Смотреть в глаза и слов не говорить, Волну волос ласкать ладонью нежно, Не замечать, как ветрено и снежно На улице, куда нам выходить.

Забыть про всё и счастье подарить, Ловить твоё дыхание губами, Не думая о том, что будет с нами На улице, куда нам выходить.

Как коротка волшебной страсти нить, А там дела, знакомые, заботы, И я не знаю для кого и кто ты На улице, куда нам выходить...

Это сказка и не сказка, Словно детская раскраска, Сплёл я байку кое-как, Ну а вам — фантазий флаг.

* Был Иван-царевич прост, Хоть имел не малый рост, И не то, чтобы дурак, Воспитали няньки так. Про отца его — не буду, Тот задира и зануда, Холит с клюквой огород, Гнёт в дугу честной народ, Водку пьёт из чашки чайной, И в сюжет попал случайно.

Я, вообще-то, не про это, Раз назвался быть поэтом, Значит, складно надо врать. Ох, замаетесь читать! * Не растёт в печи мочало, Начинаю всё с начала:

Марь-Моревна по развалам Долго мужа выбирала, Помню, люди говорят: Принцев складывала в ряд, От назойливых отбиться Нелегко красе-девице,

А намажет свёклой рот — Так любого «заведёт».

Но… Скрывала строго тайну. Челядь вызнала случайно, Хоть ты падай, хоть ты стой, Папа ейный — царь Чудской. Пишут в хрониках, что люди Все пошли от ихней чуди, Чудеса да чудаки, Да бАальшие шутники. * До страны до ихней — море, Триста тридцать три подворья, (Знаю, что ни говори, Любят в сказках цифру три). * Был её папаша строг, Поперёк скажи — острог, Не сумеешь угодить, На кол можешь угодить, Дочку в строгости держал, Да маленько пережал.

Девке стукнуло семнадцать, И давай она брыкаться, Мол, хочу увидеть свет, Тут ваще тусовки нет, Убегу, не стереги, Лучше делом помоги! Похватала всё подряд, Сундуков, так, пятьдесят, Погрузила на ослов, Папе — ручкой, будь здоров. * Если замуж невтерпёж, Попу к лавке не пришьёшь. * В той стране шумел прогресс, Тьма невиданных чудес: Унитаз на батарейках, Ну и прочий политес, Типа гусли-самогуды, (Жаль, гундосят от простуды), Непустеющий стакан, (Виски, город Ереван), Заказать, допустим, пиццу, За границей очутиться, Только кнопочку нажать. * (Вот бы мне туда сбежать). * Подоспели Ване лета, Он посватался, и эта, Ну дык, значится, и вот, Кастинг пройден без хлопот. (Уж за что нас выбирают, Даже чёрт, поди, не знает, Я не буду про козла, Но любовь, известно, зла). Раскрасавица царевна Ваню выбрала Моревна, Свадьба скромная была, Три деревни, два села. Гости сильно не чудили, Так, заборы повалили, Подрались, так ерунда, А без драки никуда, Что подбито — заживёт, Важно оказать почёт, Надо всё, как у людей!

(Ну, и автору налей). * Поженились и живут, Тут бы к месту «вери гуд», Год на год, а деток нет. За советом в интернет Нам-то запросто, а там Доходило и до драм.

Шум пошёл среди народа, Чешут репы воеводы, Бабки, дуя кипяток, Обсуждают, чё не смог. В те глухие времена Колдунов — не видно дна, Ведьмов, бабок-ворожей, Всяким зельем торгашей, Больше — разве что у нас, Но про то отдельный сказ. * Нянька, хоть подслеповата, Но ума у ней — палата И пристрой на два крыльца, Не винила молодца, А совет дала Моревне: Тута ходу — две деревни, Тёмный лес да три версты. Отправляйся утром ты, Там есть ветхая избушка, В ней живёт одна старушка, У старушки есть отвар… Но роскошный нужен дар. Ерунды ей не дари, Поперёк не говори, И надень-ка лучше чуни, То есть ноги не сотри.

Марь Моревна понемногу Собирается в дорогу, Мужу отдаёт наказ: В трёх кадушках свежий квас, Калачи вон из печи, Заодно держи ключи, Только слово дай, в чулан Не полезешь, даже пьян, Пусто там, одни тенёта. Обняла, и за ворота. * Чтобы долго не томить, Мне придётся пропустить: Как она в лесу плутала, Как избёнку отыскала, Как рядилась с бабкой Ёжкой, Как карга, не вымыв плошку Марье зелье поднесла, Та, поверив, отпила, Всё померкло… * … Знаю, право, Посильнее есть отрава: На летучих на мышах, На кикиморы ушах, С мухоморами вприкуску, С дохлой кошкой на закуску, Но рецептов не продам, Вдруг начну готовить сам, Кафетерию открою, С дискотекой по ночам… * Ёжка в угол поплевала, В поддувало пошептала… Марь-Моревны красота Как холстиночка с куста Подлетела, растянулась И на злыдню обернулась. Та, довольная собой, Обрядившись красотой, В ступу. Взмыло помело И старушку понесло До соседнего болота: Так похвастаться охота, Чтоб завидки взяли всех! Что сказать? И смех и грех. * Вот летит, да веселится, На себя не наглядится, Поправляет макияж, Вот удача, вот кураж! И не глядя на дорогу, (А уже ломала ногу), Не вписалась в поворот, Ну а там дубок растёт. Ступа без автопилота У модели для болота, Сэкономила карга, Самодельная нога. * Кстати, там, среди ветвей Жил разбойник Соловей, Постарел, да не везло, Вот на дуб и занесло. А дубок был ещё тот: Семь обхватов, лет пятьсот. * Ступа в щепы, бабка с дубу, (С дуба рухнуть — не пустяк!), Про контузию не буду, Дальше дело было так: Враз лишилась красоты, Позабыла все понты, Колдовство её пропало… * Марь Моревна с лавки встала, Помотала головой, Где я? Что? Пора домой. И несчастная голубка Побрела, одёрнув юбку, А с кручиной в голове Где верста, там станет две. * Я про Соловья забыл, Тот в момент сообразил, К бабке быстренько скатился, Свежей брагой отпоил, (Приложилась, знать, не слабо, Обману я эту бабу, Ну авось да повезёт, Будет с репой огород), И давай он дурковать, Над несчастной причитать: «Так запнуться, да об дуб, Не сломала ль часом зуб, Ведь для сахара, последний, Подложу, давай, тулуп, Ох, старушка, вот те на, Как же это ты, жена!» (Жить, понятно, лучше в хате, Так какого же рожна? Будь ты бомж или бандит, Тёплый угол не вредит, А не то в таких условьях Изведёт радикулит). * Грустно Ване. Он от скуки Взял запретный ключик в руки, Дверь чулана отомкнул, За порог перешагнул.

Я с фантастикой не очень, Но в чулане, между прочим, Был последний писк наук — Перекидыватель штук. (Ну, тогда народ не знал Слова модного «портал») * Вдруг… Куда же он попал? Перед Ваней длинный зал, Зверь-Не-Зверь в зелёном фраке Корчит вежливый оскал: Ля-ля-ля да бла-бла-бла, Есть бульон Галина Бла, Вот, япона мама, суши, Эксклюзив — лапша на уши, Самогончик из ведра, Два лягушачьих бедра, Суп рыбацкий из весла, Заливное из мосла, Лебедь, правда, жестковатый, Ну и прочие дела, Мы таким гостям всегда, Покемона, ниндзя, да…

Ваня видывал чертей. А чего, давай, налей, Да садись, и выпьем вместе, Перекусим без затей. Пили долго. Пили много. За прогресс и за дорогу, За успехи «Спартака», И за то, что, блин, тоска. Хмель — хмельной, да не берёт, Злая дума Ваню гнёт, Расстегнул он свой камзол Да такую речь завёл: Ты ж умнейшая скотина, У меня тоска-кручина, Мне для счастья — лишь детей! Помоги! Потом налей.

Тот, в зелёном, был злодеем, Хуже — псом сторожевым, Но злодей порой добреет, Если словом добрым с ним.

Вот, берёг для личных нужд, Не проверено к тому ж, То заморская трава, Но заморская молва Говорит, что если выпить, Выйдет всё как дважды два. А теперь подальше стол, Ключ на старт, готов, пошёл…

Ниоткуда громыхнуло, Щами кислыми пахнуло, Ваня задом наперед Выпал прямо в огород. Натерпелся парень страху. Поменял скорей рубаху, Травку челяди отдал, Но при этом наказал Чтоб жене не говорить, Как вернётся — заварить. * Солнце к вечеру клонилось, Марь Моревна возвратилась, Уморилась от жары, (Пыль да грязь да комары), Мигом баньку истопили. Няньки травку заварили, Проводили почивать, Уложили на кровать. (Пусть уж классик мне простит, Ведь не так и знаменит). Ваня, выпив этой травки, (Только, критики, не правьте, Выпил, это ж не скурил, Чай природный, девясил! Не судите впопыхах, Все проблемы в головах). * В общем, точки-многоточки, Минус описанье ночки, Девять месяцев спустя Аист им принёс дитя. По дороге не ронял, Только памперсы менял, Да для пущего здоровья Молоком поил коровьим, После там остался жить, (Не последнего носить). * * * Иногда добреет зло. Всем, по чуть, да повезло: Баб Яга за Соловьём. (Тот построил новый дом, Приглашал на новоселье, Да с билетами облом).

