Кобзона.

Всю тебя я перецеловал, Перегладил и многое пере, От усилий напрасных устал И поглядывать начал на двери.

Ну и ладно, накатим по сто, А потом перекатим по двести, Ну не зря же с букетом цветов С литрой водки припёрся к невесте.

Вдруг гляжу — заблестели глаза, А дыхание — стены качает, И всего-то, чтоб снять тормоза Два по сто, и глядишь, полегчает...

В старом домике сонный покой, В деревеньке собаки не лают, Гриф привычно мозолю рукой Да прошедшие дни вспоминаю.

Вот и май на дворе, Звёзды в старом ведре, А вокруг ни души, Только мышка шуршит.

Не идут на аккорды слова И гитара не строит немного, И в печурке сгорели дрова, И калачиком ночь у порога.

Мне бы дверь на крючок Да тебя под бочёк, А вокруг ни души, Только мышка шуршит.

Всё пройдёт, заметёт, улетит, Тает прошлое в вечном движении, Только зеркала память хранит Нашей нежности робкие тени.

Снег черёмух в окно, Без тебя — всё равно, На душе — ни души, Только мышка шуршит.

Всё так, цветов я не дарил, Красивых слов наговорил, Но встреч короткие минуты Порой безжалостно рубил.

Всё так. А то, что нежен был, Что проявлял излишний пыл, Не понимал порой и злился, И не ухаживал, любил...

Забудь. Забудь и прогони. Таких придурков в наши дни Воображал и самозванцев Табун, лишь пальцем помани.

Глядишь, и лучшего найдёшь. Про всё, что было, скажешь — ложь. А там и песенку напишешь, И на аккордах подберешь.

Что, легче станет? Эх ты, кактус. Не дам я слова, что исправлюсь, А дам, так знаешь, не сдержу. И в том, что делал, не раскаюсь.

Мелкий дождик стучится в окошко, Посветить солнцу сил не хватает, И в ладони замёрзла ладошка, Значит точно, похолодает.

Я на ладошки подышу, Перецелую каждый пальчик, Пусть я давным давно не мальчик, И строчки глупые пишу.

Летних дней остаётся немножко, И старушки закутались в шали, И свернулась калачиком кошка, Значит точно, похолодает.

Но этот холод не для нас, Негромко трону лета струны, А вечер колдовством бездумным Укроет от ненужных глаз.

Наползли в небо серые тучи Из каких-то неведомых далей, Колкий ветер — их вечный попутчик, Значит точно, похолодает.

А мы пойдём в наш старый дом, Запустим ходики на стенке, И ты мне сядешь на коленки, И свистнет чайник со свистком.

По телику-то голые красотки, То лысые до блеска мудрецы, А на столе почти бутылка водки, И в банке трёхлитровой огурцы.

Шлея под хвост попала, день восьмой Я пью как лошадь, вёдрами, всё мало, Всех разогнал, не бил, ни боже мой, Я ж избегаю бытовых скандалов.

По телику-то лысые красотки, То голые до блеска мудрецы, А на столе опять бутылка водки, Плевать, что задубели огурцы.

Какой там год недели, или день? Кот — сволочь, сделал лужу у порога, А на душе такая дребедень, Наверно поскандалю хоть немного.

Чего мне телевизор бормотал? Добавил двести, прямо без закуски, Последний огурец коту отдал, Обидеть живность — это не по русски.

С балкона телик, Мерседес — дебил, Запарковался, гад, на тротуаре, Да я б и холодильник запустил, Когда б он был, пока душа в ударе…

утром:

На синяки — компресс — остатки водки, Кот с голодухи слопал огурец, Нет телика, и где теперь красотки, И что мне не успел сказать мудрец…

Ты кто сегодня, мышка или кошка? Ах, маленькая, разве этим жить, Что б ни было, но лев и козерожка, Которые придумали любить...

Ещё, о клятвах: "не хочу давать", "любую дам, но только вот не эту"? ворованные яблоки поэту гораздо слаще, стоит продолжать?

Кто раз любил, захочет продолженья. Кто разлюбил, надумает опять: Летать, желать, стремиться, ревновать, И целоваться до изнеможенья.

Загадывать на завтра — это слишком, Врёт гороскоп, умён он и хитёр. Нет, ты не кошка. И давно не мышка. Калейдоскопа крутится узор.

Мы идём на парад, Каждый искренне рад, Всё ваще зашибись, Только вертится мысль:

Вот чёрт, наверно взяли много пива, Как ни крути, а тут не отойти. Уж лучше б водки местного разлива, Ну что теперь, и мать его ити...

Улетел красный шар, А колонна идёт, И несёт перегар, И плакаты несёт.

Вот чёрт, купить к салату майонеза, Хотя прогулка вышла, для души, Но туфли, в них идти, как на протезах, Ох, Ваня, ты хоть в сторону дыши.

И пищит детвора, Что не скажут — ура, И оркестр ПВО В день не помню чего.

Вот чёрт, уже когда всё это кончится, Шагать в толпе — тупой менталитет, Сидел бы дома, пил, когда захочется, И кот и телевизор тет-а-тет.

Вот брусчатки кирпич, И гранитный Ильич, Понимаю, пора, Ох, какое УРА!!!

Всё чаще виртуально мы знакомимся, Случайное стечение причин, Недавно написала мне охотница, Охотница на уток и мужчин.

Мол, дайвингом по жизни увлекается, Оклад ништяк, хоть хочется вдвойне... Так что ж тебе ещё тогда, красавица, Какого прынца, на каком коне?

Да вот мол, чад воспитывать не просто, А муж за просто так ушёл, дурак, И дальше всё такое, как по ГОСТу, И без намёков на законный брак.

Уже хотел погладить по головушке, К себе прижать, глядишь и песня вся, Но испугался, что меня, соловушку, Подстрелит из двустволки, как гуся.

Ну вот, такое странное стечение, Раз испугался, значит не рискуй, Ох, это виртуальное общение, Застрял я в нём по самый "не балуй"...

Я зайцем еду в поезде твоём, Прошло немало дней, а мне всё мало. Настырная мораль зудеть устала — Ругаемся, надеемся. Живём? В банальном миксе тем, ночей и нот, Мы кружимся с тобою в бальном танце: — Ах, солнышко, твои протуберанцы… — Ах, заинька, какой ты идиот… Базар, вокзал. С годами всё смешней. В одном вагоне: зайцы, люди, волки, Бессонницей шуршат на верхней полке, А ты, как прежде, нежного нежней...

Нам тысяча лет, мы взрослее своих отражений. Всю тысячу лет мы искали, друг друга не знав. Мы ниже травы, выше слов и сложившихся мнений, Не бог нам судья, не указ нам церковный устав.

Судьба — не судьба, если нам это вовсе не надо, Друзья да враги, ах, какая вокруг суета, Я жизнь променяю на страстную ночь звездопада, Я в бога не верю, но есть назначенье креста.

Что рай или ад, всё наивно и слишком не прочно, Кому разбирать, кто был нежен, кто искренне груб, Зачатие было, придумали, что непорочно, Распятие было — распахнутой нежностью губ.

Не просто быть шутом, уж вы простите. Мотать башкой, бубенчиком звенеть, Шутить, смеяться, веселиться, петь, Влюбиться, робким стать и не посметь. Знакомо вам? Тогда ещё прочтите: Так просто быть шутом! Без дураков! Камзол нарядный, и всегда готов Своё прочесть среди чужих стихов, Ведь не заметят критики подмену, Пьяны! А что на донышке, в душе, Я спрячу. Не в раю, не в шалаше, Я закопаю глубоко. Вообще. Таким, как я, нелепо лбом о стену. Мораль? Далась вам постная мораль. Слабо через заборы прыгать? Жаль. А на душе то март, а то февраль.

Слезой дождинка по стеклу, Дождинкой по щеке слеза, Нет, я тебя не обманул, Я просто правды не сказал.

Я ничей, как проснувшийся в марте ручей, Я ничей, убежал, как с ладошек вода, Я ничей, я дыхание тонких свечей, Что горели, когда ты была молода.

Мимо речки "Любовь" прямо в речку "Беда" Унесло меня, глупой наивности вслед, Заблудился, дороги назад не найду, Буду биться о берег три тысячи лет.

Я вернусь, если только меня подождёшь, Белым облаком, нежностью, счастьем, как знать, Выходи мне навстречу, под ласковый дождь, Буду каждою каплей тебя целовать.

Уж такая канитель Каруселька из недель, Даже от испуга Не сорваться с круга

Жарким летом на полянке Зажевал кусок поганки, Ноу комент, что потом. Обменяюсь опытом.

Закатил два колеса, И не зацепило. Только в лес, как колбаса, Уползла мобила.

Я курю да чушь несу, Эхо ухнуло в лесу, Я хи-хи, оно ха-ха, Значит, травка не плоха.

Возле речки на лугу Три коровы спят в стогу, Вот же окаянное Счастье конопляное.

Скачут козлами между машинами Серые люди, маски мышиные, Удача — дача, там урожай, Деньги кончились, хоть рожай, Рай? Это там, это вовсе не вам, Вы повзрослели, вам не до драм, Дети, внуки, отвисшие руки От пакетов, покупок, харчей, Муки творчества? Что за штуки? Это, видимо, для бичей? Над Москвой однозначно смог, Над Тюменью опять течёт. Дал же бог, что поднять не смог, Дал же чёрт отвечать зачёт...

