Я знаю, что давным-давно не первый, И надо ли мотать друг другу нервы С оглядкой на бабулек и друзей? Ведь ты ничья, и я давно ничей. Всё было. Тянет в небыль паутина Наивная волна адреналина, Хотится да не можется? Увы. Стоим нагие на глазах молвы.

И снова ты. Игра эта не нОва, А я, наивный, лбом о стенки бьюсь. Люблю, хочу, надеюсь, но боюсь Обидеть даже жестом, даже словом.

Я слишком робок или слишком смел? А ты то как смела... По телефону! Не надо мне про возраст и гормоны Когда душа в переплетении тел.

И всю тебя поцеловать, до пятки, И звон в ушах, и нежности полёт! Пусть врут слова, ладошка не соврёт! Но с головой всё у тебя в порядке.

Умна и рассудительна всегда, И скромно анекдотик вспомнишь в тему... Рай в шалаше? Да тут покрепче стены, Но зря я жду услышать слово "да"!

Ну да, нас виртуалка повенчала, Но хочется поверить: в странный век, Вдруг встретились два сердца в зимний снег, Которые хотят начать сначала.

Прости. Я не хотел так говорить. Прости! Ну хочешь, встану на колени? Ах как тонка связующая нить, А там где свет, всегда найдутся тени. Прости. Как глупый чайник закипел. Лишь после смог понять, и смог увидеть. Ну как я мог такое, как посмел Тебя, такую нежную, обидеть. Я провожу тебя, издалека, И псом бездомным лягу у порога. Не вычеркнуть твоё "к руке рука", А ты моя! Такая! Недотрога...

Не в моей руке твоя рука. Может, зря я каркаю до срока? Нараспашку ты, и одинока, И несёт нас времени река.

Берег далеко, ни островка. Боже мой, без повода психую, И простой, как карандаш, ревную Этому тому "пока-пока"

Мы, кажется, поверили судьбе? Не стоит так наивно обольщаться. Быть рядом и душой соприкасаться Совсем не то, что слушать "Экс Бэ Бэ". Ну, как тебе холодненький ушат? А мне твоё дежурное "целую"? Да, нежен, блин, и искренне психую Среди глупейшей лужи лягушат.

Мы всё придумали. Нам тесно в этом мире, И хочется немного полетать... Наивно, но не стыдно показать... (Всё глупости, бери проблему шире.) Мы всё придумали. Что, возраста синдром? Слова, которые так мало значат, И сердце, что как заяц в поле скачет, И мысли, что уж вовсе не о том? Мы всё придумали? Да ладно завирать. Слова — пустое, руки честно скажут, И не стесняясь, бантики отвяжут, Чтобы душа сумела полетать...

Меня в аду поджарят? Вот ведь чушь. Ещё вопрос, есть ад или нирвана. Не верю я в переселенье душ, А воплощенье в вечность — слишком странно. Меня вела судьба? Какая муть, Я сам её таскал по всем напастям. Пора на тормоз, душ, потом заснуть. Жаль, душ душе не прибавляет счастья. Хотя полезен всем холодный душ, Он может привести в порядок тело, Но не погасит то, что не сгорело, И это так не нАдолго, к тому ж...

Любил. Люблю. Надолго? Не скажу. Ответишь? Не соврёшь? Хоть как, поверю. Снежинкою случайной покружу, И лягу белым ковриком под дверью.

Забудешь? Врёшь. Похоже на шантаж, Но промолчу, душой всё понимая. А нужен нам на острове шалаш? А может быть смотаться на шабаш? На Первомай? Хотя дожить до мая...

Февральских вьюг сомненье пережить, Непостоянство марта, хлябь апреля, Сомнения в тугой клубочек свить, И выбросить, чтоб верить и любить! Чтоб день за днём, неделя за неделей.

Нет, не забудешь. Было — не отнять. Что будет? Угадать сегодня сложно. Я буду то, что было, вспоминать! Я буду жить тобой, а не гадать! Я так люблю, что больше — невозможно.