Юн Иванович растёт, «Оптимель» совсем не пьёт, Мама сыну кроме кваса Баловства не выдаёт. * Брешут разное от скуки Про заморские науки, Появился «гербалайф», Обломал наивный кайф, А с эпохи микросхем Мы не верим им совсем. Есть, конечно, эксклюзив, Взять, духи «Диор» в разлив, Джинсы «Гуччи» из Китая, Дураков я много знаю. * Звали Ваню на престол, Мол, отец совсем дошёл, Ваня был картошкой занят, Отказался, не пошёл. * В общем, вот и сказка вся. Три умнейших карася Прочитали и сказали: Слышь-ка, напечатай-ся.

что рассказывать, знаешь как веселится компания, а стаканы до краешка, через край, как желания, и к соблазнам нестойкую, жизнь свою бестолковую наполняем настойкою сорока — процентовою.

Собака лает, ветер носит, заведено из века в век, О чем? Никто ее не спросит. Собака тоже человек...

К нитке, солнечному лучу, Нанизаю за словом слово. Я поздравить тебя хочу С этим праздником, днём восьмого.

Не мимоз и не роз... Стрекоз! Над зелёным-зелёным лугом! Повстречаться не довелось, Поболтать то всегда друг с другом! * Мне на праздники наплевать, Да и ждать их занудно долго. Нужно нежную целовать Невпопад, не из чувства долга...

Реальна водка в морозильнике, Реально пиво на столе, А виртуальные ходильники: Зачем они? Оле-оле! Но снова темень заоконная, И пилит старенький модем, Привет, далёкая знакомая, И незнакомая совсем. Тюмень засыпана порошею, И не проехать, не пройти, Как всё же славно, что хорошие Есть собеседники в сети. Раз не встречались — не расстанемся, Летим снежинками, кружа, И сколько раз ещё обманемся На виртуальных виражах...

Как немало дано, как немногое надо, Заблудился давно в суете листопада. Теплота моих рук в холод улицы льётся, В заколдованный круг золотого колодца.

Люди мимо идут, обо всём понимая, Время желтых минут на себя примеряя, И ведёт, как в кино, свет сентябрьского сада. Как немало дано, как немногое надо...

Вечер затуманенный, спорит страсть с разлукой, Счастье загадали мы, что тому порукой? Частыми печалями полон путь сердечный По любви нечаянной, по любви не вечной...

Снова в памяти дожди, суета вокзала, Ты сказала — подожди, сколько — не сказала, Не забыть мне никогда то, что было с нами, Где же ты, моя беда с грустными глазами...

Вечеру холодному дела нет до лета, Радость редкому письму — скверная примета, Частыми печалями полон путь сердечный По любви нечаянной, по любви не вечной...

Терпкий херес в глубоком стакане, Сладкий слушатель грустных стихов, Усыпит, успокоит, обманет, Заведёт в царство призрачных снов Терпкий херес в глубоком стакане...

На губах твоей горечи вкус, Я сегодня в твоей лёгкой власти, Собираю слова вместо бус, Украшением прошедшего счастья. На губах твоей горечи вкус...

Наши чувства — глубокий стакан, Странен вкус моей грусти о счастье, Но к утру превратится в туман И растает потом в одночасье, наши чувства — глубокий стакан...

Дремлет комп, мурлычет кот, или всё наоборот, Мышка бегает по ссылкам, виртуальности несёт. Виртуальные друзья, виртуальная семья, Кто сейчас стучит по клаве — я, а может и не я?

Потягуши у кота, он мурлычет: маята, комп не будет лопать вискас, разве это не черта? Может, хватит заливать, в непонятностях витать, Отпустил бы лучше к кошке из квартиры номер пять...

На склоне трепетного дня, Осенне-ветреного чуда, Напрасно ждёт мой дом меня, Сегодня новая причуда: В холодный день, в конец недели, В аллей лиловых листопад Уйти, бездумно и без цели, И не найти пути назад...

Что пожелать далёкой незнакомой? В банальности не хочется впадать, Чтоб где упасть — заранее соломой, А находить крупнее, чем терять!

Счастья напиться до донышка, Солнышко, солнышку — солнышка! Радости напропалую! В общем, удачи, целую!

Уже на жизненном краю Хромаю понемногу, И в жизнерадостном строю Не попадаю в ногу. Полно клубничек и малин, Да тяга поугасла, Куда ни кинь, не просто клин, А шиш, и тот без масла...

Бросьте аплодисменты, В лица алчные снова: Критики — импотенты Художественного слова! Родиться — это не мало, Счастье было и есть! Как меня задолбало Твердить эту божью весть. Проснитесь, прошу, проснитесь, Бог есть любовь, вообще, Хоть краешком прикоснитесь Не к мухам в своём борще... Попробуйте, полетайте Без жажды повыше влезть. И помните, знайте, знайте: Счастье на свете есть!

В глазах таится злая страсть, Такая сила, И в этой пропасти пропасть Ах, как красиво, Не страшен шаг, не долог миг, Иди за взглядом, К чему стремился и достиг — Так сладко рядом. Одно мгновение, спеши Успеть беспечно Шагнуть на дно. На дно души... И падать вечно.

Я стану себя сильней, Слыть стану несносным, пусть, Чтоб в серых осколках дней К душе не подкралась грусть. А если с пути сверну (мне тоже дано устать) чтоб только тебя, одну, желанную, целовать!

На столе загрустили бокалы, Что за странная гложет тревога? Ах, как мало мы можем, как мало, Ах, как много нам надо, как много. Не ко времени вдруг заскучали, Накатило, и некуда деться, До того душу студят печали, Никаким коньяком не согреться. Всё мечтается о небывалом, Наваждением души тревожим, Ах, как мало мы можем, как мало. Да и делаем меньше, чем можем...

Шла темнота, тиха, Роняя грусть на лица, Ещё в саду густом Сквозил беспечный смех, В преддверии греха Задумались блудницы, Наверное, о том, Зачем им этот грех. В чарующей заре Стыдливо никли плечи, Бокалов кольца вниз Клонились невпопад, О смерти на костре Напоминали свечи, Ласкал волшебный бриз И ждал далёкий ад.

нет, мне другого не надо, лишь бы случилось опять в осени старого сада губы твои целовать! Я о другой не мечтаю, Всё позабыто? Враньё! Чувств сумасшедшую стаю Выпущу в сердце твоё!

Не найдёшь зимой цветов, сколько ни аукай, Ходит нежная любовь под руку с разлукой. Снегопадная пора заведёт, обманет, Ожидание с утра лишь окно туманит. Были дали дальние, были голубые, Но цветы хрустальные — ломкие такие, Частыми печалями полон путь сердечный, По любви нечаянной, по любви не вечной.

Опять игра в слова и взгляды, В любовь и праведность игра. Но то, что Вам сегодня надо, Мне опостылело вчера. Все эти вздохи без волненья И жар неискренний в руке Я б променял без сожаленья На славный вечер в кабаке. Там нежность хрупкого бокала Сто крат честнее, видит бог. Но как бы не было, а стало, И снова я у Ваших ног...

Мелкий дождь да ветер упрямые Листья рвут красивые самые, Только вдоль по улице волнами Зонтики, туманами полные.

Почему же так получается, Тот, кто нужен нам, не встречается, И холодным, ветреным вечером Ходит одинокий, не встреченный...

Даль холодна, туманом дышат стёкла, Вечерний ветер вовсе невесом, И роща догоревшая поблёкла, И мир спокоен перед снежным сном. Зачем лукавить, кутаться в печаль, В час осени добрее стань и строже, Не так тепла растаявшего жаль, Как ожидание нового тревожит.

Ласкать волнующий бокал В тени вечерней, и при этом Воображать себя поэтом Так славно. Я воображал. Я не дурачил Вас, о нет, Ведь что бы там ни говорили, Есть в каждом ангел, чёрт, поэт Живёт. Иначе б мы не жили.

Ты давно на дне сна. У меня в окне свет. Слишком ночь холодна, Словно прошлого нет. Писем пепел истлел В грустном трепете дней. Ни о чем не жалел, А люблю всё сильней.