Но если убежать от суеты В тот уголок, где только я и ты, Где нежности прилив ласкает душу, Я снова повторю, а ты послушай: Люблю. Люблю! Что? Нет банальней тем? Ах, критики, пошли вы нынче, право, Не тема здесь, а сладкая отрава, А вы-то, сами? Да, а вам зачем...

Наверное, нет... Как возможное — да. Тут капли монет Словно звуки стыда, Тут бег каруселькой, Ха-ха да хи-хи, Лишь дождь за окошком Про наши грехи.

Господь в один из дней творенья, Махнув рукой, придумал свет, Электроплитку, телевизор, Микроволновку, интернет. Ом, сколько мог, сопротивлялся, Но тут явился Фарадей, Сообразил, не растерялся, Шарахнул током без затей. Спасибо Вольту и Амперу Что много-много лет назад Из банки Лейденской не в меру Приняв, создали киловатт. Горит ночной фонарь сквозь ветки, И под торшером дремлет Бог, Как хорошо, что есть в розетке Бодрящий переменный ток!

Критиков простуженные вопли Да поклонниц визги — пополам, Авторы размазывают сопли Про любовь, морковь и прочий хлам. Прицепив не в тему бабку Ёжку Сразу вспомнят про её кота, А потом, очухавшись немножко, Скажут: ну вот это — красота!

Утром и похмелье, и прозренье, Ах, судьба сурова, без прикрас: Листиком с нетленным сочиненьем Подавился старый унитаз.

Свадьба, значит снова всем петь про камыши, На соседскую жену оперевшись взглядом, Даже поп гармошку взял, сбацать для души, А козе баян зачем, был бы милый рядом. Утром, мятые с похмелья, что коза, что поп, Мятный орбит на рассол, морщит самогонка, Без претензий, собрались похмелиться чтоб, И опять про камыши, как всё в жизни тонко. Я морали не люблю, все мы хороши, Заблудился невзначай в закоулках улиц, Там с безбашенной козой слушал камыши, Жаль, не распрямится рожь, так деревья гнулись. Нам что свадьба, что ещё, любят на Руси: Пить так пить, чтоб пол качало, удержали б ноги… А потом помолимся: Господи, спаси!.. И спасёт. В который раз. Любит нас, убогих.

Не говори, не говори, Я всё прекрасно понимаю, В лучах бессовестной зари, В твоих руках я замираю. Не надо слов, не надо слов, Прости, пойми: слова — пустое, Ведь я давным-давно готов И в рай и в ад, но чтоб с тобою. Молчи, желанная, молчи Когда глаза в глаза — не видно, Когда сердечко так стучит, Когда забыто слово "стыдно", Нет слова "я", нет слова "ты", Есть мы, а прочего не надо. Как не стеснительны цветы Последним летним звездопадом...

Не то, не так, не там, да бросьте, Всё это пятницы синдром. Всё ерунда. Сходите в гости, Попейте кофе с коньяком, Знакомым кости перемойте, Погладьте ласково кота, А если есть гитара — спойте, Как ни крутите, суета. Но если возвращаясь поздно От точки там до точки тут, увидите, какие звёзды Вам нынче светят и ведут: Ступайте смело по дорожке, Отбросив накативший страх, Избушка ждёт с луной в окошке, Кикимора грустит в кустах, Русалка с лешим на качелях, Вон прикорнул Иван-дурак, И заблудитесь в днях, неделях... Слабо? Тогда не то, не так. Наивны детские потери, Всё крепче прагматизма лёд. Поймите: в сказку нужно верить, Тогда она сама придет.

Пули-дуры на смотрины Залетали звонко в окна, Постановщик пантомимы В рай хотел не раньше срока, Отворяет двери рая Девятиграммовый ключик, Он сомнения не знает, Он молчанию научит. А кусочки меди выли, Щебетали по щебёнке, Поднимали тучи пыли, Озорные, как ребёнки, И свистели в ре-миноре, Ритм отбрякивая рьяно, А вокруг синело море. Чудо остров, Чунга-Чанга.

Баю баюшки-баю, Про кикимору спою, Девушку болотную, Глупую животную: Ей весною маята От пустого живота, Молодцы прохожие Очень толстокожие, Ой… Надо внучке засыпать, Снами щёчки щекотать, Подрастёшь и тихою Станешь лешачихою. У берёзы у куста Тропки путать — суета, Прынца тебе выловим, Замуж тебя выдадим, Ой… В гости совы прилетят, Принесут вам лешачат, Придёт старенький медведь, Будет деткам песни петь. Дремлет серенький волчок, Поролоновый бочёк, Спят игрушки до утра, И тебе давно пора, Тссс…

Мы сами себе напридумали разных концов Для писем, для песен, стихов и волнующих сказок, Но автор — судьба, и финал у неё не готов, Ведь даже в стакане вода не кончается сразу.

Пять капель течёт, золотого, как небо, вина, Пять капель души, что наивно и искренне верит, И слёзы — вода, у воды нет понятия дна, Есть дно у кастрюли, но разве кастрюлями мерять.

Находке не радуюсь, кто-то другой потерял, Удачу ценю, и пускай меня строго не судят, У каждого будет и дом, и билет, и вокзал, Вот только конца этой жизни, конечно, не будет.

Дойдём до рубежа, зальём пожар, Осталось перейти через дорогу, Хорош мычать, ты по карманам шарь, На водку не хватает нам немного.

Всё началось классически на пятое число, Как люди, в кассе парились, но после — понесло, Полсотнями нам выдали, топырился карман, Пивка по литре выдули и сели на стакан. * Не потому, что холодно в дому, Не потому, что в русских к водке тяга, А почему — и сам я не пойму, Вот хочется, и всё, такая шняга. * Заборы лбом бодали, сносили суету, В канавах ночевали от дома за версту, Дым коромыслом мерили, который из окон, Но в Бога где-то верили, хоть не было икон, И Он нас спас, когда тупой Камаз Нахально переехал вдруг дорогу, Ты не мычи, опохмелю сейчас, А завтра — на работу, слава богу. * Но было утро ломким и простым: На свято место очередь не жалась, И листья налезали на кусты, И пустота в душе себя боялась…

Мы запали на эти игры, Где не пахнет совсем игрой, Где сюжеты, поймав верлибры, Этапируют, как конвой. Прыгнуть выше — мечта до дури, Словно это нектар и мёд, И один непрерывно курит, А другой непрерывно пьёт. Ах, ребята, здесь мы не прАвы, Ерунда всё, не в этом соль, Разве нету вкусней отравы Чем рифмованный алкоголь?

Выбирайте на вкус отраву. Доведёт она до беды.

Так хочется взвыть: телефон, не молчи!!! Но мы же приличны. Приличны почти. Что, мы целовались? Не надо фантазий, Не скатимся мы до таких безобразий...

Но, приличные, между приличий, Поддаваясь наивности птичьей, Собираем слова — кирпичи. Огонёк загорится в печи? Собираем наивности — клетку? Собираем из слов — табуретку? День за днём по минутам ступаем, Словно возраст в мешок собираем.

Всё пройдёт. Ты пройдёшь, я пройду, Перебрежу и переболею. Показаться спокойным сумею, Мало ль, что там имея в виду. Спрячем нежность заветной тетрадкой И заглядывать будем украдкой, Вспоминая, как звёзды в пруду Целовались у всех на виду.

Меня в аду поджарят? Вот ведь чушь. Ещё вопрос, есть ад или нирвана. Не верю я в переселенье душ, А воплощенье в вечность — слишком странно. Меня вела судьба? Какая муть, Я сам её таскал по всем напастям. Пора на тормоз, душ, потом заснуть. Жаль, душ душе не прибавляет счастья. Хотя полезен всем холодный душ, Он может привести в порядок тело, Но не погасит то, что не сгорело, И это так не нАдолго, к тому ж...

Любил. Люблю. Надолго? Не скажу. Ответишь? Не соврёшь? Хоть как, поверю. Снежинкою случайной покружу, И лягу белым ковриком под дверью.

Бывают сладкие уста, Бывают вкусные места, А свежих рифм, меня простите, За год найдут не больше ста.

Домофон, два пролёта, звонок. Разувайся, и дверь на замок. Что у нас на сегодня в меню? Коньячок, кофе, кемел и ню.

Я насмешник и обманщик, Потерявший где-то душу. Не найду, сыграю в ящик, А найду, наверно струшу. Лето — спелым виноградом И душистым сеновалом, Так хотел стать конокрадом, А пришлось стать коновалом. Обломали. Не дороже Мне рассвета — тёплый вечер. Не дождётесь, злые рожи, Вон вам всем, с горы навстречу. Как на счёт покуролесить Под полбанки да гармошку? И судьбу свою повесить, Пусть проветрится немножко.

Будь я другим — дезодоранты и грим. Будь я другим — дарил бы букеты цветов. Вздыхал под окном. Сочинял сонеты. А ты называла б меня поэтом. Если бы я был другим.

Но я не "Тойёта", не надо рулить. Всё что было — наше. Но этим жить? По субботам — тело. По воскресеньям — песни. Тесно. И надоело.

Ты не будешь покорной, и я не буду. Проживём обиду, среду, простуду, Найдём /не найдём/ другое плечо... Чёрт!

Не оторвать ни строчки, ни дня. Твой. Банально. Ты для меня — Всё! Всё.