Рука в руке? Как слёзы на песке. Бежим навстречу, ждём перед амвоном? А связаны банальным телефоном. А сердце? В грусти? Радости? Тоске? Дела, заботы, можешь рассказать? Уборка перед праздником? Вот скука. А родинка твоя — такая мука, Что лучше бы совсем её не знать. Ладошки? Лгут, ведь я обычный плут, Который ухватить хотел чужое. Но в этот раз скорей себя зарою, Чем губы оторву от нежных губ...

Как сладко пить тебя, себя отдав. Да, нахлебаться той свободы птичьей, Когда в огне совсем не до приличий, Когда в любом движении ты прав... Бесстыдство? Чушь. Придумали ханжи. Когда душа от нежности немеет, Куда ты хочешь целовать сильнее? Я научусь, ты только подскажи! Ты нужен мне, и раньше, и сейчас, И после, и потом, без перерыва, А сердцу так недалеко до взрыва, А разум окончательно погас... Зачем слова? Кружится голова, Тепло ладоней, губ прикосновенье, Для вечности всего одно мгновенье, Но вечность в этом вовсе не права...

Хочу весну, чтоб всё иначе, А сердце непонятно скачет От песен, слов и сарафана. Жаль, телефонная мембрана Не передаст твоё тепло. А может, время не пришло? Зачем, зачем всё это с нами? Мы жили головой и снами, Писали каждый о своём, А вот теперь, как мы живём? Адреналиновые бури, И думать о тебе до дури, И где тот май, который мой? Как я хочу сейчас с тобой...

Опошлят. Каждый о своём. Но есть любовь. Мы так живём. Да, повторился. Автор. Право. Но. Нежность. Ночь. Не надо "браво".

Так хочется взвыть: телефон, не молчи!!! Но мы же приличны. Приличны почти. Что, мы целовались? Не надо фантазий, Не скатимся мы до таких безобразий...

Но, приличные, между приличий, Поддаваясь наивности птичьей, Собираем слова — кирпичи. Огонёк загорится в печи? Собираем наивности — клетку? Собираем из слов — табуретку? День за днём по минутам ступаем, Словно возраст в мешок собираем.

Всё пройдёт. Ты пройдёшь, я пройду, Перебрежу и переболею. Показаться спокойным сумею, Мало ль, что там имея в виду. Спрячем нежность заветной тетрадкой И заглядывать будем украдкой, Вспоминая, как звёзды в пруду Целовались у всех на виду.

Всё, перестал. Спокоен как вокзал. В нём бегают. Ему какое дело? Зачем твердить, что сердце не сгорело? Студент наивный гложет "Капитал" Ему видней. Я вычерпан до точки. Уже привычна рифма "заморочки"? Я старше стал. Умней, увы, не стал.

Вернуть бы десять лет, а лучше двадцать. Когда я мог и плакать, и смеяться, Когда хотел и верить и любить. А так? Зачем на этом свете жить? Всё было, будет, есть, и всё пройдёт. Вам интересно? Мне такая скука. Ну да, ещё есть Пушкин как наука, А у Чапая с Анкой пулемёт. Я не могу. И просто не хочу. Мне скучно, бес, подбрось немного перца! Стихи сентиментальные кручу, Надеясь хоть случайно отогреться, Напрасный труд. Кто выгорел дотла Не загорится свечкою пасхальной. Любовь? Была. И как ещё была... Хотя, увы, была не идеальной. Но это так. Всё было, всё пройдёт. Прискорбно сознавать, что ты не птица. Ох, мне бы в руки этот пулемёт, Чтоб расстрелять себя. И вновь родиться.

В руке рука? До боли ждать звонка, На стены лезть, когда так одиноко... Стихи родиться могут и до срока, Но в тихий омут времени река Несёт то равнодушно, то жестоко.

На острова? Там без тебя тоска! Русалок нет, чертей и даже пива, Обыденность болотного разлива, В костре горит для сёрфинга доска, Туда же брошу строчки те, что криво

Зарифмовались, не влезая в ритм. Наверное, вот эти брошу тоже. Ах, солнышко, о чём мы говорим? Намёками на близость и интим? Созвучье душ мне ближе и дороже.