В поездах, в поездах на восток и на юг, Мы спешим кто куда, от друзей и подруг. Нас заботы зовут, нас дела гонят прочь, Никому не понять, никому не помочь. Перепутали мы где снега, где цветы, И спешим, за собою сжигая мосты...

Не стоит в мыслях ворошить Что не сбылось, о чём мечталось, За годы, что успел прожить Со мной так многое осталось...

Прочтёте между прочих тем: Я Вас любил, и счастлив тем...

Лето мимо, где-то там, В доме места нет цветам...

Как больно в чувствах ошибаться, Какое злое ремесло: Смотреть в глаза, и улыбаться, И понимать, что всё прошло...

Среди сомнений и тревоги, Среди базарной суеты Такие дальние дороги, Такие редкие цветы...

Не каждому дано любить, А страсть — всего лишь страсть, В ней так недолго можно быть И так легко упасть...

Если очень хочется, говорят что можно, Можно, снова говорят, если осторожно. Как же осторожно то, если очень хочется? Вот и думай да гадай, чем всё это кончится...

А может быть? Может, но только пока Мне больше по сердцу валять дурака. И быть им, блаженным и ждущим чудес, И верящим в то, что всё светлое есть, Что доброе будет добрее сто крат, Что злое исправится, как говорят, Что завтра прекрасней вчерашнего дня... Я верю в жар-птицу. Простите меня...

Случайной мысли нить на белый лист упала, Воспоминаний сон, предчувствий маята, И то, что не сбылось, и то, что волновало, Всё бег неровных строк на линиях листа...

Как мне тебя найти И как себя сберечь На жизненном пути, В нечаянности встреч, В обыденности слов, В крикливости одежд, В неисполнении снов, Желаний и надежд, Боясь любви желать Упасть в покатость плеч. Так страшно не узнать. Узнать, и не сберечь...

Чтобы скуки избежать — собираетесь. Чтобы грусти миновать — напиваетесь. Чтобы время провести — обнимаетесь. Что ж вы, господи прости, эдак маетесь?

Злая грусть на рубеже — неизбежная, Водка выпита уже, горечь прежняя, Бросьте лапать в темноте, после — каяться. Монна Лиза, вот же б...., улыбается...

Что с вами, вы сегодня не в себе? Что с вами, сомневаетесь в судьбе? Что с вами, удивлённые глаза? Ну что ж вы, в нашем возрасте нельзя...

А может это лето виновато, А может скуки повседневный хлам, Как жаль, что не звонил из автомата, И воли не давал своим... Словам.

Да, я придумал все, ну что ж такого? Ведь сказки это не игра с огнём, И доброго в них больше чем плохого, Как впрочем, и во всём, чем мы живём.

Что наша жизнь, забавы и заботы, Проходят дни, и где-то там итог, Всё верится, что повстречаешь что-то... Не то, что вы подумали, не то...

А впрочем, как сегодня солнце светит! И зелень сумасшедшая кругом! И я ведь не бросаю слов на ветер... Автоответчик, блин, магнитофон.

И звезда моя, и беда. Проклинаю, мечтаю, жду. Если это не навсегда, Значит вечного не найду. Наши нежности невпопад, Всё разъезды, разлуки, сны. А за окнами снегопад, Сто пятнадцать дней до весны.

Я уехал давно, разве вам не смешно? Я ушёл погулять, на хоккей и в кино, Я прокрался неслышно и выключил свет, Я уехал, ушёл, и вообще меня нет! Не откроется настежь скрипучая дверь, Я как будто под лёд провалился, поверь, И напрасно стучится настырный сосед, Я уехал, ушёл, и вообще меня нет! Я исчез от знакомых, друзей и долгов, От навязчивых слухов, от скучных стихов, От пустых разговоров про спорт и балет, Я уехал, ушёл, и вообще меня нет! Как же стало прекрасно, когда меня нет, Не поспорить напрасно, не жарить котлет, Замолчал телевизор, пылится окно, Нет меня, просто - просто, скажите, смешно?

А вы то дома?

Душе доступны все услады рая, Неведомы ни боль, ни страх, ни ты, Как радостно парить, не умирая, И слушать, как растут вокруг цветы. Ложиться тенью, зеленеть над лугом, Не нужен хлеб и не построен дом, Пройти который раз привычным кругом, И видеть необычное кругом. Наивность сохранит от огорчений, Незнание теплей ночной воды...

Но... Разрывая рой ограничений Рву воровски запретные плоды, И! Рвется власть души над грешным телом. Слепой полёт в колодец голубой. Скрутило рот лимоном недозрелым Познание, открытое судьбой. Не откровенье — оторопь. Понятна Змеиность слов и бессловесность змей. Всё свет и тень. На солнце вижу пятна. Блаженна нежность? Ненависть хмельней! Угарна ревность, жадность одиночки, Пожар порывов, горечь передряг... Нет рая, ад! Ад мной испит до точки, Девятый круг хронически набряк.

Но... Нежность. Ночь. Луна. Усталость тела. Влюблённость глаз и неподвижность рук. Звезда летела — падала — звенела... И это всё в тебе, последний круг. Теплом дыханья, трепетом тревоги Себя с тобой соединив навек, Живу. Дышу. И не ищу дороги. И это всё. Всего-то. Человек.

Однажды приключилась ерунда: Пришла беда, надменна и горда, Ну что ж входи, садись, располагайся, Рассказывай, да что там, не стесняйся. Болтаю я и весело шучу, Я над своей бедою хохочу, Уж так бывает в жизни иногда — До слёз меня смешит моя беда. Да нет, ни грамма, боже упаси, Конечно есть, ну если ты со мной, Ну не спеши, уедешь на такси, Какое поздно, завтра выходной. И долго мы смеялись, я болтал, И проводил беду, в руке рука, Что мне беда, я не таких видал, Всё лучше, чем настырная тоска. Я не встречал её как проводил, И где она теперь, не знаю сам. Возможно, чем-нибудь не угодил, А может, просто был не по зубам...

Вы пишете, а я пишу, Хоть тем же воздухом дышу, Я не кусаюсь по субботам — Неровностей не выношу: Неровных фраз, неровных строф, Затёртых рифм про кров готов... Плыву, кривой как топорище, Среди неровных берегов...

Летят Валентинки, смешные картинки, Бумажные тени чувств. Органное — слишком по этим мыслишкам, А я высоты боюсь. Махните на моду, долой несвободу, Дат календарных смесь. Спасибо что дышим, что чувствуем, пишем, И просто за то, что есть.

За порыв, за надрыв, За попытку взлететь — Топоры да костры, Что крамолу жалеть! Чёрный выгорел круг У распятья — столба, Сердце бьется: а вдруг? Только вдруг — не судьба. Вдруг давно для других. Пламя лижет, урча, Из ладоней моих Гвозди взглядов торчат. Жгут огонь не спеша, Смехом сводит живот. Впрочем, это душа. Тело вовсе не в счёт...

Я пальцы неловкие аккордами сковывал, И песенку хрипло Вам пел, как дурак, Ну да, очаровывал, Вас очаровывал, Я так очаровывал, но вижу — никак.

А месяц из облака язык мне высовывал, На улице холод, сугробы и мрак, А я очаровывал, Вас очаровывал, Я так очаровывал, а Вы, ну никак.

И лишь на прощание обнял застенчиво, И замерло сердце, упасть — не упасть... Как всё переменчиво, как переменчиво, А Вы улыбаетесь: вот, дождалась.

Я понимаю многое не так. Ботва совсем не близко к слову грядка, А слово неприличное — бардак — Уже простой синоним беспорядка.

Вези меня, кривая, сколько сможешь, Но вывези туда, где повезёт. С годами не становимся мы строже, Уже не важно, что нам: нечет, чёт, Что белое, что чёрное, не важно, На белом грех видней, на чёрном страсть, Страсть весела, греховность непродажна, И так легко запутаться, упасть. По глупости, наивности, от скуки Я падал в эти милые грехи, Был суд, но черти взяли на поруки, Условный срок: живи, пиши стихи. На сколько лет? Не знаю. Канут в Лету И бог, и чёрт, и водка, и стакан, И самые известные поэты, И я, простой наивный графоман. Но хочется сильнее и сильнее Перед обрывом, на кривом краю, Слегка смущаясь и слегка краснея Нет, не сказать а выдохнуть: «люблю».

летние размышления о мушиной судьбе

Быть внимательней надо в злобном мире людей, Чье-то милое чадо — на поверку — злодей, Не отыщешь изъяна, не уйдешь в виражи, И смертельная рана, и поломана жизнь.

Это гнусное дело протяжением в миг, Распростертое тело превращается в крик, Не расправятся крылья в роковой этот час, А ее ведь любили, и наверно, не раз,

Если счастья хотела, разве это вина? Но душа ее с телом распроститься должна, И пикирует муха под ладони прицел, И бессмертие духа у нее на лице.