Пусть я простой педальный конь, Не прав, мой рыцарь, ты, Меча об латы перезвон — Напрасные понты. Зачем тебе старик дракон, Давно он травку ест, И с незапамятных времён Не похищал невест, Подразучилась тварь летать, Хоть внешне и страшна, Но любит вечер коротать С бутылочкой вина. Скачи хоть трижды тридцать дней, Ристалище ищи, Набьёшь на з... своей Мозоли да прыщи. Продай ты хилый свой доспех, Купи себе кларнет, Увидишь, ждёт тебя успех И перезвон монет, Принцессы нежной глупый взгляд, И куртизанки зов, А лет так через пятьдесят Найдёшь свою любовь. Пришли другие времена, Кольчугу рассупонь! А, в прочем, мне всё это на... Ведь я педальный конь.

Достала виртуалка. Re да Re... Так хочется твою погладить руку. А глупый мартоктябрь на дворе Напоминает детскую разлуку. Ты обещала нарожать стихов, Для этого в постель совсем не нужно. На улице так солнечно, тут вьюжно. Но если честно, то всегда готов... Гонять мяучных мартовских котов! (Сам не певец, видать завидки съели.) Да что я, для чего я, в самом деле, Запутался в клубке из нежных слов... Вот никуда без нежности. Хотя, Меня уже за это отругали: Брось лирику, крути свои педали, Старайся всё воспринимать шутя... Достала виртуалка. Re да Re, Так хочется твою погладить руку. Поцеловать. Ведь лето на дворе! А мысли — про недетскую разлуку.

Хочу весну, чтоб всё иначе, А сердце непонятно скачет От песен, слов и сарафана. Жаль, телефонная мембрана Не передаст твоё тепло. А может, время не пришло? Зачем, зачем всё это с нами? Мы жили головой и снами, Писали каждый о своём, А вот теперь, как мы живём? Адреналиновые бури, И думать о тебе до дури, И где тот май, который мой? Как я хочу сейчас с тобой...

Опошлят. Каждый о своём. Но есть любовь. Мы так живём. Да, повторился. Автор. Право. Но. Нежность. Ночь. Не надо "браво".

Шаро, Таро, зодиак... Овен придёт, или рак? Да кто бы ни был — козёл. Пришёл, нагадил, ушёл. И что потом, надо знать? А тянет. Тянет в кровать.

Не пользовался я шлюхами, Хотя и встречал блядей. Чтоб это расправило крылья? Нет безумней идей. Умножить на ноль — не ново. Угу, Магдалина — святА. В начале ведь было слово. Потом — непристойность в уста.

всё, что было около, было, да не стало. Лето ломко смолкло, За спиной упало. Дремлет даль успехом, Лентой голубой, Или глупым смехом Над самим собой. А удачи горка- Только куча пыли. Если станет горько, Гляньте, это вы ли? Было лето около, Пелось без труда, Клокотало, смолкло, Вот ведь где беда.

Вам, девочки, которым жить, Детей растить и быть за мУжем. Нет, не совет. Совет не нужен. А вы умеете любить?

Вы — откровенности — как флаг, И на витрину то и это, Всё вами прожито и спето, А я с моралями, дурак.

Зачем вам этот эпатаж? Ведь вас полюбят. Вас! Полюбят! Потом, пожалуй, стыдно будет За свой отчаянный кураж.

Пора серьёзней стать уже, Боюсь, вы малость заигрались. Сегодня модно неглиже, А что на донышке, в душе? В душе-то нежными остались!

Не скажет небо — выбирай. Но отзовётся. Отзовётся! На дне глубокого колодца Луна покачивает рай.

Ругать не умею, жалеть не желаю, Жизнь катится, словно по рельсам состав, Я помню, как ждал окончания мая, И нёс ахинею, привычно не прав. Смешной гороскоп мне пророчил удачу: Немножечко тополь, немножечко лев, Давно уже вырос из возраста мачо, Шутом был на свадьбах своих королев, Но, всё ерунда. Хочешь светлого? Пиво. Большого и светлого? Вымой слона. Уж рожь распрямилась, отплакалась ива, Вот только тревожит зануда Луна. Для смеха — повыть? Не добавится толку. Что было, то было, о чём тут жалеть? Но буду искать в стоге сена иголку, Пока не достанет костлявая…

Туман упал с каким-то странным вздохом, И кто поверит, что сегодня — май, Повыше нос, а что, совсем не плохо! Не так уж плохо, ты не привирай. Не сказаны слова, не спеты песни, Львы замерли, смотря на парапет Где мы забыли души, интересы, И начатую пачку сигарет. — Всё будет! — Ладно. — Всё пройдёт! — Я знаю, Зачем шуметь, черёмуха цветёт. — Я с каждым маем больше понимаю! — Прости, но это — високосный год. * Небыли, ад, атрибутика дна, Ангел не любит весеннюю кашу, Синее небо вечерним закрашу, Холодно, если в постели одна? Сырость сознания маем согреть Не удаётся, и не поддаётся Просто понять, что менять нам придется Слово «любовь» на понятие «смерть»…

Дураки да дороги, беда на беде. Холодает. Пора, о которой не просим. Лабух томно мелодию мял в лабуде, Старый блюз-полуночник окурками рдел, Настроение многих «заводит» под осень.

Ненавязчивый ритм, незатейливый цвет, Ностальгия о прошлом, а прошлого много, За окошком штрихами осенний рассвет, Одиночества_net? Да куда уж без бед, Скоро снег, а зима заметёт, слава богу.

Что потом? Зарифмуем недели в года, Поседеет Билан, додымит «Крематорий», Будут частые «нет» и немногие «да», Дуракам по дороге, увы, навсегда. Снова осень. И множество летних историй.

Здравствуй, старый! Заходи, покурим. Может выпьешь? Нынче ночь — твоя! Мы давно детей словами дурим, Я за так, а ты забавы для. Помнишь, я просил себе машинку? Нынче есть, а радости — на грош. Мне бы скинуть лет наполовинку, Только ты такого не могёшь. И какую выбрать половину? Стрелки не вращаются назад. Ладно, вот пакет, тут мандарины. Дети ждали чуда, Но съедят.

Что зеркала, они прощают нам, Им нравится глазеть по сторонам: Графине — нежность. Графу — яд в графине… Не наступите! Это, бледно-сине, Вам не пойдёт. Ну вот, который год Я не могу продать кабриолёт. Кабриолет? «Лёт», «лет», весьма забавно, Одно — как лёд, другое — как летать… Поручик — душка, выправка и стать…

Осколками стекла и амальгамы Мозаика, которой не собрать. За что разбиты? Не умели врать.

Всё ерунда. Синицы, журавли, Не мой размер, не мой шесток, не пара, Так хочется удрать за край земли, Но жаль, земля имеет форму шара. Семь пятниц на неделе, не одна, Семь нежностей — цвета бесчинства мая, В углу гитара, спереди стена… Не хороните, я ещё сыграю.

Нынче — давеча

Нисходит на убогих дух святой, Всем остальным довольно перегара. А если завалюсь к тебе: босой, Футболка, джинсы, «прима» и гитара?

Достану ум твой глупой простотой, Долги раздал, а мелочь — это малость. Оставил пару песен на пропой, Да у тебя их несколько валялось.

В созвучьях нот — банальных песен суть, Суть прозы в паре: Моцарт и Сальери. Не завалюсь. Ты не волнуйся. Будь. Не верь словам. Я им давно не верю.

С душой раздрай, так завтра помирюсь, Куда мне — выше крыши, я не гений. На фенечках — дождинки вместо бус, Случайное стеченье настроений.

Кабак, в котором не моют рук. ОНА от меня ушла. БармЕн! Два виски, верёвку, крюк В углу, у того стола.

Верёвку мылить? Наверно нет. Пока не настолько слаб! Летают мухи среди котлет И потных продажных баб.

БармЕн, не надо за телефон, Не лезь не в свои дела. Косые взгляды со всех сторон. Она от МЕНЯ ушла?

БармЕн, два виски и повторить. Да ладно ты, командир. Какие киски! Я буду жить. Верёвка? Как сувенир.

Холодный вечер, мелкий дождь, И ты тепла напрасно ждёшь, Качает ветер свет свечей, И ты ничья, и я ничей... Холодный

вечер... Жизнь без любви — пустой стакан, Я был тобой беспечно пьян, Но словно тень над головой: Ты не моя, а я не твой... Жизнь, без любви?..

Но как забыть твоё тепло, Кто может знать, что всё прошло, Кто так решил, что я ничей, Качает память свет свечей... Мне не забыть... Жить... Холодный вечер...

ну никуда без бармена Уныние — вообще оно, его я выброшу в окно, хандра — мура, сложнее лажа, не облажаться бы, кто скажет: вот это да, вот это нет, здесь ты сапожник, здесь поэт... (Сам у себя — не плагиат.) А я обманываться рад, Я верю в нежность, ласку, смело Дарю себя. При чём здесь тело, Когда звенит строкой душа! Наивность? Как ты хороша! Удачу в санки посадив, Себя конём вообразив... (Прости, великий, пару строк, Но лыко в строку, видит бог). Что, конь в пальто? Да ну вас, право, Рифмовок сладкая отрава Ведёт туда, где белый лист Как первый вдох, где воздух чист, Где робко рук прикосновенье... Где я — творец! Замри, мгновенье! Додумай, или додыши То, что на донышке души... Что? Плагиатор? Графоман? Да ну вас всех. Бармен, стакан!