К душе душа, потом щека к щеке. Мы разные? Ты знаешь, мы похожи, Как в детстве строим замки на песке И прячемся под лягушачьи кожи.

Я уберу ладони с плеч, Ты мне нужна, но так не стоит Друг друга мучить, беспокоить И сны красивые беречь. Снег за окном, как молоко, Нас замела фантазий вьюга, И мы не можем друг без друга, Но вместе — вдвое нелегко. Ты плюс, я минус, вот же вздор, Вот встретились, а что в итоге? Наверное, не наш костёр, Не наш маяк, не те дороги.

Мы в разных измерениях живём. Нет острова, чтобы забыть заботы. Неделя — от субботы до субботы Невыносимым тянется шитьём. Ах, дедушка, стихи тебе зачем? Не поздновато бес в ребро ударил? Затеяли играть игру без правил, Как будто нет порядочнее тем. Нет. Чёрта с два. Я выплесну слова: Хочу, люблю, от нежности сгораю, Взлетаю в небо, таю, умираю, И как сейчас кружится голова... Ох... Хватит душу рвущих в клочья слов. Ты, умница, облей холодным душем, Вдруг стану дрессированным, послушным? На задних лапках? Я почти готов. Но нужен ли тебе беспутный пёс, Которому плевать, какая шкура, Который в небе скачет, как придурок, Стихи читает, не скрывая слёз...

Покорной? Не поверю никогда. Покорность — не твоё, уж ты послушай. За что нам это счастье и беда, Зачем вот так соприкоснулись души? Потом... Прикосновенье губ и тел... Два полюса магнита так не смогут. Как сладко я тобою заболел, Кому поставить свечку? Чёрту? Богу? Рай — скукота! В аду горит пожар, Он нашему костру гораздо ближе. Считаю дни, смотрю на календарь, Когда, когда тебя опять увижу! Придет наш день. И час настанет наш. Стань ведьмой! Маргаритой незабвенной! Как скромный чёрт, прибывший на шабаш Я буду робко целовать колено... И всё. Потом себя на поводок, Твои слова: наденем платья, лица. Всё знаем и читаем между строк. Я подожду. Когда ни будь случится. Поверить можешь: я не тороплю. Когда нельзя, но хочется, то можно? Нет, слишком сильно я тебя люблю. Взаимно. Ярко. Нежно. Осторожно.

На диване — я с гитарой, В сердце — осени синдром. Не обидно мне, что старый, Мысли вовсе не о том.

Был бы птицей — двинул к югу, Был бы умным — время спать, И под чувственную вьюгу Сны красивые листать.

Нет, мозолят пальцы струны Под восьмёрки вздорный бой, Я не робкий и не юный, Но не рядышком с тобой.

Продолженьем грустной мысли Грустный дождь стучит в окно, Рифмы полностью прокисли, Сыро, холодно, темно.

Кот мурлычет под аккорды, Что ему — обут, одет... Было счастье, било в морду, А теперь и счастья нет.

Я зайцем еду в поезде твоём, Прошло немало дней, а мне всё мало. Настырная мораль зудеть устала — Ругаемся, надеемся. Живём? В банальном миксе тем, ночей и нот, Мы кружимся с тобою в бальном танце: — Ах, солнышко, твои протуберанцы… — Ах, заинька, какой ты идиот… Базар, вокзал. С годами всё смешней. В одном вагоне: зайцы, люди, волки, Бессонницей шуршат на верхней полке, А ты, как прежде, нежного нежней...

Сигарета горькая. Пепел горкою. Коньяка кривая волна. Что я про судьбу свою думаю, Ах, какая нынче луна.

Автобусы, маршрутки. Боже мой, Каблук, который взял да отвалился, Мужик поддатый смачно матерился, И триста метров ковылять одной. И Боже мой... Всю ночь сама с собой, А сон не сон, обрывки междометий, Не тот, не так, ты выдуман, ты третий, А этот — через чур уж заводной... Как нужен сон. Мечты, куда вы, где вы, Наполнитесь желаниями не девы, Но дамы, что всезнающе умна... Ах, чёрт, какая сочная луна!

Ах, чёрт, я не достоин королевы...