Два бокала шампанского — всё торжество, Неужели об этом мечтали? А вокруг никого, и в душе никого, И надеяться души устали. Как случайно к руке прикоснулась рука, Как дыхание свечи качает... Но весна далека, и любовь далека, Без любви даже чёрт не венчает. И на тысячи дней только злой снегопад, И на много шагов только стужа. Как-то все просто так, как-то всё невпопад... Но без этого, видимо, хуже.

Ты меня не поняла, я тебя не понял, Ты так просто подошла, а я взял да обнял. Лето посреди зимы, или наважденье? Не коситесь, просто мы пили чай с вареньем...

То ли праздник, то ли просто пьянка, Ёлка да гирлянда на окне. Телевизионная шарманка С лицами, знакомыми вполне. Год прошёл, да только мало толку. Запахи закуски от стола... Я бы мог найти в стогу иголку, Если б только там она была. Мало смысла в этой круговерти, Снова за туманом, под дожди... В юности не думают о смерти... Я подумал. Грустно. Не суди.

Нет никого рядом. Не для кого взглядом. Ни для кого слово. Знаю, что не ново. А за окном небо! А на душе небыль. Кто-то поймёт? Вряд ли, Проще копать грядки. Воздух не свеж, светел! И на душе ветер! Только зачем, если Близким не быть вместе.

Зря приготовила праздничный стол, Нет никого у стола. Ласковым был, да с собой не увёл, Вот ведь какие дела, Куст георгинов устало отцвёл, Нежность — зима замела, Что же поделаешь, поезд ушёл, Вот ведь какие дела.

Зряшных и медленных дней череда Не задевая, прошла, Может, с любимым случилась беда? Вот ведь какие дела. Веришь и плачешь, и все-таки ждёшь, Что ты в нём только нашла, Слишком ненадолго был он хорош, Вот ведь какие дела,

Куст георгинов устало отцвёл, Нежность — зима замела... Кто ж это выдумал: поезд ушёл, Если ты столько ждала...

Вечер светел и чист, Ясно, словно во сне. Тихо кружится лист, Это осень в окне. В небо падает стая, Улетающий крик. Для меня ты — святая, Для тебя я — старик. Входишь, словно на сцену, Горит голова. Я тебя не задену, Забуду слова. Я совсем не зануда, Тот же трепет в груди, Этой горечи груда У тебя впереди. Просто осень в окне, В опоздавшем огне. Только тень на стене. Что так холодно мне?

В прокуренном насквозь подвале, Где паутина по углам, Мы вечность весело ваяли И пили пиво по утрам. В прокуренном насквозь подвале Сверчок настырно свиристел, И никогда мы не боялись Вдруг оказаться не у дел. В прокуренном насквозь подвале Не напрягал суровый быт, Здесь никогда не задавали Вопросы: быть, или не быть, Мы знали: быть! Любить! Мы знали Живём, всё остальное — хлам! В прокуренном насквозь подвале, Где паутина по углам.

Весны настала дребедень, ловлю свою синицу, Да только не синичий день, ну пусть тогда приснится. Кому есть дело до моих забот и заморочек? Не говорите слово стих про ряд корявых строчек. Как все, я по кругу хожу, как кот, хоть не учёный, Хотите, сказку расскажу? А анекдот перчёный? А можно просто поболтать о птичках и погоде? Вот руки робко целовать я разучился вроде. Душа светла, душа чиста, а пол не мыт неделю. Тут к месту рифмочка "уста", да штампы надоели. И обручён и обречён, но пахнет плагиатом. А впрочем, это ни о чём, и ладно, что не матом. Весенний сад, весёлый взгляд, даёшь аплодисменты! Как правильно сказал Булат: счастливые моменты... Как правильно сказал Булат: друг другу потакая... Синицы пусть себе летят! Зачем? И сам не знаю.

Который день не пишется, но пьётся, Хотя и не до тяжести в ногах. Синица — рифма в руки не даётся, А журавли балдеют на югах.

Не ад, не рай, а серая усталость. Зачем копчу на этом свете свет? С лихвой досталось, но ещё осталось Так много и удачи, и побед,

Не время горевать, ещё не вечер, Кто выдумал: что можно, что нельзя? Я верю, что не встреченную — встречу, И загляну в знакомые глаза!

Много-много лет назад Ранними часами Шли колонной на парад С красными шарами! Шли под крики детворы, Знали, это нужно, И ещё залить шары Успевали дружно! Всё давно уже не то, Столько всяких партий, Партию всегда готов! (Лишь на биллиарде.)

Я, как поэт, люблю сорить стихами, Но боже ж мой, летят не дни, года! Чего-почём давно мы знаем с вами, Но вот зачем? Не знали никогда. Зачем все эти суетности быта? Зачем сухая святость бытия? А храм забит, душа, увы, забыта, И не осталось больше ни ... Стоят ещё запреты и законы, Но долго ли осталось им стоять? Не дай вам бог, чтоб секс по телефону, Не дай мне нелюбимую ласкать...

Всё сыплется противный дождь в оконной раме. Ты до сих пор азартно ждёшь, что будет с нами, Но быть не может ничего. Всё было, было И вдохновения торжество, и мрак могилы. Апрель. Промозгло, но тепло. Кто б знал заранее Что одного быть не могло: двух душ слияния. Мне не такое по плечу, дела, заботы, Но знать сегодня не хочу ни с кем, ни кто ты. Быть нелюбимым и любить — судьба поэта. Спасибо, нежная, за то, что было это...

Такое дело, пьянка надоела, Не знаю, сколько промилле в крови. Тут к месту поворотик «ближе к телу», Но что такое тело без любви… Нечистый шепчет мерзости на ушко, Зараза муза смылась по делам, По телику привычная порнушка, Где нас имеют, не смотря на срам, Всё та же неказистая природа, Всё те же несерьёзные друзья. Ну, знаю я, в семье не без урода, Но почему уродом выбран я? Да, я не свят, да, мир несовершенный, Да, сколько там до страшного суда? Пойду бродить, бездумный и блаженный, И как обычно выйду не туда…

Всё проходит. Не свят и не светел, Я живу, как когда повезёт. Время сыплет на голову пепел И толкает упрямо вперёд. Проще быть — не простая задача, Мягче быть научился уже, Только хочется кинуть "без сдачи" И проехаться на кураже. Не поэт, не дурак, не чиновник, Кто я есть и кому меня съесть? Вот растил бы на даче крыжовник Не пытаясь куда-нибудь влезть, Не гоняясь за птицами в синем, Подставляя дивану бока, Жить да жить, никаким и наивным... Только так — не умею пока.

Цветёт сирень, но дождь идёт с утра. Так зябко, неуютно под зонтом. Кто выдумал, что наша жизнь — игра? А впрочем, мысли вовсе не о том. Уткнуться носом в тёплое плечо И позабыть который день и год, Достала переписка ни о чём И хочется сорвать запретный плод... Я знаю, все проходит, всё пройдёт, Но вот теперь, сегодня и сейчас! Но где-то заблудился пароход Который ждал, да не дождался нас.

Мы живём, городские ромашки, Поднимая за это рюмашки, В день зарплаты, по будням и датам Хорошо шебаршиться поддатым! Обыватель затурканный скажет: Посмотрите, он лыка не вяжет, Что вязать, если лыко не в строку, Проще просто отдаться пороку. Прогуляться неровной походкой, Полирнуть все неровности водкой, И шары заливая по брови Ни простуды не знать, ни любови. Наплевать, что закусывать нечем, Что в разнос сразу сердце и печень, Требуха не важнее умища, Состояние нужнее, чем пища! Назюзюкаться славно до точки, В клумбе спать, где трава и цветочки, Подскажите мне, умные, ну-ка, Кто она, эта мымра зюзюка? Перемешивать красное с белым, Быть лихим и вовсю угорелым, Получить за порыв и дерзание Алконавта высокое звание!

Есть причина, нет причины, любят выпить мужики: В подворотне, в именины, на рыбалке у реки. И не важно, что за дата, или вовсе даты нет, Хорошо слегка поддатым поглазеть на белый свет. Будут бабки — будет повод, будь ты молод или стар, Лишь жена как летний овод всё зудит про перегар...

Я не ёжик, хоть и пьяный, Я красавчик хоть куда, Если был бы обезьяной, Вот была бы лабуда! Мне б не надо было денег, Я б не знал, что есть душа, А сейчас торчу, как веник, Перегарами дыша.

Впрочем, всё не так уж сложно, Жил Максим, и хрен же с ним...

Улетаю, осторожно Превращаясь в серый дым. Хоть немного — полетаю, С летним ветром подружу, Вы дождитесь, обещаю: Всё, что видел, расскажу. Про любовь и про картошку, Как ромашка пьёт росу, И как встретил бабку Ёжку С бородавкой на носу.