Диплом. О чём? Окончил дурдом! Имею право Месить отраву. Не в этом суть. Ох, какая муть...

Холодное пиво. Потное тело. Что там дальше? Всё надоело?

Красавчик крался хлебнуть нектар, Цыпочки, тапочки, и... Комар! Звонко! (Сигнализация взвыла)! Муж проснулся. (А он не стар). Что, хотела? Не изменила? Ох, кобыла ты, ох кобыла...

Ещё "сотка". Тёплая водка. Фи. Фантазии — не образА. Помолиться! (Туда — нельзя). А если?! Ты же давал обет. Да. Я помню. Конечно, НЕТ.

Нет — конечно? Ничто не вечно! Ведь есть диплом: Окончил. Дурдом...

Мы теряем, теряем любимых людей, Ах судьба, ну хотя бы на год… И какой там заумный тупой лицедей Нам пророчит, что горе пройдёт… *

Но надо жить, во чтоб ни стало, Вино и память — пополам. Мы улыбаемся устало Своим оставшимся друзьям. Друзья поймут, подставят руку, Укроют зонтиком от туч, И злую, горькую разлуку Закроют памятью на ключ. Нам надо жить. Ещё не вечер. ОНИ поймут. ОНИ простят, И поминальной службы свечи Совсем иначе догорят…

В солнечной Австралии странные дела: Злая крокодилиха кролику дала! Ах, ручонки потные, мысли про любовь? Душка крокодилица отдала морковь!

Ей, как плотояднице, овощ ни к чему, Сделала приятное, типа по уму, Вот они, случайности, жаль бывает так: Кролик был талантливым, но слегка дурак.

Сколько нас, наивненьких, позванных к столу, На морковку ловится, лесть и похвалу... Кроко-крокодильница не любила драм, Выдержала паузу, и сказала "АМ!"

Кто в домино играет, кто в слова, Эмоции почти одни и те же, Жаль, чем быстрей седеет голова, Тем про любовь задумываюсь реже.

Забирай королей, мне достаточно дам, Разыграем ничью, разойдёмся без драм, Маем нежность обещана? Это не нам. Смайлик, в угол стакан. Пополам.

Стынуть холодом, маем маяться, Да бессонницей мять кровать, Может сбудется, может станется, Может выдумал, кабы знать.

От киоска, солнцем согретого, С тёплым пивом я отхожу, Не скажу, что всё фиолетово, Но немного, для куражу.

Ко мне любопытный дворник Заглядывает в окно. Полуподвал. Вторник. Собственно, всё равно.

А небо небрежно синее, Снежинки, вы стали ливнями, Завидую, подросли, Но мой снегопад — вдали.

Опьяняют полёты вольностью. Над землёю туман клубился, Парашют не раскрылся полностью... Лучше б полностью не раскрылся.

Странные игры на ты и на вы, Вы-мы-ты руки в потоке молвы...

Ты или вы? Да какая, блин, разница Если такая красивая ...

Избитые рифмы, затёртые ритмы. Живём? Существуем? О чём говорим мы?

От скуки две взрослые кошки Условившись, что понарошку, По дому двух мышек гоняли, Как бантиком в детстве, играли.

А мышки метались, потели, Стать кошками очень хотели, Молили мышиного бога: Ну дай нам силёнок немного!

Что дальше? Придумайте сами, Тут многие, знаю, с усами, Из мышки пытаются в кошку… Но это всё так, понарошку.

Окончил дурдом! На руках диплом. Жаль, не красный. Только молчок! Я вам больше не дурачок.

Пора отмечать, С чего бы начать? Мне бы компанию по уму! Отпускают по одному.

В дорогу, в дорогу, В ночное небо, Шины стаптывают метраж, Ещё немного, я встречу Бога, Ну где ты, Господи, что мне дашь?

Дом, работа, Семья. Всего-то? А как же фантазии и полёты? Что, не очень сдавал зачёты?

Вот же, как же, а мог бы дать... Вернусь. И буду пересдавать.

Хорошо сидеть без света, Ни е-мэйла, ни и-нета, На столе свеча горит, Пиво ласково шипит, Жаль — горчит, как расставанье. Между нами расстояние Сокращает телефон, Только разве может он Передать твоё тепло? А субботу замело Понедельником ненужным… Там так нежно, здесь так вьюжно.

За стаей глюков смысл не разобрать, Забыв про ритм лупите «белым» смело, Вот стул, там звёзды, можно про кровать, Вчера она загадочно скри-пела. Стихо без мата нынче моветон, Кровь голубая не потерпит жести. Не заценили? Шум со всех сторон? Но вы-то Автор, и на мягком месте! (Вагон эСВэ «Москва — Нью-Васюки»). Зачем туда? За обрАзами, ясно, Иначе не подаст Хазар руки! Ругаются? День прожит не напрасно.

Стылый август. Прохлада, не ад. Душу сушит отсутствие смысла. Волку — водки. Вино — виноград. Равновесие = коромысло. Но! За битого — Двух "битюгов". Позабытого кто позабавит? Батраку надают батогов. Баламут балом искренне правит. Всё всем ясно, Катран не шалман. Как катрены колбасят каталу! Восхищение! Браво! Шарман! Две шестёрки = генералу.

Черный-черный кот подзаборный, Озорник, да не мышелов, Озадачен идеей вздорной: Поиграться клубками слов. Хвост облезлый, не очень резвый, И не вдребезги заводной, Но ведь добрый, покуда трезвый, Если выпью, тогда смешной. По кошачьи, увы, доверчив, Позовите и побегу, Только пятки будут отсвечивать, Завитушки слов на снегу. Снег, как дробью, пробит капелями, Воробьишки на кураже, Жаль, как в молодости, неделями, Не мурлыкается уже...

Prosto так, для куражу. Подражание. (Ежу)?

Мой дядя самых честных — «правил», Построить мог и развести, Он уважать себя заставил, А впрочем, бог его прости, Погиб невинно, от гранаты, Которую в окошко хаты По пьяни зарядил браток. Но это лирика. Итог:

Братва без дяди озверела. Скажите, разве это дело, Устроить полный беспредел, Чтоб каждый мацал, что хотел. Такой раздрай другим наука, Но боже мой, какая скука На стрелки бегать день и ночь, Не отходить от точек прочь, По фене ботать, гнуть понты, Тебя завалят, или ты?

Решили: по боку коварство, Чтоб честно поделить мытарства Не хилый собран был сходняк, А всем рулил Иван-дурак. Ну да, он стал в авторитете, Вы помните события эти, Когда бригаду в сто стволов Так укатал, что будь здоров. Но власти Ваню загнобили: По пересылкам долго били, Как автозак, ему — «стакан»… Но то совсем другой роман: Как в самой тьмущей таракани Слыл тихим малым, да по пьяни Попал случайно на разбор, И вот уже в законе вор. Вдаваться в мелочи нелепо, Кулак у парня будь здоров, Промеж рогов разок залепит, Не обойтись без докторов. Но я отвлёкся, так уж вышло. А что сходняк, оглобля в дышло? Короче, четкий фейс контроль, Входили строго по наколкам, От распальцовки мало толка, В авторитете быть изволь. Ну да, волына на волыне, Так без ствола не в тему синим, А дурь — создать себе уют. Кто чалился, меня поймут. Ну, в общем, фиников не ели, Два раза двести, и о деле.

Хотя, опять отвлечься рад, Кто нынче вышел в хит парад:

Горыныч. Змей, каких не много. Живуч, как будто три башки. Держал породистого дога, Любил с капустой пирожки. Марс из «бригады». Пусть по фильму Его и подстрелили сильно, А в жизни выжил, поседел, Но был всё время в курсе дел. Антибиотик. Тоже выжил, Но нажил горе от ума. Задумал банкам ставить крыши, Опять Бутырская тюрьма. * Я мог бы долго продолжать: Сума — тюрьма, компот, варенье, Но это просто упражненье, Кому ругать, кому поржать. Напрасно критик тратил время, Ведь я не нынешнее племя, Увы, ни матов, ни понтов.

А, Бука? Здравствуй! Будь здоров! Хазар, я в творчество не лезу, Жесть — жуткий родственник железу. Ёж, жду пародий, (кулака)? Ох, мне пора, пока-пока! РыссИ, забавная игра: Куда-же мне пора-пора?

Прошу прощенья у друзей, Ведь я же prosto ротозей…

Рощи золото — звон парчи, Днями тёплыми не обманется. А колёса стучат в ночи: Устаканится, устаканится. Этот поезд меня везёт По знакомой унылой местности, Не на месяц и не на год, К неизвестности, к неизвестности. Проводнице рубли за чай, Только этим навряд согреешься, Вот бы встретиться невзначай. Зря надеешься, зря надеешься. Может, выбрал не свой билет? Неужели нельзя надеяться? Кто сказал, что выхода нет? Перемелется, перемелется. Вылью водку в пустой стакан, Выпью. Что там судьбой обещано? Полустанок есть и стоп-кран, Моя женщина, моя женщина. Я залезу в запретный сад, Плод сорву с кожурою твёрдою, Не возьму судьбу за рога — Так удачу за хвост подёргаю!

Живёте в копоти, не любя. Кого корите? Устройте праздник. Флакон себя Смелей дарите. Дарите нежность как божий дар, Остыть не смея. Не ошибётесь. Душа — радар. Пускай темнеет. Но если радость — короткий сон, Себя корите. Ненужной страсти пустой флакон В куски колите. Любовь — свободна. Она в умат. Она не вянет. От прежней горечи аромат Нежнее станет.

Держит монашка свечку, Батюшка — пьяный в хрю, Бог разжигает печку Списками мест в раю. Ангелы, выпив виски, Грохаются с небес.

Бес, улыбаясь небу, Сам себе ладит крест. Каялся — не простили. Пробовал — не везло. Строго по блату крылья. Что есть добро, что зло?

Чашкой в ложке покручу, Заговорку пошепчу: Чухи-чухи — ешкин кот Перестань болеть живот! * утверждаться — ваще фигня, разбабахают и гранит. ох, чего-то башка звенит. неужели уже меня? * В разноголосии запахов и цветов — Разнообразие вмятых в подушки тем, Буйство цвета, наивность недетских снов, Поиск берега — пристани — насовсем. * Да не надо мне ни кофе, ни чаю. Ну скучаю по тебе, да, скучаю. Очень часто невпопад отвечаю. От ладошки и от родинки — таю... Не святой я, так и ты не святая. Звёзды падают. Пойдём, загадаем?

Кем я только не работал: Космонавтом и врачом, Зазывалой по субботам, Вышибалой, палачом, Белошвейкой, кочегаром, Визажистом, королём... Все зовут меня недаром Незатейливым вралём.

Список дел неотложных, Давно в дальний угол отложенных, Список дат невозможных: Венчание, дождик, четверг.

Время дел невозможных: Любимый грустит человек.

Спасибо всем за лекции. "Туше"! Сражён! Но вот на донышке, в душе... За Честь — сонетом? Измельчал поэт, Да будет хаму дан зелёный свет! И все молчат. Какого же рожна? Когда здесь экзекуция нужна.

Я просто статист, И не мне крик восторженный — «бис»! Неловко к массовке поношенный фрак примеряю И «подано кушать» из вечера в год повторяю, А главный герой, так, с ухмылочкой: ну, за-ши-бись.

Последняя скрипка. Поклон и маэстро улыбка. Улыбка — для зала, А я в чёрно-белом строю Как шпала, прибитая к рельсам, устало стою, А сбоку — уборщица: Ты тут, давай-ка, не шибко.

Бог видит! А может, накажет зловредных потом? Обидит? Припомнит мне рифмы глагольные — точно. (Напомнит не в тему, что был он зачат — непорочно). А может простит, ведь не те времена, чтоб кнутом. На то он и Бог, чтоб прощать нам ещё не такое. Слегка усмехнётся: ты что, на меня — с топором? Компота попьёт, и вселенную малость подстроит. Ты неба хотел? Так давай, полетай. Комаром.

Жизнь мчится Со скоростью Шесть сигарет в час. Приснилась Фантазия: Мы танцевали вальс. Бывает, наверное, Мало ли тем для снов.. Чёрт? Мальчик ты скверный, Заждался, Ну я готов. Сентябрь простудился, Ты уж скорей веди Холодною улицей, (я не люблю дожди), Вколи внутринервно мне Нежность — новокаин.

Грешить можно вместе, В ответе всегда один.

Обидчивые девочки, навязчивые строчки, Внезапные наивности открытости души, Не дай вам бог на много лет такие заморочки, И дай вам бог увидеть свет, пиши, мой друг, пиши!

Молоко на блюдце для кота, Строчки для совсем-почти-знакомых, Странности? Скорее суета, Выходить не хочется из дома. Виснет комп и не мурлычет кот, Друг-не-друг затеял ахинею... Всё пройдёт, ты знаешь, ВСЁ пройдёт. Осенью, как гриппом, не болеют.

подражание Митяеву Путаница прошлого, глупый сон, Вовсе не исполнилось, что хотел, Я сегодня выключил телефон, Я сегодня осенью заболел,

Глупые наивности мне прости, Мокрыми тропинками — не к тебе, Липнет одиночество: «по пути!» И ногами норовит — по судьбе,

Осени непрошеной мишура, Листья тополиные не шуршат, Ветер надрывается: «жить пора, А душа приложится, что душа»…

Путаница с прожитым, глупый сон, Жалко, не исполнилось, что хотел, Я сегодня выключил телефон, Я сегодня осенью заболел…

разве важно?

Слишком холодно стало, Не вокруг, по судьбе. Ты, наверно, устала, Я иду не к тебе. До противного просто: В омут катится день, По просёлкам — погостов Больше, чем деревень. Всё заботы да даты, Да случайные сны. Наши души не святы, Вот и нет им цены.

Просто кошка во дворе Тигра лучше Сумире ЗнакОм можно запинаться Очень плохо сомневаться Спит Пантера на луне Можно с Лебедем вполне Критики должны помочь Невозможно превозмочь.

Я сильно привередничать не стану, Махну рукой, скажу: по барабану, Не в первый раз, привычно — не в струю, А критика так вовсе по *! (Не по рублю, да-да, ненормативно, Но глупости нести совсем противно, А как же нынче совесть, ум и честь? Таких на сайте вряд ли пара есть). Занятно — не заманчиво. Пишите, Немыслимыми строками глушите Привязчивых к талантам прилипал, Я стал другим, Иначе б жить не стал. На "да" — есть "да", на "нет" — своё ИМХО, (Прилипло, как вульгарное "стихо")

Но нужно на себя примерить век, Чтобы понять, какой ты человек.

Во рту кошмар, в душе кручина, Взор мутный в мутное стекло Вчера распитого кувшина... А помнишь, было так тепло.

Топчу судьбу не первый год, Ни званий ни наград, Сказали просто: всё пройдёт, А я поверить рад, Ушла жена, прошла война, Привычным стал кабак, А я всё жду когда пройдёт, А я всё жду когда пройдёт, А я всё жду, когда пройдёт, Куда? А просто так...

Наивных рекрутов таких На пятачок — вагон, Надежда, вера, гонор, псих Торчат со всех сторон, Не нужен дом, гори огнём, Пропили ордена, И маршируем день за днём, И маршируем день за днём, И маршируем, день за днём, Куда? А просто на...

В неповторимый этот строй По глупости вступил, Я отрицательный герой, Иду, что было сил, Уймись статист, не крикнут "Бис" Мамзели, что тужить, Мы не опустим морды вниз, Но это жизнь, да, это жизнь, А лучше нас — не родились, Мы любим Просто Жить!

Просто рифмами шуршит, Вот оглобля в дышло, От него живот урчит, Как бы что не вышло.

Я не мёртвый не живой, Но попала темочка: Гулкой гирькой часовой Семечкам по темечку.

Слюмумзила кыщ мушкотрява, Грымарий куцунгой хрумел, Крумаликов глопная зава Зарымзилась в допный курел. И эта идиллия лета Банальная тысячу лет На строки подвигла поэта, Да жаль переводчиков нет.

Электронные осенние письма Разрисованы оранжевым цветом, Только память зацепилась и киснет: Ах какое же вчера было лето.

Было лето, ещё как было лето, А сегодня — на сентябрь два билета, Ты свободна? Так пойдём, погуляем, Два квартала, от любви до трамвая.

Погуляем, пошуршим бабьим летом, Два билета, повезло, два билета, На афише — невозможное небо, Под ногами то ли пыль, то ли небыль.

Только зря ты, я совсем не про это, Ведь всего-то, на сентябрь два билета... Билетёрша ничего не сказала, Два билета на двоих. В разных залах.

В тихом омуте черти водятся, Куролесятся, хороводятся, Да с русалками по кустам… Врать не буду, я не был там. Просто хочется стать хоть чёртом, Чтобы только не быть за бортом, Чтобы выплыть на Валаам… Врать не буду, я не был там. Мне знакомо и незнакомо: Глаз твоих невозможных омут, Золотая волна волос… Врать не буду, не довелось. Ну а если бы вдруг случилось, Что такого, скажи на милость, Даже если не навсегда?.. В тихом омуте лишь вода. Спит карась — золотая рыбка, Спит луна отражением зыбким, И ни мостика, ни плота… Ну, поплаваем? Теплота!

Всё очень просто. Просто до поры Мы принимаем правила игры. Игра прекрасна, красочна, щедра: Бенгальские огни и мишура! Как весело! Как здорово!

Конец.

Не золушку, Не принц, Не под венец.

Ромашку по привычке теребя Устало превращаемся в себя.

Песенка Синей Гусеницы (наше время, нелёгкая невменяемость)

Конкретно кролик забухал за грань самоконтроля, Он веером перепахал три половины поля, А поле мялось в левый спин, и электроны пели Про время выбритых мужчин на кончике недели. Стеной стояли зелюки за праведное дело, Забудь с какой ходить руки, маши ушами смело, Прибор по прозвищу домкрат дремал за косогором, Как продувной аристократ мечтал родиться вороном, Шалтай-болтай под сталью лат напряг остатки силы, Со смеху мордами в салат промазали дебилы, Среди продрогшего добра кружили злые мухи, От камикадзе комара затрепетало в брюхе, На ногу пал ребром вопрос по поводу субботы, Сазан сочувствие принёс и наложил на ноты, Мне серафимный шестикрыл сказал: вот это сила!