Всё только начинается, в руках у вас диплом, Запомнится надолго эта дата, Сегодня соберётесь вы за праздничным столом, Завидую вам искренне, ребята!

На Институтской улице, где яблони цветут, Прошло пять лет, и это время свято, Вы навсегда запомните ваш первый институт, Экзамены, зачёты, рефераты.

Отец ваш Юрий Павлович и Филимоныч зверь, Смешно, но грустно с этим расставаться, Не раз ещё всё вспомните, но позже, не теперь, Так не забудьте им в любви признаться.

Недели долго тянутся, а годы так летят, Всё будет, и удачи и утраты, В очередной раз встретитесь лет через пятьдесят, И скажете "мы славные ребята!"

За бокалом полным — речи веселей, За столом весёлым — все мы хороши. На вино хорошее денег не жалей, На друзей хороших не жалей души!

будь ты бомж или бандит, лёгкий кайф не повредит.

Темнота заоконная На подушку упала, Вдруг любовь незаконная Неизбежною стала. И в минуту молчания Воровской этой встречи Я целую в отчаянии Твои нежные плечи...

Запутываясь в ритмах улиц, Под покрывалом снегопада, Я издали тобой любуюсь. А может, большего не надо?

Затаиться б на вечер, где-нибудь, всё равно, Чтобы жёлтые свечи золотили вино, Чтоб знакомые лица стали близкими вновь, И шуршали страницы сокровенных стихов.

Все мечтают о принце на белом коне, Где же взять столько белых коней? И скучают принцессы в гранёном окне, Среди серых дождливых дней...

А любовь — она здесь, а любовь — она вот, И не надо далёко ходить... Но колотит плотник кривой эшафот Для того, кто хотел любить.

Рвите по струнам, бросьте трепаться, Ну-ка, Фортуна, выше два пальца, В доску весёлый вертится крик: Понт, даже голый, славный мужик! Вовсе не вечер, я не заплачу, Огненный ветер пью за удачу, Свят или светел? Пусть поседел, Если есть пепел, значит горел! Все мы лишь гости этого дня... Кто будет после, после меня?

Лопухами, без дорожек, Пробирался пьяный ёжик. Что ж ему бухнуть нельзя? Есть у ёжика друзья: Медвежонок да волчонок, Что шпана шпаной с пелёнок, Вечеринка удалась, Даже мышка напилась.

Я лежу среди поляны В состоянии нирваны, Глажу ёжика рукой, Сам такой же, никакой...

Понимаю, что нам не встретиться, Не найти в суете следа. Не столкнутся два полумесяца, А столкнутся — совсем беда. Ты же солнечная и яркая, Я же пьяница и поэт, Задарила судьба подарками, Только толку пожалуй нет. Вот, придумал в причуде аховой: Счастлив тем я, что довелось Видеть взгляд твоих глаз распахнутых, Помнить запах твоих волос. Лет бы в двадцать, когда наивными Начинали весь этот путь, Когда дождики были ливнями... Я люблю тебя, не забудь.

Завтра будет день-балдень, А потом работа, Вот собраться в лавку лень, А пивка охота. Выходной на выходной, И вдобавок праздник, Я какой-то никакой, Старый безобразник. То ли лето, то ли жар, То ли, блин, жар-птица, Но горит в душе пожар Перепохмелиться. Незнакомая, прошу, Не ругай заочно, По трезвяне напишу Хуже, это точно. А пока: любовь-морковь, И вино в рюмашках... Нет, постель мне не готовь, Я посплю в ромашках.

Говорят что любовь — лишь химия, Невпопад судить не берусь, Помню я глаза твои синие, Помню губ малиновый вкус. Это лето всей жизни стоило, Жаль, что время наносит хлам, Заметелило, успокоило, Развело по чужим углам. Но ведь было, и не в чем каяться, И спасибо за всё судьбе, Я ночами, моя красавица, Часто думаю о тебе...

различных знаний тьма под сединой скрывалась, как жаль, что для ума там места не осталось.

Согрело сердце солнышко весеннее, На Институтской яблони цветут, Здесь наша жизнь, здесь наша академия, Наш АТэИ, любимый институт!

Припев: Пускай промчится много зим и лет, Студенческого братства крепче нет, Мы соберемся и ещё не раз За АТэИ поднимем тост, за нас!

Ещё вчера экзамены и лекции, Ещё чуть-чуть и защищать диплом, Всего пять дней, пять лет и пара месяцев И ты уже "ученый агроном"!

пройдут года, разъедутся приятели, Но с доброй грустью будем вспоминать Наш институт, своих преподавателей, И яблонь свет, и корпус номер пять.

Я сегодня с лёгким понтом Погулять решил под зонтом, Знаю, надо под зонтом, Но оставлю на потом. Состояние качанья — Это вам не кое-что, Заглянуть хотел к нирване, А навстречу конь в пальто. По дороге, не спеша, Крыша, шифером шурша, И чего она рванула, Денег нету ни гроша. Это бред или шиза? Намечается гроза, Спит косой на мягкой клумбе, Значит, поднял рюмку за... Гуси, белый да рябой, Не согласны на убой, Вот и спрятались в канавке, И оттуда ни ногой. Я по краешку хожу, С головою не дружу, Очень трудно в этих байках Жить нетрезвому ежу.

Всё пройдёт, даже горе, даже Я не знаю, но всё пройдёт, Заморочками время свяжет, Да заботами заметёт. Что тут звания и награды, Ерунда всё, круги воды. Как мы часто бываем рады, Не заметив чужой беды. Как мы часто себя меняем На уют да на звон монет, В гонке глупой не замечая Что себя-то уже и нет. И бредут они, наши души, Не желая такого знать, На границу воды и суши. Может, можно ещё догнать?..

Время — не меряно, Жизнь — не потеряна, Что же ещё желать? Скрыто туманами, Потными рамами То, что не нужно знать. Выйду доверчиво Ветреным вечером Не закрывая дверь, Солнышко ясное, Дама прекрасная, Я же всерьёз, поверь.

Смешно бывает вспоминать Порывы юности беспечной, Когда нам жизнь казалась вечной, Когда могли мы обогнать Весенний ветер. Было, было И вдохновение и мечта, А нынче пыль да суета, Предощущение могилы. Сожгите жизнь свою дотла! Бегите, пусть сверкают пятки! И без оглядки, без оглядки Творите добрые дела!

Ожидания, надежды, ожидания, Удивитесь, что прожили столько лет, Глупо сетовать, что осень слишком ранняя, Глупо сетовать, что счастья рядом нет. Ну а я махну рюмашку, и на улицу, Выну душу: нате, рвите в лоскуты! А на лавочках по-прежнему целуются, Только рядом — только осень, а не ты. Видно было зря задумано-загадано, И не в тему эти глупые стихи... Помнишь, в ельнике, как в церкви — пахло ладаном, И деревья отпускали нам грехи.

Надо-то, надо — такую малость: Чтобы дождей и любви досталось, Чтобы сирень цвела под окошком, Чтоб на коленях урчала кошка... Только нет дождика, нет сирени, От телевизора злые тени, Сколько же можно терпеть такое, И называть этот хлам судьбою? Рядышком души, да мы не вместе, Не подарю я цветы невесте, А виртуальные наши встречи Как не забавно, увы, не лечат. Может я смог бы, мне очень надо Ветреным вечером — звездопада, Ранним рассветом твоё дыханье! Что же мы делаем снами, с нами...

Да пошло оно всё! Что встали? Не такой я убогий вроде! Ваши чувства — от гениталий, Ваши мысли — не по погоде. Пусть расхристанный и в раздрае, Пусть бездомная кошка рядом, Мне не катят мечты о рае, Я сегодня доволен адом. Слышьте, сытые, ваше время, Не помрите, прошу, от смеха! Только я уже выбрал тему: Вдоль по венам ножом проехать. Не дождётесь, я не заплачу, Я спокойней чугунной тумбы. Я сегодня свою удачу Взяв за хвост, суну носом в клумбу. А потом под не летним ливнем Непонятностями заверчен Буду в небо смотреть наивно, Слушать, как прорастает вечность.

Как не крути, печаль не лечит, Не укрывает душу зонт, А парафиновые свечи Не приближают горизонт. Как не молчи, а нужно снова От ноты "до" до ноты "до", Одно нечаянное слово Меняет всё, что было до. Сгорят в желаниях тревоги, Но я не тот, а ты в дали, Зачем, за что, какие боги Нас на такое обрекли?

тело, ласка, Глупая сказка. Лёд в стакане, Вечность в нирване.

Не бывает осени без лета, Не бывает лета без любви. Только позови, и я приеду, Я приеду, только позови. Вместе будем, вместе погадаем: Что нам надо, чёт или не чёт, Задушевных слов цветная стая Крыльями закат перечеркнёт. Моет окна дождиками август, Хочет листья летние сорвать. Может быть хоть чуточку, понравлюсь, И сумею сердце своровать? Ах ты, голова моя седая, К седине, все знают, бес в ребро. Нет, не вечер, вечность всё прощая В речке растворяет серебро...