Музыка смолкла, слышно цветы, Около, рядом, милая, ты, Горькая сладость, боже прости, Глупую слабость не допусти. Время беспечно скачет вперёд, Нежность навечно, кто это врёт? Нота немая медной струны, Не понимаю, кто это — мы. Звёзды упали ломким стеклом, Мило болтали, но не о том, Мысли захлопни, свет погаси, Память, запомни, чудо, спаси. Тонкие вижу тени минут, Двигайся ближе, души не лгут, Чья ты потеря, чей ты покой, Кто в тебя верит, бредит тобой? Тени устанут нас повторять, Донна Нирвана, Господа мать...

Не сложно рифму горевать, Хлебай хоть ложкой Среди для смеха "вашу мать" И неотложкой, Ноябрь снега нанесёт, Ещё заботы В который раз под Новый год Придумать: кто ты, Ты мне нужна, ты мне нежна, Моя потеря, Тогда какого же рожна Себе не верю? Наивность рядышком, котом Сопит неслышно. Но я, родная, не о том. Ну так уж вышло.

Ну-ка, дети, встаньте в ряд, На прогулку, детский сад! На кого напал понос, Кто целуется в засос, Кто накрасил лаком лоб, Кто чужую фишку сгрёб, Кто не в тему водку пьёт — С нами вместе не пойдёт!

Соль да вода, Да не хлеб да соль. Разве беда, Если в сердце боль? Милому скажешь: Любила? Ложь! Шарфик повяжешь. И не заснёшь.

Всё путём с нашим путём, одобрямс!

Ехидство не порок, но между строк... Уста устали сравнивать места. А на пути не первая верста, Но лбами стук — как водослива сток.

Ах дамы, леди, джентльмены, Как скучно лирику лабать, Когда вокруг всё "вашу мать" И бьются головой о стены,

Кто застолбил что "пережить" И "выдумать" — не равнозначно? Проматериться можно смачно, Проговориться можно смачно,

За грань гранёного стакана Заглядывать легко. Не странно Увидеть там забытых драм Черновики, знакомых дам С плакатом "Вся твоя, Нирвана", И на полях: "шерше ля фам На дне глубокого стакана"! Печаль пройдёт.

Гнусавит кот. Опять с тоски наделал лужу. (Так — непосредственный не нужен, Восторгов ждали, слышен мат, Кусает тапочки, к тому же Репризы метит невпопад Позывом мартовским контужен, Ни грамма смысла, вот же гад)!

В мечтах — Вишнёвое вино, и свечи, И взгляды, вздохи, томно — речи, Как нежно поцелуем плечи...

Слюнявить. Боже, как доверчив Читатель. Автор опрометчив. Всё дрянь. Вставать в такую рань...

Ну лгун. Ну клоун. Ну болтун. Перебиратель медных струн. Но! Если медь тереть — сияет Почти как золото! (Бывает). А прочим, в прочем, наплевать Что напридумывал сказать, Подай бокал не-бы-ти-я! (Чем злее критик, ярче я). (Пойду, налью ещё стакан). Ау-у! Нирванна-а! Дра-ба-дан. Пора. Туда, где не сгорело, Где рядом вымыслы и тело, Туда, где небо ближе взгляда, Где комментариев не надо.

Я не помню ни дня, ни адреса, Помню, клёны в пыли сутулятся, Затуманенная до абриса Убежала в даль чья-то улица. Я не знаю себя по имени. Память смыло приливом прошлого. Неизвестная, ты прости меня, Невозможная и хорошая. Побирушкой живу, не нравится. Руки знают, судьба артачится. Отыскаться бы, не прославиться, Отовсюду ответ: не значится.

Я не помню ни дня, ни адреса. Я не знаю себя по имени. Побирушкой живу, не нравится. Ты хорошая, ты найди меня?

Слиплись смыслы. Сознанье скисло. Кармы клонится коромысло.

Я смеюсь: Кирдык? Диагноз нелеп. Загляни в свой старый настольный склеп. Красный с чёрным. Сакральное — золотым. Я на грани. Место в раю — живым Уступаю. Творите скорее тварей, Ватман выпуклой сажи и киновари, Вам же хочется, выложитесь в ударе!

Ты никогда не носила сари. Всё бикини да мини, даже в пустыне, Кукла Барби, иже еси, отныне...

Слава, слава красному! Я в кровИ. Над словами властвовать не зови. Мы словам — игрушки, как нам — зверюшки, Детки мордастые нас на мушки, Катят за палочки фразы — пушки, Дружно — залп! Кто тупой сказал Что СЛОВАМ не больно? Довольно!

Довольны? Прикольно: прожили, пережили? Вы ли не выли? И как скулили В тетрадках ломких седых от пыли, В зуде забраться на табуретку…

А небо — в клетку.

Прими таблетку, Наркоз. Забудешься, хоть на чуть. Ты цианистая. Я ртуть.

Ты, наверное, там? Я не верую здесь. Так смешны возражения: «может, всё взвесь». Слышим, дышим, сочувствуем, как показать? А потом лишь подушке: да * твою мать… Снег обмоченный стынет под скрипом шагов, Как сказать этим ангелам, что не готов Жить вне чувства, что нервная лопнет струна Если всё не скажу, только это им на. Облака. Мне туда? Замечтал, в облака… Проводница поддата, занудна слегка, Третий Липтон, седых подстаканников жесть, Я-то здесь, я-то есть, чья — я весть, кто я есть? Темнота. Кружат мысли, чаинки, слова, Оболванена звуков игрой голова. Думал: там, где вне времени смыслов и драм Обнажают поклонники избранных дам, Настоящее, нежное, и — навсегда. Позавидовать им? Ерунда. Е-РУН-ДА. Слов сундук да колёсной бессонницы стук, Проще — легче — понятней — верёвку на сук. Нет причины — нет следствия. Раз — на века. К чёрту! Верую! Ты! И ещё — облака.

Зеркало? Ну что же, хоть с тобой Поболтать, но чур, не корчить рожи, Не канючить: истина дороже, Не судить: пора бы на покой.

Ну ты ваще, ты муза или кто? Тебе летать, а ты опять про тело, Куда девала лиру, моль в пальто, Обеда нет, как это надоело. Короче так: кончай уже бардак, Про крылышки мне тема забодала, И уведи Пегаса на чердак, И дай ему соломы с лит-портала. На личность не хочу переходить, Наличность где, где звонкая монета, Где звания, награды, твою Мить, Удушена душа, звездец поэта. Ну вот, обратно слёзы, ладно, чё, Кончай бузить, и так довольно груза. Обед? А что сегодня? Суп харчо? За что люблю, ты однозначно муза.

задумывал балладу, а вышло как не надо :) Потомок робких электронов, Чей род идёт от Янтаря, Младенцем был. Не знал озонов, И между нами говоря Ребёнком был довольно хилым, Но время оное, прогресс: Его турбина закрутила, Не выжил. Попросту — воскрес. И! Осознал себя потоком, Энергией, электротоком, Ударил вольтом в киловатт, (Ведь стать сильнее каждый рад). Он бился, нервничал, толкался, В препонах преобразовался, И просочился! Тихой сапой Энергии могучий князь Нажал на выключатель лапой!

На попе лампочка зажглась.

Мораль? Так вы умом не хилы, Что то(л)ку тратить столько силы, Как ни крути Ем Це квадрат, А вся энергия на зад...

Согласно уложению закона Был выделен заказник для дракона, Чтоб он случайно девственниц не крал И на полях колхозников не с* Дракон, конечно, парень хоть куда, На месте чешуя и ерунда, Но зря деревню выбрали не глядя: Четыре бабки и четыре * Дракон держался из последних сил, Он клуш доил, баранов разводил, Переживал и пережил не мало, Курил кальян и думал: за* Работу бросил и подался в дали, Разбойничал, пока * не дали, В конце концов перед банальной плахой Махнул крылом, пошло оно всё * + Разменивая рейтинги и рифмы На серый снег и городские ритмы Где места нет для матов и драконов Я думаю: придумали законов…

Каждый понимает в меру... А мера — что?

Кого-то бы в кому, кому-то в окно, Кто скажет "Как здорово!", кто-то — "Говно", Но шутим в закрытые намертво двери, И, что бы там ни было, глупо, но верим... Мы верим в удачу, а как же иначе, Надежду лелеем, а что она плачет? Заразен азарт, зажигателен вдрызг Среди утомительных будничных брызг...

Течёт, всё смывая, простая вода. Не я. Не тебе. Не приснюсь. Никогда.

Меня — полтора! Я рулю на ура. Играю, болтая что жизнь не игра, А где-то есть Ра. Солнцесвет, солнцебог, Который всё видит и скажет итог. В компьютерный век ранит косточек счёт: Сегодня не вам, но потом повезёт, Пройдёт не задев, а задев старых дев Вы станете крайним, придумав припев Для Димы Билана (попал же в струю). Меня ноль по вдоль. Но смотрите, стою, Сминая сомнений навязчивый хлам, Одно в голове: А за что же я вам?

Простите, любители снов про интим. Пройдёт. Успокоимся. Так и проспим.

Кому-то бы в кому, кому-то в окно, Кто скажет "Как здорово!", кто-то — "Говно", Но шутим в закрытые намертво двери, И, что бы там ни было, глупо, но верим В признанье, в удачу. А как же иначе? Надежду лелеем и нежим незряче Заразный азарт, зажигательный вдрызг, Завидуем, ждём феерических брызг Успеха и славы (такая отрава!), Но будни грохочут порожним составом, И дождь, как пощечина. Надо ли? Надо По речке надежды — от взгляда до взгляда?

Течёт, всё смывая, простая вода. Не я. Не тебе. Не приснюсь. Никогда.

Меня — полтора! Я рулю на ура. Играю, болтая что жизнь не игра, А где-то есть Ра. Солнцесвет, солнцебог, Который всё видит и скажет итог. В компьютерный век ранит косточек счёт: Сегодня не вам, но потом повезёт, Пройдёт не задев, а задев старых дев Вы станете крайним, придумав припев Для Димы Билана (попал же в струю). Меня ноль по вдоль. Но смотрите, стою, Сминая сомнений навязчивый хлам, Одно в голове: А за что же я вам?

Простите, любители снов про интим. Пройдёт. Успокоимся. Так и проспим.

Так смешно: Между "есть" и "хочется" что дано? Дано одиночество. Больно? Довольно, не в первый раз. Даже прикольно: Опять не спас Тот, которому свечку ставил. Аве, Цезарь, игра без правил: Идущих на смерть не радуют смерти, Глазки узкие, пляшут черти Между выиграл-проиграл! Одиночество правит бал. Поздно. Морозно. Смотри как звёздно, Надо плакать, а мне не слёзно, Вот, без крыльев стоим, нагие, Что присудят эти, другие, Им всё ведомо, да не хочется, Мне — пустяк, вот там — одиночество...

Так смешно: Между "есть" и "хочется" что дано? Дано одиночество. Больно? Довольно, не в первый раз. Даже прикольно: Опять не спас Тот, которому свечку ставил. Аве, Цезарь, игра без правил: Идущих на смерть не радуют смерти, Глазки узкие, пляшут черти Между "выиграл-проиграл" Одиночество правит бал. Поздно. Морозно. Смотри как звёздно, Надо плакать, а мне не слёзно, Вот, без крыльев стоим, нагие, Что присудят эти, другие, Им всё ведомо, да не хочется, Мне — пройдёт, вот там — одиночество...

Жара, пылища, нужен дождик И чай с жасмином. Чего ты, Цезарь, что там, ножик? Ну ладно, выну. Что, больно? Ну, воткну обратно. Вопишь, всем слышно. Красивые на тоге пятна. Созрели вишни. Тебе их вредно, не мечтай. Заладил, «больно»… Ну где же этот чёртов чай? А что, Прикольно.

На свете нет печальней повести Чем ты на шее у меня, Зачем тебе, скажи по совести, Каштанка, Мурзик, и родня.

Хоть ты — зараза ненаглядная, Но лучше, цыпа, не зуди, Картошки много не накладывай, И отмотайся с бигуди.

Гляди, деньжищи вон валяются, Ну, два рубля тебе пустяк, Фигура, скажешь, не склоняется? Дождёшься, выпишу в пятак.

Не птичка, с веточки на веточку, Совсем заплюхалась в борще, Чего нашла? Колготки в сеточку? Там сетки из под овощей.

Давай чего-нибудь отпразднуем, Уютно сделаем в дому, И не ворчи: ботинки разные, Всегда терял по одному.

Всё по уму, живём, как глянется, Пропьём — пролюбим до рубля, Му-Му, Ростова, бесприданница, Масяня нежная моя!

Взяв электронов простое количество Создал весёлый шутя электричество. Глупый пришёл, посмотрел, от балды Делать придумал его из воды. Хитрый халяву не мог упускать, Мигом придумал его продавать. Умным осталось: мобилки, и-неты, Переводить за общение монеты.

Ипо так ипо, попотам гипо, Склепы — нелепо, в наше-то время, Глупо шагая в ногу со всеми: Ну да ваще паццталом типа...

Этот поезд слишком скорый для меня. Всё вы видите, с талантом не родня. А я помню, говорила бабка мне... Ну уж бабку-то я знаю, Шагане!

Чтобы зря не изнашивать стены, Для прохода придумали двери. На котлеты прокручены звери. Для вампиров — талоны на вены.

Но это — детали, А прочие стали Выглядывать в дали Пугаясь огня. Время циклично. Ты не цинична. Стелешь привычно Степь для меня.

Во поле ли чистом запутались смыслом, Судьба коромыслом на плечи легла, Дорог не нарушу, дала, так не душу, Зачем да чего да насколько тут зла?

Бокалы побиты, ди-джей собирается спать. И что это было? Какая-то скучная тема. Ну свадьба, ну прыгали, мне по дороге вон с теми, А им в настроение — трахнуться и на кровать, В отруб. Наплевать, одарили, попили, поели, И что вспоминать? Ну, свидетель, конечно — отпад, А эта, ну, жгла, я бы так же лет надцать назад... (Среда, на работу, кошмар в середине недели). И звёзды не в фокусе. Молодожёны давно Конверты вскрывают, считая им плюс или минус... Вам неба? Простите, сегодня всё только на вынос. А жизнь продолжается. Не наступите в г*

Я в ответе за человечество, Без него не могу ни дня, Только что-то моё отечество Не востребовает меня.

Испытывает бес, суёт забавы: На ломтик лести — два кусочка славы, Настоян чай на вычурности снов... Спасибо, нет. Прошу без докторов.

Повезло, я богат, как морские цари: У меня на рябине огнём снегири, У меня на ладони июньская синь, И слова, что хмельнее изысканных вин,

Я кошка. Я бреду. Прохожим на беду. От папы масть, непостоянство мамы. Плюётесь. Боже мой, какие драмы! А мне сейчас важней найти еду. Я чёрная. Я зимняя. Душа Непонята. За шкурой ни гроша. Мышь, мышечка, мышулечка, мыша! Ну жрать охота, Вам бы — эпиграммы...

У коровы в глазах бездна неба, Она снова жевала травку. Будут веселы дети очень. * заглядевшись в рассветы вишни Я стал неприлично пахнуть. Невоспитанная собака. * По утрам холодной водою Обливаться — полезно очень. Фервекс приятно лимонен. * Все ищут мягкое место Не думая оглянуться. Сова — мудрейшая птица. * Прекрасна стезя самурая До самого харакири. А Просто, зараза, русский. * продолжать бесконечно — можно, провожать бесконечно — скучно. Две белых гвоздики — прекрасны...

Отформатировать прошлое Как хард-диск: За-ши-бись. Всё такое пошлое. Смешное. Мы — рядом. Нежности — взглядом. Нам было надо, Но... Лезут обязанности. Ты прости, Я тебя очень-очень, А между прочим Вот та блондинка глазами в осень... Мне смешно и тебе смешно. Понимаем, не всё равно, А жить-то надо.

Ошибочка файликововой системы.

Мы — немы? Не — мы.

Дойдёшь до тюрьмы: Враньё и позы. Ты любишь розы? Врешь. Найдешь. Зачем эта ложь? Не спрашивай, И не буду врать. Мне бы поле... Диван-кровать Скрипуча-я... Что есть я? А, всякого до х*...

Я не знаю где и когда и с кем Нажму эту кнопку, убавить темп, А тем, между тем, ну какая разница, Крутись не крутись, всё такая задница!

А небо сегодня такое зимнее. Где ямщик, в мороз увези меня...

С разбега. Я: капкан, полынья? Нет во сне оберега. Нежность снега я, Нежность снега.

Можешь ходить на курсы у-шу, Можешь молиться Кришне… Запах вишни я, Запах вишни.

Каям раскаянье не дано, Гердам не рушить троны. Так условно всё, Мы — условны.

Лето — нелепо в нашей зиме, Сказка за сказкой канет. Сон обманет тебя, Обманет.

Кто ты, любимая не моя, Тени судьбы на веки? Человеки мы, Человеки…

Вечер мой привычно простужен, Ну и что, никому не нужен Божий дар, куда его деть? Передать-продать-умереть? Нате. Он не такой уж, в общем, Строчки нежности, грусти рощи, Тени лень, или лени тень, И немного от деревень. А немного, и ждёт дорога, Все мы первые, там, у Бога, В ряд: крещёныё, некрещёныё, Дай-то всем, чтоб снова-рождённые, Чтоб не стало злости и зависти, Чтоб без ярости. Как трава — расти, Чтобы вырасти — ясность обрести, Чтобы искренне говорить: прости, Не бубнить под нос: слякоть, лужи. Грустный вечер, мы сможем, ну же!

Не роптать и не думать. Не выть. Серым сумраком в строй, и направо. И ни в коем не трогать отраву: Увлекаться, влюбляться, творить. Всё просчитано. Вам уже за Восемнадцать. Шинелька по росту. Сапоги и портянки по ГОСТу. По уставу ремень и глаза.

Мне не выдали! Так и смотрю. И не важно что с пятки на пятку Озадачен блюститель порядка Невозможности марта в зарю.

Подскажите мне: кто я? Ну, воспитывал Трою, Выводил из запоя, У неё — рецидив. А младенчиков Спарты Со скалы, без азарта, Глупо ножками дрыгать, Ох, полнейший наив. Но! Ни вправо, ни влево, Бог, храни королеву, Впрочем, после решили: Бог, храни короля!

Гля: Слева направо земля Или справа налево? Запутался. Где ты, Ева, Яблочка очень хочется, Нежностью заморочиться, Не для продления рода, Души отдушины для! Какие кругом уроды. Нет, ты серьёзно, земля Круглая? Не выпуклая, не впуклая И не на черепахах, Только на черепах? Ах...

Завтра буду печатать в Ворде, Жизнь бежит, что сегодня в моде? Ау, апостолы, где вы? Жаль, не дождался Евы. Мало ли, чего не было, Раз не было, что жалеть? Вот, не досталось яблока, Которому имя — "сметь".