Я не вправо, не влево, Напрямки и вперёд! Бог, храни королеву Растопившую лёд. Я случайный обманщик, Балагур, сердцеед, Незнакомый шарманщик Из непрожитых лет. Только надо ли, надо В даль смотреть через ров, Где на выпасе стадо Заповедных стихов? Менестрельские бредни Завяжу в узелок, Я в ряду не последний, А какой — видит бог. Нет покоя, печали, Всё сегодня, сейчас: Наша лодка отчалит... С нами, или без нас?

Я не бог и не волшебник, И простите не убранство, Я наивный глупый сплетник Виртуального пространства. Поболтаем, полетаем, А потом пойдём по делу. А душа? Да кто же знает Что ей ближе, ближе к телу...

Опять с надеждой визави Гоняю мышку по экрану, В душе залечивая раны От не случившейся любви.

Нет, я не тот, простите, я не тот Кто сможет Вас и холить и лелеять, Такой вот никакой вот обормот Умеющий сомнения посеять. Ленив как кот, да вовсе не Баюн, Хотя могу цеплять за словом слово, И пролети хоть триста местных лун Я буду любоваться ими снова. Наверное, мне проще созерцать, А что потом, могу ли это знать я? Но боже ж мой, прекрасна Ваша стать И в платье, и тем более без платья!

Наступила, твердят, весна! Ну, на что она наступила? У души не бывает дна Если хватит на это силы... Чуть поддатый для куражу, Променявший на шило — мыло, Я так просто, хожу, гляжу На горсад, всё не так, как было. Нет акаций, и яблонь чуть, Все столично — монументально, Знаю, прошлого не вернуть, Старый клоун глядит печально, Карусельки да детский визг, Рвутся шарики в неба просинь... Не хочу я не вверх, не в низ, У меня на сегодня осень.

Ах, времечко неспокойное, Барахтаться в этом вздоре? Да лучше я непристойное Черкну на новом заборе!

В байках всё прекрасно, в жизни пресно. Вроде можно счастья попытать, Но кому, скажите, интересно Столько дней на волке проскакать?

Прёт от леших мерзким перегаром, Промолчу, чем пахнет водяной, Да и та Яга уж не задаром Вам клубочек выдаст заводной.

А ещё кикиморы в болоте, Комары, отсутствие харчей, На сюжетном глупом повороте Ждёт настырный старенький Кощей.

Порубил сундук, сломал иголку, Меч-то — кладенец, и все дела, Выдал долю загнанному волку, Тут Горыныч палит всё дотла.

Три башки, а ум как у младенца, Ну нельзя зверушку забижать, И пришлось мне мокрым полотенцем Пасть его тупую завязать.

Ни в каком кошмаре не приснится, Это ж, сколько времени и сил, И сдалась мне эта Василиса, Лучше бы с Алёнушкой дружил.

Весёлый гам со всех сторон, Такое лето! Аккумулятор, микрофон, Штатив, кассета... Пылить просёлками в полях Пять дней в неделю, Который раз не при делах, Хотя при деле. Сейчас бы к речке, на простор, Предел мечтаний. С цепи сорвался режиссёр, Я снова крайний. Опять за триста вёрст пилить, Экстрим по-русски. Осталось горькую налить, И без закуски. Подснять, синхрончик записать, Побольше планов, А мне бы в роще зависать Под звон стаканов, Покувыркаться бы в стогу Вон с той дояркой, Нет, я так больше не могу, До визга жарко, Сейчас бы бросить да послать, Всё надоело... Но мне историю писать, Такое дело.

О ночи. Чёрной вечной теме, В которой мысли не таят, Когда раскаянью не время, Но в круг сомнения стоят. Когда до святости пол шага, Когда страстей пожар парит, Мечтами грешными бумага Как роща осенью горит, Звучат неведомые ноты, Нет слов, чтоб их определить, Пустыми кажутся заботы, С простым и вечным крепнет нить.

Яблоками спелыми скоро лето кончится, Как руками смелыми обниматься хочется! Что ж вы, опоздавшие к поезду беспечному, А глаза усталые смотрят в душу встречному. Страшно стало странствовать никому не нужными, И себя обманывать снами завирушными. Выйдете на улицу, в неизвестность канете, Как вами любуются — замечать не станете. Смотрят с восхищением, прямо наказание, А у вас сомнения, самоистязание. Душу успокоите в пыльной жаркой комнате, И чего вы стоите, до утра не вспомните, Просто лето катится днями угорелыми, Чтоб потом раскаяться холодами белыми.

Замёрзшие сады, Холодные поля, Три астры, три звезды В ладонях хрусталя. Струится сквозь стекло Их огненная суть, Надеется тепло Прошедшее вернуть. Не долго им цвести На скатерти стола, Короткое "прости" До нового тепла. Что прошлое жалеть, Наивно и смешно. И фото на столе Останется одно.

Прости мне, память, прошлые грехи, Я новых натворить ещё успею. Кручу сентиментальные стихи, На скорости душе ломаю шею. Прости мне мой метафоричный мрак, Слагать такие выверты не ново. Прости, что я бросаюсь, как дурак На первое протянутое слово. Прости мне, совесть, постоянный спор, Души моей беспутные порывы, Ты знала и обиды и позор, Ты победила. Мы остались живы. Любимая! Единственная! Ты! Среди разлук и встреч, и далей вьюжных, Простишь ли мне бумажные цветы Тех слов: обидных, глупых и не нужных?

Совесть — не колокольчик, Не василёк, василиск. Солнце в пыли клокочет, Корчится в лужах брызг. Потом душа промокла, Жаришься, как карась. Битых бутылок стёкла Не из песка, из нас. Грубые грани страсти, Плоские блёстки дней. Души мышиной масти, Тени на тёмном дне.

Из выдуманных слов, Холодных окончаний, Надежды нежных снов, Несбывшихся желаний, Постскриптумный привет. Последняя страница. Слетелись, как на свет Моих фантазий лица. Склонились, и стоят, Вокруг не протолкнуться, Надежду затая К нирване прикоснуться. Что около плеча Затеяли скандалить? Кто звал вас в этот час, Кто вёл вас в эти дали? Я вас любил, как мог, Но мне пора в дорогу., Ведь я, увы, не бог. Я — я, и слава богу.

Устал я, видит бог, От глупости и фальши, От гадостей друзей И нежности врагов. Переступлю порог, А что там будет дальше, Со стороны видней, Но ко всему готов. И пусть меня возьмут За жабры, или душу, Раскрасят, промычат Про глупую судьбу, Мной этот институт Закончен, я не трушу, Неловко лишь торчать В берёзовом гробу. И нет прекрасней сна Чем сон о всяком вздоре, Нет холоднее дна Чем этот, до поры Когда рукой достать От радости до горя, Где слабые сильны, А сильные добры.

Нет, нет, и нет! И снова нет! Остывшую не троньте душу. Кому-то мёдом звон монет И льстивая лапша на уши, Но это всё не для меня. Я стал давно добрей и проще, Ведь нет прекраснее огня Навзрыд осыпавшейся рощи, И голубого голубей Сквозь облака над небом — небо, И снова в памяти моей Все времена, в которых не был. Шиза? Наверное шиза, Но соберётся в океане Младенца первая слеза И то, чем мы дышали с вами, И снова в тучи, в облака, Дождём живительным пролиться. Но мне пора. Пока-пока. Такой вот. Леонид Брусницын.

Не допускайте снежности, Пусть жизнь в любую полосу, Любовь — романс для нежности На два взаимных голоса...

Нет, значит нет. Нет тем, нет дат, Редактор слеп, слегка поддат, А Вы, блюстители нюанса, В какой заначке ваши шансы? И на краю, на рубеже Вам близко "НЮ", или уже? Да жуйте, жуйте лебеду, И не смотрите на звезду Которой дела нет до вас... Вези, вези меня, Пегас!

На белом листе веселие строк, Чудачество строф и фраз. Я эти слова собирал, как мог, Слегка позабавить вас. Друзья и враги, простите меня За то, что ушел не в срок, За то, что сгорел, не видя огня, Но искренне, видит бог. А что не успел, и что не допел, Допойте, я подтяну, Под три аккорда, смешон и смел, На выцветшую луну...

Смоет дождик, заметёт порошею Все следы, но память сохранит: Вот она стоит, моя хорошая, Грустно о разлуке говорит.

Где она, любовь, когда потеряна? Не понять, когда закрыла дверь, А ведь было нежности не меряно, Было счастье, где оно теперь?

Может, заболело, нами брошено, Может, беспризорником живёт: Холодом обиды заморожено, На ресницах иней, в сердце лёд.