Бедные глупые бесы, Сколько им суеты, Парятся поэтессы Чтоб перейти на "ты", А потом варят "суп с котом", Но всё искренне, полушепотом...

Ты оправдана в нежности за недостаточностью улик. Дэлет, эф один, крик?

Дяденька, ваша осень! Выиграли! Бесплатно! Подумаешь, пятна, в химчистку пятна, Халява, бери уже и вали Пока не выдали феврали...

Умирать, воскресать Так привычно поэтам, Слёзы лить, нервы рвать, Попытаться понять Для чего. А потом Это — самое — лето, чтоб никто не залапал, с собой унесём.

Никто не пропадает бесследно. В "нечто" — стыдно, хотя — легко. Не забудь, коту — молоко. Не забыл, никотин — вредно. Сухо свыше щёлкают счётами Меж зарплатами да работами, А тебе, по большому счёту Так и не рассказали, кто ты.

Поспи, пройдёт. Скоро Новый год, Табуреточка прочная, Не замороченная Сомнениями: Деревянная... Хоть стишок с неё, хоть повеситься, Скоро новый год, вьюга бесится...

Шизофрения — не я! Подумаешь, три лица. Нечаянно вот, сподобился, Не мёд лелеять Наполеончиков, В каждой палате — пять, Жрут круассаны, не любят пончиков, Где треуголок взять? Санитар. Не волк и не вол. Где бананчиком, где подмёл, А, просто яблочка хочется. Отключиться и заморочиться На лето, что было САМЫМ. Когда я не деревянным, Когда всё честно и чисто, Ну, я не помню по числам...

Замороченность. Кто я? Деревянная Троя. Ты оправдана в нежности за недостаточностью улик. Не дэлет. Эф один. Крик.

Пиво, креветки, а дёргаться надо ли? Густо сегодня небесные падали, Всё истоптали за пухом охотники, Их недо-прадеды, нищие плотники, Мягче подушки — сонливее совести, Тише вопрос: а куда ты готов вести?

Вести, новости. Грамм по двести, Зажигает посмертно Пресли…

Пусть поспят. А потом котят Нет, не топят, отматерят, Носом тыкнут и посмеются, И нальют молока в блюдце, Маленький, всех тощей, И выловят мух в борще, И будут хлебать, чтоб не пропадать Добру. Только что — добро? А плотнику — бес в ребро, Хотя, тогда не было беса. Катерина, ты *!!! Поэтесса!!! * Небо — земля, нам дёргаться — надо ли? Ну подумаешь, с неба падали, Правда запах от этой падали… * И да будет свет! И стал свет. И в этом свете нас всех не стало. (Не видно). Обидно? Ну, так попало. * Котята славные. Они смогут Интуитивно найти дорогу К свету. Новому. А нам — пиво. А после — сверху, крылато, вдрызг, Успеть бы выдохнуть: За-ши-бись! Ну да, есть слову альтернатива, Да разве в плоских словечках — суть? Любил и выдохнул: не забудь! * Конечно решите: псих. Сам так думаю, На беду мою Я думаю за троих.

Донельзя нежен и так же глуп. Слева болит — хлам. Это последние нежности Которые — пополам. Разделяю себя на два, Кружится голова. Любимая, тебе — вправо. Впрочем, ты не права. В прочем — я многоточен, Помню, что здесь не Сочи, Слишком слева... Молва Скажет, что заморочен.

Книжку раскраску, Хилтон, подбрось, Без выбора, на авось, Художнику — слава! Сколько слёз Вылилось на страницы?

А мне магнолия снится, И незнакомые лица Невысказанных стихов. Ладушки, я готов, И будь, что дадут. И не надо ласки, Только настоящие сказки, Раз уж сам был не настоящим, Раз уж выбрал игрушку в ящик, В бодром бытие общежитий Напоследок не откажите? сказку

А нежность остаётся нежностью, И только двое в ней всё знают. Я до сих пор не понимаю... * Что вы скажете сентябрю? Отодвинусь и посмотрю. Невозможное ощущение... * Любил любить, люблю, дурак, Гормоны — покемоны, мрак, Но первый вдох твоего дыхания... * Снежность ласки упала на Окинаву. Вы всё можете, значит — правы. На "Вы" не могу, Угу... Или ага? * Обогнать колымагу — весело. Обогнать своё время — грустно. Люблю улыбку улитки.

черновик предисловия Иностранные достали истории, Злые зомби, упыри бяко-бучные, А у нас куда ни кинь — аллегории, И Кощеюшка, продукция штучная, Богатырь так богатырь, морда ряхою, Плечи шире чем Матрёнина талия, Ну да ладно, вытру сопли рубахою И попробую приврать, что там, далее.

Мне артефактик, хоть бы маленький, Но все везухи — дуракам: Прищучат щуку, вырвут аленький, Не скажет дама: да не дам. Тут снова выпала пикОвая, Когда в три листика играл, Судьба, зараза бестолковая, Достал по кочкам пешедрал!

Я три дня уже постился, всё пропил, погряз в долгах, На четвёртый — сон приснился, шевеление в мозгах: Апельсин шестнадцать бочек подогнали мне бобры, Сверху — аленький цветочек, непонятные дары, Смысла в них в упор не вижу, мне бы сто на опохмел, Я как лыжа над Парижем, красный русский новодел. Съел я аленький грибочек, И по правилам игры Заблажил вдруг чудо кочет, Ниоткуда вдруг — шатры, Непомятая жар-птица перья дёргает с хвоста, Шамаханская царица крутит тазом у шеста, Слаще мятного сопрано самогуды-комары: "Во саду ли в огороде или около горы"...

Появилось вдруг дивище чудное, Говорит: ну ты просто — занудное, Дураков нынче многие тысячи, И мобильник, пожалуйста, выключи, Я пока не подушкой контужено, Все примочки даются заслуженно, На халяву — стреляй вон, в болотину, И люби потом эту живОтину. Ну понятно что жабы не нравятся, Ты ж у нас богатырь, сможешь справиться, В общем, Штирлиц ты наш, вот те карточка, А как скажешь "шабаш", жди подарочка. Поработай "волчары" водителем, А потом стань Кощея воителем, Победишь, убедишь, мне без разницы, Чтоб не видеть его больше задницы. Он не то, чтобы матом балУется, Но с программой моей не стыкуется, Тута в чудища, значицца, выборы, А кругом то бобры, то кикиморы.

Зайки складывают мозаики, Белки шишками в них кидаются, Эта сказочка не для заинек, И сама себе — продолжается.

Пох да нах — святые стражи, Не замечены в продаже Состояния, тем более горстями, Словно тени настроений, Им что лавочник, что гений, Таки бродят-колобродят между нами. Им не надо революций, Конформизма, контрибуций, По да на да, кто подальше, тот и душка, Почему-то всё прощаем. Почему-то повторяем. Почему? Спроси свою подушку.

А между тем ещё струна Рояля старого звучала, И так хотелось — всё сначала, И так решалось — всё до дна,

На щёки — ямочки и мел, Наивный мельтешил поручик, Он интеллектом не замучен, Но утешение имел.

И каждый вздох и каждый взгляд Имели множество значений, Судьбы, сугробов и сомнений Сплетались тени невпопад.

Ты где, серебряный мой век, Ещё струна рояля плачет, Всё повторяется. Иначе. Танцполом нервных дискотек.

На дно не тянут ордена, Я в том же звании, поручик, Нас время ничему не учит, И всё такая же луна…

Меня судьба носила, хотя я не просил, Костлявая косила, случайно откосил, Ехидничать не надо, даёшь благую весть, Хочу дожить до ада, забавно, что там есть. Замаливают в храмах естественную суть, Одни шагают прямо, другие — как-нибудь, Садил сады — аллеи, от дома — только дым, Увы, не стал умнее, а просто стал седым. Омлет готовят куры, наивно, не со зла, На лоб глаза амура: ну не берёт стрела, Не то, чтоб толстокожий, но душу не найдешь, Настырные вельможи устроили гудёж, Расслабились не хило, рубах порвали — жуть... Я помню всё, что было. И не хочу вернуть. А завтра — будет завтра, хмельнее, чем вчера, Воскликнет юный автор: забавная игра, На френч наклеит стразы, и зарифмует жесть, А я состарюсь разным. Что выросло, то есть.

Как убавить боль, которая слева? Надоела и отвлекает. Хочется стать Каем. А тебе — Гердой, хочется? Заморочиться. Ну, не знаем. От творчества отвлекают Банальные эти «больно» Типа: уже довольно, Негатифф…

А слева — болит постоянно. А разве так важно, что слева? Ты — моя королева, И этого мне довольно.

Не стыкуется, не рифмуется, Но «Аве» всем, кто целуется.

Шутом, ни о ком никогда ни потом Покувыркаться — весело. Зачем ты меня повесила? Претензией на заборе. Всмятку машину — горе. Всмятку душа — пустяк. Ладушки. Кое-как… * Глупые, глупые игры в слова. Странно, в нирване — одна голова. В сказках — душа Шуршит. Карандаша набросок… Солнечно? Из полосок. Пасмурно? Ни души. Жить. А слева — болит. Надолго. В Каспийское море Волга, Куда ей деться, а нам? Жить?.. Можно продол-жить, И во лжи, Но хотя, не весело. Слева — глупых амбиций месиво, Глухо, глубоко, но болит.