Всё пройдет, растопит лето горести, А разлука принесёт покой, Наших судеб искренние повести Перепишет кто-нибудь другой.

На продутом балконе курю, Непогода бормочет невнятно, Холод вымокшему октябрю На боках красит рыжие пятна. Бродит осень, листвою шуршит, К сарафану цвета подбирая, Что-то в небе свинцовом кричит Перелётная тёмная стая. Обещает вернуться назад, Или просто: до будущей встречи? Гасят ветер с дождём наугад Старой рощи берёзовой свечи.

Идём втроём, я, ты и осень, Но только каждый по себе, Не по асфальту — по судьбе, А груз прошедшего не бросить. В переплетеньи мокрых брызг Смешалось горько — кривобоко: Друзья, ушедшие до срока, Любовь, разбившаяся вдрызг. Ну как всё это объяснить? И лишь наедине с собою Поплачем тихо над судьбою, Чтоб, как ни странно, дальше жить.

Докатился, водка не греет, Лучше сок. Неужели уже старею? Жизнь — песок. А вокруг суета, заботы, Как в тюрьму. Что ты? Где ты? Какая? Кто ты? Не пойму. Серый сумрак осени спящей Всё залил. Если б ты была настоящей, Я бы жил.

Кружит жёлтого вальса осенний синдром, Намекая на то, что придет, Я с тобою так долго знаком-незнаком, То ли век, то ли день, то ли год.

Города, поезда, это всё ерунда, Если в сердце звучит этот вальс, Я сегодня поверил что жизнь — навсегда, Остальное, как дождик, на час.

Что заботы — забава, и грусть не с руки, Даже ветер холодный притих, Зажигает берёз золотых маяки Наша осень, одна на двоих.

И по тихой аллее, листвою шурша, Убежим мы, вдвоём навсегда, Разве может быть холодно, если душа Молода, молода, молода!

Вот это — да, вот это — нет, Здесь ты сапожник, здесь поэт... Ах, как легко критиковать, Но где же Ваше, вашу мать?

У мово соседа Яши Собралась компания, Выпивона целый ящик И одно желание.

Здравствуй рыжая знакомая осень, Как делишки, не тая расскажи, Ну давай с тобой по листику бросим, Пусть их ветер по двору покружит.

Видно выпала забавная фишка, Мы сегодня повстречались не зря, Между лужами ты скачешь вприпрыжку По дорожкам моего сентября.

Кто придумал вдруг, что ты золотая, Это в небе тополя так желты, Пёстрых листьев перелётная стая, Пёстрых судеб исполнение мечты.

Я, наверно, грешу. Я коряво пишу. Водку пью, извините, с утра. Не прошу у сен-сеев уроки у-шу, Не берите пример, детвора. Впрочем, как объяснить эту тонкую нить, Что нас держит на самом краю? Что и в "за пятьдесят" тоже хочется жить, Позабыв про корявость свою. Для кого — не скажу, для чего — не скажу, Это вовсе другая глава. Я осенним последним листом покружу, Голова ты моя, голова...

Ну да, всё рядом, ангелы и черти, А жизнь течёт, и вот какой-то чёрт Подбросил мысли странные о смерти, С надеждой, что ему-то повезёт: Смотрите, сир, нет рая, есть нирвана, В аду есть кайф, вы посмотрите, сир, Здесь непонятно, здесь немного странно, А это вот зачитано до дыр…

Наивный чёрт, мы это проходили, Где "да" сказать, а где ответить "нет". Жаль, самых лучших рано выносили, Оставив нам лишь запах сигарет, Немытые гранёные стаканы, Святую недосказанность души… Я знаю, нет ни рая, ни нирваны. Пиши, кривое пёрышко, пиши!

Тупо пялится небо на белый дисплей, На котором пока ни души. Слева чёрт, всё канючит: налей да налей, Справа ангел: пиши да пиши. Я им всем удружу, я налью, напишу, Всех порадую массой идей, Только в душу заглядывать не разрешу. Как же холоден белый дисплей.

Ну, вот такой, не принимайте, Ругайте, есть за что, ругайте, Я не мечтал в поэты сам, И слава — мимо, по усам. Но если есть хотя бы строчка, Что даст вам на ночь заморочку, Я буду счастлив. Я — пою! Немного стою, да стою! Не достаю? Опять жеманство, Случайных слов непостоянство, Чифир и водка пополам.

Вы мне нужны. Я нежен Вам.

Полетать бы, да вот под дождём не летается, Лезет в строчку — летальный исход. А душа неприкаянной грешницей мается, Ей что день, что неделя, что год. Наша святость — не суть, и давненько потеряна Добродетель, остались грехи, Только кем это было лукаво замеряно, Сколько нервов отдать за стихи? Чёрта с два! Не спляшу я под дудку всевышнего, Не полезу в неведомый рай, Только губы твои, перезрелую вишню Я хочу. Ну а ты. Выбирай…

Ходит дома грустный кот, Неподкупный обормот, Он один всегда скучает, Подоконники грызёт.

Что судьба? То пальба то гульба? На три четверти, в небо и выше. Одному — всё вообще лабуда, А другому — убейся, не слышит.

Дрель, иголка, да этим ли жить, Снова ищем, что в мире бесспорно, Только очень уж тонкая нить, Грань, что между любовью и порно...

А итог, это знает лишь Бог, Оставляет наивным надежду. Недотрога роняет одежду, Усмехается страсти цветок.

Может напечатать портрет Той, такой далёкой поры? Желтый электрический свет Красным светофильтром закрыт. Я уже нашёл негатив На котором ты так нежна, В голове знакомый мотив, Правда врёт шестая струна. Снимок позабывшихся лет, Слепок заблудившихся чувств, Время, где меня уже нет, Час, куда уже не вернусь. Просто суета сентября, Просто каждый выбрал свой путь, Знаю, всё что было, не зря, Знаю, ничего не вернуть...

Не из принципов скандальных, Чтоб соседей удивить, Будем фиговую пальму, Не фигОвую, растить! Если план, гони не глядя, Делай, значит, красоту, На бригадном на подряде, На открытом на грунту. Горя нет — в беде неловко, Друг доцент, как Радж Капур Послан был в командировку В знойный город Сингапур. Чтоб была у нас рассада, И не ведая интриг Посреди всего Гор. Сада Вырос этот самый фиг. Митинг был, куда там прямо, Был оркестр из литавр, Закопали фигу в яму, Для контроля рядом лавр. Чтобы выросли на славу Иностранные ростки, Чтоб потом на всю державу Жать лавровые венки. Не взирая на погоду, Ясь, ядрёна, зеленей, Переделывай природу, Пестицидов не жалей! Зря мусолят дяди книги, Трёт затылки институт, Не растут в Тюмени фиги, Только кукиши растут. Чтобы не было двух мнений, Замахнулся — продолжай, Комбинат для удобрений, Знамо дело — урожай. Но не продано, не купишь, Непонятен лишь итог, Что нам надо, с маслом кукиш, Или фиговый листок.

Как мы смеялись, плакали, любили, Стихи писали, потеряв покой! Пройдут года и станут серой пылью Слова, и жизнь пронзительной строкой... Наступят времена и станут пылью Слова, бегущие пронзительной строкою. Про нас не вспомнят и не скажут: были, Но нет нам ни печали, ни покоя.

Сигарета горькая. Пепел горкою. Коньяка кривая волна. Что я про судьбу свою думаю, Ах, какая нынче луна.

На улице дождик, и мелкие-мелкие капли Осколками света летят в лобовое стекло, Про то, что случилось, мы всё понимаем едва ли, И ветер навстречу, и время жалеть не пришло. На улице дождь, словно с неба обрушилось море, И фары застряли в летящей навстречу стене, А там, далеко, утопая в уюте и вздоре Вам мило мечталось о нас, о тебе, обо мне. Что стоит мгновение в этом изменчивом мире? Случается, можно почувствовать даже спиной. В мгновение встретились фары, их стало четыре, А через мгновение не стало уже ни одной.

Какие же смешные времена: всё виртуально, и "целую щёчки", А то, что в жизни кружат заморочки, Так это только видимость одна.

Ты мне нужна. Поверь, ТЫ мне нужна. Не важно, что друг другу нынче скажем, Чем виртуальность к суете привяжем, Пока она не выпита до дна.

Всё ерунда, пиши или звони, Посей надежду, обмани, побалуй, И без оглядки — хуже бы не стало, Ведь даже так — мы вместе, не одни.

На диване — ты с гитарой Сочиняешь про меня: Он и глупый, он и старый, И с талантом не родня. У него не мысли, мыши, Появились — и бежать, Хоть убейся, не услышит, Что хочу ему сказать. Просто всё, как три аккорда, Что тут скажешь, ну и ну! За окном сугробов морды Грустно смотрят на луну...

На диване — я с гитарой, В сердце — осени синдром. Не обидно мне, что старый, Мысли вовсе не о том.

Был бы птицей — двинул к югу, Был бы умным — время спать, И под чувственную вьюгу Сны красивые листать.

Нет, мозолят пальцы струны Под восьмёрки вздорный бой, Я не робкий и не юный, Но не рядышком с тобой.

Продолженьем грустной мысли Грустный дождь стучит в окно, Рифмы полностью прокисли, Сыро, холодно, темно.

Кот мурлычет под аккорды, Что ему — обут, одет... Было счастье, било в морду, А теперь и счастья нет.

Странные игры на ты и на вы, Вы-мы-ты руки в потоке молвы...

На ты, на вы, а мне копать От этой точки, до обеда. Ко мне приедет завтра мать, Но вашу мать, я не уеду!

Хорош галчатами галдеть, Ещё чуток, отсохнут уши! На вы! Вы можете мне спеть Вот эту самую, Катюшу?

Ты или вы? Да какая, блин, разница Если такая красивая ...

Мы, кажется, поверили судьбе? Не стоит так наивно обольщаться. Быть рядом и душой соприкасаться Совсем не то, что слушать "Экс Бэ Бэ". Ну, как тебе холодненький ушат? А мне твоё дежурное "целую"? Да, нежен, блин, и искренне психую Среди глупейшей лужи лягушат.

Мы всё придумали. Нам тесно в этом мире, И хочется немного полетать... Наивно, но не стыдно показать... (Всё глупости, бери проблему шире.) Мы всё придумали. Что, возраста синдром? Слова, которые так мало значат, И сердце, что как заяц в поле скачет, И мысли, что уж вовсе не о том? Мы всё придумали? Да ладно завирать. Слова — пустое, руки честно скажут, И не стесняясь, бантики отвяжут, Чтобы душа сумела полетать...

Не в моей руке твоя рука. Может, зря я каркаю до срока? Нараспашку ты, и одинока, И несёт нас времени река.

Берег далеко, ни островка. Боже мой, без повода психую, И простой, как карандаш, ревную Этому тому "пока-пока"

Ну да, не ново, всё не ново, И час за часом, день за днём Живём мы глупо, бестолково, Но радуемся, что живём. Цветы меняем на улыбки, Соломку стелем, где бы — знать, Всё те же делаем ошибки, Влюбляться, маяться, терять.

И снова ты. Игра эта не нОва, А я, наивный, лбом о стенки бьюсь. Люблю, хочу, надеюсь, но боюсь Обидеть даже жестом, даже словом.

Я слишком робок или слишком смел? А ты то как смела... По телефону! Не надо мне про возраст и гормоны Когда душа в переплетении тел.

И всю тебя поцеловать, до пятки, И звон в ушах, и нежности полёт! Пусть врут слова, ладошка не соврёт! Но с головой всё у тебя в порядке.

Умна и рассудительна всегда, И скромно анекдотик вспомнишь в тему... Рай в шалаше? Да тут покрепче стены, Но зря я жду услышать слово "да"!

Ну да, нас виртуалка повенчала, Но хочется поверить: в странный век, Вдруг встретились два сердца в зимний снег, Которые хотят начать сначала.

Покорной? Не поверю никогда. Покорность — не твоё, уж ты послушай. За что нам это счастье и беда, Зачем вот так соприкоснулись души? Потом... Прикосновенье губ и тел... Два полюса магнита так не смогут. Как сладко я тобою заболел, Кому поставить свечку? Чёрту? Богу? Рай — скукота! В аду горит пожар, Он нашему костру гораздо ближе. Считаю дни, смотрю на календарь, Когда, когда тебя опять увижу! Придет наш день. И час настанет наш. Стань ведьмой! Маргаритой незабвенной! Как скромный чёрт, прибывший на шабаш Я буду робко целовать колено... И всё. Потом себя на поводок, Твои слова: наденем платья, лица. Всё знаем и читаем между строк. Я подожду. Когда ни будь случится. Поверить можешь: я не тороплю. Когда нельзя, но хочется, то можно? Нет, слишком сильно я тебя люблю. Взаимно. Ярко. Нежно. Осторожно.

Стихи. Я не могу их продавать. Не так уж важно, что другие скажут, Увы, всегда сумеют обозвать И глупостью ворота мне намажут. Я жил как все: и злился, и любил, Хотя писал порой о всяком вздоре, То глупой преданной дворняжкой был, А то котом ленивым на заборе. Я пил и пел, и падал, и взлетал, Но так уж вышло, ни чинов, ни званий. Ах, злые критики, кем я сегодня стал? Пиджак потёртый с кукишем в кармане. Стихи. Я не могу их предавать. Я их пишу тебе! Вот это важно. Что мог сказать, и что хотел сказать — На распечатке маленькой бумажной.

Мы разные, как скажем Ох и Ах, Мы разные как прописные буквы. Мне нравится держать тебя в руках И целовать распахнутые губы. Что будет дальше? Набегает страх, Мурашки по спине, то жар, то холод, Опасная игра на грани фола, Я не хочу держать себя в руках.

Позвонишь — не позвонишь? Маета, А за прогнозом глупо к ворожее. Сижу и глажу глупого кота, Хоть не известно, кто из нас глупее.

Задолбали! Работа, работа, Нет другого на этой земле? Я хочу твоё нежное фото На рабочем поставить столе.

Мы в разных измерениях живём. Нет острова, чтобы забыть заботы. Неделя — от субботы до субботы Невыносимым тянется шитьём. Ах, дедушка, стихи тебе зачем? Не поздновато бес в ребро ударил? Затеяли играть игру без правил, Как будто нет порядочнее тем. Нет. Чёрта с два. Я выплесну слова: Хочу, люблю, от нежности сгораю, Взлетаю в небо, таю, умираю, И как сейчас кружится голова... Ох... Хватит душу рвущих в клочья слов. Ты, умница, облей холодным душем, Вдруг стану дрессированным, послушным? На задних лапках? Я почти готов. Но нужен ли тебе беспутный пёс, Которому плевать, какая шкура, Который в небе скачет, как придурок, Стихи читает, не скрывая слёз...

Я уберу ладони с плеч, Ты мне нужна, но так не стоит Друг друга мучить, беспокоить И сны красивые беречь. Снег за окном, как молоко, Нас замела фантазий вьюга, И мы не можем друг без друга, Но вместе — вдвое нелегко. Ты плюс, я минус, вот же вздор, Вот встретились, а что в итоге? Наверное, не наш костёр, Не наш маяк, не те дороги.

Что важнее, душа или тело? Что прекрасней, весна или осень? Под колёса, не думая, бросим То, что было, да рано сгорело. А январь надвигается слепо, А на сердце до боли морозно. Как сказать, что сегодня мне слёзно? Понимаю, что это нелепо. Ты и я. Так созвучны аккорды. В этой песне не может быть фальши. А сугробов наивные морды Смотрят в небо: а что будет дальше?

В руке рука? До боли ждать звонка, На стены лезть, когда так одиноко... Стихи родиться могут и до срока, Но в тихий омут времени река Несёт то равнодушно, то жестоко.

На острова? Там без тебя тоска! Русалок нет, чертей и даже пива, Обыденность болотного разлива, В костре горит для сёрфинга доска, Туда же брошу строчки те, что криво

Зарифмовались, не влезая в ритм. Наверное, вот эти брошу тоже. Ах, солнышко, о чём мы говорим? Намёками на близость и интим? Созвучье душ мне ближе и дороже.

К душе душа, потом щека к щеке. Мы разные? Ты знаешь, мы похожи, Как в детстве строим замки на песке И прячемся под лягушачьи кожи.

Вернуть бы десять лет, а лучше двадцать. Когда я мог и плакать, и смеяться, Когда хотел и верить и любить. А так? Зачем на этом свете жить? Всё было, будет, есть, и всё пройдёт. Вам интересно? Мне такая скука. Ну да, ещё есть Пушкин как наука, А у Чапая с Анкой пулемёт. Я не могу. И просто не хочу. Мне скучно, бес, подбрось немного перца! Стихи сентиментальные кручу, Надеясь хоть случайно отогреться, Напрасный труд. Кто выгорел дотла Не загорится свечкою пасхальной. Любовь? Была. И как ещё была... Хотя, увы, была не идеальной. Но это так. Всё было, всё пройдёт. Прискорбно сознавать, что ты не птица. Ох, мне бы в руки этот пулемёт, Чтоб расстрелять себя. И вновь родиться.

Всё, перестал. Спокоен как вокзал. В нём бегают. Ему какое дело? Зачем твердить, что сердце не сгорело? Студент наивный гложет "Капитал" Ему видней. Я вычерпан до точки. Уже привычна рифма "заморочки"? Я старше стал. Умней, увы, не стал.